72 часа

      В разгар субботнего вечера тишину коридора на седьмом этаже прорезали звуки двух пар каблуков. Более глухой издавали вычищенные до блеска туфли Альбуса Северуса Поттера, а более тонкий исходил от красивых лаковых каблучков на обуви его младшей сестры, которая шла с ним под руку. — Как будто мне нечем больше заняться, — тихо возмутился Альбус, едва они сделали несколько шагов от Большой лестницы. — Тут про сон мечтаешь, как про манну небесную, а в итоге приходится тратить время на эту ерунду, — молодой человек легонько кивнул в ту сторону, где находился кабинет старика Слизнорта. Оттуда уже слышалась музыка, заливистый и хрипловатый смех профессора и гул разговоров. — Я тоже не в особом восторге от этой идеи, — призналась Лили, замедлив ход, а когда остановилась, её оценивающий взгляд заскользил по опрятному черному костюму брата, и девушка улыбнулась. — Но мы не могли отказаться, — прошептала она, поправляя тонкий галстук Альбуса, который был в цвет идеально сидящего на молодом человеке наряда.       Подчеркивая всё лучшее в его телосложении, он делал его похожим на молодого сотрудника Министерства магии: серьезным, статным, и явно не соответствующим его не полным семнадцати годам. — Ты так и вообще не имеешь права жаловаться. Учитывая то, что мне удалось вытянуть из него почти запрещенную информацию, которая по вашему с Айрис мнению может спасти твоего спятившего дружка, — нахмурилась она, — ну вот. Готово, — мягче сказала Поттер, затянув узел на шее Ала так, что из горла молодого человека на миг вырвался хрипящий звук удушения. И тот поспешил ослабить его до такой степени, что галстук теперь смотрелся ещё небрежней прежнего, а Лили неодобрительно цокнула языком. — Он когда-то был и твоим дружком, помнишь? Он ведь тоже придёт, — сказал юноша, но по гримасе сестры понял, что та предполагала появление Малфоя в клубе Слизней. Ко всему прочему это подтверждал факт отсутствия Леона Корнера. Его Лили просто не рискнула позвать. Она худо-бедно смогла бы находиться с Малфоем в одной комнате более часа, поскольку здорово научилась делать вид, что его для неё не существует. А вот по части равнодушия и терпения Леона очень сомневалась, но проверять не собиралась. Сказала, что идет с братом, а Ал был этому только рад, ведь этим Лили развеяла все до последней надежды липучки Стефани, которая была на грани эйфории из-за отъезда Айрис.       К слову, это собрание было первым за многие годы. Профессор Слизнорт, оценив, что коллекция Хогвартса впервые за долгие года наполнилась нужным количеством отпрысков известных и достойных его внимания ребят, решил на старости лет припомнить былые времена и собрать их все воедино. Только в отличие от былых собраний, которые когда-то имели подтекст налаживания связей и выгоды для прозорливого и хитрого профессора, эта встреча обещала быть самым обычным отголоском ностальгии по былым временам. А может, и несла в себе цель похвастаться перед своими учениками и некоторыми приглашенными гостями Ильверморни, блеснув рассказами о том, каких высот и должностей добились все, в ком он когда-то разглядел некие таланты. Были среди них и те, кто сейчас жил в Америке. — Мне всё равно, — отмахнулась Лили, сдерживая раздражение так искусно, что брат неосознанно дернул от удивления бровью. — Помимо него в огромном кабинете будет с три десятка человек. Так что вариант не оказаться поблизости вполне вероятен. Я уверена, что он вообще не соизволит явить туда свою царскую персону, — ухмыльнулась слизеринка, — а это не может не радовать, — искренне весело заключила девушка и снова поправила галстук брата. Даже шлепнула его по руке, когда тот потянулся к нему в попытке проявить очередной акт пренебрежительного отношения к лоску в своем внешнем виде. — Ты решила? Поможешь? — серьезно спросил Альбус, заглянув в лицо сестры. — Нет, — уверенно кинула Поттер. — Ты обещала… — Подумать, — отрезала девушка. — Подумала? — Да, — закатила глаза Лили. — Поможешь нам? — надеялся он. — Нет.       Подобные этому диалоги за последние дни происходили уже несколько раз, но заканчивались одним и тем же: надеждой Альбуса на перемены и железобетонным отказом от Лили. — Идеально, — прошептала слизеринка, поправив его волосы и снова улыбнулась, но тут же удостоилась ответной оценки и не менее восторженного отзыва с его стороны. — Знаешь, я все меньше узнаю в тебе смешливую девчонку с веснушками на носу, — улыбнулся Альбус, запуская ладони в карманы чуть зауженных к низу брюк и склонив голову на бок. Он смотрел на то, как она выглядит в своем кружевном элегантном платье с таким умилением, что Лили стало немного неловко. — Её уже нет, Альбус. Пропала так же, как и веснушки, — на грани серьезности ответила сестра, поскольку все мысли ещё были заняты упомянутым ранее Скорпиусом Малфоем.       Он-то и закалял её характер в течение последних лет. И закалил. Даже не до стальной, а до алмазной твердости. — Чуть больше пары часов осталось, — отвлекаясь от мыслей, с хитрецой улыбнулась девушка. Смотрела на то, как Альбус одергивает манжет белоснежной рубашки и смотрит на циферблат часов, но чуть не хихикнула, увидев от него ответную реакцию — он хмыкнул и поплыл в усмешке. — С чего ты взяла, что я жду её? Глупости, — пытался говорить без эмоций, но допустил ошибку в виде предательски прокравшегося наружу оптимизма.       После вчерашней десятиминутной лекции от сестры, которая почти срывалась на крик, обзывая Альбуса и Айрис парой упрямых, гордых и предубежденных ревнивцев, Поттер окончательно пересмотрел пару своих приоритетов и сделал вывод, что всё-таки согласен выслушать извинения Гринграсс. Тем более Лили удалось убедить брата в искренности раскаяния Айрис. Но вот незадача: спокойствию сильных мира сего тоже иногда приходит конец, а двухдневное отсутствие Гринграсс с каждой минутой приближало благотерпение Альбуса к состоянию коллапса. Уже не терпелось выложить ей всю правду и дождаться от неё ответной. — Лжец, — весело кинула Поттер. Улыбнулась ещё шире и даже не смотрела на брата. Её внимание отвлек очередной заливистый смех Слизнорта. — Носатая задира, — бойко ответил он, но намеком на её излишнее любопытство к его личной жизни, которое та проявляла уже более двух дней, довел Лили до смеха. — И откуда это в тебе? — Только не делай вид, что ты не лезешь в наши с Леоном дела. Я только до сих пор не могу понять, как это ты ещё не следишь за нами повсюду, — весело сказала сестра, но с нотками упрека и иронии. — Я думала, что ты и карту не поленишься для такого дела использовать. Хорошо, что мантия у Джеймса. — В этом есть заслуга твоей подруги, — дернул бровью Альбус, а Лили уже гадала о том, каким это чудом той удалось совершить невозможное: поубавить упрямство брата и убедить его в тех суждениях, которые разительно отличаются от его собственных. — Пойдем, — кивнул юноша, прерывая её догадки, и выставляя локоть так, чтобы Лили снова взялась за его руку.       Едва приблизившись к двустворчатой двери, молодой человек толкнул одну из её половин и пропустил сестру вперед, а вскоре зашел следом. Стоило им это сделать, как звуки вокруг здешнего веселья стали значительно громче, а уже знакомый им обоим кабинет декана Слизерина отличался праздничной атмосферой: большое, обставленное старинной мебелью и разнообразными предметами помещение казалось светлее, ярче и чище, чем когда-либо. Повсюду туда-сюда перемещались улыбающиеся и одетые в свои праздничные наряды ученики, а некоторые из них собирались в небольшие компании. Они то и дело срывались на хохот или громкие повествования, несущие в себе веселящий смысл.       Ещё раз окинув взглядом просторную комнату, Лили отметила, что страсть Слизнорта к «коллекционированию» с годами только усиливается: важных гостей было не менее полусотни, а это из предполагаемых трёх десятков. Ко всему прочему эта его страсть касалась не только людей: всё здесь походило на сборище антиквариата, но самым старинным экспонатом композиции казался приветливо улыбнувшийся гостям профессор, который сидел на огромном диване у исполинского камина. Он тут же поманил их морщинистой ладонью, а другая сжимала стакан с каким-то янтарно цвета содержимым. В приливе радушия старик не забыл раскинуть руки, а от этого его жеста красивому джемперу сидящего рядом третьекурсника их Когтеврана досталось сполна, ведь на него пролилось как минимум две третьих жидкости из его бокала. — Мисс Поттер, я уже дождался самую талантливую зельеделицу, — тут же захихикал Слизнорт, приглаживая свои пышные усы и оглядываясь на ту кучку учеников, которые до прихода Поттеров внимательно слушали его оживленные рассказы. Волшебник, оценив то, как другие разделяют его радость от этой встречи, улыбнулся чуть смутившейся от повышенного внимания слизеринке и поприветствовал Альбуса, пожав ему руку. — Мистер Поттер, рад Вас видеть не меньше. Я возлагаю на Вас огромные надежды в этом сезоне, юноша, — подмигнул волшебник, имея в виду победу своего факультета и получение кубка по квиддичу. — Многие поговаривают, что ещё не помнят столь требовательного, талантливого и справедливого капитана? — чуть подавшись вперёд, он говорил с веселой хитрецой. — Даже все до единого профессора, а профессор Робардс не на шутку переживает теперь за свою сборную. Я надеюсь, что слухи правдивы? — Пожалуй единственные из тех, которым можно верить. Уже не терпится это доказать, профессор, — широко улыбнулся Альбус, но по большей степени не из-за приятных слов и гордости за похвалу, а из-за того, что побитые проседью усы волшебника смешно подрагивали, когда тот прищурил озорные глаза и начал посмеиваться. В довесок старый волшебник похлопал полненькой ладонью по пуговицам на атласном лиловом жилете, но те были так натянуты в петлях, что с минуты на минуту имели шансы разлететься в самых неожиданных направлениях.       Проведя в компании профессора и его слушателей около получаса, ответив на все его вопросы о том, почему к нему в гости не смогла прийти наследница столь уважаемого в магическом обществе рода Гринграссов, Ал и Лили всё-таки улизнули с кожаного дивана напротив. Им это удалось под предлогом поисков чего-то съестного и желания потанцевать и выпить.       Периодически вглядываясь в лица присутствующих, Лили Поттер не без удовольствия отметила, что вокруг не видно раздражающего фактора в виде жемчужного затылка. Поттер почему-то не сомневалась, что Малфой не соизволит почтить подобное действо своим вниманием и предпочтёт провести вечер наедине со своей обожаемой Кристой. Эти мысли и дали ей возможность выдохнуть с облегчение, но это самое облегчение продлилось до тех пор, пока в толпе не послышался голос Бернарда Старсона.       Этот семикурсник из Пуффендуя был школьной знаменитостью. Но, в отличие от своеобразной славы детей Поттеров, Малфоев и других ребят, которые добились в школе успехов в учебе, квиддиче, или были известны в силу своего дружелюбия и чувства юмора, этот человек был полной им противоположностью. Его знали все, но для того, чтобы избегать. Действительно нормальным его считала та кучка мелких подхалимов, которая дружила с ним только ради выгоды.       Старсон имел невероятно отвратительные склонности: лез не в свое дело, распускал сплетни, не упускал возможности очернить всех, кто попадал под руку. Но особого внимания удостаивались все, кто мог «похвастаться» своей чистокровностью. Бернард, будучи маглом по рождению, настолько ревностно относился к истинно волшебным семьям, что пытался скрыть свою зависть путем простых оскорблений. Он лез со своими остротами только к тем, кто по его мнению не мог за себя постоять, но и их иногда не боялся, поскольку его порядочно заносило. Подобными качествами и назойливостью могли похвастаться только его родители. Неизвестно каким образом, но они наладили связи с магическим миром. Те владели известнейшей и крупнейшей сетью магазинов по продаже всего, что связано с квиддичем. Но чем больше они имели в будущем знакомств, тем менее популярными становились их спортивные лавочки. Этому они, несомненно, удивлялись. Им было невдомек, что они оба абсолютно невыносимы.       Альбус и Скорпиус, которых их отпрыск откровенно бесил, в своё время зареклись что-то там покупать. Именно достаток и магазины семьи Старсонов стали той причиной, по которой он попал в клуб Слизней.       Семикурсник обменялся с Поттерами многозначительным взглядами, но заговорить не посмел. Первое, что услышала от него Лили, было сказано не позже пары минут после того, как Альбус вылетел из кабинета Слизнорта под предлогом какой-то очень важной встречи. Но с кем и зачем он так и не сказал, а Лили немного удивилась его раннему уходу, ведь до предполагаемого прибытия Айрис оставалось ещё целых сорок минут. — Ума не приложу, что они всё-таки тут делают? Ах, да. Они же дети знаменитого Гарри Поттера… Это их самая большая заслуга. И единственная.       Он говорил это своим подпевалам, но слова прозвучали нарочно громко — так, чтобы с это услышала стоявшая неподалеку Лили, закончившая беседу с уходящим кузеном Хьюго. — Ну, хоть один из вас понял, что вам здесь не место, — пуффендуец глупо похохатывал, намекая на уход Альбуса, а Лили безошибочно определила, что старшекурсник позволил себе больше вина, чем может вынести его и без того скудные ум и мускулы. Несколько человек из его компании подхватили это веселье, а Лили свела брови, повернулась и скривилась от жалости. — Старсон, — сочувственно выдохнула девушка и аккуратно почесала ноготком выгнутую дугой бровь. Уже поняла, что сегодня её очередь быть жертвой его каждодневных доставучих речей, — тебе не говорили, что лучше промолчать и показаться идиотом, чем заговорить и развеять все сомнения? Нет? — последний короткий вопрос был уже не серьезным. Он был веселым, ведь Лили порядочно рассмешили его попытки вникнуть в суть её фразы. Это заняло у него больше времени, чем требовалось, а потому в очередной раз развеивало её сомнения в ущербности его умственных способностей. — Не пытайся умничать, Поттер, тебе это не идет, — парень дразнился и кривился не хуже пятилетнего, — не слизериновское дело. Оставь это своему когтевранцу. Он будет это делать и за тебя тоже, — лишь наполовину уверенно мямлил он, но не постеснялся шагнуть вперед, а за спиной высокого худощавого семикурсника со смешной головой и кучерявой прической, которая напоминала Лили кочан брокколи, уже перетаптывались его сошки. Девушка не сдержала усмешки, когда на глаз определила, что самый старший из них примерно на третьем курсе. — Мэрлин, Старсон, — искренне посмеивалась она, опустив голову и ковыряя большим и указательным пальцем уголки закатанных под веками глаз. — Не позорься и не поднимай тему интеллекта. Это как раз не твой конек. Я вообще не уверена, что ты понимаешь значение этого сложного для тебя слова, ты умудряешься даже молча понижать уровень iQ всей комнаты, — спокойно говорила слизеринка, — а по поводу твоей смелости так и вообще говорить нечего, — чуть не прыснула девушка, кивнув на его худые жилистые руки, которые сотрясались от мелкой нервной злобной дрожи. Одна из них сжимала красивый граненый стакан, но тот сию минуту имел все шансы превратиться сразу в сотню осколков. — Это ещё Альбуса нет. Уже забыл, что после прошлогоднего матча против Пуффендуя ты имел неосторожность сказать ему, что он мазила, а потом ещё месяц ходил на уроки обходными путями? Я молчу за Леона. У тебя ведь коленки подкашиваются только от одного его вида.       Решив, что повисшая пауза и гневное раздувание ноздрей Бернарда являются ничем другим, чем окончанием их разговора, Лили на всякий случай ещё раз вскинула брови в вопросительном жесте, но в ответ получила лишь его злобный и зловонный выдох сквозь сцепленные между собой челюсти. Поморщившись, Поттер шагнула в ту сторону, где сидел старенький профессор. Она хотела поблагодарить его за интересный вечер и вернуться в комнату, поскольку без шуток и разговоров с Альбусом он уже перестал казаться ей таковым. Незатейливый разговор с Бернардом, который обещал забыться уже через пару минут, не принес ровно никаких эмоций, кроме жалости. Это было до того, пока Лили не почувствовала на спине всё холодное содержимое бокала Старсона, а приоткрыв от изумления рот и глаза, она повернулась и услышала его похрюкивающий смех. — Ой… — потянул он, скривившись в притворном извинении, а слизеринка сцепила зубы, — такое платье… наверное твое любимое. Так жаль. Я слышал, что эльфийское вино почти не отстирывается. Может если только хорошо потереть, — он морщил нос в усмешке, а складка между бровей Лили теперь походила на меха гармони. Трезвый и при своем уме он бы никогда не позволил себе подобного, но его голова ещё не понимала, что этот жест может стоить ему гнева не только её, но и Альбуса. Узнай он о подобном, то затолкал бы голову старшекурсника в один из унитазов в туалете Плаксы Миртл. Затолкал бы не моргнув глазом и в прямом значении этих слов. А староста Когтеврана так и вообще уже говорил бы свое «Аминь» над худощавым бездыханным телом.       Пуффендуец в очередной раз блеснул своей тупостью, а девушка не сомневалась, что продолжение разговора бессмысленно. Так же бессмысленно, как и доказывать этому тупице, что существуют пятновыводящие чары, но это для него запредельно сложная магия. — Я сейчас потру.       За спиной Лили раздался довольно решительный, смелый и ужасно знакомый голос. Тот, который заставил её дернуться и встать в струнку, ведь она узнала бы его из тысячи. — Сейчас потру, Старсон. Вот только выберу обо что лучше тереть твоё лицо: об этот ковер?.. — задумчиво потянул Малфой, ковыряя носком дорогой кожаной туфли палас под ногами, — или об вон ту дверь, — веселый и решительно настроенный молодой человек достал одну руку из карманов брюк и указывал на ведущую в кладовку дверь, но, в отличие от других плоских, её увенчивали с два десятка вкрученных в деревянную гладь коротких шипов. — На выбор пять секунд, — ещё спокойней сказал он и поднял вверх раскрытую ладонь с оттопыренными пальцами.       Это сопровождалось его приподнятыми бровями и испугом потерявшего дар речи пуффендуйца, который, кажется, проглотил язык.       Но что ни говори, а самый большой эмоциональный бум произошел с той, которая за пару секунд почувствовала дичайшую смесь чувств и эмоций: определив на слух хозяина голоса она почувствовала раздражение и даже отвращение, разобрав смысл сказанного ощутила чуждые для неё по отношению к Малфою благодарность и одобрение, а сейчас она вообще ничего не понимала. Лили лишь смотрела на его близкий профиль и слышала приглушенный, но противный взволнованный голос Кристы Харт, которая зовет Скорпиуса по имени сквозь половину комнаты, музыку, смех, шум толпы и диалог с сосредоточенным с виду старшекурсником из Ильверморни Мрайтлогом. Прищурившись, Поттер наблюдала за загибанием пальцев и странной улыбкой того, кто почти ненавистен ей, но почему-то делает то, что сейчас происходит. — Не строй из себя защитника, Малфой, — скривился Старсон. Парень сильно отшатнулся и даже поджал к груди согнутые в локтях руки, когда Скорпиус зажал последний палец и сделал медленный шаг вперед. Он-то и позволял статному и ни капли не переживающему Малфою нависнуть над уже ссутулившимся пуффендуйцем, — ты же её ненавидишь, — гримасничал худой молодой человек.       Лили услышала его испуганный писк в конце фразы даже сквозь здешнюю какофонию звуков и содержимое своей головы. Последнее походило на эмоциональный коллапсар — всё внутри неё катастрофически быстро сжалось, но только не под действием объяснимых науке гравитационных сил, а из-за совершенно непонятного ей фактора в лице защитника Малфоя. — А ты, как я вижу, всё так же ненавидишь дантиста, — озвучив первое, что пришло на ум, брезгливо скривил своё красивое лицо староста Слизерина, едва взявшись рукой за ворот пуффендуйца и потянув его вверх. Как только он уравнял их лица, сразу же поморщился от вида кривого, желтого и несоответствующего размерам рта ряда зубов. — Пойдем-ка. Скажи всем спокойной ночи. Тебе пора баиньки. Совсем перебрал, хиляк. Вы! — кивнул он мальчишкам, указывая на них пальцем, — на выход.       Потянув Бернарда сильнее предыдущего, Скорпиус подтолкнул худого, нескладного и довольно испуганного пуффендуйца к двери. Оглядев всех нежеланных свидетелей этого порыва, которыми оказались несколько перешептывающихся девушек, Скорпиусу лишь с помощью одной только обаятельной улыбки и подмигивания заверил их в том, что эта ситуация не стоит их переживаний и того, чтобы добраться до сведения Слизнорта.       Те стали перешептываться ещё задорней, трое сошек почти проскакали к двери, а шествие заключал уже исчезающий за дверью слизеринец. И лишь Лили Поттер свела все свои попытки двигаться к сгибанию и разгибанию пальцев в кулаки. Спустя пару секунд мысли выстроились в конструктивный ряд, легкие получили дозу воздуха, а кровь… А она итак хлестала по стенкам вен с такой силой, что того и гляди вырвалась бы за их пределы.       Рванув к двери, слизеринка лишь краем глаза заметила, что её действия уже оценены сошедшей с места Кристой словно вражеский гамбит. Отчасти так и было, ведь ради цели в виде принятия правильного решения Поттер сейчас была готова пожертвовать тем, чем никогда не жертвовала — гордостью. — …И если я узнаю, что вас понесло куда-то по замку, то пеняйте на себя, — эхом отбилось от пустых стен коридора, а девушка шагнула в дверной проем.       Молниеносно сокращая расстояние, Лили разоблачила себя частым цокотом тонких высоких каблуков и приближалась к силуэту Скорпиуса, но он уже повернулся и выровнялся. — Не обольщайся, Поттер, — со старта съязвил старшекурсник, — я просто не терплю его ещё больше, чем тебя, — уже ровным тоном и чуть тише сказал до ужаса красивый молодой человек. За это получил такой сильный толчок в грудь, на который девушка только была способна, но прижать его к стене не навалившись всем весом она бы просто не смогла. — С ума сошла, Поттер? — нахмурился Малфой, доставая руки из карманов. Тонкие черты лица юноши вмиг пропитались злобой, а а расслабленном доселе мужском теле напряглась, кажется, каждая жила и мышца.       Желание избавиться от напора этой странной Поттер воплотилось только наполовину. Ему удалось сильно схватить и сжать лишь одно её запястье, а другое ловко выскользнуло из нежеланных оков и заточило в себе его нижнюю челюсть с острым и немного колючим на ощупь подбородком. Оно попало в его руку секундой позже, но отбившийся гулким эхом от каменных стен крик не дал опешившему Скорпиусу шанса на движение. — Посмотри на меня, Скорпиус! — крикнула она. С дикой смесью ярости и мольбы, а дыхание было таким частым и тяжелым, что ей пришлось тянуть воздух через рот и облизать пересохшие губы.       Лили заметала свой взгляд между его ошеломленными зрачками, но те не хотели фокусироваться на ответном взгляде в глаза. Их хозяин прищурился и рассматривал спятившую и не по годам храбрую рыжеволосую Поттер, которая иногда бесит одним своим существованием.       Лили на миг почувствовала, как его ладонь сжимает руку в более тугое кольцо, но и сама вцепилась в его лицо ещё сильней. — Посмотри на меня…       Эта же фраза, звучащая парой секунд позже первой, отличалась своим шепотом, спокойствием и полноценной мольбой. Слова стоили ей невероятных усилий. Как и то, что Лили сейчас находилась рядом с Малфоем. Ненавистным, раздражающим, опозорившим, наслаждающимся своими мерзопакостными издевками Скорпиусом. Он всё-таки взглянул в зелёные глаза, немного распахнул свои и даже отпускал её руки, но до жути медленно. Словно долгие годы был обездвижен, а в эту самую минуту к нему вернулась способность управлять своим телом.       Альбус был прав: что-то родное, но всего на миг промелькнуло в его глазах. Тот миг, в который он немного прищурился. Будто узнал ту, что перед ним. Будто что-то вспомнил. Там был какой-то родной серебристый оттенок. Какая-то живая искра, которая уже давно затерялась в холодной и обезличенной серой пелене. Она погасла секундой позже того, как Лили медленно разжала пальцы. Неосознанно нежно проводя ими по щетинистому подбородку, опускала свою руку.       Слизеринка даже не обратила внимания, что в двери слева от неё показалась обладательница темных блестящих кудрей, которая тут же поманила ладошкой и позвала Скорпиуса таким ангельским голосом, на который только была способна. Едва услышав его, он немного небрежно оттолкнул руки Лили, но отвлечься от двух изумрудов напротив пока не посмел. — Ещё немного, Крис!..       Малфой сказал сие уверенно, но чуть сузив глаза, облизав губы и даже приподняв в сторону своей девушки указательный палец. Словно просил её подождать, а Лили еле заметно улыбнулась, но с такой горечью, что буквально выдавила из себя те слова, которые были сказаны в унисон со Скорпиусом: — … и я весь твой…       Два отлетевших от промозглых стен голоса повергли его в очередное недоумение, Кристу уже потянули в шум вечеринки чьи-то мужские руки, а Поттер уже сделала шаг назад. — Это было предпоследним, что ты мне тогда сказал. В школьном дворе, — тихо объяснила она, отвечая на его недоумение, а тот после паузы опустил взгляд и сотрясался от беззвучного смеха. Будто его сейчас веселила сама мысль о том, что он мог сказать ей что-то подобное. Лили попятились, скоро развернулась, а уходя, оставляла Скорпиуса наедине с проблесками его «прошлой жизни». Той, в которой он почему-то сказал ей это. — Ты ненормальная, Поттер. Совсем от неразделенной любви двинулась, — насмешливо кинул, но запнулся. — И что?.. Что было последним? — почти равнодушно спрашивал Скорпиус, остановив слизеринку этим вопросом у изгиба коридора. Со стороны казалось, что спрашивает только ради того, чтобы удовлетворить интерес, но это было не так. Воспоминаний не было, и он не понимал всю суть её слов, но что-то до ужаса теплое и совершенно не объясняющее его ненависти было в глазах странной Лили Поттер, что сейчас уходила. Что-то такое, что почти вопило идти следом и заговорить с ней. — Ты сказал, что я чудо, Скорпиус, — сказала Лили, и в пустынном проходе снова зазвучали звуки удаляющихся шагов девушки. Той, которая испытывала сейчас бинарность чувств: почти ненавидела, но до сих пор не могла отделаться от своей былой к нему привязанности. Той Лили Поттер, которая уже меняла своё решение.

***

      Вышагивая по погруженному в вечернюю темноту деревянному мосту, Альбус Поттер немного ссутулился от ноябрьской прохлады и очистил с помощью зажженной волшебной палочки прилипшую к подошве туфель грязь. Та нацеплялась на его обувь по пути из хижины Хагрида.        Молодой человек ускорил шаг и улыбнулся, ведь разглядел в самом конце кривоватого прохода два изящных силуэта, а уже через пару минут услышал в тусклом и пустынном внутреннем дворе женские голоса. Их издавали две фигуры, одну из которых Альбус узнал бы, даже если бы та молчала и шла в почти непроглядной тьме. — Родная, ты уверена, что не пойдешь на праздник? Мне всегда нравились его званые вечера, — до чрезвычайности приятным и мягким голосом спросила молодая женщина, останавливаясь в свете факелов у больших дверей замка. — Нет, не пойду, настроения совсем нету, — отнекивалась дочь, легонько замотав головой. — Могу тебя проводить. Чтобы тебе не было скучно по дороге, а заодно и с профессором поздороваюсь, — настаивала собеседница. — Мам, — с мольбой и иронией потянула Айрис Гринграсс, стоя напротив неё и обнимая руками довольно большую, но почти плоскую белую коробку, — мне скучать не приходится. Не переживай, — заверила она. — Что, так много ухажеров? Не дают соскучиться? — посмеивалась волшебница, заправив за ухо дочери локон её волос, но девушка лишь закатила под лоб глазки и улыбнулась.       Их прервал уже идущий к ним Альбус Поттер. Прямо излучал уверенность и приветливость, а долетевшая до его ушей фраза об ухажерах добавила щепотку ревностного собственничества. — Я проведу, — с улыбкой сказал он.        До двух будущих собеседниц оставалось всего пару метров, но Альбус и с такого расстояния рассмотрел внешность Эвелин Гринграсс до всех мельчайших подробностей. Эта волшебница была как две капли воды схожа со своей дочерью: длинные жемчужные волосы, красивый овал лица, пышные ресницы, широкие идеальной формы брови, и лучезарная улыбка, открывшая два ряда белоснежных ровных зубов.       Единственными отличиями была разница в семнадцать лет, накрашенные бордовым матовым цветом губы и глаза, что отличались от глаз Айрис своим темно-карим цветом. Последнее подтверждало факт обычного совпадения в виде схожести цвета глаз Айрис и Скорпиуса, ведь Эвелин была родной младшей сестрой Астории, а свой цвет глаз Айрис, как и Скорпиус унаследовали от отцов. Это было единственным, что передалось Гринграсс по генетике от сильной половины их семейства. Это и скромность, поскольку упомянутая черта была почти чужда её прямолинейной и умеющей говорить неловкую правду маме. — Добрый вечер, миссис Гринграсс, — поздоровался молодой человек, блеснув всем своим обаянием и улыбнувшись так, что впавшая в ступор и открывшая рот Айрис не отвела своего удивленного взгляда, но тот был с коктейлем стыдливости и восторга. Приправляли её волнение мысли о примирении, которые не давали ей покоя, безумно знакомый запах, обезоруживающая улыбка… А ещё этот идеально сидящий костюм, который делает и без того идеального и не по возрасту мужественного Поттера ещё серьезнее и взрослее. — Альбус Поттер?.. — с восхищением и намеком на вопросительную интонацию потянула волшебница. Гостья Хогвартса немного прищурилась и достала ладони из карманов своего кашемирового пальто с красивым отложным воротником — точно такого же, которое было надето и на Айрис, только отличалось своим темным оттенком. — С ума сойти… Сколько лет я тебя не видела? — приветливо улыбнулась она, вкладывая в его ладонь свою руку и легонько сжимая её тонкими пальцами в знак приветствия. — Четыре с половиной года, — ответил довольный с виду юноша, выровнял спину и улыбнулся воспоминаниям об их приятном знакомстве, которое состоялось в особняке Малфоев упомянутое количество лет назад. — И они пошли тебе на пользу, Альбус, — отметила волшебница, закивав. Явно одобряла увиденное. — Стал такой сильный и красивый… Не сомневаюсь, что вы со Скорпиусом всё так же способны утереть нос любому из одноклассников и тех, кто постарше.       Осмотрев его с головы до ног, Эвелин Гринграсс провела тонкими пальцами по английскому воротнику Альбуса и посмотрела на дочь. Та уже прижала к себе коробку так сильно, что на плотном картоне начали появляться заломы и трещины. — Айрис, почему ты мне не говорила, что ты и Альбус… — чуть прищурившись, бодро начала сияющая от странной улыбки миссис Гринграсс, но взволнованная девушка тут же её перебила. Зная свою маму, которая в умении говорить «неудобности», «неуместности» и фразы с целью «введи Айрис в ступор и вгони в краску» была на три головы выше Поттера… Слизеринка ни капли не сомневалась, что каждое второе изречение мамы теперь заставит её краснеть и багроветь. А Поттер тот ещё молодец. Словно нарочно выбрал самое неподходящее время для того, чтобы… А собственно для чего? — Мам, мы с Альбусом… мы просто… друзья, — очень нервно заулыбалась девушка, но кинутый на Альбуса взгляд словно оценивал его реакцию на услышанное. Ведь в свете последних событий, её жутких слов и его обиды о дружбе не могло идти и речи. Точно так же, как и о том, что его не должно быть здесь, но этот самоуверенный паршивец уже обнял её за талию и даже прижал к себе. — А-а-а, — распахнув яркие губы, потянула женщина, но почти не слышно и до жути весело и недоверчиво, — друзья, значит? Ну, будь мне шестнадцать, я бы тоже с таким дружила. Ещё как, — заключила волшебница и снова рассмотрела смазливое лицо и телосложение Поттера. Причем очень показательно и нарочно не скрывая. — Ма-а-ам… — осуждала в конец оробевшая Айрис и почесала пальчиком маленькую морщинку между сдвинутых бровей. Даже зажмурилась от неловкости. — Что?.. — как ни в чем не бывало спросила волшебница и даже удивилась. Как будто задавала дочери немой вопрос: «Что я такого сказала?» — Я только надеюсь, что вы «дружите» аккуратно, — она прищурила веселые и пестрящие намеком глаза. Даже подмигнула, а слизеринка сделала обреченный вдох, от которого раздулись крылья её носа. — Мам… — упрекающим шепотом кинула девушка и опустила взгляд, но слова Эвелин Гринграсс и реакция Айрис порядочно развеселили Альбуса, и тот вовсю улыбался. Хотя неловкости тоже было место. — Что мам? — настойчивей прежнего переспрашивала она, — мне только тридцать три. Я не готова пока стать бабушкой, — повела бровью волшебница, но говорила с шутливой подачей, — и в ближайшее время не планирую, — уже серьезно сказала она.       Волшебница провела за ухом дочери изящной светлокожей рукой с яркими красными ноготками, и довольствовалась увиденным. Явно умилялась той, которая уже была готова провалиться сквозь землю. — Хотя бы до тридцати пяти, — добавила она. Какой-то миг подсчитывая что-то в своей голове, улыбнулась, поморщив нос, а Поттер тоже невольно начал подсчёт и даже немного опешил. Это подтверждалось его взмывшими под челку бровями. — Мне шестнадцать… — уже раздражалась Айрис, которой больше ничего не оставалось, чем пережить эту чудовищно неудобную ситуацию и придумать, как убедить свою чересчур современную и «понимающую» маму в том, что сейчас не время для таких откровений и что той пора бы уже домой. — А ему почти семнадцать. И это хорошо… — задорно прошептала она и игриво ткнула в кончик носа Айрис указательным пальцем, — вы уже взросленькие, а значит, относитесь ко всему с должной серьезностью и всё знаете. И значит, будете осторожными, — недвусмысленно говорила собеседница.       Поочередно глядя на спрятавшую своё багровое лицо дочь и на растерянную улыбку Поттера, Эвелин Гринграсс снова подмигнула Айрис, но не сдержалась и немного поправила челку Альбуса. — Поверь, что моя осторожность самая осторожная из всех, — девушка насупилась от недовольства, а Алу впервые за весь разговор стало воистину неловко. Но даже не из-за его откровенной темы, а из-за того, что в нём начинались полутона раздора. По крайней мере, со стороны Айрис, а потому Поттеру пришлось немного сжать в ладони её талию, когда та повысила тон. — В каком это смысле? — чуть удивилась волшебница, но скорее из-за заковыристой формулировки. Показательное непонимание мамы будто заставило Айрис забыть, что тут присутствует ещё и самый нежеланный для неё слушатель. — Господи, мам, я ни с кем встречаюсь, — закатила глаза слизеринка. — И тем белее не… — она запнулась на полуслове и поджала губы. — Но так же будет не всегда. Ты растёшь, нравишься мальчикам, они тебе нравятся. Раньше или позже, но все взрослеют, заводят отношения и… — настойчиво и даже возмущенно продолжала свою смелую воспитательную речь мама, и брови Ала опять продвинулись по проторенному пути, только на этот раз чуток выше. — Есть смысл опять говорить о том, что мне только исполни лось шестнадцать, и я никуда не спешу? — Юный возраст не показатель. Ты же знаешь, что я в семнадцать уже вышла замуж. И твоя бабушка, а прабабушка вообще в шестнадцать. Это наша родовая традиция, наше наследие. Как передача медальона и рождение наследников до двадцати, — невозмутимо, но отчасти с напором заключила волшебница. — Только законных наследников, Айрис, поэтому я и говорю тебе, что ты должна быть осторожней, — многозначительно добавила мама. Даже с какой-то очень различимой строгостью, а Поттер сопоставлял слова о готовности стать бабушкой уже через два года и последней фразой. Это значило лишь одно… — Я не собираюсь выходить замуж в семнадцать. Самая идиотская традиция, которую придумали те, кому скучно жить. Седая древность какая-то, — фыркнула Айрис, но мама теперь посуровела и сдвинула брови. — Это наши традиции, юная леди, и ты обязана чтить их, — сказала она, указывая на дочь пальцем. Слова сопровождались осуждающим взглядом, а тон стал строже на пару порядков. — И не будь наша семья в списке «Священных двадцати восьми чистокровных семей», мы бы говорили по-другому. А пока ты наша единственная наследница и всё ещё носишь фамилию Гринграсс, то всё будет так, как должно. — С удовольствием взяла бы фамилию папы, — огрызнулась девушка. — Мы это всё уже обсуждали, — в конец посуровела молодая волшебница. — И даже разрешили тебе больше, чем положено по, как ты изволила выразиться, «древним седым» традициям. До семнадцати ты вольна делать абсолютно всё, что хочешь, и с кем хочешь. Можешь гулять, встречаться с мальчиками и даже большее, чем просто гулять, но после будь добра… От тебя лишь требуется соблюдать чистоту крови и произвести на свет законнорождённого наследника. Разве это так много?       Закончив свой монолог, Эвелин Гринграсс откинула за спину длинные волосы и выглядела так невозмутимо, словно произнесенная речь является само собой разумеющимся фактом и не должна вызывать у Айрис раздражения, а у Поттера появилось ощущение того противного чувства, которого он никогда раньше не испытывал. Это была неведомая ему мешанина, к каждому компоненту которой у него обычно был доселе иммунитет: жуткое раздражение, нетерпеливость, несвязность мыслей и осознанная ревность. Это всё дополнялось физическими факторами, в числе которых был странный шум в ушах, и ощущение того, что засосало под ложечкой, а оцепеневшая рука прижала Айрис до того, что та немного пошатнулась и даже дернулась от боли. — Мама, это… Немного дико. Тебе не кажется? — выдохнула Айрис, буравя её таким взглядом, что та свела брови ещё сильнее, — мы чуть ли не единственные, кто ещё придерживается этих глупых канонов, — возмущенно протараторила она и опять на язвительных тонах. — Половина из наследников старинных или чистокровных родов уже давно переженились на полукровках или маглах, и не в семнадцать. Родовые линии Гойлов, Лестрейнджей и Краучей давно прервались, Уизли давно отреклись от этого бреда, а детям Оливнадеров и Лонгботтомов вообще лет по десять. Мне подождать пока они вырастут? Да и чистокровных волшебников можно посчитать на пальцах. Скорпиуса ведь не женили на ком попало. И заметь, что не собираются. — У Скорпиуса есть свои родители, а у тебя свои. И мы тоже не будем выдавать тебя за кого попало. Ты лично знаешь многих из детей чистокровных английских семей и древних уважаемых родов. Большая половина из них учится или недавно выпустилась. К тому же на одной Англии свет клином не сошелся и за её пределами тоже есть выбор. Ты даже имеешь право выбирать, если хочешь. Во Франции, например, есть несколько прекрасных благородных семей с наследниками твоего возраста. А мы с папой выслушаем твои пожелания и обсудим их.       Айрис глубоко вдохнула и отвела взгляд от искрометных глаз матери, которые говорили сами за себя. Разговор вёл в тупик. — Отлично, только этого мне не хватало, — морщила нос Айрис. — Языковой барьер, их бесящее до конца жизни картавое «р» и изжога от круассанов, — брезгливо и коротко описала своё безрадостное будущее слизеринка. — Ты говоришь так, как будто я не мужа выбирать буду, а жвачку в магазине. А он меня выберет? И как выберет? Как конфету? Ириску из коробки?.. — с иронией выдохнула девушка, покосившись на автора своего сладкого и уже полюбившегося ей прозвища, которое она в приступе гнева посмела употребить в уничижительной форме. В аккурат завершения фразы сознание растерянного с виду Поттера уже вовсю вопило, что это его… его Ириска и он уже понял, что не намерен делиться своей иногда совершенно невыносимой сладостью с кем-либо другим. Нет! Ни за что! Тем более с каким-то картавым любителем выпечки.       Прикрыв веки, девушка покачивала от безысходности головой, но снова подняла взгляд на Поттера и успела отметить застывшую в его каменном лице нервозность. Он явно не ожидал такого поворота событий и собственного присутствия при таком до мозга костей откровенном обсуждении будущей личной жизни Айрис Гринграсс. Особенно тогда, когда допускал некие планы на эту самую личную жизнь, но в теперешнем. А теперь что? — Потом… Поговорим, — слизеринка снова поджала губы и отвела голову сразу от двух собеседников, поскольку переборщила с напором в адрес мамы и с откровениями в присутствии Альбуса. Стыдилась теперь их обоих, а карты раскрылись как раз перед тем, кто не должен был слышать всего этого больше остальных. — Айрис, я буду жутко скучать. Не хочу напоследок ссориться, — уже мягко сказала миссис Гринграсс и легонько покачала головой. — И я не хочу, — пробормотала девушка, положив ладошку в протянутую к ней руку волшебницы. Мама решила прекратить разговор, прежде чем они доведут друг друга до нервной дрожи, но и Айрис была этому рада. Она и без того теперь неделю не сможет взглянуть в глаза Поттера без приличной тряски от воспоминаний об этом жутко неуместном диалоге. — Я тоже буду скучать, — сказала Айрис, и смотрела на то, как мама умилялась. Обе уже сменили выражения лиц на мягкие и любящие. — Тебя, наверное, папа заждался, — предположила Айрис. — И правда, уже заждался, — согласилась миссис Гринграсс, отодвигая рукав и повернув свободной рукой красивый золотой браслет дорогих часов. — Побежала. Рада была видеть тебя, Альбус. Будь умницей, Айрис. И не связывайся с плохими ребятами, — сказала обнявшая свою дочь мама, но после этих слов устремила требовательный взгляд на Поттера. — Я об этом позабочусь. Не переживайте, — чуть повеселел старшекурсник и выдавил из себя слабую, но вполне честную и искреннюю улыбку. Его повеселил летящий с Астрономической башни силуэт того, кто понесет свою расплату даже за мало-мальскую попытку сблизиться с его Ириской. Улыбка быстро померкла и сменилась дичайшим образом этой самой Айрис, но в выедающем глаза подвенечном платье. Махнув головой, Ал здоровски нахмурился. Он совсем не подразумевал, что этот казавшийся в самом начале забавным разговор приведет его к такому эмоциональному нокауту.       Услышав эти успокаивающие слова, миссис Гринграсс не отягощала себя грузом сентиментального прощания. Волшебница поцеловала обоих в щеки, обняла напоследок Айрис, сжала в ладони плечо Ала и поспешила в сторону деревянного прохода, но две пары глаз всё ещё смотрели в её сторону. Их хозяева не сразу пошевелились даже тогда, когда она пропала из виду. — Я хочу с тобой поговорить, Ал, — решительно произнесла Айрис и повернулась, наконец, в сторону Поттера, но после того вдоха, который будто собрал её мысли в одно целое. — Мне очень нужно с тобой поговорить, это очень важно, — исправилась слизеринка. — Она ведь это несерьезно? — недоверчиво прищурившись, Альбус спрашивал то ли с надеждой, то ли с иронией. Он все ещё смотрел вслед ушедшей волшебницы. Был настолько в шоке, что слова о будущем важном для Айрис разговоре пока проигнорировал. — О, нет. Она действительно будет скучать, — ответила Айрис и их взгляды поменялись местами: девушка смотрела на погруженный в темень мост, на котором двигался к опушке леса зажженный на волшебной палочке огонек, а Поттер оценивал то, насколько Айрис не хочет обсуждать интересующую его тему. Настолько, что готова притворяться дурочкой. Она почти презирала всё, что связано с помолвкой и многовековыми семейными традициями. — Ты же всё слышал? — потупила взор слизеринка. — О да. И даже больше, чем хотелось бы, — признался Альбус, глядя в грустные красивые глаза — те, за которыми успел соскучиться, а затем аккуратно подтолкнул Айрис в сторону замка. — И снова проблема с выбором места, — шутил он, оглядываясь по сторонам. Будто пытался найти в пустынном холле удачное укрытие для последующего личного разговора, но его там и в помине не было. — Я знаю одно местечко, — чуть повеселел он, забирая у Гринграсс коробку с почти невесомым содержимым, и беря её свободной рукой за холодную ладошку.       Решив, что лишние вопросы совершенно неуместны, Айрис уже шагала по первому этажу, цокая по камню каблучками, а на удивление теплая ладонь Ала грела зажатые в ней холодные пальчики своим теплом. — Стой, — прошептал он, оглядываясь по сторонам и махнув волшебной палочкой в сторону блестящих лат, — заходи, — указав в сторону еле заметной открывшейся за ними двери, Альбус шагнул следом и прикрыл её, погружая помещение в кромешную тьму. Следующие слова нарушили тишину тогда, когда слизеринец зажег светильник с разноцветными стеклянными секторами. — Ух ты! Тут симпатично, — заулыбалась девушка, завертев по сторонам головой и наскоро оценив здешнюю хоть и похожую на хламохранилище, но все же уютную обстановку. — Раньше это было наше со Скорпиусом убежище. Теперь совсем не бываем здесь, — сказал молодой человек, проведя пальцами по толстому слою пыли на столе и перетерев её между пальцами, а следом положив на его край светлую коробку. — Хотя с годами она нравится мне всё меньше, — улыбнулся Поттер, упираясь ладонями в спинку стула. Смотрел на то, с каким интересом Айрис рассматривает единственный и не совсем обычный источник света, а затем поправляет за уши волосы и развязывает пояс на своем пальто. — Ты хотела о чём-то поговорить.       Альбус немного улыбнулся, а вот Айрис наоборот — посерьезнела. Даже глубоко вдохнула. Сунула руки в косые карманы и медленно зашагала по небольшой комнате. — Я хотела извиниться перед тобой, Альбус, — смело сказала она, остановившись возле старого трехдверного шкафа и рассматривая уже широкую улыбку Поттера, но немного вздрогнула, когда в антикварном предмете мебели послышались признаки движения. Гринграсс сразу проигнорировала их, спихнув на приблудившихся туда пикси. — И не только за то, что было недавно, ещё и за свою многолетнюю неправоту, и что порой я бываю невыносима, — стыдливо улыбнулась слизеринка, — И… И я, конечно, не имела права оскорблять тебя, — рассуждала девушка, которая за пару дней прокрутила эту ситуацию в голове столько раз, что уже не волновалась от этого разговора. — Точно так же, как и не имела права упрекать тебя Стефани, — добавила она, приближаясь с каждым размеренным шагом в его сторону, и остановилась тогда, когда пыталась прочесть ответ в близком лице Альбуса Поттера. — Ревновать… К Стефани, — смело и бойко исправил её довольный Ал. — Точно. Не имела, — прищелкнув пальцами, Поттер согласился, но даже не из-за того, что её ревность подразумевала наличие каких-то на него прав, а из-за того, что он просто не давал ей повода.       Об этом Ал дал понять ей при помощи одной лишь улыбки, а с души собеседницы будто упал тяжеленный валун. — Ещё скажи, Ириска, что ко всему этому ещё и не должна была заставлять ревновать. Тогда я действительно задумаюсь над тем, чтобы простить тебя, — задиристо сказал Альбус, упомянув её выходку с Тайлером. Юноша расстегнул обе пуговицы на пиджаке и немного откинул его полы, а Айрис чуть ли не впервые за вечер улыбнулась, но и стушеваться не забыла. — А ты правда ревновал? — с улыбкой спросила она, беря пример с Поттера и избавляясь от верхней одежды, поскольку в помещении было на удивление тепло. Даже несмотря на брешь в витраже здешнего окна. — Если бы даже и нет, а это ложь, то сегодня ты бы точно убедилась, что да, — черные брови Поттера доползли вверх, а Айрис уложила пальто поверх коробки и провела внутренней стороной предплечья по ребрам.       Это скованное и свидетельствующее о стеснении движение объяснялось одним лишь взглядом Ала, а тот поспешил проглотить несуществующую слюну. А всё потому, что он ещё никогда не видел её такой умопомрачительно красивой: помимо аккуратной прически, что собирала на затылке половину её жемчужных волос в немыслимый переплет с дюжиной блестящих камней на заколках, старшекурсник почти с отвисшей челюстью рассматривал то, как она выглядит в севшем по фигуре, повторяющем все рельефы, струящемся атласном платье с прозрачными длинными рукавами из ажурного кружева. Из такого же почти неосязаемого материала была выполнена вся его спина — от плеч и почти до последнего позвонка, а зауженная чуть ниже колена юбка делала его более скромным, но в нем Айрис точно не выглядела на свои шестнадцать. — Что ты знаешь о мужской силе воли, Гринграсс? — тихо и весело рассуждал молодой человек, когда шагнул ей за спину, чтобы теперь внимательно изучить наряд и разубедить себя в его откровенности. А заодно и в том, что в нем она выглядит ещё более привлекательной. Женственной и… желанной…       План провалился тогда, когда он почти с жадностью рассматривал каждый сантиметр абсолютно обнаженной спины. И даже наличие узоров на прозрачной ткани не особо спасало Айрис от наблюдательности Альбуса, а отсутствие каких-либо намеков на присутствие белья вообще отняло у Поттера дар речи. — Нельзя… нельзя так делать, Ириска, — предосудительный вид девушки заставил его кинуть на неё ещё один озорной взгляд и указать на платье пальцем. — Что если у Слизнорта они всё захотят с тобой потанцевать? Их много, Ириска, а я один. Как мне от всех них отбиваться? — снова пошутил он, закончив своё круговое шествие и останавливаясь теперь всего в шаге впереди неё. Любопытная мужская натура с жадностью рассматривала каждый рельеф и изгиб красивой фигуры. — А я им всем скажу, что я не буду с ними танцевать, — до невероятности кокетливо ответила собеседница и медленно выгибала свою графитовую бровку. — А если начнут приставать с расспросами «почему?» — не унимался Поттер, но одна его ладонь уже потянулась к её руке и даже добралась по ней до шеи и шелковистой щеке, а Айрис почти тонула в теплом взгляде глаз цвета растопленного шоколада. — Я бы им ответила… — улыбнувшись, шепотом начала она. Заточила в пальчики край черного костюмного воротника, заскользила ими вверх и облизала розовые губы, — … что им стоит быть осторожней, ведь где-то рядом ходит такой же, как и я… — слизеринка улыбнулась и даже не думала сопротивляться тому жесту Ала, что приближал её лицо к самой очаровательной улыбке в мире, — сумасшедший и ревнивый Поттер, который открутит им головы, даже если я с ними просто потанцую.       Айрис закончила свои объяснения как раз вовремя, ведь всё равно не смогла бы больше произнести ни одного звука. Разве что ей каким-то чудом удалось бы заставить себя или Ала отвлечься от того, что уже происходило. А это вряд ли. Почти невозможно, если учитывать то, что оба всё и без объяснений понимали. Эти два дня порознь точно расставили все точки над каждым из «i». И соскучились, а говорить было больше не о чем. Все было понятным и без слов.       Сейчас Альбус напрочь забыл суть недавнего разговора и свои волнения по этому поводу. По поводу тех рамок, которые касаются теперь и его тоже. Ведь его привязанность к этой совершенно необычной Гринграсс с каждым днем становится сильнее, и это теперь настораживало. И совершенно неизвестно что из этого выйдет, но сейчас начала пугать мысль о том, что у них всё-таки получится, а через год придется её отпустить. Не просто отпустить, а практически вложить её хрупкую руку в лапу другого. Словно Айрис переходящее знамя, а не умеющая чувствовать девушка. Тем более, такая светлая, добрая, понимающая и отзывчивая… Тем более, что уже почти родная.       Поттер ненавидел недосказанностей, а потому всё же решился поднять эту тему. Хотя понимал, что это не принесет им двоим ни капли положительных эмоций. — Традиции, Айрис… — выдохнул он, медленно проведя ладонями по изгибам полуобнаженной спины и до жути нехотя выпуская Гринграсс из своих объятий. — Я слышал, что многие современные блюстители подобного часто отказываются от этих бредовых идей. Причём даже накануне помолвки, — ободряюще предположил он, но шагнувшая в сторону девушка уже выпустила его ладонь и опустила голову. Будто и не смела питать надежды на такое счастливое стечение обстоятельств. Лишь прикусила ноготок на большом пальце и качнула головой. — Ты не знаешь моих родителей. Отец не настолько увлечен этим, но мама… — нахмурилась Айрис, — я с детства слышала о том, какой красивой будет моя свадьба. Как важно для нашей семьи родство с чистокровными волшебниками и древними магическими родами. Они всегда хорошо относились и к маглам, и тем более полукровкам, никого не выделяли, но мама никогда не меняла тех убеждений, на которых выросла сама. Она половину жизни ждала, когда вырасту я. Всё время словно подгоняла меня, — раздражалась Айрис, медленно потирая ладони, а слушатель крепко затягивал руки в переплёт на своей груди. — Ей уже не терпится увидеть во мне себя — взрослую, замужнюю и самодостаточную волшебницу. Стремится идеализировать меня во всем: учебе, манерах, окружении… Даже в одежде, — нервно хихикнула собеседница, раскинув руки в стороны и демонстрируя выбранный мамой наряд. — Полупрозрачные платья, прически, каблуки, чулки… — наскоро перечисляла раздраженная девушка. — Чулки, — тихонько но многозначительно повторил Ал и даже издал тихий писк страдальца. Освободив одну руку из переплёта, подпёр ею щёку, но специально же всё это. Удалось немного развеселить Гринграсс, а он на это и рассчитывал, хотя взаправду взгляд уже скользнул к упомянутому предмету одежды и мужская любопытная натура во всю визуализировала то, как бы это выглядело, если бы предстало перед взором. — Да, Поттер, — хихикнула Айрис. — Подожди пускать слюни, — забыв о смятении, во всю подыгрывала его выходке слизеринка. — Это ты ещё не видел моё платье, — повела бровью девушка, кивнув на белоснежную коробку, а Поттер теперь ещё и показательно проглотил то самое упомянутое обилие слюны и не поскупился на страдальческую гримасу. Теперь Айрис окончательно рассмеялась.       Альбус знал, что более или менее скромная Гринграсс не выбрала бы себе ничего откровенного, а потому только сейчас понял фразу Лили о том, что у них с мамой не совпадают вкусы. Айрис имела намного меньшее желание нравиться всем мальчикам без перебора, а Эвелин Гринграсс считала чуть ли не строгой необходимостью то, что за её красивой и единственной дочерью должны бегать толпы поклонников. И почти так оно уже и было, а с её взрослением обещало быть ещё значимей. Вот только Айрис не интересовал никто из них. И никогда. Кроме смотревшего на неё сейчас блестящими глазами Альбуса Поттера. Он-то и был единственным человеком, который нравился ей. Тем более, что уже несколько лет кряду. Всегда. — Мэрлин… Айрис… Семнадцать… — нахмурившись, возвращаясь к серьёзности их реальности и освободив из замка одну руку, он сильно потирал ладонью брови и сморщенный лоб, — это же шестой курс. Совсем ещё рано для такого, — выдохнул Поттер, а отчаяние Айрис стремилось к высшей точке. — И помолвка, конечно, как и принято — в день совершеннолетия?       Вопрос был риторическим, но Айрис всё равно кивнула. — Меньше года, — посуровел Поттер. Словно отсчитывал отведённое ему время и это точно не понравилось. Скорее до жути взбесило и разочаровывало. — Не напоминай, — тяжело шептала слизеринка. И если бы не так, то слова трансформировались бы в стон от чаяния. — С этой обязанностью и мама неплохо справляется. Только она забывает, что в свои семнадцать её выдали за того, с кем она дружила и общалась чуть ли не с песочницы и во всю встречалась с пятнадцати, а то и раньше. А меня хочет выдать за незнакомого и совершенно чужого мне человека, — с горечью говорила она. — Ещё и наследников ей подавай…       По мере развития диалога Айрис приблизилась к витражному окну, подперла плечом холодную каменную стену и обняла себя руками, но снова вздрогнула от внезапного шума в шкафу. Решительно шагнув вперед, Гринграсс еле заметно улыбнулась. Желая освободить хоть и назойливых, но попавших в ловушку смешных пикси, она потянула за ручку двери прежде, чем Поттер спохватился с места с вытянутой вперед рукой и волнительными словами: — Айрис, стой!       Альбус подскочил, но слизеринка уже успела увеличить глаза и даже пятилась назад. Выглядела при этом недоуменно и даже испуганно, а Поттер ещё не видел тому причину, поскольку её скрывала отворённая девушкой створка шкафа. Но он давно знал здешнего обитателя. — Это всего лишь боггарт, Ириска, — успокаивающим, даже слегка весёлым тоном говорил Альбус, чтобы сразу её успокоить. Он быстро сокращал расстояние. Даже достал из рукава волшебную палочку, но вид широко распахнувшей глаза Айрис уже оставлял желать лучшего. На миг Поттеру показалось, что та утратила способность двигаться, а то, что послужило этому причиной, уже исчезало. Шагая сюда, он чётко читал в её личике эмоцию испуга, но как только Поттер приблизился, боггарт поспешил изменить обличие и Айрис теперь выглядела не сколько испуганно, сколько шокировано. Вероятно, совсем не ожидала увидеть там то, что видела.       Между створок шкафа застыли две человеческих фигуры: одна из них имела вид темноволосой девушки, в которой Альбус сразу же узнал предмет своих самых первых сносных отношений двухлетней давности, а вторым человеком почему-то был он сам. И не просто он, а он, который целовал Мэри Бритс. Превратившись на миг в большое размытое пятно, боггарт поменял очертание. Но только наполовину: Альбус Поттер остался прежним, а место темноволосой пассии заняла его следующая девушка, а потом ещё одна, и та, имя которой он толком и не помнит, постоянно путал, но помнит, что проспорил этот поцелуй с ней Скорпиусу. Ещё давным-давно, курсе на четвертом.       Его немного повеселил нелепостью и одновременно раздражал своей реалистичностью образ светловолосой Стефани. Девушка впилась в волосы воображаемого Поттера и целовала его ну очень… очень откровенным и переполненным вожделения поцелуем. — Это уже перебор, — скривившись, пробормотал он, поскольку подобного и в помине не было. И если предыдущие перевоплощения привидения хотя бы показывали правду, то это было лишь плодом воображения слизеринки. — Айрис, он тут, наверное, очень давно и от этого не в себе. Ему давно следовало поискать себе другой шкаф.       Айрис была настолько сосредоточена на увиденном, что совсем не уловила сути его слов. А Поттер имел ввиду то, что они проходили ещё на третьем курсе, изучая этих приведений. Боггарты ловко меняли своё обличье, показывая то, чего человек боится больше всего, но длительное пребывание приведения в одном месте делало его слабее и лишало чёткости магических свойств. Практически «состаривало» его и заставляло «сходить с ума». Заточённый в одном месте боггарт со временем мог перепутать твой страх с чьим-то чужим, который когда-то отображал, а уж очень долгий срок его заточения и невозможность подпитываться эмоциями человека и вовсе убивили его. То же самое, наверное, творилось и с этим, ведь одному Богу известно сколько не открывали этот самый шкаф до того, как эту комнату нашли двое мальчишек из Слизерина. Ал, глядя на образы, уже с десяток секунд не мог произнести вертевшееся в голове Риддикулус. Даже не успел сообразить того, что сейчас видит истинные страхи Гринграсс. Не главный, наверное, одни из нескольких, но они по своей сути совершенно нелепы. И необоснованны, а ему меньше всего хотелось, чтобы она сейчас наблюдала эти образы. Те, которые прекратили своё быстрое мелькание. Альбус готов был поднять палочку, но рука замерла на половину пути.       Последний облик боггарта не вызывал тех эмоций, которые были до этого. Он заставил Альбуса недоумевать намного больше, чем от всех вместе взятых предыдущих: там снова был он. И снова была девушка. Но на этот раз ею была сама Айрис, а его фантомная сущность позволяла себе такие откровенные, имеющие кричащий интимный подтекст и до мозга костей своевольные и даже грубые действия, которых бы Альбус в жизни себе не позволил. По крайней мере, без её на то согласия.       Быстро метнув глазами сразу по двум Гринграсс, Альбус шагнул к шкафу.       Собственный образ начал исчезать в путанице размытых красок и разводов, которые появлялись всякий раз, когда боггарт примеряет на себя «новую одежду» в виде нового страха. Альбус сейчас злился и нахмурился, ведь до сих пор видел перед глазами того Поттера, который сильно держал Айрис за руки и насильно пробирался под остатки её одежды.       Когда шкодливое приведение выбрало своё очередное обличье, в комнате на какую-то долю секунды появился ужасного вида огнедышащий дракон с приоткрытой в рыке пастью. Он не соответствовал оригинальному размеру из-за неспособности боггартов повторять такие огромные масштабы, но был таким же гадким, как и его живая копия: стальные шипы и когти, отвратительного вида хвост и рваные раны на багровой грубой коже, разорванные в некоторых местах крылья, окровавленная жуткая пасть с парой рядов острых как бритва зубов и огненные вены в горле, по которым словно лава текла новая порция испепеляющего огня. Блеснув своими кроваво-красными глазами, он издал впечатляющий рёв. Теперь он был один в один с тем, который так напугал маленького Альбуса в его далеком детстве. Но и не только его. От этой ужасной картины вышедшего из-под контроля и свирепого убийцы все до единого взрослые были в не меньшем ужасе. Даже дядя Чарли, а он растратил на этом поприще большую половину своей жизни, приручая и укрощая сотни этих животных. — Риддикулус, — шепнул Альбус и смотрел уже на воздушного змея. Он напоминал сделанного из бумаги китайского дракона во время карнавального шествия. Блеснув мишурой, он завернулся в несколько колец и влетел в шкаф, а Поттер хмыкнул, когда захлопнувшаяся дверь прищемила маленький красный хвостик. — Ого, — ошарашено и нервно выдохнул он. Но это его удивление лично к его дракону не имело ни малейшего отношения. Оно имело непосредственное отношение к страхам Айрис, а та уже покинула комнату и скрылась за входной дверью.       Руководствуясь по большей части злостью, жгучим стыдом, страхом и грузом эмоций от разговоров о замужестве, Айрис уже вышагивала по коридору. Остановилась лишь для того, чтобы поочередно избавиться от туфель, и снова пустилась в ход тогда, когда Альбус появился в дверном проеме и услышал то, как её босые ноги перебирают по ледяной каменной поверхности пола.       Догонять было бессмысленно. Он лишь позвал её, но та не обернулась, а Поттер всё равно не смог бы сейчас объяснить совершенно сбитой с толку Айрис, что все её страхи до ужаса нелепы. И что ей не стоит стыдиться того, что он это всё увидел. Сам был сбит с толку не меньше. А ещё и её пальто, и та белая коробка с её, наверняка, великолепным платьем для рождественского бала.       Проследив, как последний кончик светлых волос проскальзывает за угол, Поттер опустил голову и вернулся в комнату. Продумывая свои дальнейшие действия, он решил отложить разговор с Айрис до сегодняшней полуночи — до тех пор, пока не закончится этот немного сумасшедший вечер и не возьмет своё начало ещё одна бессонная, но более спокойная ночь. Та, которую они проведут вдвоем за поисками разгадок, ведь его рука уже сжимала в кармане малюсенький флакончик дурманящей настойки Бартоломью, который ему передал Джеймс Поттер при сегодняшней встрече в хижине Хагрида.       Но он ещё не знал, что его настроение приумножит ждущая его в общей комнате Лили, которая в эту самую минуту продумывала самый удачный вариант спасения Скорпиуса от Кристы и от Леона Корнера.