Летняя метаморфоза
12 февраля 2018 г., 03:51
С самого начала летних каникул в доме Поттеров никогда не утихали смех и веселье. Отчасти следствием этому было и то, что семья волшебников снова принимала у себя в гостях Скорпиуса Малфоя — его родители, практически с головой погруженные в работу в Министерстве, снова покинули Англию и отправились в путешествие по нескольким странам Европы. Несмотря на некогда совершенно недружелюбные отношения с семейством Малфоев, Поттеры относились к их сыну довольно хорошо. Без всяких на то сомнений, даже были рады присутствию Скорпиуса, ведь за четыре года обучения Альбуса в школе уже хорошо знали о качестве дружбы их сына с этим молодым человеком.
Первые две недели июля ребята провели в Лондоне — на площади Гриммо 12. Будучи почти неразлучными, все трое слизеринцев ещё больше сблизились, а Лили и Скорпиус напрочь забыли былые обиды и размолвки.
Все они часто гуляли по огромному городу, несколько раз посещали Косой переулок, а иногда сидели в полюбившемся им волшебном кафе. Особенностью этого места было то, что практически весь персонал представлял собой с десяток самых настоящих юных вейл. Лили тоже нравилось это место, как минимум из-за того, что здесь было невероятно красиво и уютно, а окружающая обстановка была пропитана стилем прованса и духом Франции: плетеные столы и стулья, стоявшие на летней площадке, атласные вышитые разноцветными рисунками скатерти, со стоящими на них керамическими вазами и ароматными цветами. В этом месте был невероятный выбор разных напитков, совсем недурная кухня, но сюда они приходили не из-за этого.
Изредка к ним присоединялся Джеймс и тогда вот становилось ещё веселее. Троица юношей любила это место именно из-за того, что ребята не могли, да и особо не пытались противостоять обольстительным чарам вейл, работающих здесь. Лили ничего больше не оставалось, как наблюдать за ними, периодически закатывать глаза и открыто над ними всеми посмеиваться. Стоило им сюда прийти, как трое молодых людей начинали широко глуповато улыбаться, и даже флиртовали с этими прекрасными девушками, получая ответные знаки внимания. Не единоразово все были удостоены улыбками, и подмигиваниями, а Скорпиусу, помимо прочего, как-то был пожалован воздушный поцелуй от очаровательной вейлы, но последнее почему-то уже не вызывало у Лили такой широкой улыбки.
В один из поздних июльских вечеров слизеринка, вооружившись всей присущей ей настойчивостью, решила всё-таки выведать у брата загадку о тех самых таинственных и невразумительных рукописях. Эта тема не всплывала долгие месяцы, лишь вскользь упоминалась ею в середине прошлого учебного года, но обстоятельно они о ней так и не поговорили. Она так и осталась на пути от Хогвартса в волшебную деревушку и канула в небытие на долгое время.
Тихо приоткрыв дверь, Лили выскользнула из своей комнаты. Сделав несколько шагов в сторону двери с табличкой «Альбус Северус Поттер», Лили замерла и прислушалась. Не различив в комнате брата ни единого звука, девушка уже собиралась вернуться, но в следующее мгновение до ушей донесся тихий и еле слышный смех кого-то из юношей. Лили тихо постучала по двери и, не дожидаясь ответа, легонько толкнула её.
— Ей, Лилс, ты чего не спишь? — почти шепотом спросил Альбус, когда яркая голова сестры показалась в дверном проеме. Та лишь молча зашла, тихо закрыла за собой дверь и огляделась.
Обитель брата была чем-то схожа с её комнатой — была светлой и очень уютной, но огромным отличием было то, что в ней преобладали тона и вещи, делающие её совсем не такой девичьей: у левой стены боком к двери стояла большая деревянная кровать под стеганым темно-синим покрывалом. Она находилась около глухой стены — ближе к двери. Так, чтобы свет огромных — от пола до потолка — окон, сквозь которые с первой зарей проникали световые лучи, не мешал Альбусу и не тревожил его сна. Сейчас те самые окна были затянуты тяжелыми портьерами, что было странно, поскольку Альбус их терпеть не мог. Раньше он часто говорил об ощущении тесноты и удушливости, когда шторы закрывали источник свежего воздуха. Говорил, что ему от них тесно, неуютно и вечно сонливо, хотя жизнь в комнатах подземелья и при вечном отсутствии дневного света, заменяемого волшебным, давно внесла коррективы во вкусовые предпочтения всех слизеринцев. Несмотря ни на что, все до единого ученики змеиного факультета уже не променяли бы свою общую гостиную или комнаты на какие-то иные — настолько они привыкли и влюбились в свою обитель.
Проведя взглядом по письменному деревянному столу, примыкавшему боковой стенкой к одному из краев бархатной иссиня-черной шторы, Лили задержала взгляд на огромном количестве газетных вырезок, плакатов, бесчисленных листов и свитков, с написанными на них аккуратным почерком текстами. Все это было приколото к стене и занимало большую её половину — вплоть до старинного резного шкафа и невысокого комода.
На последнем стояла огромная круглая клетка с ушастой совой по имени Фульгур*. Это имя она получила из-за своей невероятной скорости. Серо-бурая птица с пестрыми пятнами и светлой грудкой спала, пряча голову под могучее крыло. Сделав несколько шагов по темно-бежевому мягкому ковру, немного поморщившись от тусклого света, Лили обошла кровать. Взобравшись на неё с ногами, внимательно и настойчиво рассматривала Альбуса, а следом и сидевшего в небольшом кресле Малфоя.
— Я хочу наконец-то узнать, что вам удалось найти, — уверенно сказала Лили, поочередно глядя на обоих своих собеседников. Совсем не прозрачно намекала на те самые таинственные рукописи, а её решительности сейчас мог позавидовать даже тот, кто был далеко не из робкого десятка.
— Ничего такого, о чём бы тебе следовало знать, — тихо, но так же уверенно ответил Альбус, глядя сначала на Скорпиуса, а после покосился на один из ящиков своего письменного стола.
Стоило ему допустить эту чудовищную неосторожность, как Лили сразу же прищурилась и уже ни на секунду не сомневалась в местонахождении этих загадочных писаний, хранившихся на страницах тайной и, возможно, опасной рукописи.
— О, ну тогда ладно, — ответила на удивление спокойно, да так, что ребята аж переглянулись — такой реакции от вечно упертой и излишне целеустремленной собеседницы они ожидали в последнюю очередь. Она хлопнула ладошками по ногам, встала с кровати и сделала несколько неспешных шагов обратно к двери. Подобное принятие ситуации почти повергло собеседников в ступор и было по меньшей мере странно: Лили была не из тех, кто стал бы упрашивать или умолять, но в дополнительных вопросах и упреках Альбус до этой секунды не сомневался.
— Ты куда? — непонятливо спросил он.
— О, я пойду поговорю с Джеймсом.
Ну вот же где собака зарыта, а у Ала аж приоткрылся рот, но Скорпиус переборол эту эмоцию шока быстрее и хмыкнул. Даже улыбнулся её наглости, лениво потирая ладонью чуть приподнятые брови.
— Ему, наверняка, будет интересно знать, что вам удалось найти в школьной библиотеке кое-что интересное… И запрещенное, — говоря это, Лили не поскупилась на нагловатую ухмылку, но вышло не только многозначительно, но и очень обаятельно. Скользнув взглядом по ящикам письменного стола, спустя всего секунду выгнула бронзовую бровку, и, вероятно, спешила покинуть пределы комнаты, направляясь на выход.
— Подожди, — одновременно спохватились ребята, а Альбус так и вообще вскочил с места. Они снова переглянулись, и обоим больше ничего не оставалось, как прийти к единственному правильном решению — открыть ей свою тайну. Хотя бы вкратце и в общих чертах, ведь она уже не оставила им выбора. Махнув головой, брат поманил её обратно. — Ладно, Лил… — смирившись с участью, выдохнул парень.
— Теперь я точно понимаю, как ты оказалась на Слизерине, львенок.
Скорпиус улыбался, практически открыто одобряя смелость и даже находчивость девушки, но всё-таки не преминул вспомнить то самое прозвище. Некогда подаренное ей и звучавшее всякий раз, когда рыжуля с пышной копной ярких рыжих локонов блистает своей храбростью или гордостью. Но в этом случае оно скорее играло на контрасте, ведь Лили, открыто вымогая правду взамен на своё молчание, вела себя откровенно в стиле змеиного факультета и его завсегдатаев.
— Умна не по годам… — начал он, запуская руки в карманы и потянув вверх уголок рта, —… хитра, амбициозна и переходишь за границы нравственности… Ты ведь знаешь, что шантаж — это нехорошо? — хитро прищурившись, спросил красивый слизеринец, делая несколько шагов в её сторону.
Теперь они стояли почти вплотную, а Скорпиус играл точёными скулами и смотрел на неё с высоты своего роста. Будучи выше почти на голову, он разглядывал Поттер ужасно знакомыми ей серебристо-серыми глазами. Сейчас там будто бы проскакивал некий безумный блеск, Лили в какой-то миг даже стало неловко от этого чрезмерно внимательного взгляда, но она, конечно, не подавала вида.
— Между прочим… — шепотом начала она, не выдав и капли своего смущения, и не отводя упрямого взгляда. Даже уперла руки в бока и выглядела от этого жеста ещё более уверенной, —… это благодаря мне вы всё ещё учитесь в Хогвартсе, забыли? Если бы вы тогда попались, то вас бы с легкостью могли попросить со школы, уж слишком много вы на тот момент уже накосячили, — слова звучали твердо и убедительно, а взор перемещался с одного зрачка Скорпиуса к другому. Поттер даже потянулась ближе к его лицу. Скорпиус от увиденного и залетевшего в уши расплылся в ещё более широкой ухмылке.
— И самую малость тщеславна… — на миг глаза пропали в при щуре. — С ума сойти. Да она просто прелесть, Альбус, — чуть язвительно, но по большей степени шутя, сказал паренек и отвлекся от зеленых глаз, напоминающих два идеально ограненных изумруда. — Я в восхищении, — тихо посмеивался он, немного запрокидывая голову и шагая к тому месту, где доселе сидел. И ни капли не солгал, кстати, ведь не окружай его такие вот люди, то было бы смертельно скучно, но уже давно понял, что с Лили Поттер точно не соскучишься. Не изнывал от тоски тогда, когда ещё на дух друг друга не переносили, ни после того, как сдружились. К том у же эта девчонка иногда очень напоминала ему ту, которую он любил и невероятно знал с рождения — Айрис. И не удивительно, кстати, ведь слизеринки к концу своего третьего курса стали не разлей вода.
— Ладно, Лилс. Я думаю, ты имеешь право знать… — выдохнул после небольшой паузы Альбус. — Но больше никому! — серьезно сказал он. — Пообещай нам. Даже Ева и Айрис не должны знать. Договорились?
— Да, договорились, — выпрямилась Лили, предвкушая нечто интересное, даже оживилась и выглядела, наверное очень довольной. Иначе Скорпиус, глядя на ее реакцию, не улыбнулся бы снова. Слизеринец прикрыл веки и, опустив голову в пол, немного покачал ею.
— Садись, — скомандовал Поттер, направляясь к столу. Лили послушно заняла место на кровати, а Скорпиус тем временем вернулся в кресло, откуда вскочил парой минут ранее. Альбус тоже следовал назад и сжимал в руке несколько желто-серых листов пергамента. — Вот всё, что нам пока удалось найти, — сказал он, протягивая сестре записи.
Как только листы оказались у Лили в руках, она сразу же погрузилась в их изучение Читая, пыталась не обращать внимания на тяжелые взгляды, которыми то и дело обменивались двое слизеринцев. В попытках разобрать неровный почерк, Лили немного сдвинула брови, но читать не перестала. Складывалось такое впечатление, что написано всё это было прилично дрожащей рукой: буквы и даже целые слова выбивались из строчек и прыгали то вверх, то вниз, некоторые куски текста были начертаны размашисто, а некоторые буквы сжались вместе так, что слова были почти не читабельными.
— Ну?.. Что скажешь? — оживленно спросил Ал по истечении пяти минут — ровно столько времени ушло у девушки на изучение чьей-то писанины.
— Кроме того, что на последнюю страницу кого-то по-моему стошнило? — брезгливо поморщив усыпанный уже еле заметными веснушками носик, ответила вопросом на вопрос девушка. Аккуратно перевернула последний лист и протягивала рукопись брату, а ребята между тем тихо засмеялись. — В целом всё то, что говорила Роуз, — добавила она, глядя на юношей, — волшебный пергамент, 72 часа на разные сумасшедшие непонятные задания… Какая-то магическая связь между игроком и свитком, но ни слова о его местонахождении, ходе игры, её тонкостях и что самое ужасное, ни слова о последствиях. Ни единого упоминания о том, как разорвать эту связь, если это вообще возможно. Этой игре несколько веков… многое могло поменяться. Вы же заметили, что тут не хватает несколько листов? — поочередно глядя то на брата, то на друга, спросила она.
— Конечно, заметили, — раздосадовано и немного раздражительно ответил Альбус. Явно не был доволен тому, что сестра считает их недалекими. — Но у нас есть несколько идей и по этому поводу, — быстро выпалил он, а после — осекся. Счел, наверное, лишним посвящать и в это сестру, но было поздно, ведь в Ала уже полетел полный упрека взгляд.
— Вы понимаете, надеюсь, что это может быть весьма опасно? — осуждала Лили, а вопрос казался риторическим. Несмотря на полное безрассудство и желание ребят найти этот самый пергамент, Поттер не могла не признаться себе, что ей было очень интересно всё, прямым или косвенным образом связанное с этой загадкой. Но им, конечно, этого озвучивать нельзя. Иначе насмарку все нравоучения и воспитательные речи. — Ладно, я иду спать, — снова хлопнув ладошками по коленям, Лили приподнималась. Уже собиралась покинуть комнату, но была остановлена собственным рассуждением и если бы не озвучила его, то оно не дало бы ей покоя:
— Но, если хотите знать моё мнение, я считаю, что кто-то не зря постарался скрыть подлинный смысл и исход этой игры. Так что советую вам задуматься над этим.
Лили выглядела весьма довольной, но старалась не думать о том, что этот разговор может разжечь в ребятах ещё большее желание найти ответы на все возникшие вопросы.
— Я тоже пойду, — приподнимался Скорпиус.
Попрощался с другом и зашагал вслед за слизеринкой. То время, пока Малфою предстояло гостить у Поттеров, ему была отведена гостевая комната, находившаяся через одну комнату справа по коридору — сразу за обителью Джеймса. Как только за ними закрылась дверь спальни Альбуса, Малфой, не дав Лили сделать и пары шагов, перехватил её за запястье и немного потянул, поворачивая в свою сторону. Подобный жест повлёк то, что девушка невольно дернулась от неожиданности.
— Альбус был абсолютно прав, ты ещё тот крепкий орешек, — прошептал Скорпиус. — Одобряю, львенок. — Говоря это, он улыбнулся, а Лили хоть и попыталась, но не смогла сдержать ответную улыбку.
***
По исходу двух недель, проведенных в Лондоне, все Поттеры и младшие Уизли покинули пределы Англии и направились далеко от огромного, переполненного несколькими миллионами маглов города. Скорпиус тоже предпочел эту поездку скучнейшему прозябанию в огромном поместье, в компании лишь двух домовых эльфов. Пунктом назначения стал уединенный, абсолютно скрытый от нежеланного присутствия кого-либо коттедж в Западном Суссексе, что на юге Англии. Лучше места, чтобы провести время вдали от городской суеты, и представить было сложно. Лили помнила этот дом и его огромный сад с детства, ведь их семья приезжала сюда каждое лето и тут, в отличие от скучной столицы, всё было пропитано магией. Теплым солнечным утром Лили, стоя у небольшого окошка, наблюдала за развернувшимся в саду действом: компания из ярко-рыжих кузенов и Скорпиуса всеми силами противостояла Альбусу и Джеймсу в попытках завладеть квоффлом — ребята играли в импровизированный квиддич. Даже в отсутствие бладжеров и снитча игра оказалась весьма занимательной, а силы команд, несмотря на неравное количество игроков, были ровны — совместные усилия Роуз и Хьюго были на уровне одного такого игрока, как Альбус, Скорпиус или Джеймс. После очередного удачного финта Малфоя, от которого Альбус чуть не распластался на примыкающей к дому грядке, Лили хихикнула. Будучи увлеченным наблюдателем, она даже не заметила, что теперь находилась на кухне не одна — уже пару минут за ней наблюдали яркие карие глаза Джинни Поттер. Чуть улыбнувшись, та приблизилась к дочери и легонько положила ей на плече свою нежную ладонь. — Не хочешь пойти поиграть с ними? — улыбнулась волшебница повернувшейся к ней дочери, — мне кажется, что твои братья не отказались бы от помощи, — волшебница кивнула, акцентируя внимание девушки на том, что команда из порядком уставших Альбуса и Джеймса за последнюю минуту пропустила уже второй гол к ряду. — Или тебе хотелось бы в команду Скорпиуса? И всё бы хорошо, но что-то в мягкой и одновременно загадочной улыбке мамы настораживало. Лили не могла не заметить, что Джинни Поттер смотрит на неё с неким умилением и даже любопытством. Словно уличила в чём-то свою юную собеседницу, но скоро стало ясно в чём именно: — Он тебе нравится? — мягко и тихо спросила мама, ну а Лили от такого повергающего в оторопь вопроса прямо в лоб аж приоткрыла губы и расширила глаза. Подобные разговоры были в новизну и смысловой нагрузкой лупили по всем стальным тросам железобетонного характера слизеринки — от мамы она такого услышать точно не ожидала. По крайней мере, не сейчас и не о Малфое. — Что?! Нет… — нервно хихикнув, Лили рьяно замотала головой, — Нет, нет, конечно. Скорпиус? Нет, пф-ф-ф… — выпуская сквозь губы воздух, перегибала с рьяным отрицанием девушка, но этим сделала только хуже, ведь теперь всё было очевидней некуда. Джинни Поттер сразу всё поняла, ведь реакция дочери как раз свидетельствовала об обратном. — Разве что как друг. С чего ты вообще взяла? — девочка подняла ладошку и практически заталкивала за ухо выбившийся из высокого хвоста локон волос. — Он — хороший друг… — бормотала слизеринка, — с ним всегда весело, он умный и интересный, и хорошо воспитан, и… В отличие от начала фразы, закончила Лили её совершенно неуверенно, а запнувшись и вовсе поняла, что смыслом сказанного точно ответила на мамин вопрос. Потому и морщила сейчас конопатый носик, потирая его кончик раскрытой ладошкой. — И вообще, он такой самоуверенный и высокомерный, что иногда до сих пор раздражает меня, — сменяя тактику, она выпрямила спину и сплела руки на груди в тугой переплет. Заканчивая свои высказывания, Лили пыталась придать тону самое правдивое звучание, но поздно же. Теплая улыбка и понимающие глаза мамы не давали сокрытию истины ни единого шанса. — Нет… И совсем не нравится, это же Малфой, мам… Нет-нет… — Ну, хорошо, ещё десять-двадцать «нет " и я тебе поверю, — тихо иронизировала Джинни. — Ну ма-а-а-м… — протянула девушка, ослабляя собственные оковы, опустив плечи и скривившись в страдальческой гримасе. Как только это случилось, миссис Поттер положила ладони выше локтей дочери и легонько потерла её руки, пытаясь приободрить слизеринку и избавить её от ощущения неловкости. — В этом нет ничего плохого или сверхъестественного. И не знай я тебя так хорошо, я бы это не заметила, — Джинни широко улыбалась, а на личике Лили выступил румянец, — он действительно хороший мальчик, всё так, как ты сказала: умный, интересный, веселый… Иногда пытается казаться иным, но светлого в нём всё же намного больше, — тихо говорила она, пытаясь заглянуть в опущенные глаза дочери. — Малфой, да, но Скорпиус очень отличается от своего отца, прослывшего не самым хорошим человеком. Совсем. Он бескорыстен, отзывчив и преисполненный участия, хотя всячески пытается это скрывать ото всех. Совсем неудивительно, что он тебе нравится. До этой минуты Лили и себе не смела признаваться в уровне симпатии к Скорпиусу, но под пристальным взглядом мамы начинала сдаваться. Такая разительная перемена отношения к некогда ненавистному Малфою была и для неё самой неожиданностью. Сродни снега в середине лета. — Не очень и нравится, — бормотала Лили, но тут же поняла, что дальнейшие попытки отрицать то, о чем мама уже разложила по полочкам — совершенно бесполезная затея. Выдержав паузу, Лили сделала глубокий вдох и вновь заговорила: — Он всем девочкам нравится. И даже старшекурсницам, а среди них есть очень умные и красивые… и популярные: некоторые играют в квиддич за сборные факультетов, — смущенно и с досадой проговорила она, всё ещё глядя в пол. — Ты тоже сможешь играть, если захочешь. Нужно только хотеть этого, и приложить немного усилий, — сказала волшебница, сжимая в руке ладошку слизеринки и заглянув в большие зеленые глаза дочери. — Лили, послушай. Внешняя красота — далеко не главное. Главное — внутри. Это доброта, подлинность, честность и самоотверженность. Последнее люди часто недооценивают, но именно это качество часто помогает нам в жизни. В тебе есть всё это, и даже больше. Просто дай ему немного времени рассмотреть это в тебе, — закончив говорить, она тепло улыбалась. — Хорошо, — чуть слышно ответила вконец оробевшая Лили. — Вот и славно, — Джинни, взяв в руки голову дочери, нежно поцеловала ее в лоб и прижала к себе. — Мне нужно убегать, на работу опоздаю, — смотрела на старые волшебные часы, которые насчитывали около двух дюжин стрелок, соответствующих именам всех детей и внуков Артура и Молли Уизли. Сделав большой глоток теплого чая, волшебница сжала в руке небольшую сумку и зашагала к выходу. — Мам! — окликнула её Лили. — А у вас… У вас с папой как было? Сколько вам понадобилось времени?.. — неуверенно и по-детски наивно спросила она потоптавшись на месте. Неловко было до чрезвычайности, но интерес побеждал. — Чтобы понять… Ты ведь говорила, что он ещё с детства тебе нравился. А когда ты?.. — Когда я ему понравилась? — снова улыбнувшись, Джинни избавила дочь от необходимости заламывать пальцы от неудобной всё-таки темы. Истомляя парой секунд молчания, волшебница немного сдвинула брови. — На моем пятом курсе, но… — Что, но?.. — оживилась Лили, внимая каждому слову. Ещё какую-то секунду, проведенную, очевидно, в раздумьях, мама сомневалась в правильности своего решения, но всё-таки решила сказать дочери правду: — Но это случилось тогда, когда я полностью убедила себя, что мне стоит навсегда забыть о нём.***
Последний месяц каникул пролетел ещё стремительней, чем череда июльских дней. Но, в отличие от предыдущего месяца, этот не казался таким веселым и беззаботным: нужно было подготовиться к школе, купить все необходимое и даже выполнить некоторые задания профессоров в виде прочтения несколько глав из новых учебников. В отличие от Лили, перешедшей только на четвертый курс, Альбусу и Джеймсу приходилось не так сладко — в конце следующего учебного года их ждали серьезные школьные экзамены — СОВ и ЖАБА. В связи с грядущими событиями их обоих ожидал не самый легкий учебный год, но среди прочего были и радостные новости: Джеймс, как и Роуз, впрочем, занял пост школьного старосты, Альбуса утвердили в сборную на роль охотника, а получив письмо от Скорпиуса, из него стало известно, что тот тоже зачислен в сборную и назначен старостой факультета. Последнее даже у Альбуса вызвало легкое недоумение, поскольку именно ему, как никому другому, был известен истинный приключенческий нрав друга. Но в глазах учителей Скорпиус, несмотря на свои былые грехи на младших курсах, уже зарекомендовал себя как ответственный, авторитетный, рассудительный и серьезный молодой человек. Помимо прочего, он был ещё и самым старшим на своем курсе, что расценивалось профессорами как дополнительная привилегия. Утром первого сентября, когда вещи были уложены в исполинские коричневые чемоданы, а Джеймс, Альбус и Лили настроились на очередной учебный год, за всеми пятью Поттерами хлопнула дверь, ведущая из кирпичного дома на площадь Гриммо. Погрузив багаж, заняв свои места в машине, семейство отправилось на вокзал Кинг-Кросс, где уже через половину часа ребят будет ждать красивый алый поезд — Хогвартс-Экспресс. Глядя сквозь окна на мелькающие улицы Лондона, Лили не могла нарадоваться тому, что грядет новый, интересный и захватывающий учебный год, но еще более приятной мыслью была та, что она вскоре увидится со всеми своими подругами и со Скорпиусом. Закусив изнутри щеку, слизеринка кинула взгляд на братьев и, будто проверяя, догадываются ли они о содержании ее мыслей, внимательно рассматривала их. Мысли о том, что ей понравился именно тот, который пользовался чрезмерной популярностью среди множества девочек, совсем не радовали её. Скорее наоборот, но переубедить себя в обратном она уже не могла. Тем более, что уже неоднократно пыталась. _________________________ * Fulgur — молния
