72 часа

      Следующие три недели Лили пристально следила за неразлучной парой друзей, и чувствовала спокойствие лишь тогда, когда они оказывались в поле её зрения, но те её волнений абсолютно не разделяли. Отдельно радовало то что ничего в их поведении не вызывало особой тревоги. Всё остальное свободное время Поттер уходило на учебу и размышления о том, как же всё-таки поговорить с кузиной.       Около семи вечера, сидя на своей кровати в спальне, Лили всеми силами пыталась думать о том, что читала в книге «Теория магической относительности», но после того, как третья попытка понять прочтенную страницу не увенчалась успехом, девушка громко захлопнула книгу. Уставившись в изумрудно-зеленый бархатный полог возле столбиков своей кровати, она не могла избавиться от собственной навязчивой идеи развеять неизвестность вокруг этого свитка и собрать всю правду до последней крупицы.       Быстро вскочив с мягкого покрывала, будто подчинившись чьему-то неоспоримому приказу, Лили, поправив джинсы и обув кроссовки, решительно зашагала в сторону библиотеки, где и надеялась застать Роуз за выполнением какого-либо умопомрачительно сложного домашнего задания, которыми профессора, в преддверии ЖАБА, уже начали заваливать всех семикурсников. Промчавшись через общую комнату, она только и успела заметить, что красивые волшебные часы показывали без пяти минут семь, а две озадаченные пары глаз, принадлежавших до боли знакомым пятикурсникам, восседавшим на диванах, внимательно наблюдали за ней до той поры, пока она не покинула гостиную.        Всего через пару минут, поразившись собственной скорости, Лили шагала по коридору четвертого этажа. Свернув за угол, девушка спустилась по двум ступеням и шагнула в библиотеку. Тут, как и всегда впрочем, царила почти мертвая тишина, нарушаемая редким шепотом и скрипами нескольких перьев. Как не крути, но эта часть замка была далеко не самым лучшим местом для разговора, но на переменах или в обед поговорить совсем не получалось, а всё остальное время Роуз проводила или здесь, или выполняя обязанности старосты, или со своим молодым человеком, который был её сокурсником и лучшим другом Джеймса по совместительству.       Немного задержавшись у входа, Лили приветственно кивнула мадам Пинс, сидевшей в углу. Та сдержано кивнула в ответ, но смерила слизеринку пристальным предупреждающим взглядом. Заведующая этой обителью проделывала эту процедуру со всеми, кто по её мнению мог быть нарушителем вечерней гробовой тишины, а такими являлся чуть ли не каждый входящий. После приветствия Лили огляделась и зашагала вглубь помещения. У третьего стеллажа попытки найти кузину увенчались успехом: Роуз сидела под небольшой лампой, периодически поглядывая в какую-то большую книгу, и делая пометки в пергамент, который был настолько длинным, что один его конец волочился по полу. Уперев голову в свободную от пера ладонь, рыжеволосая семикурсница медленно перебирала локоны своих волос. Вид при этом имела невероятно сосредоточенный, а Лили на секундочку подумалось, что ей бы меньше всего хотелось отвлекать «всезнающую» Роузи от её мозгового штурма, но жажда знаний и желание пролить хоть немного света на все эти тайны пересилили, и поттер реш ительно зашагала вперед. — Привет, Роузи, — прошептала девушка, присаживаясь на соседний стул. От внезапности старшекурсница немного вздрогнула, но тут же улыбнулась, узнав в собеседнице свою кузину. — Приветик, Лил. Ты что тут делаешь? — тихо спросила гриффиндорка, доставая из рукава волшебную палочку и стирая со свитка чернильное пятно, которое появилось там после внезапного появления Поттер. — Мне нужно поговорить с тобой, — уверенно сказала четверокурсница, немного прикусив нижнюю губу. — Сейчас? А это не может подождать? — почти умоляющим тоном спросила староста, но Лили лишь замотала головой. Сейчас она была переполнена решительности, а слова и нужные вопросы накатывали волнами. — Я слушаю, — как только Роуз поняла, что разговора не избежать, отложила пергамент и приготовилась внимать каждому слову. — Роузи, я хотела спросить тебя по поводу той игры… помнишь?.. ты рассказывала … — аккуратно начала девушка, пытаясь не вызвать подозрений. — Что? Лилс, ради всего святого. Зачем это тебе? Ты же не собираешься искать её? — спросила немного испуганно, не понимая сути такого рода вопроса, и немного смягчилась лишь тогда, когда Лили снова отрицательно замотала головой. — Тогда зачем это тебе? — Просто интересно, — соврала девушка, пожав плечами, — что плохого в том, что мне хотелось бы узнать об этом больше? Ты ведь и сама любишь все эти тайны, так ведь? — с толикой хитрости спросила она, уходя от правдивого ответа. Сейчас удачно подражала Малфою и это работало. — Не то чтобы… — задумчиво прошептала Роуз, вперившись в Лили взглядом. Она немного прищурилась, будто пытаясь просчитать подлинную цель этого разговора. — Лил, я рассказала тогда всё, что знала, — в отличие от кузины, Уизли не лукавила. — Мне больше не встречалось ничего подобного. Я уже и забыла об этом всём. И ты не забивай голову всякой ерундой.       Закончив свои суждения, Роуз тепло улыбнулась, а Лили между тем было не так спокойно. Выдавив из себя ответную улыбку, Поттер кивнула головой в знак согласия с тем, что совет по своей сути очень даже отличный. Если бы не одно но. Точнее целых два «НО», которые в этот самый момент сидят в общей гостиной змеиного факультета. — А если бы ты нашла свиток… что бы ты хотела знать об игре? Что бы ты делала? — О, Лилс… — растерянно улыбнулась девушка, ведь вопрос сбивал с толку и даже у всезнайки Уизли не находилось сейчас на него полноценного уверенного ответа. — Ну, я бы, наверное, отдала его профессорам.       «Кто бы сомневался», — тут же подумала Лили, и улыбнулась правильности своих мыслей. — Я оставила бы эту затею, вверив свиток взрослым и рассудительным волшебникам. И если бы это действительно был этот волшебный свиток, в существовании которого я вообще сомневаюсь, то они бы точно разобрались в том, что с ним делать, — Роуз повела бронзовой бровью. — Лили, даже если игра и существовала, то шансы найти что-то настолько давно утерянное очень призрачные. «Они уже…уже нашли его, Роузи!» Лили мысленно вопила, но вместо этих слов тихо прошептала: — Призрачные…       Она уже приподнималась и собиралась уходить, но в голову пришел последний интересующий её вопрос. По крайней мере, он был последним из тех, которые бы девушка осмелилась задать кузине, не привлекая излишних подозрений к своему любопытству: — А где вы нашли те рукописи? — В Запретной секции, Лили, — пробормотала семикурсница, разглядывая теперь свой длиннющий свиток, но Поттер немного свела брови. Ей даже показалось странным, что подобные записи находились в открытом доступе для учеников, пусть и старших курсов, но все же. — Рооууз, — настойчиво протянула слизеринка, уже не сомневаясь, что та прятала в своем домашнем задании глаза не просто так. Помимо этого её лицо прямо на глазах меняло свой оттенок на более розовый. Лили всегда знала, что Роуз абсолютно не сильна во вранье и запредельно совестна. Чаще всего правильность её поступков даже немного раздражала, но стоило ей сделать что-то несоответствующее правилам, как тут же следовала реакция, подобная той, которую сейчас наблюдала Лили. — Это я помню, а где именно? — Лили сверлила её взглядом, вкладывая в каждое свое слово максимальную настойчивость, а семикурсница подняла свой взгляд и немного прищурилась. Было очевидно, что она хотела бы избежать этого вопроса, и если бы он звучал не от родного ей человека, то тот бедняга уже бы выслушивал целую воспитательную лекцию от совершеннолетней волшебницы, но зная способности Лили, в которых настойчивость тесно граничила с назойливостью преследования собственных целей, Роуз пришлось собрала всю свою решительность и самообладание. — Тебе это ни к чему. Нам вообще не следовало тогда поднимать эту тему и рассказывать об этом всём… — серьезно сказала она, выглядела озадачено и проводила по щекам ладонями, — я тебе советую выкинуть это всё из своей головы и больше не вспоминать об этом, особенно при Джеймсе. Договорились? — Роуз указывала на неё указательным пальцем и выглядела при этом невероятно серьезно. — Договорились, — Лили мило улыбнулась, всеми силами пытаясь не подавать виду, что разочарована таким ответом, но дальнейшие расспросы были бесполезны, и не привели бы ни какому результату кроме раздражительности и тревоги старосты Гриффиндора.       Попрощавшись, она поцеловала Роуз в щеку и направлялась обратно в гостиную — туда, где её снова ждали собственные бесконечные домыслы, но сделав всего пару шагов, повернулась на звук встревоженного девичьего голоса, взывающий к ней по имени: — Лили, мне стоит переживать? Ты же не собираешься его искать? — спросила она, чуть прищурившись, всматриваясь в собеседницу немного нервно и недоверчиво. — Что? Нет, это я так… из любопытства, — хихикнула Лили. — Спокойной ночи, Роузи, — мягко сказала она, но стоило ей отвернуться, и притворное спокойствие как рукой сняло: злость на безрассудство брата и его лучшего друга проступала с невероятной скоростью, а досада от невозможности всё прояснить разочаровывала до безумия.       Проходя по четвертому этажу, девушка перемещалась настолько быстро, что скорость её шага из гостиной в библиотеку теперь казался черепашьим забегом, а добравшись до подземелий она, не успев перевести дух, подлетела к Альбусу и Скорпиусу, мирно играющим в волшебные шахматы. — Нужно по — гово — рить! — злобно чеканила слоги, уперев руки в бока, делая после очередного набора букв выдохи, а брови её были настолько сдвинуты, что практически образовывали сплошную бронзовую полосу. Ребята переглянулись, совершенно не понимая происходящего, а Альбус выглядел совсем малость испуганным, но это отчасти было и из-за того, что Лили сейчас здорово напоминала ему маму во время её негодования. — Хорошо, пойдем, — сказал Скорпиус, Альбус поднялся следом за ним, а Лили всё ещё пыталась привести дыхание в норму. Все трое направились вверх по винтовой лестнице, прошли по небольшому коридору, и остановившись возле последних двух дверей, расположенных друг напротив друга. Это были комнаты старост, одна из которых принадлежала Скорпиусу. Тот достал из кармана волшебную палочку и пробормотал заклинание. После дверь открылась, и Скорпиус жестом пригласил Лили и Альбуса зайти в комнату. Лили зашла первая, а оглядевшись, потеряла дар речи: покои старосты были более чем просторными, а тот факт, что здесь сейчас царил полумрак, даривший уют и умиротворение, совсем не портил впечатления. Несмотря на то, что комната находилась в подземелье, недостаток окон вполне восполнял волшебный прозрачный потолок, сквозь который, вне зависимости от времени суток, всегда проглядывала светло-зеленая вода озера. Это было невероятно волшебно и зрелищно. Не меньшее внимание привлекала мебель. Она была один в один схожа с той, которая находилась в гостиной: черный вещевой шкаф, стоящий справа от входной двери; за ним располагался письменный стол из дорогого плотного дерева, над которым подрагивая горел волшебный огонь в двух настенных светильниках. В глубине комнаты — прямо напротив входной двери — стояла огромная кровать под изумрудным пологом, который связывался серебряными кисточками. Она невероятно хорошо сочеталась с ковром на полу, на котором была изображена символика факультете Салазара Слизерина.       Несмотря на все эти предметы интерьера, самым запоминающимся был камин, который занимал большую половину стены, находящейся слева, и служил дополнительным источником тепла и света. В нем всегда горело пламя, а всего в метре от него стоял небольшой бархатный диван с двумя аналогичными креслами. — Ничего себе… — тихо прошептала Поттер, делая ещё пару шагов и рассматривая потолок над головой. — Может и у тебя когда-то такая будет. Слышал, что ты у профессора Слизнорта на хорошем счету. Глядишь, тоже будешь старостой, — весело сказал Скорпиус, махнув ладонью, жестом приглашая гостей присесть у камина. — О чём же ты хотела поговорить? — спросил он, когда все трое уселись. — Вы двое самых безрассудных… идиотов! — злобно выпалила она, кидая на ребят поочередные взгляды. — Вы хоть понимаете, откуда украли рукопись? — Одолжили. — Нет, украли, Альбус! Вы её украли! Ещё и из Запретной секции! Слово «запретная» вам обоим хоть немного знакомо? Эти записи уж точно не должны была вам обоим попасться, поскольку такие вещи в руках таких идиотов — это верный знак того, что быть беде, — Лили всеми силами пыталась сдерживать нарастающий тон, а Альбус и Скорпиус при этом растянулись в улыбках. Скорпиус немного склонил в сторону друга голову и поднял брови, будто не смея озвучить слова «я же говорил», а Альбус закатил глаза и полез в карман. Достав оттуда что-то блеснувшее в языках огня, он передал это ликующему Скорпиусу. — Я думал, что ты назовешь нас придурками или недоумками, когда узнаешь то, где мы их взяли, — пояснил Альбус, очевидно, снова проигравший спор, а Лили пришлось прикрыть ладонью лицо, скрывая под ней свои закатившиеся ко лбу глаза. — Постойте, вы догадывались, что я узнаю о них? — вскоре выпалила она. — Ни секунды не сомневались в тебе, — пояснил Альбус. — От кого узнала? — От Роуз. Причем она точно не испытывала восторг, говоря мне о том, где они были, — сказала Лили, а Альбус широко улыбнулся, протягивая Скорпиусу раскрытую ладонь, в которую вернулась его золотая монета. — Он ставил на Джеймса, — кивнув на светловолосого парня, пояснил улыбающийся Альбус, который уже прятал монетку в карман своих штанов. — Как дети, — тихо сказала она, — а ещё называешь меня маленькой, Ал, да ты сам как ребенок, — Лили встала, и начала медленно прохаживаться по комнате. — Я думаю, что она существует, — тихо сказала девушка, после нескольких секунд повисшей тишины, — вам следует отдать свиток кому-то, кто мог бы хоть немного разобраться, возможно даже кому-то из профессоров. — Что? Нет, — Альбус оживился и, бросив немного испуганный взгляд на Скорпиуса, придвинулся к краю своего кресла. — Слушай, мы сами разберемся, — сказал он, глядя на сестру с читаемой во взгляде тревогой, ведь что ей стоит сдать их с потрохами кому-то из учителей? И глазом не моргнёт, мотивируясь тем, что это для их же блага. — Да уж, вы разберетесь. А знаете, я хочу видеть его! — остановившись, Лили протянула открытую ладонь в сторону Скорпиуса. Свела брови и поманила пальцами. И было видно, что терпению виднелся край. — Почему ты думаешь, что он у меня? — хмыкнул староста, но и недоумению было место.       После этого вопроса уголки губ Лили поползли вверх. Её настолько позабавил вопрс, что ядовитая улыбка сама возникла на милом личике Лили и актёрствовать не пришлось. Она медленно подошла к спинке кресла и наклонилась, впившись руками в нескольких сантиметрах возле головы Скорпиуса. — Я не думаю, Скорпиус, я знаю, — уверенно шептала она, склонившись к его уху, а после этого смело заглянула в его лицо. При взгляде на него в такой близости, Лили, конечно, чувствовала некое волнение, но серьезность ситуации заставляла откинуть свои чувства и эмоции далеко на задний план. — А что? Слабо показать? Расслабтесь, мальчики, я пока не буду нести его кому-то из преподавателей. Лишь хочу убедиться, что вы ещё не натворили глупостей, — выравнивая спину, пояснила она.       После услышанного лица обоих ребят не поразила ни одна четкая эмоция, а на фоне кучи остальных было тяжело догадаться о том, что они всё-таки думают на счет услышанного. А думали они следующее: уже натворили и сами не знали что, но сейчас впервые порадовались тому, что пергамент поглотил все до последней буквы, начертанные на нём.       Потакая её прихоти, Скорпиус молча встал, прошел к письменному столу и открыл первый ящик. Достав оттуда свиток, он протянул его собеседнице с самым непринужденным видом. — Это точно он? — беря пергамент в руки, Лили уже развернула его и внимательно рассмотрела, а Скорпиус сдержанно кивнул. — С виду такой обычный… Выглядит словно обычный новый свиток. — Говоря недоверчиво, Поттер не отметала вероятности того, что Малфой лжет и подсунул ей подделку, но вариантов хоть как-то проверить подлинность этой штуки не было, пришлось верить на слово. Напоследок крутанув его в руках, Лили свернула его и протянула Скорпиусу. Почти заталкивала ему в руки и хотела побыстрей избавиться от этой непонятной вещицы. Бесила даже сама мысль о том, что прикоснулась к подобного рода придмету. — Видишь, сестренка, ты зря переживаешь, — обмякнув в удобном кресле, успокоил её Ал, но Лили на секунду показалось, что посредством собственных слов тот хочет успокоить и себя тоже. — Твои вечные переживания скоро перерастут в нездоровый фанатизм. Тебе надо поменьше забивать голову всякой ерундой. — Где-то я это сегодня уже слышала, — ещё раз взглянув на ребят, бормотала Потер, вспоминая наставления кузины. — Очень надеюсь, Ал, что ты прав и я зра переживаю. Вот прям очень на это надеюсь… Развернувшись, она покидала покои старосты уверенным шагом, но не забыла при этом хлопнуть входной дверью, что заставило слизеринцев переглянуться. Легко отделались, оба это понимали, но оба ещё около минуты не смели проронить ни звука.

***

      По мере того, как учебное полугодие приближалось к концу, ученики, в преддверии долгожданных каникул и праздников, порядком расслабились: ближайшие матчи по квиддичу ожидались только к концу января; большинство итоговых и контрольных работ уже были написаны, а все до единого профессора, не забыв всё-таки омрачить предстоящий отдых несколькими домашними заданиями, были не так строги, как во время разгара учебного процесса.       В последний учебный день семестра, который, весьма кстати, совпал с пятнадцатилетием Лили Поттер, все студенты школы, решив не нарушать многолетние традиции своих факультетов, праздновали это событие в своих гостиных, и ученики Слизерина не были исключением.       Общая комната подверглась разительным переменам. Всё то, что раньше выглядело холодным, аристократичным и эпохальным, сейчас имело совершенно другой эффект: огромный каменный камин с замысловатой лепкой украшали венки и гирлянды из остролиста, с вплетенными в них атласными бантами; кованые бра на стенах смотрелись не так мрачно на фоне волшебных рождественских носков, прицепленных к ним. Те то и дело пританцовывали в такт музыке, будто чья-то невидимая нога внутри них выбивает веселые ритмы, но попадает в них через раз. По огромной пушистой ели, что своей макушкой почти достигала высокого потолка, плавно перемещалась серебристая мишура. Заколдована была таким образом, что напоминала красивых блестящих змеек, скользящих мимо прочих елочных украшений. Под зелеными водами, просвечивающимися сквозь потолок, перемещались красивые клубки из омелы. Периодически они срывались с места и появлялись над головами студентов в самый неожиданный для них момент, а кто-то из младшекурсников, сочтя это очень забавным, нарисовал волшебным мелом смешного снеговика на огромном портрете с изображением угрюмого и вечно бурчащего себе под нос волшебника. Теперь по тусклой комнате, изображенной в картине, носился пухлый праздничный символ. Он то и дело разваливался на части, а потом около получаса преследовал собственный круглый снежный зад, убегавший от него на коротких ножках, обутых в смешные ботинки с завернутыми носками и бубенчиками на их конце. Вдобавок ко всему прочему, по комнате постоянно маячили поздравительные записки-открытки, трансформированные в два белых крылышка, а оказываясь в руках адресата, они замирали и превращались в обычные листочки бумаги, давая прочесть своё содержимое.       К девяти вечера, когда сливочное пиво и медовуха, заранее взятые из запасов эльфов, обитавших на кухне, уже потекли рекой, а количество всевозможных сладостей и прочего съестного приходилось постоянно пополнять, из волшебного радио доносилась громкая заводная песня самой популярной в Англии группы. Ритмичная быстрая мелодия, которая смешивалась со смехом и веселыми разговорами, была хорошо слышна даже в спальне девочек, где медленно вышагивала Лили, сложив при этом руки на груди. — Айрис, пойдем уже, — чуть не взмолилась она, глядя на то, как её светловолосая подруга в последний раз прокручивается перед зеркалом, поправляя при этом подол пышной серебристой юбки, еле достигавшей колен.       Та немного сдвинула красивые широкие брови, имеющие идеальную от природы форму и заправила за ухо довольно длинные распущенные волосы, что было для неё самой не привычно, поскольку чаще всего она собирала свои достающие почти до пояса слегка волнистые пряди в тугой пучок. Реже заплетала их в косу, но и ту умудрялась закручивать так, что большинство и не догадывалось о настоящей длине её локонов. Красивых, шелковистых, которые в расплетенном состоянии будто переливались невероятно редким жемчужным оттенком. — Уже девять, — аккуратно добавила Лили, глядя на то, как Айрис в последний раз поправила красивое ажурное кружево своей белой, немного прозрачной блузки. Подгоняла её как могла, но при этом старалась не проявить излишней настойчивости — она боялась, что Айрис передумает идти и вовсе останется в комнате. Лили и так потратила целый час на то, чтобы уговорить Гринграсс спуститься на праздник. Ещё половина часа была растрачена на уговоры нарядиться покрасивей, но Лили так до конца и не поняла, почему всё это ей стоило таких титанических усилий. В отличие от Айрис, как раз у неё была весомая причина там не появляться, и заключалась она в том, что Лили просто не хотелось бы лишний раз мучить себя, наблюдая за тем, как Скорпиус охмуряет очередную свою жертву. — Ну, что скажешь? — без энтузиазма спросила светловолосая девушка, чуть поморщив свой аккуратный носик. Повернувшись к повторяющему форму двери шкафа зеркалу, Айрис натянуто улыбнулась. Будто оценивая, идет ли ей улыбка, но даже после этого вымученного и кратковременного жеста Лили могла поклясться, что даже такая искусственная ухмылка делает её подругу в несколько раз красивее: гладкая, словно глянец кожа, пухленькие розовые губы, милые ямочки на щеках, красивые почти серебристые глаза, которые невероятно хорошо сочетались с необычными светлыми волосами. В тех сейчас красовалась небольшая заколка-гребешок с инкрустированными сапфирами.       Лили уже не раз замечала, что волосы Айрис с каждым годом светлели и как будто приобретали необычный оттенок. И если так пойдет и дальше, то через несколько лет её локоны будут иметь добротное сходство с поражающей своей белизной гривой единорога. В целом та же тенденция прослеживалась и во внешности её кузена — тот по мере своего взросления выглядел всё красивее, и, как и Айрис, казался старше своих лет. Но и Лили, стоило надеть что-то помимо школьной формы и распустить ровные, на добрее десять сантиметров короче, но на порядок гуще волнистых локонов Гринграсс, волосы, и та уже не выглядела на свои года. — Очень… красивая… — на грани восторга сказала Лили и ничуть не солгала. — Если честно, то я тебя такой красивой еще не видела, — улыбнулась изумленная подруга, поскольку реально оценивала увиденное: смазливое личико, красивая одежда, точеная фигурка, которая уже имела более женственные очертания. — И я тебя. Такая красивая… и взрослая, — тут же ответила она, улыбнувшись. — Пятнадцать, Лил, а вроде только недавно был первый курс и мы праздновали твои двенадцать, помнишь? — поддразнивая подругу, хихикнув, Айрис тоже кинула на собеседницу ответный оценивающий взгляд. Мысли уносились назад на четко озвученный временной отрезок и разница с теми маленькими девочками из прошлого была ощутимой. — Взрослая, — посмеиваясь, шепотом повторила Лили. — Самой-то всего пару месяцев назад исполнилось пятнадцать, а меня подначиваешь, — передразнила и она, глядя на то, как Айрис довольствуется её реакцией. Заправила за ухо яркий локон и шагнула к зеркалу, чтобы напоследок оценить увиденное в нём отражение.       На Лили было надето очень красивое и необычное платье из золотистого королевского сатина: длинный рукав делал его немного строгим, длина до середины бедра — удобным и умеренно-откровенным, а верхняя часть была сшита на манеру корсета и подчеркивала её женственность и изящность фигуры. В ушах красовались золотые серьги с идеальной формы рубинами, а накрученные заклинанием локоны, которые Лили доселе часто прятала в хвост или незатейливую петлю, рассыпались сейчас по плечам завораживающими огненно-бронзовыми завитками, достигая своей длинной локтевого изгиба.       Всего через минуту обе девушки спустились, наконец, вниз и остановились. Предпринимая тщетные попытки найти среди толпы свою подругу, которая, наверняка, уже составила компанию Тому, девушки медленно двинулись в самый эпицентр событий вечеринки — в сторону камина. Многие из старшеклассников уже разбрелись по тусклым углам комнаты и уединились, а большинство младшекурсников, вдоволь наевшись сладостей, отправились в свои комнаты, но на черных кожаных диванах, шумно смеясь и бурно обсуждая какое-то веселое действо, толпилось около трех десятков учеников.       Не девушки они толком оглядеться, как веселый громкий голос, раздавшийся из той самой толпы, прокричал: — У нас тут именинница!       После этих слов чьи-то руки уже потянули обеих в эту толпу, затем началась самая настоящая какофония звуков: кто-то шумно смеялся, приветствовал и поздравлял. Те, кто уже поздравляли Лили сегодня, делали это ещё раз, а те, кто до этого момента не знал о дне рождения, кричали пожелания громче остальных.       Спустя мгновение девушек усадили на диван, а после этого Лили даже не заметила, как уже сжимала в руке бокал с какой-то жидкостью. Все происходило так быстро, шумно и весело, что она не сразу разглядела среди присутствующих брата и Скорпиуса. Оба улыбались и тоже держали в руках прозрачные бокалы, но, в отличие от Альбуса, который уже смотрел не на сестру, взгляд Скорпиуса всё ещё был устремлен на Лили. И был он каким-то странным, со смесью умиления и даже оценивающим. Скорее всего, связано это было с тем, что ему, как и многим другим, впрочем, не сильно часто приходилось видеть её такой красивой, как сегодня.        Ещё раз оглядев Лили с ног до головы, даже не пытаясь скрыть смелости своего взгляда, он еле заметно прищурился и улыбнулся, подняв от этой улыбки только один уголок своих губ. Всё говорило о том, что юноша был сейчас немного задумчив, а лицо Лили началось покрываться румянцем. К её облегчению все присутствующие, включая Малфоя, подумали, что это было вызвано их повышенным вниманием и поздравлениями.       После парочки красноречивых тостов и уймы пожеланий, отправленных в адрес Поттер, компания начала требовать продолжения действа, от которого отвлеклась из-за появления четверокурсниц — они играли в какую-то игру.       В какой-то момент Лили не могла не заметить, что взгляд, подобный взгляду Скорпиуса, был и у Альбуса. Только тот, конечно, смотрел совсем не на неё. Всё его внимание периодически и на несколько продолжительных секунд раз за разом привлекла та единственная, что сидела рядом с Поттер. Окончательно отвлечься от Гринграсс ему удалось лишь спустя четверть часа после её тут появления — тогда, когда он немного поморщил нос от раздражения и мотнул головой. Лили, наблюдая подобные моменты и реакции, в какой-то миг даже прищурилась. Пыталась понять дикую смесь благоговения и раздражения. Сейчас его будто бы бесило то, что ещё минуту назад отзывалось совсем иными чувствами — улыбкой. Отвлекаясь, Ал делал вид, что ничего подобного не произошло, и что он не прокатился по собственным эмоциональным горкам, но сестра всё видела. Потому и покосилась на Гринграсс, но та была настолько увлечена разговором с однокурсницей, что и вообще не заметила никаких знаков внимания в свою сторону. — Ну что, продолжим? Скорпиус, командуй, — Альбус спросил бодро, энергично потирая ладони, будто в предвкушении чего-то весьма интересного, а новоприбывшие гостьи только сейчас заметили среди кучи оберток и стаканов с три десятка небольших карточек. Все они лежали на глади подставного столика.       Догадаться, что именно происходило, не составило им ни малейшего труда, поскольку это уже стало своеобразной предпраздничной традицией: в последний вечер семестра — в вечер перед тем, как большинство студентов разъедется по домам — проходила традиционная рождественская игра. Принимали в ней участники все, кто этого хотел, но исключением являлись ребята из первых, вторых и третьих курсов, поскольку для выполнения некоторых из случайных заданий были ещё достаточно малы. — Том, давай ты, — умащиваясь на диван, и приобняв за талию сидевшую рядом шестикурсницу, сказал Скорпиус, а Лили, бездумно закусив изнутри свою нижнюю губу, быстро отвернулась, переводя взгляд на Тома Забини и темноволосую Еву Бэддок. Парочка, очевидно, только что вернулись в гостиную, поскольку девушка все ещё сжимала в руках несколько закупоренных бутылочек лимонного сквоша, а юноша держал пару внушительных бутылок какой-то прозрачной жидкости, являющейся, судя по этикетке, джином.       Всего через минуту жидкость одной из бутылок перекочевала в многочисленные стаканы всех желающих, а Том, сделав небольшой глоток и причмокнув, под взволнованный смех и громкие предположения о сути следующего задания, потянулся за одной из карточек. Наблюдая за всем происходящим, Лили не могла не заметить, как новая пассия Скорпиуса наклонилась к нему и мило зашептала что-то в его ухо. После этого они оба громко засмеялись, и та прижалась к нему ещё сильнее. Даже положила свою ладонь на плечо молодого человека.        Всеми силами пыталась не придавать увиденному ранее значения и унять ужасно неприятное внутреннее чувство: внутри все сжалось, будто образуя вакуум. Лили, желая отвлечься, глянула на порядком повеселевшую Айрис и проследила за взгом подруги. Гринграсс хоть и украдкой, но смотрела на Альбуса, отвесившего очередную остроумную шутку. Делала это без привычного для неё отвращения, а скоро так прислушалась к его веселому повествованию, что даже подперла ладошкой улыбающееся лицо. И странного взгляда Поттер не заметила, и хорошо, ведь ей бы не понравилось: сведенные вместе бронзовые брови и вопросительная гримаса точно не оставили бы Айрес равнодушной к испытуемым Лили эмоциям. Спихнула происходящее на дружелюбную предпраздничную атмосферу и некое «рождественское чудо». — Вы издеваетесь? — выкрикнул Томас, громко рассмеявшись. Почти согнувшись пополам, он показал Еве карточку, извлеченную парой секунд ранее из стопки. Девушка, склонившись над появившейся волшебной надписью, выполненной косым мелким почерком, пыталась прочитать ее содержимое, а прочитав, тоже не сдержала смеха. — «Всю первую неделю следующего семестра ходить в колпаке Пивза, нося его бережно и с гордостью », — сквозь смех прочитала Ева. По комнате прокатился громкий хохот, а Альбус развернулся и достал из кресла, находящегося за его спиной, тот самый головной убор. Это была причудливая красно-желтая шутовская шапка с тремя звонкими бубенцами на её острых концах, которые звонко зазвенели, стоило Альбусу игриво и победоносно потрясти ею. — Шутите? Я это не надену, — сказал Том, улыбаясь и замотав головой. — Брось! Твоей репутации крутого парня эта штука ничем не навредит, — хохоча, пояснил Альбус. И он был прав, поскольку Том был очень уважаем среди всех учеников школы, а слухи о том, что его странный головной убор лишь проигрыш в игре, вся школа узнает уже завтра — не позднее одиннадцати часов (тогда, когда Хогвартс-Экспресс отправится в Лондон). — Это да, но меня больше смущает несколько профессоров. И Пивз, который будет неделю меня преследовать, — пояснил паренек, игриво-мстительно щипнув в районе талии всё ещё подрагивающую от смеха Еву. — Не будет, — Альбус и Скорпиус хитро переглянулись и ухмылялись, — у нас с ним был обстоятельный разговор, и он любезно предоставил нам свою шапку. Ты сам согласился играть Забини. Мог отказаться, но теперь… ты же знаешь, что правила нельзя нарушать, — упрекал Тома Скорпиус, а все присутствующие снова посмеивались. Все представили то, как пятикурсник будет объяснять профессорам свой странный внешний вид, который не озадачит только старенькую Трелони, нудного Бинса, и добряка Хагрида, а последний привык за свою жизнь и к большим дикостям со стороны учеников.       Спустя половину часа Еве досталось задание наводить порядок после вечеринки, от которого она была совершенно не в восторге. К слову, Том тоже, ведь ему не оставалось выбора и по соображениям совести он был просто обязан помочь своей спутнице.       Действо продолжалось и на карточке одного из семикурсников появилась волшебная надпись, гласящая о том, что ему нужно съесть пригоршню «Ирисок онемения», от которых он заговорит не раньше завтрашнего утра, а очередь между тем добралась до Айрис и Лили. — Айрис, теперь ты, — весело сказал Скорпиус, приподнявшись на ноги и заправляя выбившуюся из брюк светлую рубашку, которая сидела на нем по меньшей степени идеально. Смотрел на кузину, но та лишь улыбнулась и замотала головой. Лили отчасти разделяла её мнение, поскольку не сомневалась, что на карточках ещё осталась масса заданий, среди которых попадались запредельно бестолковые и требующие безрассудства. И всё бы хорошо, но Альбус Поттер после услышанного выглядел каким-то ещё более раздраженным. Словно совсем не радовался тому, что у Гринграсс хватило рассудительности отказаться от сомнительного рода заданий, а в подтверждение этому задиристый, почти насмешливый вопрос, прозвучавший в адрес беловолосой четверокурсницы: — Боишься, Гринграсс? — Ал, медленно запуская руки в брючные карманы, выпрямлялся и приподнял подбородок, а Айрис аж прикрыла веки. Окончательно отвлекаясь от разговора, открыла их только тогда когда повернулась в сторону раздражающего голоса. До этого мига почему-то не сомневалась, что Поттер её во всю игнорирует и это вот было пределом желаемого, но не тут то было. Он смотрел на неё словно свысока и делал это намеренно, конечно. Расчетливый Поттер знал, что это цепляло её не меньше, чем его хитрая улыбка. Хоть и с оттенками яда, но она делала его лицо ещё привлекательней, а появившиеся под скулами ямочки заставили пару-тройку девчонок задержать на его мимике взоры или проглотить обилие слюны, а некоторые даже перешептывались. — Кого же? Тебя, Поттер? — с нескрываемой и приличной дозой насмешки, парировала Айрис. Расправила плечи и прищурилась. Даже фыркнула от нелепости его слов и закатила под веки свои блестящие, словно два идеальных новых серебряных сикля, глаза. — И не надейся, — практически хихикнула, но щечки уже розовели. Возможно, от того что внимание почти всех присутствующих сейчас было сосредоточено на диалоге этой парочки, но может быть и от злобы на излишне наглого самоуверенного Поттера. Этого никто не знал, даже Лили, поочередно рассматривающая то, как эти двое вступили в перепалку взглядами. — Тогда выйди сюда и докажи, что не боишься, — кивнув на пространство возле себя, мягче сказал юноша. И снова намеренно. Уловил, конечно, идеальный баланс, который позволил бы ему не оставить Гринграсс равнодушной, но и не допустить того, чтобы это всё прямо при всех превратилось в их ссору. — Или назови хоть одну причину почему не хочешь играть. — С удовольствием, хоть десять, — слизеринка абсолютно притворно улыбалась. Упомянутое удовольствие и рядом не стояло. Судя по её реакции, Айрис так же сильно сейчас не хотела стоять рядом с Поттером. — Но среди прочих… Просто не посмею отнять шанс у того, кто ждет не дождется, чтобы побыстрей пойти туда…— указывала пальчиком на место рядом с Алом слизеринка, —… и сыграть.       Многозначительно шепча к концу фразы, Айрис в конце её ещё раз искусственно улыбнулась, склоняя на бок голову. Воспитанная и чаще всего скромная девушка не позволила себе более колкое и грубое пояснение. По крайней мере, не при трех десятках свидетелей, а её намек на глупышек-воздыхательниц Альбуса был Поттеру яснее ясного. Гринграсс не упустила возможности хоть и завуалированно для остальных, но упрекнуть слизеринца в его любвеобильности. В конце концов, пусть к ним и цепляется, там точно найдутся желающие поучаствовать в этом безумии только ради Поттера, а её пусть оставит в покое.       К слову, так оно и случилось, а после вопроса Поттера о том, кто всё-таки согласен перенять раунд Гринграсс, нашлось минимум пятеро тех, кто хотел, а первой среди всех успела выказать своё желание симпатичная сокурсница Ала и Скорпа — Элли МакДугал.       Преследуя свою цель, девушка скоро заняла место у стола с карточками. Украдкой глядя на Альбуса, слизеринка уже было готовилась потянуться рукой к заданию, но не успела. — Постой! — громко и весело сказал четверокурсник Монтегю, который был на половину головы выше всех своих сверстников и привлекал внимание своим низким тембром голоса. Все взоры до последнего теперь были устремлены на него, но как только он кивнул, указав таким образом на кого-то у камина, взоры опять переметнулись. Этим кем-то оказался никто иной, как тот самый Альбус Поттер, стоявший спиной к волшебному пламени — бок о бок со своей сокурсницей, а над их головами плавно покачивался красивый шар омелы, но совсем недавно его там и в помине не было.       Тут же гостиную наполнили улюлюканья, девичьи хихиканья и мальчишеские присвистывания, а лицо Элли, которая весь вечер нарочно крутилась возле Поттера, настолько порозовело, что еще немного и она буквально слилась бы сейчас со стенами в гостиной Гриффиндора, но выбора не было. Коротко улыбнувшись, Альбус пожал плечами. Оба повернулись друг другу: Альбус выглядел сдержанно, будто предстоящее его ничуть не смущает и не озадачивает, Элли сияла словно лампочка, но заметно нервничала, а десятки пар глаз, устремленных на них, способствовали этому ещё больше.       Были среди них и два блестящих зеленых глаза, обладательница которых тоже испытывала некое смущение от того, что сейчас станет свидетелем поцелуя собственного брата. Стеснительно улыбнувшись, Лили отвернулась, а по очередной волне присвистываний поняла, что Альбус в данный момент прилежно придерживается традиции поцелуя под омелой, но она была не единственной, кто не следил за происходящим. Рядом с ней сидела Айрис, морщила носик и с невероятно странным интересом рассматривала и ковыряла линии на своей ладошке, а потом перевела взгляд на волшебные часы. — Хорошо, что ты отказалась играть, — чуть нервно хихикнув, Поттер легонько кивнула головой в сторону разыгравшегося возле камина спектакля. Пыталась повеселить подругу и хотела, чтобы та расслабилась и не обращала внимание на вредность брата, ещё недавно задиравшего её. Лили намекала на то, что вместо Элли могла сейчас быть Айрис. Представила потешное личико подруги, когда та высказывает своё фирменное недружелюбие к брату, но не заметила и толики похожего. Ко всему прочему фантазия Лили нарисовала почти дикий образ — описанный ею самой образ того, как не Элли, а Айрис целуется с братом под клубком злосчастной омелы.       Картинка, по меньшей мере, очень удивляла, казалась почти дикой, но Поттер не могла не отметить того, насколько всё-таки эти двое хорошо сочетались и не только визуально. И если бы не их необоснованная вражда, то были бы самой красивой парой Хогвартса, но не красотой единой, ведь некоторые моменты сходства или даже абсолютной разницы их нравов тоже сделали бы их отличной парочкой. Той еще парочкой, конечно, но скучно им бы точно не было.       Айрис, поджав губы, посмела взглянуть поверх толпы лишь тогда, когда поцелуй закончился. Лили нахмурилась и успела сообразить о том, что что-то с подругой сегодня неладное, да и Альбус как-то странно поглядывал в их сторону весь вечер, но от этих мыслей скоро отвлек голос Скорпиуса: — Лилс?       Пришла, вероятно, и её очередь. Едва раскрасневшаяся от недавнего поцелуя МакДугал получила своё задание и проскакала к подругам, чтобы хорошенько посмаковать произошедшее за последние пять минут, Малфой обратился к Лили. Внимательно рассматривал девушку, но та тоже поспешила отказаться. — Брось, Поттер, ты ли это? — ухмыльнулся он. Скорпиус прекрасно знал, что Лили была той ещё дотошной блюстительницей правил, но в свете недавнего… Их путешествия по школе, зачинщицей которого Поттер и стала, её заинтересованности игрой и тайнами… Он уже не сомневался, что дух авантюризма пришелся ей по вкусу. Молодой человек был уверен, что подобный рычаг давления — идеальный вариант добиться желаемого. — Ни капли не сомневаюсь, что тебе не терпится рискнуть, — с толикой хитрости добавил он. — Прям не сомневаешься? — невольно улыбнулась девушка. Он кивнул, и Поттер поняла, что сопротивление бесполезно. Поздно, ведь по венам уже рванул адреналин, пробуждая неистовый интерес и необъяснимую жажду приключений, ведь совсем скучно и инертно, оказывается, когда всё в жизни идёт своим чередом и по четко спланированному графику. Это вот Лили поняла благодаря этим вот двум сорванцам-слизеринцам и отчасти совсем не была этому рада. — Хорошо, я играю, — почти уверенно сказала девушка, перекинув тяжелую прядь длинных бронзовых волос за плечо. — А вы с Алом… что же сами не участвуете? Боитесь? — спросила она, ухмыляясь и вскинув брови вверх. Мстила во многом за подругу, конечно, не упустив возможности зацепить их за живое. — Альбус уже справился, отобрав вот ту штуку у Пивза, — спокойно пояснил Скорпиус, кивая на причудливый колпак у Тома в руке, которым тот весело тряс, заставляя звенеть бубенчики. — А ты? — выгибала бровку улыбающаяся с хитрецой девушка.        Малфой молчал. Лишь потянул ответную ухмылку и вскинул подбородок, уверенно проведя по нему открытой ладонью. Склонился над подставным столиком. Описав в воздухе круг, он немного помедлил. Затем его рука смело взяла карточку. — «Заставить кого-то сыграть в игру», — прочитал он, все ещё улыбаясь, а потом повернул карточку так, чтобы все могли убедиться в том, что он не лжет. — Можно сказать, что я уже это сделал, Поттер, — самодовольно ответил он, а Лили не могла поверить в подобное совпадение. — Так не честно, Малфой! И дураку понятно, что вы всё подстроили, — возмутилась она, но сразу же попыталась придать своему лицу самое храброе выражение, на которое была сейчас способна. — Всё честно, Поттер. Чтобы ты знала, мы как раз надеялись, что она будет предназначена кому-то из нас двоих. Мы с Алом не сомневались, что вы откажетесь, — весело сказал он, помахивая карточкой. Лили посмотрела на брата, но тот её внимания не заметил, поскольку украдкой покосился на МакДугал, а потом и на Гринграсс. Теперь Лили не сомневалась, что попадись эта карточка Альбусу, он бы костьми лег, чтобы заставить Айрис играть в эту злосчастную игру. — Теперь ты, — ликованию молодого человека не было предела, а Лили между тем больше ничего не оставалось, как участвовать, ведь никто же её за язык не тянул.       «Не с моей удачей», — нервно подумала Лили, уже предвкушая самое каверзное задание, которое только можно было придумать, поскольку была почти уверена, что простой уборкой или пригоршней ирисок она не отделается. Девушка собралась с духом, громко выдохнула, и медленно потянулась к столику. — Готова? — Настолько, насколько к этой ерунде вообще можно быть готовой, — пытаясь не выдать волнения, пошутила Лили и потянулась за заданием. Медленно взяв карточку в руки, она повернула её и затаила дыхание. На ней стали появляться аккуратные буквы, образуя собой череду следующих слов:

«Сделать глоток сыворотки правды и ответить на несколько вопросов».

      «Ну почему?.. Почему я? Хуже и не придумаешь, ведь эти вопросы будут тупее не придумаешь… Сродни: кто тебе нравится или твой самый глупый поступок в жизни…»</i>, — почти паникуя, думала, что имеет шансы выложить, как на духу, всю свою подноготную. Её выражение лица не изменилось, а мозг уже судорожно обдумывал то, что, по меньшей мере, половина школы уже завтра будет знать о ней то, после чего позора не обобраться. И минимум несколько десятков человек будут знать, что не равнодушна к Скорпиусу. Хлебнуть подобного рода зелье казалось худшим вариантом. А пауза между тем затягивалась, и Лили сказала первое, что пришло сейчас на ум. Это задание вспомнилось ей с прошлогодней игры, за которой она внимательно наблюдала. Надеялась, что подобное ему всё ещё лежит на столе, но попадись оно кому-то… Может просто свалить всё на нелепую ошибку составителей этих карточек?       «Украсть из кабинета Филча конфискованные товары из Всевозможных Волшебных Вредилок», — ровным тоном изрекла она. Несколько присутствующих засмеялись, предвкушая интересное действо, ведь оно подразумевало путешествие по замку. Но Альбус и Скорпиус на какой-то короткий миг переглянулись, и выглядели при этом немного озадаченно. — Отлично, — медленно и как-то недоверчиво сказал Малфой, — готова приступать? — спросил он, сделав глоток из своего стакана. При этом как-то странно улыбался. Лили догадалась, что разоблачил её, но почему-то не говорил это остальным. — Сейчас? — на удивление решительно спросила девушка, кинув взор на брата, а тот в ответ лишь кивнул. — Ну, хорошо, — гордо изрекла она. Уже ругала себя за то, что ей в голову не пришла ложь о каком-нибудь более легком задании., но всё же лучше, чем нахлебаться Сыворотки правды и растрепать всё на свете. — Ты… Ты не хочешь пойти со мной за компанию? — спросила она брата. Самой тащиться по мрачногму замку не хотелось от слова «совсем». Да и опытность брата в подобного рода происках тоже сыграла бы на руку. Ал готов был ответить, но кое кто опередил его слова. — Я с тобой пойду, Лил, — голос принадлежал старосте Слизерина, который смотрел на Лили с блуждающей улыбкой и немного прищурившись. После его слов Поттер кивнула и незаметно для всех сжала в дрожащем кулаке карточку с настоящим заданием. Она, под неодобрительный взор старосты-шестикурсницы, направилась в компании Малфоя на выход из общей комнаты. — Не очень повезло с заданием, да? — весело прошептал Скорпиус, выглядывая из-за угла коридора. Смотрел на дверь кабинета Филча, а после повернулся к Лили. Широко улыбнулся, дав ей понять, что всё происходящее его забавляет, ведь Лили та ещё лгунишка, оказывается. Поттер оставалось надеяться, что его знание правды так и останется на уровне намеков и издевок, ведь вопроса в лоб о то, каким на самом деле было её задание, она, быть может, и не вынесет.       Слизеринец взял её за руку и потянул за собой. То, что сейчас творилось внутри Лили, невозможно было описать: жуткое волнение от той мысли, что они могут попасться противному завхозу, а это в преддверии каникул, на которые остаются в этом году в замке. Что могут схлопотать нешуточное наказание; а ещё и Скорпиус со своей умопомрачительной самоуверенностью, очаровательной внешностью и чудовищным обаянием, которые практически не давали Лили не единого шанса на то, чтобы он ей не нравился, ведь с каждой секундой всё больше и больше. Но с другой стороны, всё это казалось весьма забавным, поскольку именно так должны проходить лучшие учебные годы, чтобы потом было что вспомнить.       Об этом и думала, а дойдя до двери, оба переглянулись и обменялись улыбками. — Филч сейчас на обходе школы, но скоро вернется, так что не задерживаемся. Договорились? — спросил он, а получив в ответ кивок, открыл заклинанием дверь.       Быстро нырнув внутрь и оглядевшись, Лили потратила несколько драгоценных секунд на попытки рассмотреть что-то нужное им в куче прочего бесчисленного хлама. Молниеносно пробралась между беспорядочных башен, состоящих из всякой всячины, она пыталась сосредоточиться на том, что нужно быстрее уходить из этого злосчастного места. Хлам здорово преграждал путь к паре огромных коробок с большой сдвоенной «В», служившей эмблемой магазина дяди Джорджа. Взяв из них первое, что попалось под руку, Лили помчалась к двери. И как раз вовремя, поскольку Скорпиус начал торопить её своим тревожным шепотом. Из него Лили поняла, что пятикурсник увидел противную кошку Филча, вернувшуюся с патрулирования на добрых четверть часа раньше обычного, а это значило лишь то, что сам завхоз тоже неподалеку. Делая последние шаги, Лили совершенно случайно зацепила какую-то неустойчиво поставленную на остальные коробку, которая тут же упала. Наспех сгребая обеими руками её содержимое, девочка выругалась, а Скорпиус посмеивался и судорожно подгонял её. Выскочив, наконец, в коридор, Лили захлопнула за собой дверь. Как только это случилось, из-за угла коридора, откуда они только что пришли, шагнул старый завхоз. — Бежим, — смеясь, взвизгнула Лили, хватая соучастника за руку, но их тени уже были замечены. Промчавшись по довольно впечатляющему отрезку длинного коридора, они прислонились к холодной каменной стене и часто дышали. — Никогда не думала, что нарушать школьные правила так весело. — Сейчас будет ещё веселей, — Скорпиус, только что выглядывающий из-за угла, повернулся к ней и прислонил к своим губам указательный палец, но было всё-таки видно, что переживает. Прислушавшись к бурчанию Филча, и убедившись в том, что он приближается в их сторону, оба, словно ошпаренные, снова рванули с места. Выбора не было, а за следующим поворотом коридор упирался в тупик. — Черт! Я совсем забыл, что здесь стена. Один на весь Хогвартс тупиковый коридор, и мы в нём, — негодовал он, ударив ладонью по холодному камню. Единственным ярким предметом в этом тусклом каменном пейзаже был огромный пыльный гобелен, висевший на ней. — Сюда… Может повезет. Обычно он сюда не заглядывает, — указал молодой человек, приподнимая его край. Лили, послушно нырнув в небольшое углубление за ковром, надеялась, что им удалось скрыться, а как только вслед за ней шагнул Скорпиус, гобелен опустился и глаза теперь резала кромешная темнота. — Всё равно, мы бы не успели проскочить в другую часть этажа, — пробормотал он. Было странным то, что веселился. Скорпиус, вероятно, начал мириться с участью и даже счел её забавной. Всё-таки они вероятно, далеко не первые и не последние, кого поймает кто-то из профессоров или старый смотритель. Это было чуть ли не традицией школы в канун праздника, и нарушителей насчитывалось в несколько раз больше. К слову, учителя давно смирились с подомным. Именно поэтому ждать какого-то изощренного наказания не следовало, но подпортить каникулы нарушителям порядка всё-таки могли. — Вам всё равно от меня не спрятаться, — раздалось где-то совсем недалеко хриплое брюзжание старика. — Тише, — с улыбкой шепнул Скорпиус, нащупав руку Лили. Склонившись к её уху, потянул ближе и в какой-то момент прикрыл её рот своей ладонью, поскольку теперь дышала она нервно, часто и очень громко. Даже сама не замечала этого.       Подобные стрессовые ситуации были для него не в новизну, и реагировал он на них намного спокойнее. Лили сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить баланс кислорода, и отчетливо чувствовала, как Скорпиус делает то же самое, уткнувшись носом в её волосы на макушке. Девушка сейчас слышала только громкий стук своего сердца, и виновником этому был не только старик, уже свернувший в последний отрезок извилистого каменного коридора. — Я знаю, что вы где-то здесь, — Филч находился всего в нескольких метрах, а Лили вжалась в холодную стену и схватила Скорпиуса за манжет рубашки. Спустя невероятно длинную минуту старик, пройдя до той самой глухой стены, злобно фыркнув, предположил, что бунтовщики скрылись в каком-то из кабинетов в первой части коридора. Он, ругаясь себе под нос, уже ковылял обратно, но его старая противная кошка замерла возле гобелена и начала противно и мерзко мяукать. — Что там, моя хорошая? — несвойственно ласково прохрипел завхоз, повернувшись в сторону пронырливого создания. Скорпиус еле слышно выругался, назвав её гадкой мочалкой, а девушка зажмурилась от отчаяния. После ещё одного противного мяуканья, сомнений в разоблачении не оставалось, а питать надежды на расположение Филча Лили даже не пыталась. — Мерлин, Скорпиус… что нам теперь делать? — испуганно прошептала она, крепко сжимая злосчастные удлинители ушей, и ругая себя, что не взяла угольно-черный кусочек «Порошка мгновенной тьмы», который лежал рядом с ними, и мог бы здорово их выручить сейчас, хотя это могло бы понести за собой ещё большие последствия, узнай когда-то Филч о том, что виной произошедшему эти слизеринцы. — Ничего, — прошептал юноша, когда возле гобелена уже виднелась тень приближающегося завхоза, — доверяешь мне? — тут же быстро спросил он, а Лили не могла нарадоваться тому, что у него появилась хоть какая-то идея. Сказал это Малфой игриво и весело, а Поттер так и чувствовала, что задумал какое-то безумие, но от этого разве не веселей? — Нет, конечно, — нервно улыбнувшись и выдохнув, шепнула Лили. Предчувствуя сумасшествия, она улыбнулась, а затем остолбенела. Ожидала чего угодно, но только не так, чтобы Скорпиус, уверенно взявшись за хрупкую шею обеими руками, притягивал ближе к себе. — Выбора…нету, прости, Поттер, — улыбаясь, шепнул он. Выжидал, пока старик не подойдет к ним максимально близко но за пару секунд успел оценить оцепенение Лили. — За что?.. Что ты?.. — только и успела прошептать она, четко ощутив знакомый приятный запах, исходивший от юноши, но больше ничего сказать не успела… Не проронила не звука, даже выдохнуть не успела, поскольку он уже!.. Уже поцеловал её.        Совсем не ожидая такого, Лили аж вздрогнула. Мозг работал на износ и генерировал сейчас самые правильные и нужные решения. Именно поэтому она сразу попыталась отодвинуть Малфоя от себя, но слизеринец, крепко взяв девушку за запястье, лишал её возможности сделать это. Он лишь закинул руку девушки себе на плечо, а другой сжал тонкую девичью шею чуть сильней. Несмотря на это его решение, его прикосновения всё равно казались Поттер невероятно нежными и приятными.       Не верилось в это безумие и сердце девушки выбивало барабанную дробь. Ноги практически подкашивались, и в голове происходило что-то невообразимое. Скоро накрыла волна злости, вызванная осознанием того, что для Малфоя этот жест не несет за собой ни единого морального подтекста. Он так нагло вторгся в её личное пространство без её на то согласия, что Лили не могла не злиться. Не имея иных вариантов, полностью доверившись происходившему сумасшествию, Лили только и оставалось надеяться, что Скорпиус отдает себе отчет в том, что делает.        Ей удалось немного расслабиться, опустить плечи, моргать не так часто, и осознать то, что первый поцелуй в её жизни, хоть и такой случайный, и, по сути, бестолковый, по нелепому стечению обстоятельств принадлежал тому, кто невероятно нравился ей. Робко переместив руку по плечу Скорпиуса, Лили, поскольку ей больше ничего не оставалось, как играть сейчас по его правилам, изображая при этом безумно влюбленную пару, полностью поддалась ситуации. Расслабившись, она почти успокоила трепет сердца, и поняла, что им нужно, чтобы Филч увидел это всё. Ещё через секунду край тканого ковра отодвинулся, впуская сквозь открывшийся проем свет факелов. — Мисс?.. Поттер? Мистер Малфой? — удивленно прохрипел старик, а голос его был на пару тональностей выше обычного. Поочередно глядя на «преступников», он испытывал немного злости, но по большей части был ошарашен и даже капельку смущен. Лили, молниеносно отскочив от Скорпиуса, провела тыльной стороной ладони по губам и скривилась в извинительной гримасе, а Скорпиус, всё ещё повернутый в её сторону, только сейчас опустил руку, сжимавшую шею Лили. Закусил щеку и немного нахмурился, а только потом повернулся к завхозу. — Я думаю, что профессор Слизнорт во всём разберется, — только и сказал старик, указывая жестом, чтобы ребята выходили и шли за ним.        Всего через пару минут все трое, под непрерывное бормотание завхоза, шагали по седьмому этажу замка. Лили, непрерывно глядя под ноги, пыталась не нервничать и не злиться. Также она пыталась не думать о том, что это глупое последствие рождественской игры может повлечь за собой неприятные последствия, а Скорпиус почему-то совершенно не переживал и даже периодически улыбался, поглядывая при этом на девушку, но это её только злило.       Дойдя до кабинета, Филч громко постучал, а когда дверь отворилась, на пороге появился немного сонный, объемный профессор Слизнорт, облаченный в полосатый халат и такой же ночной колпак. Внимательно выслушав короткий рассказ, профессор Слизнорт, к огромному удивлению Лили, улыбался. — Молодость… пора любви и затуманенных рассудков, — сказал он, сделав это почти нараспев, улыбаясь, и проводя рукой по пышным усам, а Лили не могла не поблагодарить бутылку какого-то крепкого напитка, которая, вероятно, и сделала профессора в канун праздника ещё более снисходительным и добрым. — Но я думаю, что будет несправедливо оставить это безнаказанным, — исправился он, наблюдая за недовольным взглядом скряги Филча. — А Вы, мистер Малфой… Вы, как староста, не должны подавать такой пример ученикам. Это просто вопиющий случай. — Согласен, и это полностью моя вина профессор, — сказал Скорпиус, беря в руку ладошку Поттер. Тут Лили и опешила, и не смела шевелиться. Лишь ощущала, как её пальцы пропадают в теплом цепком замке его ладони. — Понимаете, Вы же знаете, что в гостиной сейчас праздник, а нам с мисс Поттер… Нам лишь хотелось побыть наедине, поэтому мы и покинули стены гостиной, но услышав приближение мистера Филча… Нам хотелось избежать неминуемого наказания за то, что мы покинули гостиную подземелье в столь поздний час, — последние слова вызвали у Слизнорта умиление, поскольку Скорпиусу невероятно хорошо удавалось играть по уши влюбленного, а профессор, известный своим мягким и сговорчивым характером, питал слабость к тем, кто питает слабость к этому прекрасному чувству. Да и к каждому из этой парочки он питал довольно теплые чувства, ведь это были Лили Поттер и Малфой — его любимчики и фавориты. — Я думаю, что один выходной день за отработкой в библиотеке вам обоим не помешает, молодые люди… а теперь марш спать! И в следующий раз поакуратнеее...С поцелуями, — задорно сказал он. Явно намекал на то, к чему впоследствии ведет перебор с теми самыми упомянутыми поцелуями, и вот на этом моменте Лили стало до безумия неловко. Более неудобного, заставляющего багроветь момента за сегодня ещё не было.       Переглянувшись, не веря, что так легко отделались за ночные похождения, Лили и Скорпиус кивнули профессору, попрощались, а затем поспешили в сторону подземелья, оставив за собой улыбающегося Слизнорта и скрепящего зубами завхоза. — Лили! Лил.. Постой, — чуть смеясь, нагнав ту, что опережала его на два добрых шага, Скорпиус остановил слизеринку. Схватил её за запястье, когда она на всех парах неслась по подземелью, но выглядела при этом очень злой. — Остынь немного. По-моему, вышло забавно. — Забавно? — эти слова разозлили её ещё больше. Долго не думая, Лили вырвала руку, а затем, используя свою силу, толкнула Скорпиуса в грудь, указывая на него пальцем. — Это ничуть не забавно, Скорпиус. И что это вообще было? — спросила она, имея ввиду то, что Малфой сегодня перешел некоторые грани дозволенного. Всеми силами пыталась сделать вид, что этот поцелуй не стоил для неё и десятой доли того, что она на самом деле испытывала. Сейчас ей это удавалось без проблем, поскольку она негодовала так, что даже Скорпиус немного занервничал. — Необходимые меры, — посерьезнев, сказал он. Тут же поправил воротник рубашки и повел плечом. — Только не притворяйся, что тебе не понравилось, — самодовольно улыбнувшись, Скорпиус внимательно смотрел ей в глаза, а Лили лишь хлопала длинными черными ресницами. — Тяжело такое представить? — хмыкнула девушка. — Ну, от этого ещё никто не умирал, — весело сказал он, но получил за эти слова укоризненный взгляд. — Давай представим другой исход… — юноша сделал шаг, и начал медленно расхаживать по каменному полу, а Лили сложила на груди руки, и заняла его место, вслушиваясь в рассуждения. — Филч заглядывает за гобелен, а там стоим мы, глупо хлопаем глазами, а ты при этом сжимаешь в руке вещь, которая по правилам школы попадает под категорию запрещенных, ведь является товаром из магазина твоего дяди, и подтверждает тот акт, что мы залезли в кабинет завхоза. Филч ведет нас к Слизнорту, тот мучает нас расспросами, влепляет нам по неделе отработки. В конечном итоге я — самый плохой староста в мире, а может и вовсе лишаюсь значка, а тебе ею никогда не быть, как бы ты этого не хотела.       Прервав свои рассуждения, Малфой с удовольствием смотрел на тихое смирение Лили. — А имеем мы следующее: день в библиотеке, Слизнорт думает, что мы наивны, чуть глуповаты, но это всё из-за того, что безумно влюблены, но это больше никогда не повторится, поскольку с этого момента мы будем паиньками. — Закончив свой монолог, юноша прекратил поочередно загибать пальцы, выровнялся и поправлял красивые и, наверняка, очень дорогие запонки на манжетах рубашки, а Лили не могла оспорить ни единое слово, и не восхититься такой блестящей находчивостью и холодным расчетом. — Я только надеюсь, что попади ты в такую ситуацию с Альбусом, решение будет другим, — нечаянно улыбнулась Лили. Скорпиус рассмеялся, а девушка чуть опустила голову. Она подняла её парой секунд позже, когда в голове дозрела не радующая мысль о том, что Скорпиусу не стоил ровным счетом никакого труда, эмоций и внутренних переживаний тот жест, который и спас их сегодня.       «Истинный слицеринец», — поджав губы, подумала она, а взгляд её устремился вдоль той холодной каменной стены, которую подпирала своей спиной. — Кстати, об Альбусе… — Скорпиус выглядел озадаченно: брови взмыли вверх, а рука взъерошила светлые длинные волосы на макушке. — Он, как и никто другой, ничего об этом не узнает, — тихо сказала Лили, отходя от каменной кладки позади. Они оба прекрасно понимали, что узнай Альбус об этом поступке, то он этого, мягко говоря, не одобрит. Как и Айрис ведь изведет же своими бесконечными вопросами. — Пойдем, — девочка махнула головой в тот конец коридора, в котором находился вход в гостиную. Как только они вернулись тут же поняли, что с момента их ухода почти ничего не изменилось. За исключением того, что содержимого в бокалах поуменьшилось, а шуму прибавилось. Увидев в толпе улыбающихся и во всю веселящихся Еву и Айрис, Лили улыбнулась, но присоединиться к ним не стала спешить.       Решив, что на сегодня с неё хватит веселья и приключений, она сразу направилась в сторону спален, но до боли знакомый голос окликнул её тогда, когда нога шагнула на первую ступень каменной лестницы. — Лилс! — голос принадлежал улыбающемуся Скорпиусу, а сердце Лили, которое только начало успокаиваться, снова начало свой быстрый ударный бой по ребрам девочки.       Подойдя к ней, слизеринец огляделся по сторонам. Будто желал убедиться, что никто их не увидит и не услышит. Как только это произошло, он, легонько потянув Лили на шаг в сторону, прислонил собеседницу к стене. — Чтобы ты знала, Поттер, такого задания не было ни на одной из карточек. Это я точно знаю, поскольку их составляли мы с Алом, — тихо сказал Скорпиус, а внутри Лили всё оборвалось. Надежды похоронить свою ложь пали прахом.       Всё в нем имело ликующий вид: он облизал губы, затем улыбнулся, обнажая ряд белоснежных зубов, рука поднялась и он уперся в стену возле головы девушки. Скорпиус уже позволял себе подобное, но на этот раз его лицо было ближе. Гораздо ближе. Его сегодняшний поступок, вероятно, стёр некую грань дозволенного, но это всё точно не было желанным для Поттер. Лили порядком напряглась. Вытянувшись, встав в струнку, прислонив ладони к холодной стене, она храбро смотрела на него, а он между тем склонился, даже не догадывался, что тепло его дыхания запустило в ней целую череду волнительных эмоций. — Я не знаю, что там было, но я надеюсь, ты не будешь винить в случившемся меня, ведь, по сути, ты сама в этом виновата. А всё из-за твоей хитрости, Поттер. Ты в своем репертуаре, — лукаво сказал он, заглянув в её глаза. С некой жадностью и нагло. — Ты тоже... В своём репертуаре... Ведь если ты знал, что такого задания нет, то почему пошел со мной? Ты ведь сам вызвался мне помочь. Я тебя не заставляла. Твое любопытство тебя погубит, Скорпиус, — уверенно сказала девушка, чуть подавшись вперед, ухмыльнувшись, доказывая таким образом свою уверенность и храбрость. — Неужели тебе попалось что-то такое, что встреча с Филчем показалась тебе лучшим вариантом?       После этого вопроса Лили не смогла сдержать свою улыбку, ведь по иронии сегодняшних событий он звучал от того, кто больше прочих не оставил бы её в покое, узнай он правду о её чувствах. — Ты даже не представляешь... Насколько лучшим… — с улыбкой прошептала Лили, рассматривая его красивые черты, думая о том, что нужно, наверное, быть невероятно храбрым, чтобы без помощи какого-либо зелья признаться человеку в том, что до беспамятства влюблен. — Веселая получилась игра, правда? — тихо сказал Малфой, поочередно глядя в два огромных зеленых глаза собеседницы, которая всего через пару секунд решится уйти, оставив его со своими странными мыслями, но Скорпиус даже не догадывался, что всего через два дня и один час — ровно в Рождественскую полночь — он проснется от громкого холодного голоса, звучащего в его голове, и настоящая игра для него только начнется.

***

      Он быстро шел по холодному коридору, а кромешная и непроглядная тьма вокруг почти не давала шанса на то, чтобы что-то разглядеть. —«Один час»!        Раздался ледяной низкий голос, который будто шел откуда-то сверху. Будто гулким эхом раскатывался под куполом, проходя от макушки до самых пяток, но звучал лишь в его голове. Он остановился и нервно, почти паникуя, огляделся, сжимая в руке волшебную палочку еще сильнее. Пытаясь хоть как-то упорядочить свои последующие действия, молодой человек накинул на голову капюшон, пытаясь хоть таким образом немного согреться и унять дрожь, но виной ей были не столько холодные промерзшие стены, сколько нарастающий страх. Огромные замковые часы, начавшие бой, один за одним отбивали удары, а когда над Хогвартсом и его окрестностями раздался девятый, молодой человек замер, вглядываясь в темноту коридора, и прислушиваясь к каждому шороху.       Сердцебиение ускорялось, но кровь, несущаяся по венам, будто густела и застывала. Десятый… Дыханье перехватило, а руки почти обледенели от холода и окаменели от страха. Затем раздался пронзающий самые тайные закрома сознания голос. Он сказал «Ход», очевидно, именуя этим название нового часового отрезка или какого-то действа, а замковые часы отбили последний — одиннадцатый удар, и Скорпиус вздрогнул и проснулся.       Нащупав возле подушки волшебную палочку, он молча зажег на ее кончике свет. Выдохнув и проведя двумя ладонями по лицу, пытаясь избавиться от ужасного сна, который не выходил из головы, молодой человек прислушался к чему-то привлекшему его внимание. Этими звуками оказался бой тех самых часов Хогвартса, которые всего минуту назад вызывали у него ужас, но звучали они теперь наяву. Прислушиваясь к каждому удару, он прикрыл глаза и махнул головой, улыбнувшись собственной впечатлительности, но как только раздался двенадцатый удар, тот самый ужасающий голос сказал «72 часа. Ход».       Быстро подскочив с кровати, он пулей полетел к столу, рывком достал верхний ящик, и на пол полетело все его содержимое. Найдя среди кучи прочего то, что искал, Скорпиус молниеносно развернул свиток и уставился на него. Надеясь, что ему послышалось, он затаил дыхание, а на сером пергаменте одна за другой появлялись огненные буквы, которые, складываясь в ровный ряд, образовывали его имя.       Наблюдая за этим, Скорпиус только быстро моргал, а ужасный голос вновь повторил «72 часа. Ход», но больше ничего не произошло. Простояв так целую минуту, он очень оживился, когда свиток снова загорелся красивой огненной заглавной буквой, но вместо имени Альбуса была другая надпись. И все казалось бы таким, каким забавным они с Поттером себе это представляли, не будь этого ужасного сна, леденящего душу голоса и этой надписи, повергшей его в шок.