72 часа

      Новый учебный год начался как обычно. Он был бы совсем не примечательным, ели бы не несколько моментов: к Альбусу и Скорпиусу, которые теперь частенько составляли в Большом зале компанию Лили, Еве и Айрис, всё чаще присоединялся их сокурсник Томас Забини. Альбус и Скорпиус общались с ним достаточно давно и хорошо, но, судя по всему, в свои тайны Тома не посвящали. Это был симпатичный и далеко не глупый молодой человек, уже играющий за сборную факультета в роли загонщика, обладающий отличным чувством юмора, довольно крепким телосложением и на удивление легким характером. После нескольких совместных обедов и ужинов, Лили не могла не заметить странный огонек в глазах темноволосой Евы, стоило лишь Тому блеснуть очередной шуткой или поведать какую-то интересную историю. Чаще всего слизеринка внимала каждому его слову подперев подбородок ладошкой, а милое личико озаряла странная блуждающая улыбка.       В отличие от подруги, проявляющей столь нескрываемый интерес к предмету своей симпатии, Лили всеми силами пыталась не выдать и толики подобного по отношению к Скорпиусу, а юноше, благодаря своей внешности, складу ума, потрясающему чувству юмора и интересному характеру, удалось покорить немало девичьих сердец. Открыто этим пользуясь, он уже к концу октября своего пятого курса сменил около трех пассий. Лили только и оставалось наблюдать за тем, как в их компании появляются новые девушки, сменяя друг друга, но при этом ощущения внутри были невероятно неприятными.       Стоило ей увидеть Скорпиуса с его очередной симпатичной спутницей, как внутри у рыжеволосой Поттер сразу же появлялось отвратительное и новое чувство. Ревность — нечто очень неприятное, создающее четкое ощущение того, что в середине тело раздирают и царапают шипами, а душу то и дело клеймят раскаленным добела металлом. С ним она научилась справляться только тогда, когда до боли закусывала изнутри свою нижнюю губу. Ей ничего больше не оставалось, как довольствоваться их более или менее устоявшимися отношениями: в отличие от неё, Малфой воспринимал девушку лишь как младшую сестру своего лучшего друга, не проникшись к ней никакими чувствами кроме дружбы и заботы. Единственным, но уже не таким значимым, как раньше, был камень преткновения именуемый «Айрис и Альбус», но и эти двое немного смягчили свои высказывания в сторону друг друга. Теперь, находясь в одной компании, они вели себя так, будто не замечали присутствия друг друга. Лишь изредка обменивались многозначительными взглядами, но помалкивали.       Поздним пятничным вечером Лили сидела в общей гостиной. Расположившись на черном кожаном диване, девушка поджала под себя ноги и водила глазами по длинному свитку пергамента, представлявшему из себя реферат по трансфигурации для профессора Лии Робардс — главы Гриффиндора. Зарекомендовав себя как самый строгий и требовательный преподаватель, она не терпела халатного отношения к своему предмету, поэтому все до единого ученики зубрили трансфигурацию почище остальных школьных дисциплин. Закончив читать длинный абзац, Лили перевела взгляд на изумрудное волшебное пламя камина, но шорох, раздавшийся со стороны проема в стене, заставил её перевести взор от языков пламени на две фигуры, облаченные в школьные мантии. Увидев вошедших, девушка еле заметно прикусила изнутри щеку, быстро опустила с дивана ноги и собралась идти в свою комнату, но, к своему сожалению, не успела остаться незамеченной. — Не спится, Лилс? — тихий голос принадлежал красивому светловолосому парню, который только что зашел в гостиную, держа за талию симпатичную пятикурсницу — еще одну старосту Слизерина. Та всё ещё посмеивалась над какой-то, судя по всему, забавной фразой, сказанной Скорпиусом немного ранее. Пожелав ему спокойной ночи и поцеловав в щеку, девушка, все ещё с улыбкой на лице, направилась к винтовой лестнице.       Немного сведя бронзовые брови, Лили сначала смотрела ей в след, а потом взглянула в серо-серебряные глаза собеседника. В тех отплясывали яркие огоньки, отбрасываемые волшебным огнем камина. Молодой человек почти бесшумно прошел в сторону Лили, и присел рядом с ней. — Не спится, — тихо и протяжно выдыхала девушка, но вышло немного нервно, — если честно, я и не пыталась уснуть, — призналась она, делая попытки совладать со своим волнением, вызванным появлением предмета её обожания. Тем более Скорпиус будто специально смотрел на нее таким внимательным взглядом, так улыбался… Только усугублял весь хаос, зревший в четверокурснице. — И почему же тебе не спится, Поттер? О чём-то думаешь? — поинтересовался парень, переводя взгляд с зеленых глаз собеседницы на камин, но сразу же возвращая его обратно.       Как раз о нём и думала, но произносить подобного рода домыслы и озвучить их она ни за что бы не смела. Лили молчала и стала зачинщицей повисшей паузы. Они так и смотрели друг на друга, но будто лунное свечение глаз Скорпиуса совершенно очаровывало. Глаза, подобно двум омутам, притягивали, заставляя её сейчас забыть обо всём на свете. Внутри Лили будто екнуло и перевернулось, а по телу пробежала мелкая, еле уловимая, но всё же дрожь. — Хорошенькая, да? — решив первым нарушить молчание, весело спросил он. Откидываясь на спинку дивана, раскидывал руки по изголовью, и кивнул в сторону винтовой лестницы. — Вполне, — растеряно улыбаясь, ответила девушка и опустила взгляд на свои ладони. Разговор точно вёл не туда, куда бы ей хотелось, ведь могли бы поговорить о чем угодно, лишь бы не обсуждать его очередное увлечение.       Стараясь не подавать вида, что ей совсем не хочется говорить с ним о старосте Слизерина, Лили взглянула на свои любимые волшебные часы, висевшие в общей комнате и не хотела упустить возможности убраться отсюда под достойным предлогом: — Уже поздно, я пойду спать, Скорпиус, — тихо сказала она, и поднималась с дивана. Делала это прежде, чем Скорпиус задаст ей ещё какой-то странный или неприятный для неё вопрос. — Брось, Лили, детское время, посиди ещё немного, — сказал он, беря её чуть выше запястья и вставая вслед за собеседницей. Какими бы ни были все те девчонки, но с ними всё равно было не в той же степени интересно, а вот с Поттер другая история. За пару лет их более тесного общения Малфой четко понял, что их хоть и редкие разговоры с глазу на глаз и моменты уединения ему по душе. С ней, как и с Альбусом, было весело, интересно и никогда не скучно. Поэтому и хотел задержать её, предчувствую очередной забавный разговор, а девушка, едва почувствовав его прикосновения, пока что шла у него на поводу и сразу же замерла.       В голове пронеслось около десятка мыслей, но Лили не удалось выловить из этого потока хоть одну целостную. Что-то о странности его желания задержать её и о странном порыве побеседовать на ночь глядя, но львиная доля всё-таки о его бывших и потенциальных пассиях. Настолько чётко, что в голове уже складывались бесящие визуальные образы.       Мозг будто отделялся от сознания, несвязность разнообразия домыслов путала ещё больше, а на смену здравому смыслу в его присутствии приходили эмоции. Сердце ускоряло свой ритм, а тело поддавалось волнению. Худо бедно совладав с собой, она присела обратно и попыталась перевести разговор в какое-то другое русло, поскольку обсуждать его девушек ей уж точно хотелось меньше всего. — Ну, и как там дела с вашей таинственной и загадочной игрой? Как продвигаются поиски? — глядя перед собой, спросила она, но периферическим зрением уловила легкую ухмылку, озарившую лицо собеседника. Поттер намеренно задевала ту тему, которая уж точно увлечет её собеседника и не прогадала. — Я думаю, что мне уже не стоит верить в то, что вы откажетесь от этой бредовой идеи со свитком, — голос Лили звучал с нескрываемым упреком. — Верно? — Возможно, — уклончиво ответил он. — Но поиски не очень-то и успешны, — честно и немного раздосадовано ответил Малфой. — Летом мы потратили немало времени на догадки о том, где он может быть. — Если он вообще существует, — рассуждала Лили. — Как бы то ни было мы но ни на йоту не приблизились к ответу, а только ещё больше запутались в своих же догадках предположениях. — Оно и к лучшему, — тихо прокомментировала Лили. — Кто знает, чего ожидать от этой странной штуки. А может, это вообще выдумка какого-то болтуна, которому попросту было скучно. Или кто-то хотелось похвастаться в участии в чем-то необычном? Сродни подобной сумасшедшей игры. Наболтал, навыдумывал, пустил слух, а он и прижился, — не пытаясь скрыть скептицизма, изрекла девочка, затягивая руки на груди. Больше всего в свои предположения как раз и хотелось верить. — А ты?.. Ты же у нас умная, Лил, — с толикой подхалимства начал он, — где бы ты искала? —юноша прищурился, но улыбаться не перестал. Весь его вид выказывал нетерпеливость, которая и заставила его податься вперед и почти впиться взглядом в сидящую рядом слушательницу. — Я? — хихикнула слизеринка, указывая пальцем себе в грудь, а её брови от удивления взмыли вверх. Было странным, что Малфой так отчаянно хочет слышать её мнение. Вероятно, их с Алом догадки исчерпали себя и слизеринец хотел слышать стороннее мнение, — я бы не стала тратить свое время на поиски… подобного, — призналась Поттер, а последнее слово сказала весьма пренебрежительно. — Да брось. Только не говори, что тебе не интересно, — Скорпиус, говоря это шепотом, увлекся происходящим и склонился к ней так близко, что Лили даже почувствовала на щеке его теплое дыхание. При этом он самодовольно улыбался. — Я знаю, что под твоей яркой пушистой гривой есть пару идей, львенок, — дразнился, но вышло совсем не обидно. Скорее шутливо и даже как-то несвойственно для Малфоя мило, а Лили невольно улыбнулась. Что не говори, но это прозвище уже давненько прижилось и в некой степени даже приходилось ей по душе. — Не хочешь поделиться? — юноша смотрел на собеседницу очень внимательно и в этот вот момент как раз рассматривал упомянутые им яркие густые блестящие волосы, а те были такого красивого медного оттенка, что с трудом верилось в натуральность этого цвета. Он сузил глаза еще больше, а у Лили не оставалось ни единого сомнения в том, что он пытается ею манипулировать.       Он был абсолютно прав: как бы ей не хотелось это скрывать, но интерес к тайнам и загадкам был присущ Лили с детства. В ней часто боролись жажда к приключениям и здравый смысл. Последний почти всегда побеждал, что не могло не радовать, а если она и позволяла себе какие-то проделки (чаще всего, будучи ещё детьми, она сопровождала в этом Альбуса и Джеймса), то делала это с предельной осторожностью, а все шишки доставались старшим братьям. Да и за время их со Скорпиусом размолвки и противостояния их характеров здорово поднаторела в разного рода мелких подлянках и всегда выходила из воды сухой. Даже тогда, когда парочку лет назад, на Хэллоуин, по её вине на школьной мантии Малфоя зияла приличная прожженная дыра. — Я не знаю, — решительным тоном ответила она. — Я не размышляла об этом, — призналась девушка, но после этих слов всё-таки невольно призадумалась и перебирала варианты. — Знаешь… — Скорпиус по-прежнему улыбался. Он медленно и поочередно постукивал пальцами по своей ноге и, буравя Лили взглядом, громко зацокал языком. — Не будь жадиной, Лил, делись идеями. Я думаю, ты не плохо бы вписалась в нашу с Алом скромную компанию. Подумай об этом, — продолжил парень после небольшой паузы. — О, нет уж, спасибо! Как-нибудь без меня, — хихикнув, Поттер даже немного повернулась к нему, и уверенно выражала протест его предложению. — Жаль, — выдохнул юноша, откидываясь на спинку дивана. — Нет, вправду жаль, —повторился Малфой, как только оценил то неверие, что читалось в мимике Поттер. И её невербальное «я тебя умоляю» начало трансформироваться в подобие уже серьезного вопросительного «да, ладно?». — Нам бы не помешал твой острый ум и холодная расчетливость. — объяснился он. — Никогда не забуду, как ты обвела вокруг пальца вездесущего Филча, — договорив фразу, Скорпиус смотрел перед собой и хмыкнул. Очевидно, что его потешили эти воспоминания.       Повисла ещё одна пауза. Теперь оба внимательно смотрели друг на друга, и Лили на секунду показалось, что её сердце сделало череду самых невероятно сложных сальто. — Ладно, — сказала чуть слышно, радуясь в душе хоть какой-то из пришедших ей в голову сейчас идей, поскольку ощущение неловкости, которое сейчас испытывала, всё больше и больше нарастало. — У меня есть парочка... предположений. Я думаю… — сомневаясь, говорить или нет, а потому сказала неуверенно. — Ну, во-первых, ты и сам понимаешь, что это должно быть что-то очень древнее... То, что было ещё у истоков создания школы, или как минимум несколько веков назад. — О, ну об этом мы и сами догадались, — насмешливо сказал парень, за что получил укоризненный взгляд и осекся. — Продолжай, — спокойно кивнул он, медленно махнув по воздуху расслабленной ладонью. — Я думаю, что это может быть что-то, относящееся к истории создания школы или факультетов. Что-то вроде Распределяющей шляпы, герба школы, ну или самого первого древнего издания «Истории Хогвартса», хранящегося в библиотеке, в горизонтальной витрине под стеклом. Может это и бредовые идеи, но мне почему-то кажется… — Лили беспокойно заерзала на месте, — тот, кто хотел, чтобы эта игра существовала и процветала, привязал свиток к какому-то значимому местонахождению. Навряд ли его бы прятали в коморке для швабр, согласен? — Бесспорно, Лилс, но я сомневаюсь, что Распределяющая шляпа стала бы утаивать в себе подобное, выдавая его по просьбе учеников, — чуть не смеялся Скорпиус. — Знаю, не совсем удачный пример, — чуть раздражаясь, Лили опустила голову, рассматривая теперь темный тканый ковер на полу. — Это должно быть что-то особенное… Какое-то очень особенное место вроде… — Выручай-комнаты? — перебил её Скорпиус. — Это невозможно. В том смысле, что мы с Алом были там, — тихо сказал Малфой, глядя на то, как у Поттер округляются глаза. Затем он перевел взгляд на колышущееся от сквозняка пламя. — Да, мы были там на третьем курсе. Это место усеянное до колен золой и пеплом. После битвы за Хогвартс не уцелело ровным счетом ничего, а местами даже оставались слабые огни Адского пламени, которые и сожгли там все без остатка. Оно всё ещё тлеет, а прошло уже четверть века, представляешь? — С ума сойти, — прошептала девочка. — Так что если он там и был, то попросту сгорел. Если честно, то мы с Алом неоднократно думали, что свиток был именно там, но после первого и последнего посещения комнаты не возвращались. Смысла ноль, — серьезно сказал Скорпиус. — Хотя лучше места, чтобы что-то спрятать и не придумаешь: кто хочет найти — находит, а остальные попросту не знают что искать… Обожаю магию, — парень широко улыбнулся, глядя на Лили. — А что если?.. — на лице Лили появилась тень улыбки и она даже оживилась. Быстро встала, и, поднеся к губам указательный палец, начала медленно расхаживать вдоль дивана. Эти все игры в детективов точно затягивали, — ... а что, если он был в комнате, но не сгорел? — Это не возможно, — Скорпиус потер ладонью лоб, вид при этом имел весьма скептический. — Даже если на него было наложено с сотню разных защитных заклинаний, он бы всё равно не уцелел от Адского пламени. Это проклятие пожирает всё на своем пути. Не сомневайся. — Откуда ты столько знаешь об этом? Это ведь не простая магия, — насторожилась девочка, а слизеринец лишь расплылся в самодовольной улыбке. — Поттер, мне шестнадцать, я много читаю и, в отличие от моих одногодок, не только учебники. Я неплохо осведомлен в кое-каких вещах, о которых некоторые даже не догадываются. Я — Малфой, а не какой-то безмозглый тролль из Пуффендуя. Мне даже не всегда нужно разрешение в «Запретную секцию», поскольку мои прекрасные и доверительные отношения с профессорами не раз позволяли мне узнать что-то подобное. Немного лести, подхалимства и холодного расчёта. Вот и всё, — сказал он, а пояснение это ему ровным счетом ничего не стоило. Выглядел Скорпиус весьма невозмутимо. В этом был весь он. И Лили бы цокнула языком и закатила бы глаза от такой запредельной дозы его нескрываемого хвастовства и самолюбия, если бы всё озвученное Малфоем не было самой настоящей правдой. — Теперь я точно понимаю, как ты оказался на Слизерине, Скорп, — сказала Лили на манеру того, как говорил ей подобное Малфой во время летних каникул, — умён не по годам, горд, хитер, амбициозен и переходишь за границы нравственности. Ты ведь знаешь, что чванство — это нехорошо? — хихикнула девочка, мотнув головой, а на красивом лице собеседника сияла широкая улыбка. — И всё же: что если свиток был в Выручай-комнате, но не в «Комнате забытых вещей?» — Лили присела возле Скорпиуса, а тот внимал каждому её слову. — Папа рассказывал, что когда был пожар, то сгорело все «хламохранилище», но это ведь не значит, что комната утратила свою способность принимать другие обличья, — с каждым словом Лили всё больше и больше увлекалась собственными предположениями, а Скорпиус наоборот — терял логическую нить разговора. — Что ты хочешь сказать? — чуть нетерпеливо спросил он. — Я хочу сказать, что... Смотри: когда кому-то требовалось что-то спрятать в ней, или же найти, то комната приобретала для всех один и тот же вид. Так? — Так? — А что, если человек, пожелавший скрыть в ней свиток, захотел для Выручай-комнаты другое обличье. Что-то вроде маленькой комнатки со стоящим на ней малюсеньким столиком… Или стальной сейф в полный рост... Ведь как же можно было найти свиток в тех огромных кучах хлама? Мне кажется, что в игру просто никто никогда не играл бы, будь он там — никто просто не смог бы найти свиток. Но это так, предположения. Это должно быть одновременно скрытое от всех, но и доступное место, но... Вообще-то столько лет прошло с момента его потери... Даже за последние сто лет Хогвартс открыл немало своих секретов: дважды открывалась Тайная комната, Выручай-комната фактически стала проходным двором, поскольку о ней знает каждый второй, все тайные ходы школы видно на карте Мародеров, а о большинстве из них известно и профессорам… — А Саманта Венлок нашла тайную дверь, ведущую прямо из гостиной Пуффендуя на кухню. И как они без неё несколько веков обходились? Ума не приложу. Теперь миним треть пуффендуйцев покидает по ночам гостиную, чтобы хорошенько натоптаться перед сном, — посмеиваясь, перебил её Скорпиус. Лили больше ничего не оставалось, как громко прыснуть и перенять эмоцию юноши. — Да уж. Представляю недовольство домовиков, когда по кухне каждую ночь расхаживают толпы голодных Пуффендуйцев, в надежде поживиться чем-то… — посмеивалась третекурсница, но тут же замолчала. Даже посерьёзнела, — Мерлиновы седины, Скорпиус, — улыбка исчезла бесследно: глаза округлились, брови взмыли вверх, а рот немного приоткрылся от изумления, вызванного собственными мыслями.       Лили подскакивала с дивана и решительно сказала ему то, что Скорпиус совсем не ожидал от вечной блюстительницы правил: — У меня есть одна идея... Пойдем.       И он бы засомневался в том, что это ему не послышалось, но после своих слов Поттер сделала несколько шагов в сторону проема, ведущего из гостиной. Вскоре остановилась, повернулась к ничего не понимающему Малфою и кивком головы указывала следовать за ней. — Пойдем же, — чуть громче и решительней повторила она, поманив его рукой. Тот послушно приподнялся, следуя в ее сторону, но вопросы подкатывали один за другим. Одним, хоть и самым банальным, но важным был следующий: — Куда?       Скорпиус произнес его не только с любопытством, но и с практически чуждой для него эмоцией растерянности. — Увидишь, — шепотом ответила Лили, шагнув за пределы общей комнаты.        Выйдя в мрачный узкий коридор подземелья, замерла и прислушалась к полной тишине, не нарушаемой сейчас ни одним посторонним звуком. Как только она убедилась, что поблизости никого нет — тихо, но довольно смело зашагала по холодному каменному полу. Всего в паре шагов за ней следовал Скорпиус. Пару раз шепотом взывал к ней, но никакого ответного знака внимания не получил. — Лил, стой! — нагнал её слизеринец. Схватив за запястье, немного потянул Поттер к себе в очередной попытке обратить на себя внимание, и та, наконец, увенчалась успехом. — Ты меня удивляешь, Поттер, — поплыв в ухмылке, изрек он. — Не ты ли кричала, что не сторонник наших с Алом ночных вылазок по Хогвартсу? Не страшно? Или в тебе наконец-то проснулся дух авантюризма? — ликованию юноши не было предела. — Мы быстро, идем поговорить с кое-кем, — решительно сказала она, поворачиваясь в ту сторону, куда недавно шла, но Скорпиус не дал ей это сделать, ещё раз отдернув её за руку. — С кем же? — упрямо вопрошал он и немного раздражался её неповиновению, но стоило бы уже привыкнуть, что эта девчонка не такая, как прочие, и у него на поводу не пойдет. Сама себе на уме и всегда такой была, это и цепляло. — Я, конечно, не самый выдающийся собеседник в половину первого ночи, но получше Филча. Поговорить было бы не лишним, хоть бы вкратце и по сути, — пошутил Скорпиус, а лицо его выдавало настойчивость и даже непонимание. — Я должен знать ту причину, которая заставила Лили Поттер покинуть подземелье и бродить по школе среди ночи. Здесь и сейчас, — настаивал он. Поттер уже поняла, что не отцепится, пока не прознает желаемого, Малфоевская же порода — будет изводить до последнего. — Я думаю, что знаю… знаю того, кто мог бы нам рассказать о местонахождении свитка. Возможно... — сказала Лили, глядя Скорпиусу в глаза. — И нам даже не нужно покидать подземелье, — она ловко выкрутила руку из оков собеседника и зашагала по пустому переходу, ведущему в другое крыло самого нижнего этажа школы.       Скорпиус не отставал. Он уже понял, что они направляются на кухню. Не совсем понимал для чего, хотя уже начинал догадываться.       Дойдя до большого натюрморта с фруктами, ученики остановились. Спустя всего секунду Скорпиус пощекотал румяный бок груши, нарисованной на холсте, и на её месте начала появляться круглая ручка, а всё полотно бывшей картины было теперь похоже на дверь. Малфой взялся за ту самую ручку и потянул её на себя, открывая дверь, и пропуская девушку вперед. Как только за ними образовалась глухая стена, состоящая из больших сланцевых блоков, оба остановились и огляделись. Несмотря на позднюю ночь, жизнь тут кипела: около сотни домовых эльфов работали не покладая рук.       В огромном помещении, полностью соответствующем по своим размерам Большому залу Хогвартса, туда-сюда сновали маленькие волшебные создания. Каждый из них был завернут в отрез светлой ткани, который скреплялся на плечах. Это одеяние очень напоминало собою хитон. Около двух десятков эльфов крутились в той стороне помещения, где несколько подставных столов были заняты горами из котелков, сковородок и кастрюль, башенками немытых медных тарелок, сотнями испачканных бокалов, и прочей утварью, оставшейся после приготовления и окончания ужина. Ещё одна компания, насчитывающая в себе не меньшее количество домовиков, склонившись в огромных умывальниках, усердно вспенивала и мыла ту самую грязную посуду, а остальные её вытирали, складывали, наводили порядки и периодически трансгрессировали в другие помещения замка, поскольку там тоже требовалось их участие: нужно было поддерживать огонь в каминах, проверить факелы в коридорах, прибраться в общих комнатах факультетов и личных кабинетах каждого из профессоров. Помимо прочего, что-то могло сломаться, разбиться, или просто выйти из строя. Все это, и многое другое, было возложено на хрупкие плечики пары сотен этих совершенно невероятных и трудолюбивых волшебных созданий. — Добрый вечер, — вежливо поздоровалась ученица. Пожелание это было адресовано молодому домовику, проходившему мимо Лили и Скорпиуса не более, чем в метре. Тот незамедлительно снял со своей головы большой блестящий поднос, груженый горой столовых приборов, поставил его на пол и согнулся, отвесив гостям низкий поклон. — Добрый вечер, — дружелюбно ответил молодой эльф, ведя своими длинными ушами причудливой формы. Он мило улыбнулся и внимательно разглядывал пришедших гостей.       Как только его огромные янтарные глаза остановили свой взор на гербе Слизерина, пришитого слева на груди у каждого из визитеров, домовик сразу оживился, но выглядел немного удивленным. Скорее всего, это было вызвано тем, что студенты других факультетов (кроме Пуффендуя, конечно), были не такими уж и частыми гостями здесь. — Я могу вам чем-то помочь, мистер и мисс… — Поттер, — быстро ответила Лили, — а это — староста нашего факультета — Малфой, пояснила девочка. Эльф улыбнулся и закивал, ещё раз согнувшись в поклоне. Судя по его виду, обе эти фамилии были ему хорошо известны. — Мы ищем… кого-то старшего — неуверенно продолжила Лили, немного сомневаясь в правильности употребленной семантики. Она сомневалась, что её слова будут поняты правильно, и не ошиблась. — Боюсь, мисс Поттер, у домовиков нет понятия иерархии — мы тут все равны, — домовик чуть прижал уши, а его бледное лицо приобрело извинительное выражение. — Я знаю. Я хочу сказать, что нам нужен самый старый эльф, находящийся сейчас здесь, — поспешно исправилась она, а у Скорпиуса больше не было никаких сомнений в том, что они здесь делают посреди ночи. — А ну тогда... Пройдемте, я вас проведу, — высоким голосом ответил эльф, поманив за собой гостей взмахом тонюсенькой ручки. Он так быстро и ловко семенил мимо своих сородичей, что Лили и Скорпиус пару раз потеряли его из виду, но тот останавливался и терпеливо ждал их. Так продолжалось до тех пор, пока они не прошли вдоль четырех длинных столов, точь-в-точь напоминавших столы факультетов, и не добрались до самой дальней части огромного помещения.       В отличие от той части кухни, которая была ближе ко входу, здесь было тусклей, но намного уютней: у небольшого старого камина, огонь в котором и служил источником света, стояло несколько стареньких стульев со сбитыми и потертыми от времени подушками, лежавшими на их сидениях; на небольшом столике нашли себе место несколько наполовину пустых оловянных кружек, наполненных, судя по остаткам пены, сливочным пивом. Справа от столика начинались целые колонны маленьких кроватей, которые были ни двух, ни трех, и даже не четырехъярусными. Досчитав до восьмого яруса, Лили сбилась со счета, но на глаз определила, что это была примерно половина. Судя по всему, эта часть помещения была спальным местом и местом для отдыха всех домовиков замка. В метре от камина лежал небольшой вязаный коврик, изрядно испачканный сажей, а над каминной полкой блестел золотистый герб Хогвартса. В отличие от всего остального, он выглядел невероятно чисто, ново и дорого. Складывалось такое впечатление, что его полировали, по меньшей мере, по два раза на день.       «В этом все эльфы», — с толикой грусти подумала Лили, невольно вспомнив из домашнего домовика. — «Делают всё для других, а для себя — ничего». — Его зовут Граучи. Он ворчун и затворник. И глуховат, так что говорите громче, — вежливо пояснил молодой эльф, указывая на спинку самого высокого стула, который был повернут боком к камину, а передом — к серой стене. На той висело несколько картин с изображением десятка работающих домовых эльфов, пара играющих в шахматы волшебников и рьяно жестикулирующая компания магов, сидящих за круглым столом. Судя по тому, как они бросали друг в друга всем, что под рукой, они о чём-то спорили. — Я могу ещё чем-то помочь? — все так же мягко и вежливо поинтересовался молодой эльф, поочередно рассматривая учеников. — Нет, — ответил Скорпиус, но после укоризненного взгляда Лили добавил суховатое, но в целом вполне сносное «спасибо». — Зейни всегда к вашим услугам, Зейни всегда рад помочь юным волшебникам, — домовой поклонился, а после — развернулся и ушел прочь, оставляя парочку в полумраке этой части Хогвартса.       Повисла пауза. Лили и Скорпиус переглянулись. Оба как будто подбирали нужные слова, чтобы начать беседу. Лили, пока не находя слов, поджала губы, потому Скорпиус заговорил первым: — Добрый вечер, Граучи! Нам нужно с тобой поговорить, — громко и решительно сказал юноша.        Спустя всего секунду оба увидели, как с высокого стула спустились на пол две босые стопы, а предмет мебели начал поворачиваться в их сторону. Перед ними появилось старое существо, которое одним только своим видом заставило сердце Лили сжаться от сочувствия: бледная кожа, обтягивающая когда-то тело домовика, сейчас висела на нём везде, где только можно. Складывалось такое впечатление, что она на него так же велика, как может быть велика одежда взрослого, надетая на первокурсника. Заново кое-как взобравшись на стул, эльф скрестил тоненькие ручки на своей груди и внимательно смотрел на гостей. Лили заметила, что его глаза очень отличаются от глаз Зейни. И не из-за того, что они зеленые, а из-за того, что в них нет такого же озорного огонька. Они были тусклыми и безрадостными, синеватые мешки под ними делали старика ещё более уставшим и несчастным, а длинные уши свисали вдоль головы и почти не двигались. — Добрый вечер, — тихо и хрипло поздоровался он. Судя по его лицу, эльф не очень радовался этому визиту и предстоящему разговору, хоть и не мог знать, о чём пойдёт речь. Лили легонько потянула Скорпиуса за рукав, и они оба присели напротив Граучи. — Чем обязан? — прохрипел он и немного закашлялся.        Лили опять переглянулась со Скорпиусом и начала: — Мы здесь по одному вопросу, но прежде всего я хотела бы Вас спросить… сколько Вам лет? — Лили испытывала неловкость, спрашивая у него подобное, но его этот вопрос ничуть не смутил. Скорее наоборот: Граучи выпрямил спину и даже поправил свою одежду, которая казалась чуть более испачканной, чем у всех остальных. — Мне пятьсот семьдесят три года, и более пятисот из них я посвятил Хогвартсу, — гордо сказал он, а его собеседники округлили глаза и переглянулись. — Тогда тебе, наверняка, известно об игре, носящей название «72 часа»? — не истомляя завуалированными фразами, сразу в лоб спросил Скорпиус, но реакция эльфа не особо воодушевляла. Как только Граучи услышал это название, его выцветшие глаза округлились, и он замотал головой так, что его безжизненные уши поочередно хлестали по щекам. — Нет, нет, нет, нет!.. — чеканил он, повышая голос на каждом новом слове, — я поклялся, что больше не обмолвлюсь об этом ни словом. И ничего не хочу слышать об этом! Вы же не думаете, что вы первые, кто спрашивает меня об этом? И после последнего своего рассказа я поклялся больше не упоминать о ней, — прохрипел домовик. Он по-прежнему был удивлен вопросу, но к его эмоциям примешалась капелька злости. — Но почему? — спросила Лили, поочередно глядя на озадаченного Скорпиуса, который поднес руку к подбородку, и эльфа, который все ещё отрицательно покачивал головой. — Она опасна? — И непредсказуема! — сдвинув брови, резко изрек эльф, а его и без того увенчанный морщинами лоб теперь походил на меха гармони.       Ещё немного посмотрев на учеников, Граучи потянулся тонкими ручками к небольшому серому пледу, что лежал доселе на спинке стула. Завернувшись в него, он уставился на пламя камина, а вид имел весьма несговорчивый. Как только Лили и Скорпиус поняли, что дальнейшие расспросы и уговоры бесполезны, сразу же встали. Они вежливо попрощались и направились к выходу, но не успели сделать и пары шагов, как сзади снова раздался хриплый голосок: — Весьма странно… — Что именно? — развернувшись, спросил Малфой, а Граучи всё так же смотрел на языки пламени. — Весьма странно то, что о ней никто не вспоминал вот уже два века… — домовик медленно перевел взор и выдержал паузу, — но ещё более странно то, что все, кто ней когда-либо у меня интересовался — ученики Слизерина, — пояснил он, снова отводя глаза к камину.       После этой фразы Лили и Скорпиус снова переглянулись. В отличие от девочки, которая повела бровью, Скорпиус немного прищурился и поджал губы, пытаясь таким образом подавить широкую улыбку.       Спустя пару минут оба были в общей комнате, и, медленно двигаясь в сторону винтовой лестницы, ведущей в спальни, обсуждали итог весьма коротких, но в некой степени информативных ночных похождений. — Ну, это была единственная достойная зацепка, — тихо пояснила Лили, — ты же не будешь отрицать, что вид у него был озадаченный? — Ерунда, эльфы очень впечатлительные, — с насмешкой сказал Скорпиус, когда они дошли до подножья лестницы. Услышав слова пятикурсника, Лили развернулась и оперлась плечом о стену. Скорпиус сделал то же самое, засунув руки в карманы брюк. — Ерунда? Скорпиус, он вздрогнул уже тогда, когда услышал одно только название. Это не просто так. И если в ней нету ничего такого, то почему он не хотел о ней говорить? Вообще наотрез. Я, конечно, не сомневаюсь, что ты теперь ещё не раз будешь приходить к нему с допросом, но всё же... Я более, чем уверенна, что в игре нет ни капли здравого смысла. Как бы то ни было, но я уж точно не хочу быть к этому причастной, — призналась Лили, сплетая руки на груди, упираясь теперь спиной на стену. Слегка запрокинула голову так, чтобы прильнуть затылком к холодной каменной кладке. — Поздно, Лилс, — слизеринец сиял, как лампочка. Сделав пару медленных шагов, он подошел к ней. Потратив пару секунд на рассмотрение личика собеседницы, пытаясь считать все её эмоции, он уперся вытянутой рукой в стену возле её головы, и при этом вид имел очень самодовольный. — Поттер, поздно, ведь ты уже... Ты уже это сделала, — мягко сказал Малфой, впиваясь взглядом в совершенно сбитую с толку Лили. Растерянность эта была вызвана не только его словами, но и подобным жестом. — Что ты имеешь в виду? — спросила она. Пытаясь не подать виду, что всё внутри неё т такой его наглости и близости переворачивается, Лили завела дрожащие руки за спину и немного поджала губы. — Что сделала? — Ты уже замешалась в этом, Лили. Может, ты ещё не поняла, но последние его слова служат огромной подсказкой для поисков свитка. — Что? — нервно выдохнула она. — Это — бред какой-то, — не в силах терпеть его взгляд, слизеринка отвернулась, и теперь смотрела поверх его плеча, а вскоре и вовсе опустила голову. — Хочешь сказать, что ты догадываешься, где он? — она снова собрала всю свою храбрость и заглянула в глаза смазливца, но при этом вжалась в стену ещё сильнее. — В любом случае, он может быть где угодно. А может, он попросту у Филча. В одном из ящиков, хранивших изъятые вещи. В любом случае, это всё — глупая затея. — Лили посерьезнела, мысленно ругая себя за то, что поддалась сегодня на провокацию Скорпиуса, и не на шутку увлеклась этим разговором об игре.       Закончив свой монолог, она не могла не заметить, с каким ликованием смотрел на неё слизеринец. За то время, когда они со Скорпиусом были знакомы, Лили очень хорошо знала его. Теперь прекрасно понимала, что значит эта самая улыбка. — Ты ведь уже догадываешься где он? — немного взволновано спросила Поттер, но тот улыбнулся. — Нет, Лилс, я не догадываюсь, — ответил он, а Поттер прерывисто выдохнула. На какой-то миг почувствовала облегчение, но ненадолго, ведь он уже повергал её в шок следующим суждением: — Я не догадываюсь, Лил, я уже знаю. Тихо сказав это, Скорпиус и не представлял, какие эмоции услышанное в ней вызвало. Повисла тишина. Глухая, почти давящая на уши и нарушаемая лишь их дыханием. Скорпиус всё ещё выглядел очень довольным, а Лили мотнула головой. Будто предпринимая попытку вытрясти оттуда какую-то навязчивую мысль, но та, судя пго всему, крепко прижилась под пышными яркими волосами. — Как бы то ни было, но вам не стоит лезть туда, слышишь? А сейчас... Сейчас спокойной ночи, Скорпиус — шептала Поттер. Вперившись в него взглядом и хлопая длинными ресницами, она пыталась не думать о том, что он с Альбусом стали сегодня на шаг ближе к свитку, и в этом есть и её заслуга. Ко всему этому пыталась абсолютно не думать о том, что он ей очень нравится. Нравится так сильно, что длительное пребывание рядом с ним заставляет забывать то, каков он. Что он — красивый, умный и до жути обаятельный Малфой — любимец и любитель нескольких десятков девушек, искушенный и разбалованный их вниманием, и просто тот, кто никогда и ни за что не выберет её, ведь на это есть целая куча причин. Пытаясь не думать об этом, а заодно и не смотреть ему в глаза, Лили нырнула под руку пятикурсника и ступила на первую каменную ступень. — А говорила, что тебе это не интересны все эти тайны и загадки. Да ты ханжа, Поттер, — медленно и с ухмылкой сказал Скорпиус, но Лили уже его не слушала. Она быстро взмыла по ступеням и направлялась в спальню девочек. Девушка казалась уверенной только со стороны, в то время, как её почти ватные ноги чуть не подкашивались. Как только она взмыла по каменной лестнице и тихо закрыла за собой дверь, сразу же оперлась на неё, запрокинула голову и прикрыла веки.       «Пресвятые седины Мерлина, Лили», — зажмуриваясь, с досадой и злобой на саму себя подумала она, — «это все тебе не нужно».       Постояв у двери ещё пару минут, слизеринка быстро сменила свою одежду на пижаму, и с головой залезла под тёплое одеяло. Сжавшись в клубок, ругала себя за то, что помогла Скорпиусу прийти к разгадке, а внутри совершенно не пропадало навязчивое ощущение волнения и паники. Ещё около получаса, стоило ей немного отвлечься, как мысли о том, где же всё-таки находится этот злосчастный свиток, сразу возвращались. Они были так же навязчивы, как и мысли о Скорпиусе.       Снова крепко зажмурившись, Лили закрыла лицо руками. Не придумав ничего лучшего, чем постараться завтра поменьше попадаться Малфою на глаза, Поттер, наконец, уснула.