72 часа

      Прислушиваясь к периодическому треску горящих в камине поленьев, Альбус сидел в кресле в своей комнате. Прикрыв глаза и немного запрокинув голову, он медленно постукивал пальцами по одному из подлокотников. Подобное этому происходило уже не менее получаса, и всё это время было потрачено им на размышления о том разговоре с Лили, который состоялся сразу же после его возвращения в гостиную.       Они пока так и не придумали, каким образом совместить подмену зелья с жаждой к рукоприкладству Корнера, но договорились обсудить это не позднее завтрашнего дня — тогда, когда в их головах немного поутихнут другие шумные мысли.       Вслушиваясь в ещё один звук, который отличался своей стабильностью, молодой человек перевел взгляд на его источник и отметил, что обе стрелки на циферблате уже положили начало новым суткам.       Следуя тщательно продуманным действиям, юноша приподнялся и покинул комнату, а проследовав по коридору, свернул в ту его часть, которая вела к целой череде дверей. Найдя нужную, Поттер какой-то миг выслушивал признаки жизни внутри, но не разобрал ровным счетом ничего, а это сейчас было ему только на руку.       Аккуратно проскользнув внутрь, слизеринец даже в темноте безошибочно определил кровать Айрис, поскольку через небольшой зазор в задёрнутом тяжелом пологе было видно длинные светлые волосы, которые раскинулись по темно-изумрудного цвета подушке и покрывалу.       Улыбнувшись, Поттер скользнул сквозь бархатную ткань и замер. Прислушался к её медленному и глубокому дыханию. Оно было таким же тихим, как и у двух спящих соседок по комнате. Медленно и аккуратно сев на край кровати, Поттер делал в точности то же самое, что когда-то позволяла себе слизеринка, забравшись в его комнату: Ал легонько провел тыльной стороной ладони по её плечику, поднимал еле ощутимое касание по бархатистой теплой коже и замер у будто кукольных черт её личика, но и этого хватило, чтобы разбудить и даже немного напугать Айрис своим неожиданным появлением. — Тише, Ириска, — весело и почти неслышно прошептал он. Успел прикрыть ей рот ладонью, поскольку девушка тут же спохватилась и чуть не ахнула, а Бэддок, спя в другой части комнаты, завертелась и забормотала что-то о том, что галстук не будет подходить к цвету её платья.        Усмиряла своё беспокойное сердце, и оба чуть не прыснули от смеха, переглянулись, но до проснувшегося сознания белокурой Гринграсс начала доходить вся суть происходящего, а к горлу подступала сонно-вопросительная тирада. — Ал, что ты тут делаешь? — улыбнувшись, возмущенно спросила она и ковыряла пальчиками уголки сонных глаз. Альбус склонился в её сторону, забегал по черной атласной майке от пижамы неосознанно оценивающим взглядом, и Айрис пришлось натянуть покрывало до самого подбородка. — Есть одно дело. Идём, — весело шепнул Поттер, взяв девушку за запястье и потянув, но Ева завертелась в кровати. Снова забормотала что-то смешное и бессвязное. Снова ругала беднягу Забини. После этого оба еле смогли сдерживать подступающий смех. Рискуя перебудить всех и навлечь на себя осудительные речи и гнев сонной Лили, Айрис спохватилась с кровати раньше, чем Поттер нащупал её кроссовки, и оба пулей вылетели из комнаты. — Альбус, постой.. Моя одежда, — со смехом шепнула Айрис, как только её босые ноги оказались за закрывшейся дверью. Тут же обняла себя руками, но скорее не из-за стыдливости. Просто тут было гораздо холоднее, чем в тёплой комнате, а если учесть то, что только что выскочила из-под тёплого одеяла, то и подавно. — Она тебе не нужна, ты и без неё неплохо смотришься, — отшутился Поттер, — очень неплохо, — медленно приподнимая одну бровь, добавил он, осмотрев её от макушки вниз. — Иди ты, Поттер, — хихикнула Айрис, ударяя в его плечо кулачком, но после её укоризненного взгляда Ал всё-таки добавил своё разъяснительное: «Я шучу, Ириска».       Уже брал слизеринку за ладонь,чтобы тянуть в нужную сторону, но нахмурился от недовольства. Ещё раз осмотрев облаченную в короткую пижаму босоногую девушку, мило улыбнулся. Под тихий смех Айрис, которая уже догадалась о его затее, он тут же поднял её и закинул на плечо, как это уже бывало, а вернул вниз только тогда, когда под ногами девушки опять был ковер его комнаты. — И ты ещё говоришь, что я сумасшедшая? — уже громче сказала Айрис, потерев ладошками лицо и спустив их на шею. — Я хотя бы не утаскивала тебя в своё логово под покровом ночи. Ты на меня плохо влияешь, Альбус Поттер, но самое страшное, что я начинаю привыкать, — весело говорила она, но к концу фразы еле подавила зевок, — что ты задумал на этот раз? Надеюсь, оно того стоит, или я иду назад спать. — Ещё как стоит. Для начала было бы неплохо поговорить, как считаешь? — спрашивал он, наблюдая за тем, как Айрис следует к дивану и умащивается на него. Упёршись спиной на широкий подлокотник, Гринграсс поджала ноги и обняла руками колени. — И одеться, но это уже по желанию, — веселее добавил юноша, стягивая с себя спортивную кофту, а Айрис опустила голову и снова оценила свой наряд, но после улыбнулась робкой сонной улыбкой. — Спасибо, — поблагодарила, когда он накинул одежду на прикрытые лишь двумя тонкими бретельками плечи. — Хочешь спросить меня о боггарте… — выдохнула Айрис, собирая теперь волосы в петлю той резинкой, что была на её запястье, и глядя на то, как Альбус садится совсем рядом и перекидывает её голени через свои ноги.       Девушка не сомневалась, что этому разговору быть, но надеялась, что Поттер повременит с ним до утра. И не будет при этом настолько близок, настойчив и обаятелен. — И про него тоже, — приятно улыбнувшись, подтвердил молодой человек, но не удержался и начал поправлять сразу несколько локонов её волос, которые не попали в остальную прическу. — И до завтра это всё, конечно, не подождет? — интересовалась она, но после отрицательного покачивания его головы выдохнула и сказала настолько решительное «хорошо», что Поттер даже немного отпрянул. И свести брови после услышанного не забыл. — Я слушаю, — подсев чуть ближе и обняв колени, сказала Айрис, и забегала глазами по его красивому лицу. Судя по всему, все недавние откровения и послужили тому причиной. Ведь рано или поздно должно было случиться то, что заставит её чувствовать себя при нём более или менее раскованно. Это, вероятно, и случилось несколько часов назад. — Это я тебя слушаю, — чуть округлив от удивления глаза, уверенно сказал юноша, пытаясь не отвлекаться от будущего серьезного разговора на внешний вид девушки, но та и думать об этом забыла.       Все её мысли были возле того злосчастного шкафа с приведением, а об этом свидетельствовал опущенный вниз взгляд, поджатые губы и почти сплошная графитовая линия над серо-серебряными глазами. И даже затянувшаяся пауза, во время которой замок из рук на груди Поттера стал ещё туже. — Ты же понимаешь, что это всё нелепость? То, что показал этот тронувшийся мозгами призрак. Или чем там оно соображает? — размышлял вслух Альбус. — И если он показал хоть отчасти правду... Ты же знаешь, что я никогда бы не позволил себе подобного, — ровно сказал он, рассматривая реакцию в лице слизеринки, но ею, к его удивлению, было не смущение от воспоминаний о представшем образе — она улыбалась, а улыбка эта почти граничила с беззвучным смехом. — Да ну? — тихо подтрунивала Гринграсс, доказывая, что в святость Поттера ей верилось с трудом. Хотя взаправду Гринграсс действительно не сомневалась в воспитании и даже сдержанности Альбуса. — Ну да! — будто вменял ей в вину Ал, хоть и улыбался. Но и выказать своё удивление не забыл, словно его шокировало её удивление. — По крайней мере, до тех пор, пока ты сама об этом не попросишь, — чуть веселее добавил он и вскинул бровь.       Эта фраза удостоилась полноценного внимания с её стороны. И даже удивления. — А я попрошу? — не растеряла приподнятый настрой девушка. И выглядела пытливо. Даже прикусила зубками край нижней губы, а слова хоть и звучали тихо, но были уверенными. Это казалось Поттеру по меньшей мере странноватым. Он уже привык к тому, что Айрис смущается от одной только мало-мальской мысли о возможности сближения и о чём-то интимном. Почему-то не сомневался, что этот разговор доведет её до нервной дрожи, но ничего такого не было. — Может когда-то и попросишь, — с веселым вызовом ответил он и немного повернулся в её сторону, закинув ближнюю к ней руку на спинку дивана. — А если нет? — блеснув глазками, ещё задорней спросила она, и тоже потянулась вперед, рассматривая теперь те морщинки возле губ, которые были особенно видны тогда, когда Ал улыбался. Именно это сейчас и происходило. — У тебя на меня дальновидные планы, Поттер? — спросила ещё тише и задиристей, но точно знала тот ответ, который хотела бы услышать. — Хотелось бы верить, — став на несколько порядков серьезней, Альбус проглотил ставшую ему в горле хоть и небольшую, но неловкость от признания. — Ещё какие... Дальновидные... — добивал Альбус.       Схожие с его эмоциями испытала и та, которая тоже посерьезнела и заморгала чуть чаще, чем до этого. Услышала безумно желаемое, но сердцу, сделавшему кульбит, точно не прикажешь сбавить обороты — оно участило свой бой как минимум вдвое. — Айрис, послушай… — на глубоком вдохе сказал Ал, а у собеседницы в какой-то миг стало такое выражение лица, как будто слизеринец только что украл ту порцию воздуха, которая предназначалась ей.       Решил не затягивать с пояснениями. Коль пошла такая пляска, и начало было положено, молодой человек хотел последовать советам сестры и избавить их парочку от той вечной неразберихи, которая между ними творилась. Повернувшись к ней уже полностью, Альбус пару раз провел ладонью по губам и потрепал волосы на затылке, но нужные слова начали вырываться прежде, чем он успевал их осмыслить. — Я даже не думаю, что есть какой-то смысл говорить тебе, что ты мне очень нравишься, — еле заметно улыбнулся он той очевидности, о которой говорил, — и я знаю, что ты думаешь и чувствуешь в точности то же самое. — Думаешь? — улыбнувшись, переспросила Гринграсс, а после его кивка вовсю поджимала губы, но по глазам было видно, что ту почти распирает от радости. — Уверен, — заключил Поттер. — Только немного надоели все эти глупости, — нахмурился юноша, — я хочу… я пытаюсь тебя понять, Айрис, но у меня не всегда получается, — он легонько постучал пальцем по её лбу. В отличие от такого же жеста на лестнице в башню Прорицаний, этот совсем не нёс оскорбительного подтекста, — и если ты только помогла мне, то всё у нас было бы намного проще.       Закончив, внимательно рассматривал то, как Гринграсс обдумывает каждое его слово и читает между строк. Он не сомневался ни секунды, что та всё прекрасно понимает, но для пущей уверенности решил развеять все до последней неясности: — Я, так же как и ты, понятия не имею о том, что будет через месяц, три или год, но сейчас я хочу, чтобы ты была рядом. И каждый день почему-то хочу этого сильнее. Только без глупостей, вранья, необоснованных обид, этих нелепых предубеждений и совершенно необоснованной ревности.       Договорив свою решительную речь, которая довела неподвижную и безэмоциональную с виду Айрис до высшей степени эйфории, Альбус как никогда настойчиво высматривал в её глазах хоть какой-то невербальный ответ. Он начал зреть тогда, когда до последнего даже тёмного закутка сознания по уши влюбленной в Поттера ещё с самого детства Гринграсс дошли все слова и подтексты. Она словно зависла и всё, что могла — поочередно смотреть своими широко распахнутыми глазами в его глаза. — И всё-таки немного раздражает то, что ты меня боишься. Даже обидно, — весело прошептал Поттер, но Айрис уже улыбнулась. — Нет, — тихо посмеивалась девушка и закачала опущенной головой. — Я не боюсь, — призналась Айрис и говорила чистую правду. — Раньше боялась, но даже не тебя... Скорее боялась того, что ты мне всегда нравился, даже несмотря на то, что я думала, что ты... — она горьковато улыбнулась, снова вспомнив о собственных ложных обвинениях и о потраченном на неприязнь времени. — Я не боюсь тебя, Ал, просто…       За последние несколько, пережитые за них события и резкие перепады в их отношениях Айрис действительно похрабрела рядом с ним. А за время их недавней ссоры четко поняла, что стоит бояться не его, и не своих к нему чувств, а того, что Поттера может уже и не быть рядом. Это было не сложно. — Ал, я у тебя в комнате в полночь и в одежде, которая прикрывает от силы процентов тридцать моего тела. Как думаешь, я тебя боюсь? — изогнула бровь слизеринка и словила на себе до обидного недоверчивый взгляд. — Те тридцать, на которые я не претендую, между прочим, — улыбнулся Поттер, ещё раз желая заверить Айрис в том, что её переживания абсолютно беспочвенны. — Пока что… — намеренно добавил Альбус, но снова не увидел в лице девушки ожидаемого огромного смущения. Только его часть и игриво-задумчивое выражение лица, которое он не смог себе объяснить. Разве что только тем, что она действительно не боится сближаться с ним, и с каждым днём и их уединением у неё получается всё лучше. А может уже и сама хочет чего-то подобного? — Пойдём, — прервав тишину, легонько махнув головой, Айрис уже вставала с дивана, а старшекурсник пока не очень понимал её намерений. Совсем не понимал. Ведь мало того, что он не услышал от этой совершенно непостижимой Гринграсс ни один четкий ответ на свои слова и признания, так ещё и понятия не имел, что у той на уме. Но она уже застегивала на себе его кофту, обулась в кроссовки и замерла возле письменного стола. Даже забралась на него, вцепившись ладошками за край деревянной поверхности, и замотала в воздухе ножками. — Куда ты собралась? — во всю недоумевающий Поттер нахмурился, но решил пока что следовать её указаниям. — Достань карту, Ал, увидишь, — снова скомандовала улыбчивая Айрис, кивнув на ящики стола, и он снова сделал так, как она просит. — Идём же, — ощутила под ногами пол, но терпение Поттера на этом закончилось. Он, взяв эту странную Гринграсс за талию, вернул её на поверхность предмета мебели. Даже пресёк последующую попытку улизнуть, ловко проскользнув между колен, опираясь на кулаки по обе стороны от её бедер и уравняв их взгляды. — Не хочешь объясниться? Куда? Ты? Собралась? — зашептал Поттер. По близким озорным огонькам и яркому блеску янтарных капелек в его глазах было видно, что ждет ответа на все вопросы сразу. — Узнаешь. Ты же тоже любишь все эти тайны и загадки, — шептала слизеринка, чуть склонив голову на бок и прикасаясь губами к краешку его улыбки. — Не самое лучшее время, чтобы бродить по замку, Ириска, — сказал молодой человек, приподняв ту руку, на которой были его часы, но жест был абсолютно бессмысленным, поскольку вторая его рука уже нащупала сквозь балахонистую кофту тонкую талию, а обе её ладошки тонули в художественном беспорядке смолянисто-черной копны и тянули голову Альбуса на встречу их хозяйке. — Ну, конечно… — весело шепнул он, ощутив, как очерчивает кончиком носа невидимую линию на его скуле. Как только это случилось, губы Айрис оставили возле теплой пульсирующей венки на шее Поттера свой нежный отпечаток, — а вот для этого время самое удачное, — забормотал Поттер, но это было до того, как Айрис обвила руками его шею. Совсем скоро прижал её к себе, безошибочно нашел её губы, а ванильный запах Гринграсс тут же добрался до его мозговых рецепторов.       В голове словно выключили свет, и все последующее напоминало аккуратное передвижение в полной темноте и на ощупь: медленно, аккуратно, плавно и даже с некой опаской тогда, когда вторая его ладонь заскользила по прижатому к его ноге бедру, но остановилась на половину пути от колена вверх. Подобная смелость Альбуса повлекла за собой короткий вдох девушки. Удалось в потоке мыслей и ощущений вспомнить слова Поттера и отнести этот жест в раздел допустимого. По причине того, что Ал пока не переходил за грани тех семидесяти законных процентов, на которые точно претендует. И не собирался. Пока. Лишь взял в теплую мягкую ладонь её шею, когда ему показалось, что Айрис хочет оставить его без происходящего. Но она не собиралась. Пока. Даже почти не удивилась, что привычные для неё переживания уже в прошлом, и что с каждым новым моментом их близости верх над её телом берет не поток нервной дрожи, а теплая внутренняя волна, которая будто обволакивает и ограждает от всех до единого факторов внешнего мира.       Того реального мира, который предстал перед ними парой минут позже. В виде всё той же комнаты Альбуса и всё того же плана, который родился в белокурой голове. — Если ты задумала бродить по школе, то у нас действительно не очень много времени. Нужно поспешить, — улыбнулся Альбус, легонько вытирая большим пальцем ту блестящую кромку под её нижней губой, которая осталась на ней после их поцелуя. И замер. Склонил на бок голову и прищурил глаза. Снова уперся кулаками в стол, смотрел в серебристо-серые глаза и ждал. Те слова, которые услышал пару секунд позже: — А если я тебе пообещаю, что после этого ты, возможно, начнешь понимать меня немножко лучше. Ты пойдёшь? — просила она. — Ради такого точно пойду, — посмеивался юноша.       Согласившись на такой расклад, Поттер уже через несколько минут входил за ней в знакомые двери. Они скрывали за собой ту комнату, которую Айрис ещё несколько часов назад покидала почти бегом. Странным было то, что она сама сюда их вернула. Наложив на комнату заклинание от нежеланных слушателей снаружи, Ал зажег свет лампы и шагнул в сторону окна. — Решила ещё раз навестить просроченного призрака? — хмыкнул Поттер. — Ты же знаешь, что у нормального человека не один страх? — остановившись напротив шкафа, Айрис поманила ладонью с намеком на то, чтобы кивнувший и чуть сбитый с толку Поттер вложил в неё свою волшебную палочку. Её палочка осталась лежать на прикроватной тумбочке. — Они делятся на сознательные, бессознательные, более сильные или менее... А если ещё и добавить то, что ты сказал об этом боггарте, что он тут, наверное слишком давно и действительно потерял способность считывать в людях эмоции... — рассуждала слизеринка, и молодой человек не мог не согласиться. — Но сначала он всё-таки показал мне мой настоящий страх, — говорила девушка о том самом образе, который Альбусу не удалось увидеть, — но потом он изменился на этот. Скорее всего, из-за того, что ты в тот момент был рядом со мной. Показал мои страхи о тебе, — нервно вдохнув, странно улыбнулась девушка. Скоро заняла место напротив шкафа. Даже подняла палочку, но не понявший сути происходящего собеседник всё ещё не мог найти объяснение тому, что она снова собирается увидеть. И почему сознательно идет на это. — Обычно мой боггарт выглядел по-другому, Альбус, как-нибудь расскажу тебе, — она сказала это без страха, но с такой грустью, что Поттер нахмурился. — А этот… В общем, смотрим… Если я не ошибаюсь, то мы увидим там ещё кое-что, наверное.       В комнате послышался тонкий скрип открывающейся двери шкафа, а оттуда появились знакомые фигуры: тот же Альбус, те же девушки, и та же Стефани. Реакция юноши на увиденное отличалась его спокойствием, но наблюдающая за всем этим Айрис не могла его не взволновать. Она поджала губы, когда увидела тот образ, что был последним, но Поттер ещё не знал, что сегодня вечером, сделав шаг вперед, он прервал приведение перед его последним превращением. Его-то он сейчас и наблюдал, а от увиденного поднял брови, но поспешил перевести взор на слизеринку и та всё ещё смотрела перед собой и затаила дыхание. Она наблюдала, как её фантомная копия сама соблазняет Поттера. И это ещё слабо сказано. Он снова держал её за руки, но уже для того, чтобы помешать её очевидным попыткам перейти четко расчерченные грани дозволенного, но та Айрис уже позволяла себе то, что наяву не позволила бы. Совсем не позволила, поскольку поспешила сказать Риддикулус тогда, когда её собственное обличье начало избавляться Поттера от одежды. — Вот видишь, я же говорила, что не боюсь тебя, Альбус, — пробормотала она, но после повисшей в воздухе паузы и запредельно стыдливого взгляда на ошарашенного Ала. — А если и боюсь, то не только тебя. Себя отчасти я тоже боюсь, — хмыкнула она от нелепости собственных страхов. Но вышло нервно, а немые вопросы в глазах почти родного человека беззвучно вопили и требовали объясниться. — Я влюблена в тебя с детства, Поттер, — пожала плечами она. Как будто говоря, что с этим ничего не поделать. Слова подкатили к горлу раньше, чем она успела осмыслить их искренность и смелость, но даже порадовалась тому, что всё-таки решилась признаться. — И рядом с тобой боюсь потерять голову так же, как боюсь, что её потеряешь ты. Хотя последнее вряд ли. Это не самые большие мои страхи, но когда ты рядом… Боггарт выбрал именно их.       Потерев ладонью нос, Айрис протянула ему его волшебную палочку, и скривила личико в будто извиняющейся за такое ошеломляющее откровение мимике. По его улыбке поняла, что довела уже замахавшего в воздухе указательным пальцем Ала до беззвучия. И даже через пару секунд он всё так же молчал, но сиял ярче лампочки. — Ты… ещё более ненормальная, чем я думал, Ириска, — весело отчеканил наклонившийся к её лицу Поттер, но это его ничуть не огорчало. Скорее даже радовало. Вскоре он зажмурил глаза и замотал опущенной головой, но своей реакцией рассмешил слизеринку. — А я грешным делом подумал, что ты та ещё скромница, — не упустил возможности подшутить над собеседницей, и та, закатив глазки, всё-таки впадала в краску. — Ты совершенно ненормальная… — взяв в ладони лицо Айрис, он ещё раз шепнул что-то о её сумасшествии, — моя ненормальная, — решительно добавлял Альбус, и уже не затягивал с вердиктом, поскольку поцеловал свою безумицу. — Значит, мы будем постепенно и неспешно избавлять тебя от этих страхов, идёт? И твоей задачей будет держать себя в руках, — улыбался юноша, а в голове ещё отбивались её теплые смелые слова об искренних чувствах. Их-то гордая упрямица и скрывала в течение нескольких лет. Даже от самой себя, — а я буду приглядывать за нами обоими, — заключил он. Под короткий смешок поцеловал её в кончик носа и почувствовал, как его обвивают вокруг ребер девичьи руки. — Влюблена в меня… — тихо поддразнивал он, говоря это в жемчужную макушку. Альбус никогда особо не вникал в суть будоражащего сейчас слова. Обычно все его пояснения, если этого требовала ситуация, заканчивались на словах: «нравишься», «симпатия», реже было слово «чувствую», но сейчас оно и ему казалось самым подходящим.       Давно… давно казалось таковым, ведь ни к кому доселе не испытывал и половины подобного, а это слово мысленно уже звучало в адрес той некогда милой девочки, которая несколько лет назад появилась в залитом солнцем дверном проеме поместья Малфоев и приветливо улыбнулась двенадцатилетнему Поттеру.       Улыбнувшись детским воспоминаниям, Поттер ощутил, как Айрис прижалась к нему ещё сильнее, но не от переизбытка чувств, а от желания скрыть своё довольное, но уже алое лицо до тех пор, пока с него не сойдет последний яркий полутон. — Знаешь, а у тебя неплохо получалось скрывать это, ещё и так долго. Я ведь действительно думал, что ты меня терпеть не можешь, — иронично хмыкнул юноша. — Если бы ты только знал чего мне это стоило, — с той же долей иронии, горьковато улыбнулась она. Просто не могла не вспомнить сейчас его фразу о том, что если бы не она, то всё между ними давно было бы иначе. И это чистая правда. — Я тоже… — серьёзно шепнул Альбус после затяжной паузы. Айрис поняла о чём он, и могла поклясться, что в его груди, к которой она прижималась ухом, в этот момент сердце пропустило как минимум один сильный удар. — Тоже давно влюбился в тебя, Ириска, ещё мальчишкой. Наверное просто ждал, пока ты вырастешь и поймёшь это, и дождался, наконец, — с улыбкой добавил юноша. — Видишь, как иногда полезно говорить правду? — он выпускал хрупкие плечи из своих рук, но ответа не дождался.       Вместо него обе улыбки исчезли с лица с такой же скоростью, как они оба метнули взоры к двери. Там послышался чей-то тихий разговор и даже легкий звон рыцарских лат, которые некто зацепил в силу своей неосторожности или неуклюжести. А может из-за почти полного мрака в коридоре. — Сюда, — Ал молниеносно потушил свет, затолкал Айрис в зазор между шкафом и холодной замковой стеной, а после протиснулся следом. Последним, что он успел сделать, прежде чем отворилась двери, и в ней послышался диалог мужского и женского голосов, было тем, что Поттер немного потянул за покоившуюся на шкафу гардину. Побитая молью и пыльная тряпица спрятала бы их от нежеланных и совершенно внезапных гостей, даже если бы кто-то из них прошел к самому окну и замер бы в нескольких сантиметрах от них.       Было весьма странным появление тут кого-то, кроме Альбуса или Скорпиуса, но мужской голос явно не принадлежал Малфою. Он вообще показался навострившим уши ребятам совершенно незнакомым. Чего нельзя было сказать о женском. Голос Кристы Харт настолько сел Айрис и Альбусу в печенках, что слизеринка сжала пальчики, а Альбус сжал в кулак её кулачок. — Сколько ещё? — грубо прошептала гостья, а по звукам выдвигающегося ящика ребята определили, что девушка заинтересована каким-то содержимым из бывшей библиотечной картотеки, что примыкала к подлокотнику ярко-канареечного дивана напротив них. — Не долго, — ровно заверил незнакомец. Альбус попытался в щелочку высмотреть его лицо, но не смог. В свете одной лишь палочки Кристы, которую разделяли от застывшего на пороге человека несколько метров, это было непосильной задачей. — Всего двое, а я хочу больше, — лениво потянул он. — Больше? Как скоро? — прыснула она, а до ушей нежеланных для собеседников слушателей донесся тонкий звон стекла. — Я пытаюсь, но... Ты же знаешь, что с каждым днем это всё сложнее. Он приходит в себя, начинает вспоминать и зелье уже не справляется, — возмутилась старшекурсница, но тот грубо её перебил: — О, да заткнись ты уже, не ной, — брезгливо кинул он. — Я не виноват, что ты такая дура. Могла бы и дождаться Амортенции, а не мешать эту штуку с той дрянью из магазина. — Нужно было достать больше и переделать! — Ты говоришь так, словно она продается из-под полы в лавочке, — усмехнулся собеседник.       Эти слова округлили глаза сразу обеих учеников Хогвартса. Альбус даже сжал челюсти, а Айрис дернулась от гневного порыва вырваться и сыпать в них неустанными проклятиями. Все было яснее некуда: они говорили о Скорпиусе и о том пузырьке, который Айрис видела в магазине «ВВВ» в руках Кристы. — У нас всё меньше времени, — плюнул словами парень. — Зачем вообще тебе это тебе нужно? — тихо рассуждала в слух Харт, которая продолжала ковыряться и звенеть содержимым ящика. Скорее всего, подсчитывала количество чего-то. — Не твое дело, я уже говорил. Твоё дело всё-таки вытянуть из него всё, что нам надо, усекла? — Настойки на пару недель. Учти. Но и это уже сложно назвать нормальным зельем. — Думаю, успею. — А потом что? — Потом опаивай его, чем хочешь. По мне бы хорошо яду плеснуть, а то он мне уже вмелькался. — А мне нет, — съязвила она, но тот посмеивался. — Ты, между прочим, имеешь с этого даже большую выгоду. И не только в лице этого смазливца. Какой из него любовничек, кстати? — Не твое дело, — огрызнулась девушка, но по голосу стало слышно, что зла на собеседника. — Охо, — посмеивался над ней собеседник. — Да ладно. Даже Амортенция не способна затянуть его к тебе в постель? Это для тебя не тревожный звоночек? — А может я не хочу тянуть его в свою постель, когда он под Амортенцией, — ретиво выпалила Криста. И было слышно, что не только зла, но и расстроена. — Даже эта штука не способна заставить его влюбиться в тебя да? Ну, Крис, и не расстраивайся, — притворно сюсюкал он, — твои там, если помнишь. Мне плевать кто, но ты так просила. Может это тебя утешит, раз остальное не может, — гадко посмеивался он. — Уф, твоя ревность и жажда мести завораживает, — шепнул напоследок мужской голос. — Уже там… — голос был довольным и как будто задумчивым. — Им там самое место, выскочки, — злобно и раздраженно пробормотала Ильверморнтка. — Всё? — хозяин мужского голоса спросил это тогда, когда Криста задвинула ящик. — Идём. Я хочу поспать. — Ты хочешь? — хмыкнула она. — А я не хочу? Мне уже надоело сюда ходить, а потом ещё и вливать в него это. — Можешь не ходить, но если попадешься с этой штукой, то нигде мое имя не упоминай, — говорил злее и холоднее, а внезапный «ойк» боли девушки свидетельствовал о его рукоприкладстве. Скорее всего, что до боли схватил её за руку. — Пусти, — командовала она. — Я серьезно, если только посмеешь… Ты же знаешь… То, что твоему любовничку прилетело пару Конфундусов это ещё цветочки. А для тебя я и на Круцио не поскуплюсь, если ты облажаешься.       После тишина нарушилась её гневным дыханием, мужским гадким смешком и хлопком двери. Тем хлопком, после которого в комнате снова зазвучали сбивчивые дыхания. Но не от боли, а от шока такого разговора и всего услышанного. Убедившись, что голоса пропали, Альбус шагнул из-за временного убежища и смотрел в закрытую дверь чуть ли не с ненавистью, а мысли о забытой в комнате карте делали его ещё злее. — Мало того что они опаивали Скорпа этой дрянью, они ещё и оглушили его, — шепотом свирепствовала Айрис. Была непомерно зла от услышанного, но и растеряна. Как и Ал, впрочем, но бежать за той парочкой и перебудить половину замка своими разборками было совсем не лучшей идеей, и оба это понимали. Даже проследить за ними, оставаясь незамеченными навряд ли бы вышло.       Последний шанс узнать незнакомца был утерян. Айрис уже не мешкала и летела к ящикам. Открывая и заглядывая в каждый новый, она с третьей попытки нашла то, что искала. — Смотри сюда, Ал.       Поттер шагнул следом. Заглядывая поверх девичьего плеча, внимательно осмотрел дюжину маленьких пузыречков с суточной дозой уже известного им варева. Каждый был отмечен своим номером. — Сдуреть можно... Я же говорил, что ты приносишь мне удачу, Ириска, — оживился он, доставая и рассматривая на свету палочки темно-зеленое мутное содержимое. — Ты хоть понимаешь, что это — невероятная удача? Этот разговор. И мы теперь знаем, где их зелье. Черт, прямо под носом было. В жизни бы не нашли. Наверное Скорпиус и показал ей эту комнату, — чуть не смеялся он, поцеловал Айрис в лоб и тряхнув пузырьком с наклейкой № 67, но Айрис закусила губу и нахмурилась. — Альбус, это не хорошо, — бормотала она, — и этот разговор. Ты что-нибудь понял? Кроме того, что эта тварь помогает кому-то издеваться над Скорпиусом, — грустно добавила Айрис, но злобы было не меньше. Ещё раз пожалела, что Поттер тогда в общей гостиной остановил её и не дал ей вырвать с головы ильверморнтки пару-тройку добрых прядей. — Не совсем, — признался молодой человек, — совсем нет, — исправился он. — Уже там?.. Может Скорпиус не единственная их жертва? Ещё кого-то поят, но зачем? Но мы теперь сможем сделать такую же штуку. Только правильную, — кивнул он в сторону пузырьков, а задумчивая Айрис снова отнимала у него остатки радости. — Айрис, я достал её. Достал настойку. Не много, но для того, чтобы привести Скорпа в чувство хватит.       Договорив, он улыбнулся, а Айрис испытывала шок. Она чуть не подпрыгнула и даже обвила его шею руками.       Пообещав оставить этот занимательный рассказ на потом, Ал подсчитывал количество флаконов, которые им нужно постараться заменить, а вот собеседница судорожно что-то обдумывали и вердикт был готов: — У нас не получится, Ал. — Это ещё почему? — спросил молодой человек. — Сейчас объясню. Вот только возьмем этой ерунды.       Последующие пару минут ушли на то, чтобы слить в один из найденных пустых пузырьков по чуточке из каждого. Это бы не вызвало подозрений. А забрать какой-то или все они не могли. Отсутствие дозы вместо её снижения могло бы пагубно сказаться на Скорпиусе.       Оказавшись в комнате Альбуса ещё через несколько минут, оба снова заняли свои места на диване, Айрис достала из кармана зелье и теперь не медлила с пояснениями: — Мы хотели подменить их на те, которые содержат частичку Лили. Так? Так, — сама ответила она, — но подумай, Альбус, она ходит туда каждый день. И я уверена, что…       Договорив пока всё, что считала нужным, Айрис открыла пузырек и протянула его удивленному Алу. — Я не буду это пить. Тебе мало одного сумасшедшего? — возмутился он, но Айрис проявила ещё большую настойчивость. — Пей, — смело сказала она, поскольку не сомневалась в своей правоте, но на всякий случай забрала у него волшебную палочку. Чтобы Поттеру было с покойнее. — Если я полезу целовать её… — пошутил он, нехотя беря в руку флакончик, но собеседница смеялась. — О, не сомневайся. Я лично позабочусь о том, чтобы с её головы таки пропало несколько толстых локонов, если ты её поцелуешь, давно хотелось. Давай, Поттер, пей,— кивнула она, подталкивая его руку вверх.       Обменявшись взглядами, Айрис напоследок кивнула и Ал сделал крошечный глоток. — Чувствуешь что-нибудь необычное? — спросила она после нескольких секунд недоумения Поттера. Но тот до сих пор не ощущал никаких перемен. Разве что нечто схожее с легким хмельным ощущением. Будто сделал добрый глоток крепкого напитка и тому виной наверное, была настойка Бортоломью, но Амортенция не дала о себе знать. — Как тебе Криста Харт? — улыбнулась Айрис. — Жабой была, жабой и останется, — дал оценку Альбус и оба сорвались на смешок. — А теперь смотри сюда, Ал.       Вырвав у скривившегося от боли Поттера волосину, Айрис опустила её в сосуд и сделала резковатый выдох, — если что, ты за меня отвечаешь Ал. Ты обещал.       Пригубив горьковатую на вкус каплю смеси, которая попала лишь на губы, Айрис облизала их и тут же почувствовала в носу ужасно знакомый ей запах. Приятнейший запах того, кто рассматривал её с нарастающим волнением. — Ого, — тут же прокомментировал молодой человек, заглянув в глаза девушки и даже отпрянув. В них почти не осталось следа от былой серебристой радужки. Всё ненадолго стало черным от расширенного зрачка. — Как ощущения? — вцепившись пальцами в гладкую обивку мебели под собой, заглянув в лицо Айрис, он уже понимал суть того, что она хотела ему доказать. — Нормально, — пробормотала Гринграсс. Смотрела при этом странным и будто безмятежным взглядом. И опять облизала уже не горькие, а сладкие от зелья губы. — Сильная штука, а это всего-то капелька, — с иронией пробормотал Ал и скривился. — Пойдем-ка расскажем Слизнорту чем мы тут с тобой занимаемся. — Пойдем, — спохватилась с дивана девушка. Сомнений в действии напитка не оставалось. До такой добровольной капитуляции мог додуматься только не контролирующий своего разума человек. Застыв на месте, Айрис терпеливо ждала, когда на ноги поднимется и Альбус, но тот легонько потянул её за руку, заставляя вернуться на место. — Умница, Ириска, — Альбус тут же похвалил её. Она догадалась о том, о чём он не сообразил: во все зелья Криста подмешивала свою частичку сразу перед тем, как дать их Малфою.       Это пока рушило все их планы по выручке старосты. Подмена зелья ничего не меняла бы, и они лишь сделали бы Харт одолжение, заменив её бурду правильным варевом. — Пропорция для Скорпиуса, — чуть посмеивался юноша, почёсывая пальцем приподнятую бровь и рассматривая улыбку Айрис. У молодого человека развеивались ещё одни сомнения, а Айрис уже не просто расстегнула, а стягивала с себя его кофту. — Слишком много любовного напитка для тебя, — слизеринец попытался объяснить ей её же поведение, но той было или всё равно, или она его вообще не слышала. — Ещё и наличие чувств в здравом смысле. Стой, — пытаясь перехватить кофту уже на самых запястьях девушки, Альбус улыбался, хотел вернуть её на плечи, но не успел, а его приближение дало уже часто дышавшей Айрис возможность прильнуть к его шее с таким поцелуем, который обычно оставляет след ещё на несколько дней. — Стой, Айрис, — нервно посмеивался Альбус.       Молодой человек надеялся на то, что в то самое «Империо в жидком виде» возьмет верх над любовной эссенцией, но этого пока не происходило, она не слушалась. Поттер пытался отстранить её от себя: взявшись за талию, он легонько отодвинул от себя девушку и сделал ещё одну попытку призвать к помощи её разум. Для этого уравнял их лица и заглянул в глаза, но это и была его ошибка. Стоило ему это сделать, как Айрис сорвало с места, а у Поттера в голове мелькнула строчка из учебника: «Побочные действия любовных напитков: жар, затуманенность рассудка, исступление, в особых случаях чрезмерное вожделение к предмету своей симпатии или любви».       Подавшись вперед, она со всей своей силы вцепилась своими горячими пальцами в его шею и потянула к себе. Поттер доселе и понятия не имел, что в этой хрупкой по сравнению с его комплекции столько силы, что ему приходится прикладывать немалую долю своей, чтобы отнять её руки. И хорошо, если бы только руки, но Айрис уже целовала таким поцелуем, что Поттер опешил, а ко всему прочему ещё и перекинула одну свою ногу через него, сев на бедра слизеринца. — О-оу… — вырвалось у распахнувшего глаза Ала и прямо сквозь уже глубокий, горячий поцелуй. Он уже кое-что понял. Ощутив теперь и на на своих губах горьковатый привкус сомнительного варева, которое ещё оставалось на губах Айрис, до Поттера дошло то, к чем у может привести эта его оплошность. — Айрис, стой! — лишь наполовину разборчиво скомандовал он, отрывая её от этого небезынтересного действа. Пришлось собрать всю свою силу воли, но даже железобетонному терпению Ала это давалось с огромным скрежетом, а теперь, ощутив как горечь меняется на сладость, так и подавно.       Голову словно окутал туман, а здравый смысл передавал бразды правления внутренним чувствам и тому, что ощущало тело: от её тепла, запаха, нежной кожи, мягких губ и смелых цепких прикосновений невольно закрывались глаза. Как только во рту появился приторный сладкий привкус, выдержать близость с ней почему-то оказалось в разы труднее.       Запах ванили обволакивал. Казался настолько приятным, что пришлось увеличить объем вдыхаемого воздуха.К ней хотелось прикасаться и хоть остатки здравого смысла и сознания Поттера вопили ему «не смей», но руки словно отделялись от разума и пробрались под тонкую материю её одежды. Пришлось сжать и сильно горячую кожу над её тоненькими ребрами, но не отдающую себе отчет во всём происходящем Гринграсс это, вероятно, только подхлёстывало.       Стараясь не закрывать глаз, чтобы без остатка не раствориться в этом приятном безумии, Альбус ещё раз взывал к ней. Настойчиво и решительно, чтобы слизеринка, наконец, замерла. Чуть отпрянув, заглядывая в лицо Поттера, она облизала влажные от поцелуя губы, но не отводила своего взгляда от его глаз. — Ничего не говори, — настойчиво шепнул он, перебив девушку на вдохе. Альбус понимал, конечно, что зелье влияет на него далеко не в той степени, в которой на Айрис, но проверять особо не хотелось. Не хотелось, чтобы из её уст вырвалось то, что заставит его повиноваться этому проклятому зелью и указаниям затуманенного мозга слизеринки. — Остановись, Ириска, иначе быть беде, — мягко улыбнувшись, шепнул обескураженный Поттер. Не удержался, чтобы ещё раз не оценить их откровенную позу и внешний вид до умопомрачения красивой, облаченной лишь короткое ночное одеяние Гринграсс. Сшитое из тонкой и струящейся сквозь пальцы ткани одеяние, под которым очень медленно, но всё выше и выше пробирались по коже его пальцы.       Ему было очень дико видеть порой излишне скромную Гринграсс в такой вот роли. И хоть он понимал истинную причину такого её поведения, но не мог лгать себе о том, что это всё его не только повергло в шок, но и безумно понравилось. Искушенный некогда подобными моментами Альбус словно заглянул в их совместное и полное откровений будущее и оценивал близость с этой девчонкой по достоинству, вот только прекрасно понимал, что для подобного ещё очень рано и что Айрис не отдаёт себе отчета в том, что на волю вырвались все её подсознательные желания, которые добротно подхлестнула порция крепкого любовного напитка вперемешку с дурманящей мозг настойкой. Это и останавливало.       Обвив руками девичий стан, буквально сжимая её в кольце своих крепких рук, Альбус терпеливо дождался пока пятикурсница обмякнет на его плече. Положив подбородок на хрупкое плечо и глядя поверх её плечика в камин, он зашептал о том, что через несколько минут это всё пройдет. Перекинул светлые волосы на другую сторону, уткнулся губами в сантиметре от тонкой шелковой бретельки и пытался отвлечься от того, что чувствует каждой клеткой своих ладоней и предплечий шелковую кожу её спины. Лишь какими-то незримыми и необъятными силами Поттеровского самообладания удалось сдержаться, чтобы не продвинуться всего на несколько сантиметров. И будь его воля, уже давно начертал бы под мягкой грудью парочку невероятно нежных и волнующих линий, но Альбусу всё-таки удалось укротить это желание. — А это распространяется на тридцать запрещенных или на остальные семьдесят? — тихонько спросила Айрис, немного повернув голову в ту сторону, где Поттер проводил туда-сюда губами по её плечу. Подобное действо сопровождалось его задумчивостью и длилось уже около двух минут. Как раз столько, сколько понадобилось телу Айрис, чтобы начать противостоять ничтожной дозе зелья. Говорила очевидно, не только о губах, но и о его пленивших объятьях. — Как хочешь, — улыбнулся он и разжал, наконец, те руки, которые сдерживали слизеринку от безумия. Спускал касание по коже, по тоненьким ребрам, но намеренно неспешно и так приятно, что Айрис пришлось вдохнуть чуть глубже и на пару секунд задержать в себе этот воздух. Он снова обняли её стан, но уже вполсилы и поверх одежды. — Это так ты за меня отвечаешь? — медленно выгибая бровь, Гринграсс оценила ту позу, в которой оказалась под влиянием злосчастного зелья. Даже не пыталась представлять какими действиями сопровождалось то, что привело ситуацию к такому исходу. Медленно сползала с колен Альбуса на диван и заливалась румянцем. И стыдилась бы ещё больше, если бы все мысли не сосредоточились на попытках вспомнить то, что было, но четкие образы плохо складывались, лишь отрывки. Из головы словно частично стерли последние несколько минут. — Ещё как отвечаю, — заверил Альбус, а Айрис уже догадалась, что всё могло бы зайти гораздо дальше, если бы Поттер не был человеком слова. — И за себя тоже, кстати, хоть и не без труда.       Потирая ладонью приподнятые брови, Поттер улыбнулся, а вот слизеринке пришлось прикусить краешек губы. Неловкости, конечно, было не избежать и Айрис отчасти это осознавала ещё тогда, когда пригубила из пузырька. — Зато мы теперь хоть понимаем о чём идет речь, — рассуждал Альбус. — Помнишь что-нибудь. Мои слова о Слизнорте? — спросил он. Приподнявшись, шагал к столу и возвращался с тремя книгами, и двумя пузырьками, но Айрис замотала головой и вопросительно кивнула на книги. — Будем высчитывать по формуле концентрацию зелья, — пояснил Альбус, указывая на большой пузырек с Амортенцией и почти крошечный с опаснейшей настойкой. — Поверить не могу, что ты его достал. Даже боюсь спрашивать чего это стоило, — сказала она, заправив за уши волосы и скрещивая перед собой ноги. — Воспитательной речи от брата и немаленькой кучи галеонов, — открыв книгу, говорил молодой человек. — Ему пришлось связаться с нехорошими людьми, Айрис, очень нехорошими, — взволновано сказал старшекурсник, а это было для него редкостью. Ал немного щурил глаза, но от девушки не ускользнул его взгляд, который юноша перевел на вверенную ранее Айрис кофту. Та до сих пор лежала на полу. — Только не говори, что тебя что-то смущает, — улыбнулась она, намекая на свой внешний вид, с которым уже смирилась. Тем более после недавнего, да и возле камина в кофте было очень уж жарко. — Никогда не поверю, что не видел девушек в подобной одежде. Не сомневаюсь, что видел и без, — прищурилась она, но тут же прикусила язык.       Сразу поняла, что её слегка занесло, ведь тронула довольно скользковатую личную тему, приправив всё это ранее обсуждаемой ими глупой ревностью, а кинутый исподлобья взгляд Альбуса только подтвердил это. Гринграсс даже понадеялась, что тот опять отвлечется на книгу и сделает вид, что не слышал от неё этих глупостей, но тот как нарочно прикрыл обложку, выровнял спину и внимательно смотрел на неё, но молчал. — Думаю, что и не раз, — более решительно и упрямо продолжала она, но о правде же. Руководствовалась теперь лучшим из оборонительных орудий — нападением. В полутонах явно проскользнул оттенок упрёка, но зрят же она это всё затеяла. — Тебе действительно это интересно? — прищурился, но спросил достаточно ровно, а та уверенно кивнула, хотя знала, что он не будет лгать, а правда её не порадует. Скрестила в замке руки и ждала ответа. — Видел... В таком виде. Один-два… — признался он, и прищурился, а Айрис усмехнулась прежде, чем успел закончить говорить. В это ей слабо верилось, — … десятка, — заключил Альбус, но ревнивица уже поджала губы и отвела взгляд.       Настойчивость и смелость сменились мыслями и картинками о былой личной жизни Альбуса и они точно не радовали. — Мы договаривались, Айрис. Без глупостей и ревности, — слова хоть и добрались до нужных ушей, но ещё не достучались до сознания. Алу пришлось закатить глаза, подсесть ближе и искать её взгляд до тех пор, пока она не соизволила его вернуть, но та поджимала губы как только могла. — Сейчас мне всё равно на тех, кто был раньше. Точно так же мне было бы плевать на тех, кто был бы у тебя до меня. Понятно? Не хочу больше об этом говорить, — с присущей Поттеру взрослой рассудительностью заключил старшекурсник и поцеловал поплывшую в робкой улыбке Гринграсс сначала в кончик носа, а потом и губы, — как ребёнок, Ириска, — пробормотал он, покачивая головой и посмеиваясь. — Я не ребенок, Альбус, — возмутилась Айрис. — С недавних пор и после подслушанного в библиотеке разговора подобные упрёки цепляли её больше, чем когда-либо. — Ещё какой, — веселился слизеринец. — Игриво прищурившись, он немного подался вперед, а девушка нервно тарабанила пальчиками по коленям. Альбус же не мог знать, что Гринграсс в этот самый момент сопоставляет слова мерзвавки Стефани о её несоответствии своему возрасту, речи мамы, которая думает, что личная жизнь дочери на порядок более зрелая, чем на самом деле, а теперь ещё и Поттер со своим хоть и шутливым, но упрёком. — И сколько?... Сколько же тебе было? — аккуратно спросила Айрис, а тот уже не выдержал её любопытства, прыснул и пробормотал о том, что излишне любопытна, — мне… просто интересно… — почесывала нос девушка и оробела. — Мы же договорились говорить друг другу правду, — будто оправдывала собственные неудобные расспросы девушка. — Хочешь правду? Меньше, чем тебе, Айрис, но не сравнивай меня с собой, — уклончиво ответил Поттер, пресекая все последующие попытки слизеринки разузнать то, что ей знать вовсе не обязательно. — У нас много работы, — почти взмолился Поттер. — Давай как-нибудь в другой раз об этом поговорим. Хотя бы месяца через три, минимум, — Ал отвел взгляд, а воображение Айрис уже во всю просчитывало и обрисовывало то, какими будут следующие три месяца её жизни и в них, несомненно, видела рядом с собой Альбуса Поттера.       Несколько переполненных рассуждениями, догадками, предположениями и даже чувством юмора часов были растрачены с толком. И уже за пару часов до рассвета, разминая затекшие спины и обложившись кучей рукописных черновиков, оба разлили по нескольким маленьким флакончикам нужный состав. Они готовились к разговору с той, которой предстоит жертвовать своими убеждениями даже больше, чем она ожидала.       Потирая сонные глаза, Альбус тихонько приподнялся с дивана и рассматривал Айрис с таким умилением и теплотой, что невольно поплыл в улыбке. Обняв колени и склонив голову на спинку дивана, она тихо посапывала в свете уже дотлевающих углей камина, которые с каждой минутой погружали комнату в убаюкивающую темноту. Аккуратно перенеся её на большую кровать и укрыв мягким пледом, молодой человек нашел себе место на диване, но ощущал такое безмятежное чувство легкости, что заснул едва прикрыв веки.

***

— Так, так, так… — Лили Поттер выставила вперед ладони и даже замотала головой, пытаясь вникнуть хоть в половину того, что только что услышала.       Это воскресное утро по истине началось для неё тогда, когда нога переступила порог комнаты брата. — Вы хотите сказать, что вы были правы? И Кристе кто-то помогает? — переспросила она, глядя на плавно расхаживающую по комнате Айрис и то, как Альбус потирает слипающиеся глаза, но в целом эта парочка выглядела одинаково сонно. — Я бы сказал, что это она кому-то помогает. И бывает в той комнате каждый день. Наверно после полуночи. Как нибудь послежу за ней, — ответил Альбус, а потом пустился в рассуждения, — вот только кому и какая в этом цель совершенно непонятно. За ней же половина старшекурсников увивается. Это может быть любой. Хотя я вообще не уверен, что это кто-то их Хогвартса. Скорее всего трансгрессировал ночью на опушку леса и пришел в школу. — Мерлин, этому бреду ни конца, ни края, — согласилась удивленная услышанным Лили, которой утренний поток информации казался немыслимым. — А почему ты в в пижаме? — прищурилась она, и улыбнулась после того, как парочка «сыщиков» обменялись смущенными взглядами.       Проснувшись и не обнаружив в кровати Гринграсс, Лили почему-то и не сомневалась в том, где её искать. Точнее с кем. Это стало понятно после её вечернего разговора с братом, но она не думала, что подруга помчит сюда почти в том, в чем мать родила. Растрепанная прическа, босые ноги Айрис, помятый вид и странные физиономии обоих собеседников заставили Поттер нахмуриться и сцепить руки под грудью, но гневные шишки подлетели лишь в Альбуса. Лили доселе не знала, что подруга ночевала здесь, но уже догадалась. — Что? — посмеивался он и отпрянул от негодующей сестры. — Мы, между прочим, возились с этим идиотским зельем почти до рассвета. Скажи спасибо, что дали тебе выспаться. Сидела бы всю ночь с нами, — оправдывался он, а Лили снова прищурилась, но этим посмешила Ала. Тот, пользуясь моментом отвлекшейся Айрис, поспешил с помощью мимики заверить Лили в нелепости её осуждений. Она поверила, но напоследок поднесла к глазам два пальца и ткнула ими в его сторону. Намекала на то, что теперь будет следить за ним. — И план немного меняется, Лилс, — робко призналась Айрис, кривя личико от эмоции извинения. — В каком это смысле? — почти протянула рыжеволосая девушка. Он снова смотрела на обоих, но двое заговорщиков замялись одинаково. — Нам нужно… — выдохнула Айрис… — нам нужно на всякий случай приготовить схожее по цвету и запаху зелье, но оно должно быть безобидней воды. Чтобы подменить те, куда Криста добавляет свои волосы. А тебе… Это зелье мгновенного действия, Лилс. Ты не могла этого знать. Об этой настойке Бартоломью не пишут в учебниках.       Глаза Поттер округлились. Большего и пояснять было не нужно. Она и без учебников знала об это совершенно неуместном явлении в Зельеварении. Зелье требовалось выпить в течение пары минут после того, как туда попадает частичка человека, а для этого… — Вы хотите, чтобы я везде ходила с ним бок о бок? Мне придется как-то уговаривать его выпить это? Чтобы он лип теперь ко мне? — ахнула она, но тут же замотала головой и руками, — нет, нет, нет! Даже не думайте. А Леон? Нет! И не смотрите на меня так!       Поттер негодовала на полную катушку, а две пары щенячьих глаз уже умоляли её сжалиться. — Пару дней всего. А может вообще один, — заныла Айрис. — Лилс, миленькая, пожалуйста. — Нет, — рубила с плеча слизеринка, но вид имела такой, словно способна голыми руками пойти против кентавра. И все шансы победить его в рукопашном бою, — она же сказала, что у них запаса на пару недель. Вот пусть всё допивает, — договорив, она нахмурилась. Но теперь к злобе примешалось неуместное чувство совести. И откуда оно только берется, когда в нём совершенно не нуждаешься? — А их разговор, Лили, — поддержал свою девушку Поттер, — они что-то затеяли. Что-то непонятное, но из разговора понятно, что мы можем нарушить их планы. Они говорили о двух тех, кто уже попал в какую-то неприятность. Держу пари, что Криста бы не радовалась тому, что кому-то хорошо. Она вообще всех ненавидит. А кто-то ещё не вляпался. И будь это даже придурок Старсон, но я даже ему не пожелаю того, что творит эта дрянь со Скорпиусом… Нашим Скорпиусом Лили! Нашим порой невыносимым, да, излишне самоуверенным, гордым, но… Но и отзывчивым, весёлым, умным и даже добрым Скорпом! Лил, ты же сама знаешь его, его настоящего, и вполне возможно, что в чём-то даже лучше, чем я, а мы с ним с первого курса дружим. Лил, где-то там под этим всем он всё тот же…        Эмоций в лице Альбуса было не счесть, а настойчивость последних слов заставила её подняться на ноги, хотя до этого она сидела неподвижно, сцепив челюсти и руки. И даже прикрыла веки в попытках не перебивать и держать себя в руках, но злость выдавали напряженные мышцы шеи. — Даже если я соглашусь, — язвила она, — а Леон? Ты думаешь, что он не заметит рядом со мной Малфоя? Это каким же чудом тот на пару дней превратится в невидимку? — Я с этим разберусь, есть масса вариантов, — потирал подбородок Альбус, но в голове уже крутились идеи. — Удиви, — требовала сестра, делая максимальный вдох и потянув пояс своих высоких синих джинсов ещё выше. — К примеру, в следующую субботу матч с Когтевраном. — О, отлично!, — гневно хмыкнула девушка. — И что? Попросишь вырубить его бладжером? Я не позволю! Да вы вообще чёкнулись от своей любви что ли? — она снова буравила Ала и Айрис взглядом, но те поплыли в еле заметных улыбках. — Не факт, что он будет возле тебя, — оживилась Гринграсс, — ты же сможешь ему приказывать. Не забыла? — Да. И первым моим указанием может быть прыжок с башни Астрономии. Как вам такое? Решение всех проблем! Идеально!       Докричав, она отвела взгляд и обняла себя руками, а продолжила тогда, когда полностью успокоилась: — Только первые пару дней, Айрис. А может и несколько часов. Дозу настойки нужно будет уменьшать, а когда верх начнет брать Амортенция, то я уже не буду иметь над ним никакого контроля. И он над собой тоже. — Значит план с бладжером самый удачный, — как ни в чем не бывало, предположил Ал и почесал пальцем приподнятую бровь. Даже не сомневался, что Лили мысленно обзывает его самыми пикантными словами. И даже догадывался какими, а потому поморщил нос. — Всего пару дней, Лили, — почти шептала Айрис, но умоляющий тон прямо заструился по пустой комнате. — И не забывай, что их ещё ждет игра. И Скорпиусу нужно быть готовым, да и Алу тоже. А они нужны друг другу, чтобы выбраться из неё в безопасности.       Этот аргумент был не отрицаем. Как и то, что Лили всё прекрасно понимала. И сегодня хотела превратить гадкого Малфоя в прежнего Скорпиуса ещё больше. Сделать уже, в конце концов, из этой тыквы карету и отправить её по проторенной дороге: с глаз долой, а из сердца вон. — Хорошо, — выдохнув, она нерешительно опустила плечи. А уже через пару секунд сотрясалась от смеха, поскольку её обвили и сжали сразу четыре руки, принадлежащие двум её лучшим друзьям и до мозга кости близким людям. Таким же близким, которым в сентябре казался ещё один человек, но до неё только после недавних слов Ала начало доходить, что под этой маской он таким и остался. Нужно было только помочь ему избавиться от неё. — Я постараюсь, — уже уверенней кивнула девушка и даже улыбнулась, а в голове выстраивала планы на ближайшее будущее. — А говорили, что Медуза Горгона чужда ко всему человеческому, — пошутил Альбус, но получил пинки по ребрам сразу от двух девушек. — Я пойду. Попытаюсь приготовить безобидное зелье для замены, — потирая глаза, Поттер всё ещё не верила в собственные слова и не отнимала руки от щек, но рассматривала две довольные физиономии.       Владелец одной закинул свою сильную руку на хрупкое плечо владелице другой и прижал к себе. Смазливенькая розовощекая физиономия спряталась, уткнувшись в его широкую грудь, а Лили Поттер, закрывая за собой входную дверь, прищурила напоследок озорные глазки и провела по шее большим пальцем. Словно кинжалом. Дверь хлопнула секундой позже предупредительного жеста Лили и беззвучного смеха Поттера.       Полностью отвлекаясь на содержание путаницы в голове, Лили сосредоточилась на том единственном, что сейчас могло отвлечь и успокоить её — на своем хобби. Оно не раз приносило ей выгоду и оказывалось весьма полезным. А в свете последних событий даже больше, чем когда либо.       Почти промчавшись мимо диванов гостиной, Лили на автомате затянула шнурок на капюшоне своей бордовой спортивной кофты, но предательское периферическое зрение всё-таки рассмотрело знакомую пару репейников. Ненароком кинутый взгляд оценил то, что один и этих репяхов выглядит чертовски красиво в своей короткой белоснежной рубашке и темно-графитовых джинсах. Ей даже на миг показалось, что тот свел брови и провожал её взглядом, но этого Лили хотелось меньше всего, а причина на то была весьма веская. Ею стал участившийся чуть ли не в два раза стук сердца.       Разбито оно было или нет? Это было и самой ей не до конца понятно. Понятным было то, что на нём в любом случае есть отметины, а до вчера оно походило на отмеченный ущербинами камень всякий раз, когда заходила речь о Малфое.       Махнув длинными бронзовыми волосами, она скрылась в проёме, а ещё через несколько метров шепнула над замочной скважиной кабинета Зельеварения и сделала то же самое, но уже с внутренней стороны двери.       Лили Поттер обернулась и оглядела пустынный тихий кабинет. Она была чуть ли не единственной ученицей, которой Слизнорт разрешал посещать его святыню вне уроков. Такое же право кроме неё имели всего пара семикурсников и все старосты.       Пройдя на свое любимое место, которое было в самом дальнем и затемненном уголке кабинета, слизеринка поставила на огонь маленький котелок с водой и забралась на ближайший высокий стул. Прикрыв глаза, она медленно потирала ладонями виски. Именно это всегда помогало ей сосредоточиться. Уединение и тишина. Лили зачастую импровизировала и даже не нуждалась в учебнике. Зная наизусть как минимум две третьих существующих в мире ингредиентов и все их свойства, она уже мысленно выстраивала в голове количество и последовательность того, как они будут попадать в котел.       Ход мыслей помогал абстрагироваться от всего вокруг. Даже от тихого щелчка открывшейся двери, в которую шагнул красивый, подтянутый и статный молодой человек. Шагая легким, почти прогулочным шагом по каменному полу, он разоблачил свое присутствие за секунду до того, как Лили готова была открыть глаза. — И что же ты тут делаешь, Поттер? — эхом отбилось от стен. Таким, что девушка чуть вздрогнула от неожиданности, а владелец голоса имел такой вид, какой имеют царские персоны, перемещаясь по своему тронному залу. Он играл острыми, будто отточенными скулами так, что, казалось, от одного взгляда на них можно было порезаться. — Я бы спросила у тебя то же самое, если бы ответ не был очевидным, — Лили сползла со стула и проследовала у шкафу с кучей ниш и полок, но высматривала нужные ей ингредиенты чудовищно медленно. Сейчас она готова была половину часа искать стоящую перед её носом сушеную крапиву. Лишь бы не рассматривать лицо Скорпиуса Малфоя. — И каким же? — его голос прозвучал уже тише, и было понятно, что он остановился у другой стороны стола. Очевидно, что улыбался. Вот только один вопрос: искренне, или гадко? Но проверять пока не хотелось. — Потешить свое самолюбие. Как и всегда, — почти безразлично ответила слизеринка, но мысленно задавала себе вопрос о том, что же всё-таки заставило его отвлечься от Кристы и привело его сюда.       В свой вариант она не верила. Слишком просто для него. Вряд ли бы он ради этого пошевелил бы и пальцем. Скорпиус и так знал себе цену и не нуждался в подтверждении, к тому же для очередного победоносного действа ему нужны были зрители, а он на этот раз предпочел борьбу характеров с глазу на глаз. Но что-то всё-таки заставило его поднять свою пятую точку с удобного дивана и покинуть любимую Крис. Вот только что? Ещё и проследил за ней до кабинета. — Давай как-нибудь в другой раз поболтаем, — спокойно предложила она и сама удивилась этому. Последнее время всё чаще страдала уравновешенностью и рационализмом, которыми мог похвастаться только её брат. Это, вероятно, пришло с взрослением и отчасти благодаря тому, кто тихо посмеивался за её спиной. — Я сегодня не в настроении, Малфой, — добавила девушка, вкладывая в ладонь ещё два нужных сосуда с содержимым, но с недовольством отмечая, что их уже столько, что ей придется всё-таки повернуться, чтобы оставить это всё на столе. — Сегодня не в настроении? Зато вчера ты была в ударе, — стоило ей воплотить нежеланную идею, как перед глазами сразу возникло улыбающееся лицо старшекурсника. Упираясь на согнутые локти, сложив ладони в замок, Скорпиус улыбался довольно странной улыбкой. Таковой она казалась из-за смеси её мягкости и оттенка гадкой ухмылки одновременно. — Не хочешь объяснить, что это было? Интересно послушать, — настойчиво потянул он.       Ничего не ответив, Лили сделала несколько шагов к высокому шкафу. Тот был заперт на ключ, поскольку хранил в себе зелья и составляющие, которые требуют к себе аккуратности и могут быть опасными в случае небрежного с ними обращения. — Значит, тебя привело сюда любопытство? — заключила Лили, открыв дверцу и потянувшись к одному из флаконов, но возвращая его на место. Та же участь постигла и второй, а за спиной уже слышался тихий смешок. — Ты же не думаешь, что это интерес к тебе? — он будто насмехался и говорил так, чтобы задеть её чувства. Был уверен почему-то, что нравится ей, потому и играл на этом всём. Иначе бы не высмеивал её ещё тогда, в сентябре, при половине обитателей подземелья. Вот только одно было не отвеченным вопросом для уже окончательно поверившей в существование зелья Лили: это делалось по его собственной инициативе? Малфой сам хотел опозорить её при всех? Или же об этом позаботилась внушившая Скорпиусу эти убеждения Криста? — О, ну что ты, — улыбнулась слизеринка. Даже нашла в себе силы посмотреть на него через плечо и улыбнуться, — я и не смею. Я и ты? Куда уж мне простой смертной до тебя, — заключила она, а после захлопала длинными ресницами и состроила такую гримасу, которая делала её личико похожим на кукольное. Очень удачливо и намеренно наигранно, Поттер изображала из себя его ярую поклонницу, но сарказм этого действа был невероятен. — Даже не пыталась бы тягаться с твоей девушкой, я этого не достойна, а вот вы двое точно стоите друг друга.       Договорив, открыто вменяя в вину его схожесть с напыщенной, стервозной и мутной Кристой, Лили довольствовалась тому факту, что Малфой умело читает все вложенные в слова подтексты. Хоть и не подавал виду. — А вот это попахивает ревностью, Поттер, — гнул свою линию Скорпиус. По нарастанию голоса стало понятно, что шагает в её сторону, а от этого начинало немного трясти даже храбрую Лили. Скорее от раздражения, но и двойственности тоже — Лили могла поклясться, что почти ненавидит его теперешнего, но Скорпиус из прошлого вызывал у неё абсолютно противоположные чувства. И как же неудачно, что у этих двух диаметрально противоположных личностей одна и та же физическая оболочка. Это и выбивало из колеи.       Масла в огонь подливало осознание того, что это не он настоящий. Что хорошо известного ей Скорпиуса попросту опаивают зельем и в нём уже с ночи суточная доза того варева, которое творит с его головой всё, что можно и нельзя представить. — Малфой, давай ты оставишь меня в покое, — сдержанно и ровно сказала Лили, убрав из своего тона всё, что позволит ему продолжать этот диалог.       Это было бы идеальным решением. Слова звучали словно предложение, в некой степени даже как просьба, но девушка закусила от недовольства щеку. Лили вспомнила, что ей, так или иначе, предстоит сблизиться с ним. Чтобы подмешивать ему нужный напиток, но не думала, что это произойдет уже через четверть часа после уговоров Айрис и Ала. — Пока что, — нехотя и очень тихо добавила она, а щеки обдало жаром. Не от стыда. От раздражения. Он расслышал. — Пока что? — удивленно и задорно переспросил он. — Смотри, Поттер, такой возможности поговорить тебе больше может и не представиться.       Он сказал это самодовольно. Растягивая слова и вкладывая между строк значимость своего внимания к ней, а Поттер справлялась с подкатившем к горлу комом посредством глубокого вдоха и протяжного выдоха. — Даже если и так, я переживу, — пробормотала она. — А ты ханжа, Поттер. Даже себе не можешь признаться, что спишь и видишь меня на месте своего тупоголового Корнера. И не говори, что нет. Иначе бы ты не лезла ко мне, — прищурился Скорпиус, но для терпения уже буравившей его широко распахнутыми глазами Поттер этот рубеж его самовлюбленности и самоуверенности стал последним. Злоба взяла верх над здравым смыслом. — Слушай сюда, — указывая на него пальцем, Лили еле удалось разжать сомкнутые челюсти, — если бы ты был хоть на десятую долю похож на Леона, то я бы может быть не считала бы твои слова абсурдом, но пока что ты говоришь только бред. Ты бы лучше не пихал свой величественный чистокровный нос не в своё дело, а занимался бы своей драгоценной Кристой, Малфой. Хотя, судя по тому, что вы кроме поцелуев ничем не занимаетесь, то с ней и поговорить не о чем. Наверное дура дурой.       Закончив свою гневную тираду, она даже нашла в себе силы ядовито насмехаться над слушателем и наблюдала за сползающей улыбкой Скорпиуса чуть ли не с ликованием. — А ты, значит, не дура, Поттер? — съязвил он, но было видно, что злится. Нечто в её словах задело его и навряд ли это было оскорбление Кристы. Скорее всего, его зацепило то, что отчасти она права и что всё в его с Харт отношениях сводится к физическому аспекту и к жажде зарисоваться перед остальными, а о моральной привязанности говорить не имеет смысла — её нет. — Представь себе. Поумнее тебя, вероятно, — Лили потянулась к самой верхней полке уже за нужным зельем. Для этого ей пришлось встать на носочки, но как только пальчики коснулись нужного пузырька, тонкое запястье резко перехватила сильная рука Малфоя, а чрезмерно решительная попытка вырвать его была её ошибкой.       Не успев даже ахнуть, Лили наблюдала за тем, как сверху на пол летит соседний флакон, который нечаянно зацепила её ладонь. Разбившись о каменный пол, всё ядовито-зеленое жидкое содержимое вырвалось наружу такого же цвета облаком, и оно взмыло вверх. Зелье вмиг изменило свое жидкое состояние на газообразное, а этими свойствами обладали только некоторые кислоты и яды.       Молниеносно сообразив все последствия, Лили даже не задумывалась о своих действиях. Успела только со всей силы толкнуть Малфоя подальше от дымки, но сквозь это самое облако. Сама отойти не успела. Ядовитые кислотные завитки скользнули по шее, лицу и даже сквозь рукава кофты обожгли ей предплечья.       Схватившись руками за шею и резко потянув сквозь сцепленные зубы порцию воздуха, она быстро попятилась. Зажмурившись, уже через пару секунд начала чувствовать подступающую волну боли. Та обещала быть ещё сильнее с каждой новой секундой, а на краснеющей с каждым мигом коже появились первые признаки ожоговых волдырей.       Отняв дрогнувшие руки, уже почти полуослепшая слизеринка на миг пошатнулась. Попыталась собираться с мыслями и облизать болевшие губы, но во рту всё вмиг пересохло.        Не видя ни одного четкого очертания, она и понятия не имела, каким ошарашенным выглядел Скорпиус. От возникшей перед глазами картины даже внутри черствого него всё будто застыло. Как бы она его не раздражала, а в свете вчерашнего ему уже казалось, что раздражения будто поубавилось, но увиденное точно не порадовало. Соли добавляло понимание того, что Поттер осознанно полезла на рожон, но чтобы оттолкнуть его. Могла бы просто отпрянуть в сторону, а на её месте был бы он. Точно так же слеп бы с каждым мигом, и еле сдерживал бы рвущийся из груди пока тихий, но стон от боли. — Мэрлин, Поттер…       С этим оторопелым и переполненным странности шепотом его сорвало с места так быстро, что за сдвинувшейся вслед за телом головой не успевали мысли. Они словно оставались на шаг позади. — Пойдем скорее! Тебе нужно в Больничное крыло, — уже мягче обычного язвительного тона говорил молодой человек. Бессознательно, вероятно, но с отголоском странного, почти чуждого ему чувства переживания. Даже вины, возможно. Подобную этой эмоцию он не испытывал так давно, что она казалась для него чуть ли не новой. Словно забыл на время о том, что кому-то может быть больно и душевно и физически. И действительно забыл… На два долгих месяца… — Нет, я не пойду... Тут должно быть… — мотнув головой, бормотала девушка. Лили быстро перебирала разведенными в стороны руками по полкам и пузырькам. Она на ощупь двигалась вдоль того стеллажа, на котором стоят противоядия. — В больницу, Поттер, быстро! — командовал он, подлетев, наконец, к ней. Хотел, но воздержался от того, чтобы схватить её за руку и сделать ещё больнее. Лишь беспомощно наблюдал за тем, как Лили морщит сильно обожженное лицо и уже даже не пытается открыть глаза. — Какой?! — громко и решительно спросил юноша. Угадал её намерения, но Лили уже сползала на пол, запускала руки в волосы и начинала покачиваться. Это был первый признак усилившейся боли, и первый шаг к агонии. — Какой?! — злобно завопил он, присев на корточки и дернув её за плечи.       Как только ему удалось получить намек на ответ, Скорпиус тут же схватил нужный флакон, которым оказалась круглая бутылка с кроваво-красным наполнением. Усевшись на пол рядом с Лили, он склонился над её и без того опущенной головой, но в силу разницы в росте было безумно неудобно — Скорпиус не видел ничего, кроме яркой бронзовой макушки. Подперев спиной стеллаж, Малфой вытянул ноги. Дотянувшись до девушки, практически сгреб её в жилистые руки, поднял и худо-бедно усадил Лили себе на ноги, перекинув одну её через свои, но почти парализованное внезапной болью тело обмякло и Лили почти расплылась нетронутой частью лица по его плечу.       До обострившегося слуха Поттер донесся звук рвущейся ткани, которая до этого была нижней частью дорогой белоснежной рубашки, а после попадания противоядия была похожа на изрядно испачканную в крови тряпицу. — Руки-крюки, — прямо в ухо пробормотал он, сетуя на неаккуратность Лили, но понимал, что всё это не без его участия. Только умолчал. А об извинении и не шло речи. Оно промелькнуло лишь на уровне идеи.       Аккуратно приподняв её голову, Малфой наскоро оценил увиденное, но картина совсем не радовала: левую половину красивого личика и нежную шею покрывала почти багровая обожженная кожа. Даже веки и губы покрылись ожоговыми волдырями.       Наскоро зачесав локоны в сторону макушки, Скорпиус одной рукой придерживал её дрогнувшее плечо, а другой вытер вымоченной в лекарстве тканью лоб и висок. Результат был ошеломляющим: настойка стирала следы отравы так, как хороший ластик стирает простой карандаш с листа бумаги. А главное, что вслед за восстановлением былого вида пропадали и болевые ощущения.       Проделав подобное уже со всем лицом, шеей и даже глазами, к которым вернулась способность видеть, он помешал её неуверенной попытке отдалиться. Хотела бы подняться на ноги, но не факт, что получилось бы. Руководствуясь то ли неизвестно откуда взявшейся человечностью, то ли жалостью, Малфой прижал голову всё ещё слабой с виду Поттер к плечу, а та сжала покоившееся на своих бедрах ладони в кулаки. — Если тебе так будет легче, можешь представить, что я Корнер, Поттер, — насмешливо предложил он, и позволил себе один успокаивающий жест в виде проведения ладонью по бронзовым волосам от макушки до спины, а другой придерживал её возле ребер. Для того, чтобы она не соскользнула и не завалилась на бок. — Это непосильная задача, — тихо огрызнулась Лили, легонько почесав нос о его плечо, но чувствовала такую слабость, которую обычно ощущают люди после потери рассудка. Она была настолько же сбита с толку, насколько раздражена и благодарна за помощь. А потому решила не акцентировать внимание на том, что Скорпиус уткнулся носом в её волосы, и на том, что чётко ощущает каждый его горячий выдох. — Очень больно? — пытаясь спрашивать максимально равнодушно и про между прочим, он всё равно допустил ошибку и в тоне читалась нота переживания. Интересуясь будто для общего сведения, Малфой разоблачил то, что под толстой склизкой шкурой надменного стервеца всё-таки живет переживающий и даже добрый житель. Этого, вероятно, не смогло изменить даже волшебное зелье.       То положение, в котором находилась Лили, не позволяло ей видеть ни одной эмоции в лице слизеринца, но учащенное сердцебиение не могло лгать, а кадык молодого человека пошатнулся от того глотка, который будто отличался своей тяжестью. — Чертовски... больно, — совсем тихо призналась пятикурсница. И обо всём сразу, вероятно. О том, что парой минут назад, а заодно и о том, что в душе и уже целых два месяца. — Но ты не плачешь, — подытожил он с еле ощутимым, но удивлением. — Нет, больше не плачу. Я уже не умею, — ещё тише предыдущего отвечала Лили. По нелепому и дикому стечению обстоятельств перед ней сидел её наставник и причина данного себе самой обещания: не позволять никому видеть своих слёз. Но после него она действительно будто разучилась плакать.       Отпрянув, приложив для этого немало усилий, всего на миг посмотрела в лицо Малфоя, но сразу же отвела взгляд. К тому же и голова крутанулась, а в глазах ещё проскакивали пятна. Несмотря на это, Лили опять попыталась встать, чтобы как можно быстрее избавиться от нежеланных, но на удивление нежных и бережливых прикосновений. Да и вообще его присутствия, но Малфой не дал ей совершить задуманное. — Руки, — скомандовал он, глядя на более или менее отошедшую о всех болевых ощущений девушку, а очередная её попытка уйти закончилась тем, что слизеринец крепко и почти до боли впился в её талию. — Руки, Поттер, — отчеканил староста, кивнув на обожженные предплечья.       Несмотря на всё, сейчас он очень напоминал прежнего Скорпиуса: решительного, властного, но заботливого, а в холодном взгляде всё больше мелькала та живинка, которая была присуща настоящему Малфою. Лили даже повела бровью тогда, когда краешки его губ поползли вверх от улыбки. От ироничной, но в то же время искренней улыбки, которая была вызвана нелепостью ситуации, или тем, что всё так удачно разрешилось и не понесло никаких серьезных последствий.        И было видно, что тот получает от происходящего некое удовольствие, но Лили было не совсем понятно от чего именно. Ей хотелось верить, что эта радость не была связана с тем, что ей только что пришлось перетерпеть, но вариант его довольства из-за их «близости» настораживал не меньше.       Малфой потянулся к её рукам, но девушка не дала ему воплотить задуманное и отдернула их. Попытка самостоятельно засучить рукава отозвалась болью, а для Скорпиуса закатанными глазами. — Представь, что я твой любимый Корнер, Поттер, — снова сказал он, смело потянувшись к змейке спортивной кофты Лили и расстегивая её, — ты невыносима, ты в курсе? А я уже чувствую себя попугаем, — раздражался молодой человек, стягивая одежду с плеч девушки, но Поттер негодовала не меньше него. И если бы не их былая дружба, то вполне вероятно, что заехала бы ему за такие откровенные слова и действия по физиономии, но сейчас не могла себе этого позволить: как минимум из-за боли в руках, а как максимум из-за того, что просто не смогла бы противостоять напору упрямого Малфоя и его желанию помочь. Ведь Скорпиус всегда добивается желаемого. Любым путем и напором. — Чтоб ты знал, я не раздеваюсь перед Леоном, Малфой, — злобно кинула она, аккуратно доставая руки из прожженных рукавов кофты, — ненужно мерить всех по своей Кристе, — нахмурилась и вытянула вперед обе руки, но отползла почти на его колени. Даже смогла оценить их с Малфоем почти дикий внешний вид: на белоснежной рубашке Скорпиуса и её светлой майке было столько напоминающих кровь пятен, потеков и брызг, что это напугало бы любого, кто увидел бы их в таком виде. И если профессор Слизнорт решил бы наведаться в это воскресное утро в свой кабинет, то ему пришлось бы пополнять после этого свой запас успокаивающей микстуры.       Сморщив нос, Лили наблюдала за тем, как с тела исчезают последние следы ожогов, а улыбка и кинутые исподлобья хитрые взгляды слизеринца смущали и одновременно раздражали. До чрезвычайности. — Вот так вот, — выдохнул старшекурсник, расслабив руки с всё ещё лежащими в его ладонях запястьями Лили, отводя голову назад и еле заметно потирая о шкаф светлым затылком. Но он с прищуром рассматривал её опущенное вниз лицо.       Происходящее казалось безумно странным. После стольких обид, гадостей, молчания, гневных взглядов, перепалок и дней их раздора вся эта ситуация выбивала из колей, а несколько лет былого общения всё-таки играли свою значительную роль для той, которая опустила глаза и будто потупила взор.       Он же не мог знать что она вспоминала...        Все те дни, когда они искали разгадки со свитком, когда компанией сидели на берегу озера или смеялись за столом в Большом зале. Их вечера в гостиной, вечеринки после матчей по квиддичу, летние каникулы, рождественские игры. Вспоминала даже их детские ссоры и даже свой первые поцелуй... Вспомнила, хотя обещала себе затолкать воспоминание о последнем в своё подсознание так глубоко, что его не смог бы достать оттуда даже самый сильный маг, обладающий легиименцией. По закону подлости его-то она и помнила больше всего. Тот совершенно нелепый, случайный и не подкрепленный его взаимными чувствами поцелуй, который, кажется, был из прошлой жизни.       Быстротечность мыслей начинала пугать. Её прервал еле различимый, но уверенный шепот, который заставил Поттер до боли поджать губы. — Посмотри на меня… — прошептал молодой человек так, как это вчера сделала она. Разительно отличался лишь тон фразы: в отличие от её мольбы, он был совершенно властным. Всего несколько часов назад она хотела этого больше всего — встретиться с его взглядом, но сейчас просто не могла. Могла лишь сильно зажмуриться и качнуть головой в знак отказа, а после потянуть к себе свои руки. Снова попытаться встать, но расслабленные ладони Малфоя оказались капканом. Он словно специально выжидал того момента, когда Лили решит их отнять и сжал тонкие запястья в кулаки. — Посмотри на меня, Поттер! — эхо крика отбилось от стен, но не злобного, а настойчивого и будто растерянного. Словно он тоже пытался понять всю странность и амбивалентность того, что происходит: почему он думал, что терпеть не может ту, к которой его сейчас тянет, а тянет к той, кто терпеть не может его.       Упрямо следуя своим убеждениям, Лили заглянула в его глаза только тогда, когда почувствовала, как его ладонь нагло берет её под подбородок и поднимает лицо вверх, а её ладонь цепляется за его запястье. Они словно поменялись местами.       Возмущаться не имело смысла: нужных слов не было, он позволял себе не больше, чем позволяла она вчера, в серебристо серых глазах метались живые искорки. Эти глаза и заставили её забыть обо всём вокруг: и о ненавистной Кристе, и о добром и покладистом Леоне, о зельях, играх, свитках, поттеровско-гринграссовской неразберихе и прочем, что было пропитано повседневностью. — Пусти, — лишь пошевелила губами, но он прочёл, а в ответ медленно качнул головой, отрицая её просьбу.       Лили словно впервые смотрела в серебристо-серые омуты. Как тогда, когда встретила с магазине мадам Малкин совсем юного заносчивого мальчишку, но они запали в её душу ещё тогда. Словно тянули в свою бездну — становились ближе и будто глубже. Всегда, а с течением времени становились будто роднее.       И этот его дорогой терпковато-пряный, до боли знакомый запах, который будто раскрасил все воспоминания о нём ещё более яркими красками. Его-то и хотелось вдыхать с неистовой жадностью. Надышаться сейчас этим запахом за все те дни, когда она его не ощущала. Когда его отняли и не сказали, когда вернут, и вернут ли вообще.       … И эта дрожь от близкого дыхания... Оно вырвалось из знакомых, но чужих губ. Чужих не потому, что его, а потому, что её… Этой мерзкой Харт…       Но на неё сейчас так наплевать, что даже не верится в то, что кто-либо живой может удостоится такого равнодушия. Так же точно плевать на паникующую гордость, бьющий во все колокола рассудок и то, что его ладонь уже разжалась, продвинулась чуть выше, пропадала в бронзовых волосах и сжала хрупкую шею, но и ты… пропала…       И лишь какими-то абсолютно неземными стараниями и в силу замирания сердца тебе удается остановиться тогда, когда ты ничего не видишь из-за крепко зажмурившихся глаз. И не смеешь вдохнуть от скользящей по твоим ребрам руки.       И в орущей тишине выдохнуть и прошептать ему прямо-прямо в губы. Те губы, тепло от которых уже ощущается на своих, но совершенно чужим голосом: — Тебя ждет Криста, Скорпиус.… А меня Корнер…       А за это почувствовать, как прикосновение его мягких пальцев к шее слабеет и исчезает, но эта свобода — обман, ведь он заточает в хватку твои волосы и медленно… Совсем немного, но мстительно и злобно тянет за них вниз.       Затем получается найти, наконец, в себе моральные и физические силы выбраться из его будто нежных рук, подняться и выйти из кабинета. Получилось даже не глянуть на него и не обернуться. Она похоронила мысли о случившемся здесь… В этом мрачном помещении подземелья, но вернулась сюда уже к вечеру, сидела в сводящей с ума тишине и прокручивала… прокручивала… прокручивала…       Может даже пожалела о своих словах. Впилась руками в волосы и ещё раз убедила себя в том, что совсем скоро он будет таким, как раньше. Только она, кажется, уже совсем не та…