Странные страхи
11 августа 2018 г., 07:34
Приоткрыв сонные глаза лишь на половину, Лили Поттер сразу же зажмурила их, а попытка приподнять руку и потереть будто треснувшую пополам голову закончилась тем, что она пошевелила лишь пальцами.
Полностью открыть веки получилось только тогда, когда девушка услышала рядом с собой тихий и волнительный голос лучшей подруги, присевшей на край её кровати.
— Как ты себя чувствуешь? — шепотом спросила Айрис, но каждый новый звук был для Поттер словно набат. Будто кто-то специально бьет в огромный колокол, усиливая и без того жуткую головную боль и даже легкое головокружение.
— Отвратительно, — простонала Поттер. Сделав над собой усилие, девушка потерла ладонью сонные глаза, но вид оставлял желать лучшего: вялая, растрепанная, в белках глаз проглядывали красные прожилки, а тело периодически пробивало мелкой дрожью.
— Скоро пройдет, — успокоила её Айрис, а к Поттер начало возвращаться осознание действительности.
— Как всё прошло? — спросила настолько оживленно, насколько могла, но лишь смотрящие в потолок глаза выдавали жуткую нетерпеливость и интерес.
— Хотелось бы лучше, — мягкий голос брата заставил Лили приподняться на локти.
— Никакой личной жизни на Гриммо, никакой личной жизни в Хогвартсе, — пробормотала недовольная девушка. Тут же вернула голову на подушку и ковыряла уголки прикрытых глаз, выразив своё недовольство по поводу его вторжения на её личную территорию.
— Поверь, что личной жизни у тебя вчера было предостаточно, — тихо посмеивался старшекурсник, а Лили от услышанного быстро прикрыла ладонями зарумянившееся лицо. Даже скривилась. Прекрасно поняла, что речь идет о действии зелья, но даже не хотела ничего расспрашивать. Просто сгорела бы перед братом, подругой, самой собой и Леоном от стыда, и подозревала, что рассказ о вчерашних событиях был бы красочным.
А так бы оно и было. Как минимум из-за того, что Альбус и Айрис стали свидетелями целой любовной драмы, но о ней ни Лили, ни Скорпиус почти ничего не помнили. С того момента, как Поттер шагнул через порог кабинета и еле успел помешать назревавшему действу. Двоих обнявшихся, слившихся в откровенном поцелуе и решительно настроенных на большее еле удалось оторвать друг от друга, а изюминку в произошедшее добавило то, что вскоре Айрис и Ал не без усилий растолкали «влюбленных» по их спальням. Оба до поздней ночи убеждали своих друзей в том, что им не следует сейчас искать встречи друг с другом. Использовали для этого всевозможные уловки и лгали, а заснули лишь тогда, когда отошли в мир сна обе жертвы обстоятельств.
Издав тихий стон, слизеринка снова привстала на кровати. Только на этот раз полностью села и расширила глаза.
— А ты как думаешь? — улыбнулась Айрис, когда её подруга указала пальцем на пустующую кровать Евы. Задавала немой вопрос «где?», но и без того было понятно, что та опять не ночевала в комнате, а потому Лили сразу же закатила глаза. От раздражающей её в половину седьмого утра очевидности.
— А где?.. — нахмурившись сильней прежнего, девушка посмотрела на брата.
— Спит, — дал ответ на угаданный вопрос старшекурсник, — и это очень хорошо, — ухмыльнулся он, потерев пальцем между приподнятых бровей. Собеседницы отлично понимали причину его озадаченности, но в такую рань проверять действие зелья ой как не хотелось. — Но у меня не очень много времени, — посерьезнел Поттер, глядя на стрелки наручных часов. — Итак. — многозначительно вздохнув, юноша хлопнул в ладоши. Всё ещё не размыкая их, уже начал хождение возле изножья кровати.
— Ты сказал, что хотелось бы и лучше, — напомнила себе, а заодно и собеседнику Лили, но начинала волноваться. В голову пришло сразу с десяток домыслов о том, что всё-таки свело их план от «будет идеально» до «мы где-то дали маху».
Пауза затягивалась, а переглядки Ала и Гринграсс уже взболтали в Поттер коктейль из нетерпеливости, боязни за содержимое мозгов Скорпиуса, которому и без вчерашнего было не сладко, и бесящего незнания подробностей.
— Харт …— на выдохе начал брат, — она покинула Хогвартс и программу по обмену. Вчера. Поздно вечером, — договаривал так спокойно, будто толковал об очевидном факте. Словно подозревал, что этого стоит ожидать.
— Это же здорово, — чуть не рассмеялась от облегчения Лили. Сама не заметила, как подскочила с кровати и даже приоткрыла от восторженной улыбки рот, но поочередные взгляды на команду «А+А» понемногу развеивали её веселье, — перестаньте, это же отличная новость. Надеюсь, что у неё хватит ума больше не потыкать сюда свой нос, — негодовала девушка, но показанные эмоции выражали только малую долю той неприязни, которую она ощущала к владелице черных кудрей. — А как? В смысле, почему и чем она это объяснила? — прикусила щеку слизеринка, сложив руки в замок.
— Не сомневаюсь, что наплести что-то сродни «у меня кто-то заболел…» или «у нас в Ильверморни намного лучшая программа обучения…» не составило ей труда, — закатила серебристые глаза Айрис, — а вот почему… — тише потянула она, медленно поджала губы и поворачивалась к Поттеру.
— Она догадалась. Думаю, что в последние дни пристального наблюдения за Скорпиусом… может и за нами как-то приглядывала. В общем-то, она уже давно поняла, что дело пахнет горелым… но это и не важно, — отмахнулся Ал, — важно то, что хотелось бы всё-таки задать ей парочку вопросов. Уж кому, а Скорпиусу она могла бы что-то проболтаться, если бы ты настропалила его вытянуть из неё правду, — кинул он, и было видно, что спокойный тон начинает не соответствовать цвету лица, которое порозовело от злости.
— Да какая уже разница? — нервно хихикнула Лили, но улыбка тут же сползла, — её непонятный заумный план провалился… сбежала, как крыса с тонущего корабля. И пусть. Главное, что эта белиберда закончилась, а с Малфоем всё в порядке. Мне совсем не интересно то, ради чего она это делала. И теперь, когда всё закончилось, мы можем нормально выдохнуть. По крайней мере, до Рождества и вашей идиотской игры! — недовольство Поттер к концу фразы выросло, а глаза метнули в сторону брата яркие молнии. — Да перестаньте вы так делать! — не сдержавшись, она почти выкрикнула, поскольку новоиспеченный дуэт снова обеспокоено и многозначительно переглянулся.
— … Рождество… — скривила личико Айрис. — У нас есть ещё одна проблемка… Свиток с игрой, Лили… — злоба Поттер начала меняться на недоумение.
— А что с игрой? — нахмурилась слизеринка.
— Его нигде нет. И немного странно то, что он пропал ещё в сентябре, — уверенно и с несоответствующим спокойствием продолжил брат. Глядя на то, как зеленые глаза прячутся под веками, а те в свою очередь скрылись за светлокожей ладонью, — и хотелось бы поближе познакомиться с её подельничком, — рассуждал юноша, вернувшись мыслями к теме Харт, которая всё ещё не была закрыта. — Хотя бы узнать кто он. И о чём они говорили тогда.
— Что это значит: «её нигде нет»? — до этой самой минуты она и думать забыла обо всём том, что связано с этой идиотской передрягой в виде не менее идиотской и непонятной игры. — Такие вещи просто так не пропадают, — чуть округлила глаза Лили, — тем более эта дрянь сама липла к Малфою. Я не о Кристе если что, о свитке, — раздражительно пояснила Поттер, — хотя и о ней тоже, — поморщив нос, добавила девушка. — Скорее всего именно Скорпиус его куда-то и перепрятал. Для лучшей сохранности. Перед тем, как…
— Вполне вероятно, но в свете недавнего, мы всё больше и больше задумывались над тем, что… — Альбус помедлил и провел ладонью по щетине на щеке и подбородке.
— …что всё это не просто так. И связано именно с игрой, — взволнованно закончила светловолосая девушка, а Лили на миг позволила себе улыбку. Её немного повеселило то, что эта парочка заканчивает друг за другом предложения и мысли. — Согласись, что совпадения странные. Вот подумай, — девушка привстала и начала загибать пальчики: почему она не окручивала его при помощи одной только Амортенции? Зачем понадобилось дорогущее и редчайшее зелье, которое подавило его волю и все до последнего личные мотивы в действиях. И почему она выбрала именно Скорпиуса?
— Потому что она втрескалась в него по уши, — насмехалась и фыркнула Поттер.
— Не без этого, — согласилась Айрис, — но мы слышали её… тогда, когда она разговаривала в комнате на первом этаже с этим парнем, — и при всём том, что она почти бездушная гадость, было слышно, что она переживает за него, — свела брови Гринграсс. — А тот… Он угрожал ей Непростительным, Лили. Причем явно не шутил. Она была напугана, а ищущий с тобой встречи Скорпиус стал последней каплей, — несмотря на совершенно отрицательное отношение к Кристе и всем, кто был с ней связан, Айрис позволила себе выдать эмоцию сочувствия.
— Да она делала это только ради выгоды! Вы же сами рассказали, что тот ей что-то пообещал, а тут ещё влюбленность Малфоя в виде бонуса. Или вроде того. Получила своё и свинтила в свою родную школу, — вспылила девушка, но в слова подруги почему-то верила чуть больше, чем в свои собственные. Всегда была прагматична, а слова Айрис, в отличие от её личных предположений, хотя бы подкреплялись некими фактами.
— Надо было ещё тогда прижать их обоих к стене, — бормотал недовольный Ал.
— Да, вот только вряд ли бы мы с тобой сейчас стояли здесь. Сидели бы в гостиной в родительском доме и думали бы уже не об игре и Скорпиусе, а о том, как убедить МакГонагалл и Министерство разрешить нам вернуться в Хогвартс, — рассуждала Гринграсс.
Была в своих домыслах более, чем права. Криста вряд ли не использовала бы свой приоритет гостьи тогда, когда приукрашала бы ложь. Врала бы и не моргнув глазом о том, что Айрис и Ал взъелись на неё с совершенно непонятных ей причин. Ко всему еще добавлялся тот факт, что она и её подруга были любимицами профессора Хоттон, которая была сопровождающей своих студентов. Она бы не оставила обидчиков из «гостеприимной» школы безнаказанными, а МакГонагалл ещё бы и три шкуры спустила с них за то, что те заставили её краснеть и извиняться за глупость и агрессию своих уже взрослых учеников.
— Пёс с ней с этой Харт. Что теперь? Что со свитком? Где его искать? Кто про него мог знать и кому он вообще мог понадобиться? — сыпала вопросами Поттер. Хотя знала, что не найдет ответов, — я всё-таки очень и очень сомневаюсь, что эти события как-то связаны. Сами подумайте: игра появилась за год до того, как эти попали в нашу школу; мы все искали везде и всюду, но толком ничего не нашли. Да о ней не известно практически ни одной живой душе! Я всё-таки думаю, что Скорпиус сам его перепрятал, но до того, как успел сказать тебе об этом. А что те двое задумали я и понятия не имею, но безумно рада, что эта мегера больше сюда не сунется. Подождем, пока он придёт в себя. Разберемся во всей этой ереси уже окончательно, — выслушав рациональное объяснение сестры, Ал нехотя, но кивнул в знак согласия.
— Побыстрей бы он очухался, — согласился старшекурсник.
— Это во многом теперь зависит от нас, — ответила сестра. — По большей части от тебя, — кивнула она Альбусу.
Это действительно стало главной задачей Ала, который взял на себя обязанности все последующие дни не спускать с друга глаз. Вплоть до того, что лично следил и сопровождал теперь Малфоя при каждом его шаге, и должен был делать всё, чтобы предотвратить его с Лили встречу. Та же задача лежала и на двух слизеринках: любыми способами избегать его присутствия. Даже случайных встреч. Вплоть до того, что добираться до занятий обходными путями.
Это решение было принято ними тремя намеренно: от количества присутствия Лили и всех внушаемых Малфою речей зависело то, насколько быстро его рассудок переборет уменьшающиеся дозы зелья. И были радующие всех шансы на то, что не обремененный лишним мозг вернется в прежний режим работы спустя двое-трое суток после того, как он вчера выпил правильный состав. Помимо этого Ал всё ещё думал, что Лили может поддастся соблазну отомстить Малфою. Знал, что она ещё долго будет переваривать накопившуюся обиду и та в любом случае оставит осадок. Так же ребята не имели права вызывать у кого-то из преподавателей или любопытных носов (таких, как друзья Леона Корнера) какие-то подозрения, а почти по уши влюбленный с виду Скорпиус уж точно вызвал бы их. Как минимум у своего декана, который мог безошибочно и точно определить, что причиной его странному поведению есть ни что иное, чем чистая Амортенция. И с частичкой той, которая всё ещё питает надежды стать в следующем году старостой. Вот только за последний лишь год она нарушила столько школьных правил и помогала брату и Малфою с этими всякими разгадками настолько ревностно, что профессор Слизнорт схватился бы рукой за своё сердце, узнай правду о своей любимой ученице.
Именно воплощением собственных планов они и занимались последующие пару дней: Ал ни на шаг не отходил от уже вменяемого друга, пытаясь пропускать все разговоры о сестре мимо ушей. Пришлось даже пару раз накладывать на того Селенцио и даже Конфундус.
Поттер всячески отвлекал Малфоя на банальные темы и учебный процесс, перебрав на себя роль сестры и верховодя его поступками, поскольку та недавно дала четкие указания доверять и прислушиваться только к ним троим.
А вот Айрис и Лили пришлось играть в самые настоящие прятки: не так просто избежать общества человека, когда у вас с ним общая гостиная и комнаты в соседних коридорах. К тому же прославленный своей настойчивостью и целеустремленностью староста имел доступ практически в любое помещение Хогвартса, а кроме него так хорошо знал каждый закоулок и даже тайные ходы только Альбус Поттер.
Отчасти это всё казалось забавным, но к вечеру третьего дня после того, как Криста Харт покинула программу по обмену, кое-кому уже впору было выть волком. И это была даже не молчаливая и резко поскромневшая Стефани. За прошедшие дни Айрис и Альбусу удалось перекинуться лишь небольшим количеством случайных фраз, а Лили уже не терпелось удовлетворить свой интерес. Убедиться в том, что все их старания не напрасны и увидеть того Скорпиуса, которого они не видели уже два месяца. Того, кого считала своим другом. К кому всё-таки питала искренние и теплые чувства, но закопала их в себя настолько глубоко, что не хотела и даже боялась признаться в этом самой себе. Того Малфоя, на кого всё ещё держала обиду. И даже не за те его выходки, что ей пришлось терпеть, а за те его проступки, которые копились на протяжении более долгого времени. Те самые, что были разоблачены ею перед лучшей подругой в последний день его безумия.
В четверг вечером, задержавшись в Большом зале после ужина, Лили совестно выполнила данное Леону обещание и дожидалась его возвращения прежде, чем отправиться в общую гостиную Слизерина. Несмотря на то, что за эти дни она порядком за ним соскучилась, и действительно радовалась его возвращению, все её мысли были возле Айрис и Альбуса. Оба в эту самую минуту должны были выполнять отведенные им роли и приглядывать за Скорпиусом.
За спиной Поттер раздалось бодрое приветствие светловолосого юноши, а вся шумная и веселая компания Корнера, которая насчитывала несколько когтевранцев и пару девушек, разразилась ответными речами.
— Привет, — улыбнувшись, Лили ловко выскочила из-за стола. Встав на цыпочки, она сразу же обвила руками шею симпатичного старшекурсника. В награду за это получила более крепкие объятья, его обворожительную улыбку и пускающий по её телу странную волну поцелуй, но тут же поджала губы и отвела взгляд. Со стороны выглядело так, как будто смутилась перед компанией ребят. Пара из них уже потянули друга за руки, усаживали на лавочку, и начинали засыпать его вопросами о том, как прошел первый матч сезона. Заняв место по правую руку от входившего в раж рассказчика, Поттер обдумывала истинную причину пробравшей её дрожи.
Ею были воспоминания о Малфое. Навязчивые и почти зудящие мысли о том, что несколько дней назад она ощущала на своих губах подобное недавнему мягкое и приятное прикосновение, вот только принадлежало оно другому человеку. Пытаясь не думать об этом, Лили легонько мотнула головой. Приложила все усилия, чтобы вникнуть в суть уже набравшего обороты обсуждения, но попытка оказалась тщетной: голоса рядом сидящих доносились, словно с глубины колодца, и слизеринка даже не заметила, что её лицо застыло с выражением растерянной улыбки. Сделав медленный выдох, Поттер обвела взглядом всех вокруг. С облегчением отметила, что все до единого взоры устремлены на её молодого человека. Голубоглазый староста настолько увлекся, что не заметил странной нервозности в поведении той, которую обнял и легонько прижал к себе. Прикрыв веки, Поттер опустила голову и провела пальцами по приподнятой бронзовой дуге, но неосознанно дернулась, когда ход мыслей завел её в тупик.
Будто её засунули крошечную комнату и подвели к глухому углу, где стали встык две исполинских стены с яркими надписями: «Скорпиус» и «Леон», а от стенок головы в это время эхом отбивался собственный голос. И он никогда ещё не казался ей таким раздражающим, холодным и будто противным. А всё потому, что дублировал последние слоги и язвительно шептал: «выбирай… Кто? Лили, выбирай…».
Казалось, что от этого выбора рухнет одна из преград и даст ей возможность пройти. Только какая? И где гарантии, что носитель имени на одной из них вспомнит и повторит свои слова? Их нет.
И всё казалось до жути очевидным, если бы на твердый и уверенный ответ «Корнер» внутренний голос он не смеялся… Заливисто, звонко, пробуждая внутри Поттер то, что давно спало и не выдавало своего существования…
Сквозь прикрытые веки поочередно мелькали их светловолосые образы, а сопрано в голове тянуло свое ироничное: «Скорпиус был прав, Лил… Ты лгунья…».
До закромов разума пробирались их мягкие бархатные баритоны. Они-то и взывали к ней по имени, но явно побеждал тот, который звучал на порядок роднее другого.
Это был тот знакомый до последнего микроинтервала голос. Такой настоящий и желанный, что чудился сейчас наяву. Он называл её Лил. Был слышен тише того голоса, что рядом…
А все потому, что был пока в паре метров позади.
— Лил! — уже громче, решительней и реальней прозвучало за спиной. Лили округлила глаза, прежде чем шум разговоров и смех превратились в режущую по ушам тишину. Сразу шесть улыбок её собеседников начали меркнуть и превращались в разные гримасы: лица двух девушек выказывали недоумение, ещё двое ребят посерьезнели и нахмурились, лучший друг Леона — шестикурсник сбитой комплекции, который был загонщиком сборной — сильно насторожился и сверлил Корнера распахнутыми карими глазами. И на это была веская причина, ведь Леон уже сцепил зубы, медленно повернулся к подошедшему Скорпиусу и даже начал приподниматься из-за стола. Старшекурсник не забыл при этом сцепить ладони в кулаки, которыми уперся в стол, сжать челюсти и покраснеть от злости минимум на три ярких тона.
— Надо поговорить, — как ни в чем не бывало, сказал нежеланный гость. При этом смотрел в зеленые глаза опешившей, потерявшей способность двигаться и говорить Поттер так решительно и одновременно мягко, что та забыла о том, что организму требуется очередная порция кислорода. Всё, чем она смогла подтвердить свою жизнедеятельность — еле различимый кивок, который качнул её голову не больше, чем на половину сантиметра.
Он был сделан ею после того, как она узнала в подошедшем человеке настоящего Скорпиуса. И казалось странным, что для этого ей хватило всего пару мгновений. Одного короткого взгляда в его серебристо-серые глаза. И они теперь не только смотрели, но и видели. Будто рассматривали её душу. Достаточно стало и той тени улыбки, которая имела все шансы перерасти в довольно редкую, широкую, теплую и искреннюю улыбку Скорпиуса Малфоя, которой удостаивались только единицы. И так бы оно и было, если бы не одно но… И этим самым «но» стал Леон Корнер, уравнявший свои небесно-голубые глаза с серебристыми секундой позже, и глядя в них с такой злобой, что для пущего эффекта не поленился сократить расстояние между их лицами до десятка сантиметров.
— Даже не буду пытаться доказать тебе насколько ты ничтожен, Малфой. Дам лишь один совет: убирайся отсюда, пока в состоянии сделать это самостоятельно, — прищурившись, Леон говорил негромко, сквозь сжатые челюсти. Был настолько убедителен в своих подтекстах, что заставил бы задуматься над его предложением любого, поскольку один его злобный вид вызывал как минимум чувство тревоги. У всех, но только не у того, кто на услышанное ответил продолжительным и даже наглым взглядом. Даже быстро вскинул бровь, а после его самоуверенной ухмылки пришлось вскочить на ноги вслед за товарищем Арону, который и был сбитышем и лучшим другом Корнера. Крепкий юноша вцепился в плечо когтевранца, ведь после увиденного кулак светловолосого ученика немного дернулся в сторону нежданного гостя.
— Давай без драм, Корнер, — спокойно ответил Скорпиус и лениво перевел взгляд на преподавательский стол. Еле различимо кивнул на него, закатил глаза и вернул взор обратно, но показательно засучивал отвороты рукавов своей белоснежной школьной рубашки. Намек на то, что пара задержавшихся после ужина профессоров могут стать свидетелями назревающего рукоприкладства, в котором Малфой не уступит оппоненту, вызвал в когтевранце ещё большее раздражение, а вот умиротворение, целеустремленность и холодный ум Малфоя снова играли тому на руку.
Он был практически неподражаем: красив, силен, сдержан, уверен в себе, настойчив в достижении своих целей, хладнокровен и умен. Истинный слизеринец… Настоящий Скорпиус.
— Сейчас я покажу тебе драму, — зашипел Корнер и дернул той рукой, которую его друг сжал ещё сильнее. Даже впился в плечо и потянул её к себе, увеличивая расстояние между двумя собеседниками, но в лице одного из них не дрогнул ни один мускул.
— Тише, Корнер, — размеренно и еле сдерживая иронию, сказал Малфой, а после вскинул волевой подбородок, но немигающего взгляда от глаз ревностного защитника не отводил. — Я всего лишь хочу поговорить с ней. Она же не твоя собственность. Пусть сама решает.
— Даже не думай, — нервно фыркнул Леон и качнул головой в знак отказа. Почти не уступал Скорпиусу в напоре, артистизме и решительности. Не говоря уже о том, что оба были почти одинаковой комплекции и могли часами тягаться друг с другом в неслабых интеллектуальных способностях и остроумии.
— И что? Ты не можешь запретить ей, — пытаясь говорить рационально и без издевки, сказал прищуренный Малфой. Интуиция подсказывала, что накал и без того «горячей» ситуации не принесет ему ровным счетом никакой пользы. По крайней мере, сейчас.
Юноша говорил тише, строже и смелее, но он тоже начал терять терпение. Только по-своему. Даже это у него получалось с невероятной сдержанностью и по-аристократически красиво: снова сокращая появившееся между ними расстояние и впиваясь в собеседника взглядом.
— Она не твоя… — играя острыми и будто идеально ограненными скулами, повторил молодой человек.
Теперь он будто потерял слово «собственность», но специально же. Позволял фантазии Корнера додумывать любые подтексты. Очевидно, что делал это намеренно и вложил в визуализацию собственной мимики известные только ему одному мотивы. Те, в которых его здравый смысл ещё боролся с эгоизмом, но внутренний голос Малфоя уже нашептывал ему: «моя…»
Далее с его невербальными пояснениями удачно справлялись искрометные взоры, которые были способны вывести из равновесия любого. Об этом было хорошо известно той, которая сделала неудачную попытку встать, но задача оказалась почти непосильной, ведь ноги очень не вовремя налились свинцом, и совершенно не слушали хозяйку.
— Леон, всё… — выдавила из себя Лили. Какими-то неведомыми силами ей удалось вскочить из-за стола и заговорить, заметав взгляд между двумя ребятами, — …всё хорошо. Я потом… потом тебе всё объясню, — неуверенно объяснялась девушка, взяв парня чуть выше локтя и поворачивая удивленного юношу в свою сторону.
Указав суховатым кивком головы на дверь Большого зала, Лили дала Скорпиусу понять, чтобы тот подождал её. Поняв намек, он напоследок одарил собеседника ещё более сдержанным кивком, но пылким взглядом, а развернувшись, поплыл в довольной улыбке.
— Он не посмеет обидеть меня… Просто… — глядя в отдаляющийся жемчужный затылок, она выглядела безумно спокойно. На миг поджала губы, но на самом деле судорожно перебирала те варианты, которые сгодились бы для объяснения былого отвратительного поведения Скорпиуса. Все эти идеи казались бредом, а правда на их фоне ещё большим. — Я должна поговорить с ним. Просто поверь, что всё хорошо. Мы вроде как помирились. Он очень дорожит нашей дружбой… очень извинялся и всё такое. Долгая история, — веселым и наигранным шепотом врала она. Заведомо вооружилась запредельной уверенностью, но от такой грубой лжи не безразличному человеку захотелось проглотить собственный язык. — Леон, я обещаю, что всё тебе объясню. Завтра поговорим, — улыбнулась Лили.
Поцеловав Корнера после его сдержанного, непонимающего и буквально вымученного кивка головой, Поттер краем глаза заметила, что фигура в дверях внимательно наблюдала за происходящим. Леон, конечно, тоже это заметил, иначе не сделал бы всё, чтобы максимально продлить их прощание, подкрепив всё объятиями и максимально продлив тот самый поцелуй.
Слизеринка попрощалась с компанией на судорожном выдохе и с натянутой на милое личико волнительной улыбкой. Девушка быстро зашагала в сторону выхода, рассматривая по пути каждый шов на стыке каменных плит под ногами. От задумчивости свела брови, а в голове билось бесчисленное количество вопросов, но несколько из них были самыми волнующими: действует ли еще зелье? А если да, то где, черт возьми, носит Альбуса и Айрис? И что могло бы быть, если бы Лили не удалось так, по сути, легко заверить Леона в том, что Скорпиус больше её не обидит? И с чего она вообще взяла, что не обидит? Всегда обижал. Даже когда не догадывался об этом.
Эти и ещё с десяток мыслей, сменяющие одна другую, приостановили свою быстротечность лишь тогда, когда слизеринка оказалась в пустующем холле школы. Обернувшись и заметив на себе уже далекий, но всё ещё обеспокоенный взгляд сжавшего кулаки Корнера, Лили ещё раз мило улыбнулась ему и обратила внимание на единственный в поле зрения признак движения. Он принадлежал ждущему вверху пролета Большой лестницы старшекурснику. Тот поманил её ладонью и бодрым кивком головы, а сам шагнул в выбранную им сторону. Ею оказался коридор на первом этаже. Собравшись с духом, пытаясь избавиться от неприятного ощущения тревоги, Лили зашагала следом.
Остановилась тогда, когда всё ещё не проронивший ни звука, но улыбающийся Скорпиус придержал открытую в пустующий и мрачный кабинет дверь. Отчасти радуясь тому, что появился невинный повод достать палочку, Лили зажгла на её кончике свет. Девушка сделала несколько шагов, и услышала тонкий скрип закрывшейся за спиной двери. Сделав беззвучный, но раздробленный выдох она медленно поворачивалась на месте, но уже знала, что все переживания и тревоги напрасны. Об этом ей снова сказал чудовищно знакомый и показавшийся пугающе желанным взгляд глаз Скорпиуса. Глаза юноши пару секунд назад смотрели на неё с таким кричащим подтекстом, что их ликующий хозяин уже сокращал нежеланное расстояние.
Упомянув шепотом имя величайшего волшебника всех времен и народов, а после и Вседержителя, Лили даже не успела прикрыть ладонями лицо. Не успела спрятать за ними вырвавшуюся широкую улыбку. Вместо этого тишину пустого класса, который помимо волшебства освещали пробравшиеся сквозь высокие стрелочные окна лучи восходящей луны, нарушила смесь протяжного выдоха с тихим девичьим смехом. Он закончился лишь тогда, когда девушка снова почувствовала под ногами пол, но сильные руки не ослабляли своего хвата. Скорее наоборот — сжались больше предыдущего. В какой-то миг слизеринке показалось, что пара её ребер точно не выдержит такого напора, но сама не заметила, как обвила шею Малфоя и бессознательно сдавила её с не меньшим усердием. С таким же ею был сделан жадный вдох, когда она прикрыла веки.
— Это правда ты? — веселым шепотом и с несвойственной для Лили Поттер наивностью спросила девушка, а ответом на это послужило ощущение теплого дыхания, которое было раздроблено его тихим смехом. Уткнувшись носом в длинные пряди над её ухом, Скорпиус сделал пару коротких кивков, а спустя миг уже тонул в шелковой пелене, что имела цвет смеси расплавленных бронзы и меди. Именно этот жест позволил юноше безнаказанно вдохнуть в легкие ещё больше долгожданного и искомого запаха садовых цветов. До того приятного и знакомого аромата, что собственная жадность начинала вводить в некоторое замешательство.
— Правда, львёнок, я, — посмеиваясь, ответил молодой человек. Ещё раз качнул головой и сжал напоследок свои руки, но желание рассмотреть в двух изумрудах пляшущие огоньки пересилило.
И так оно и случилось, но спустя пару почти бесконечных и даже неловких для Лили секунд, ведь можно было бы и размыкать свои до пугающего приятные объятия быстрее, а не так медленно, что под копной длинных волос успело пронестись с пару десятков мыслей. И ещё больше воспоминаний. Странным могло показаться то, что среди них не нашлось ни одного даже маломальского упоминания об обидах. Ни на давнишние, ни на те, когда находившийся перед ней человек был не в ладах с собственным разумом. Эйфория поглотила весь этот мрак с потрохами.
— Почти такая, какой я тебя помню, — шутил он о том, что будто бы прошла целая вечность. Взяв Лили за ладонь, потянул за неё, чтобы собеседница прокрутилась на месте, а сам тем временем бегло осмотрел девушку с ног до головы. Был не иначе, чем доволен увиденным. Повеселил Лили, капельку смутил, но и озадачил, ведь та уже свела брови и освобождалась от прикосновений Малфоя.
— Значит, ты почти ничего не помнишь? — не до конца уверенно спросила слизеринка, и уже предполагала каким будет ответ.
— Смутно и отрывочно, — выдохнул посерьезневший Скорпиус, начав медленное шествие вдоль Поттер. Она уже подперла ближайший стол и сплела впереди себя руки. — Только некоторые моменты, но и те смешались в сплошную кашу, — прищурился старшекурсник. Даже не пытался скрыть досаду и назревающую злость.
И было понятно, что причиной тому была исчезнувшая недавно Криста, которая в противном случае имела бы все шансы ощутить на себе гнев Скорпиуса. И лишь те немногие, которые его хорошо знали, догадывались, каким он мог быть, а от некоторых появившихся в голове картинок Лили нахмурилась пуще прежнего. Даже прикрыла глаза и мотнула головой тогда, когда представила, как сильное запястье Малфоя прижимает Харт к ледяной стене и сдавливает шею. Как бы отвратительно Поттер к ней не относилась, но в её сердце было место для жалости даже для такой, как та, ведь зная Скорпиуса… Тот был и без того изощренным в моральном давлении, унижении и манипуляции, а ради сладости мщения не поскупился бы использовать все до последних крох задатки слизеринца.
— Хотя кое-что помню, — на грани загадочности рассуждал Скорпиус. — И Альбус на славу постарался и рассказал мне о двух забавных месяцах моей жизни. Много, Лил, о-о-очень много интересного, — с окрасом гнева, чувства вины и иронией сказал юноша. Даже притворно улыбнулся. Остановившись, смотрел на Лили. — Как-нибудь на досуге обсудим.
— Да уж, — тихо сказала Поттер. — Много… — раздосадовано выдохнула она, но меньше всего хотела это обсуждать. Тем более не хотела вспоминать. Чтобы ненароком не пробудить в себе эмоции от пережитого.
— Лили, ты же понимаешь?..
— Понимаю, — тут же выпалила она и всё-таки улыбнулась. Перебив, дала понять, что не хочет об этом говорить. По крайней мере, не сейчас. Чтобы не портить себе изрядно приподнявшееся настроение, но Малфой и не настаивал. — И что?.. Что ты… Господи, — тихо выдохнула девушка, поднеся ладони к щекам, но отняла их и вскинула брови, — у меня столько вопросов, что я даже не знаю с какого начать, — посмеивалась она, но оба понимали, что от иронии.
— И я обещаю, что постараюсь ответить на каждый из них. Хотя у меня вопросов не меньше поверь, — мягко улыбнувшись, Скорпиус замер всего в шаге от девушки и наклонил голову. Пытался словить её растерянный взгляд, который та почему-то опустила и будто пыталась спрятать.
И даже не из-за того, что была задумчива и выбирала сейчас самые первостепенные вопросы. Нет. Все её мысли были заняты осознанием собственных эмоций, а мозг почти судорожно работал и генерировал просьбы к самой себе. Почти мольбы не позволять себе чувствовать то, что она снова ощущает в его присутствии. Даже не думать, что он ей кто-то больше, чем просто очень хороший друг, и что всё внутри почти пляшет от долгожданного примирения, а не от того, что подобный теперешнему блеск в глазах цвета чистейшего серебра отнимает у неё все девять чувств, присущих нормальному человеку.
— Обязательно отвечу, — убедительней и в раз тише заверил Малфой, обнажая в обезоруживающей улыбке оба идеальных ряда белоснежных зубов, но той не суждено было задержаться на красивом лице. Причиной послужил небольшой шаг в сторону Поттер и её сбитый с толку вид, а после быстрого, но пристального рассмотрения от него не скрылось, что собеседница впилась ладонями в край стола под собой с такой неистовой силой, что имела все шансы надломить твердые куски древесины и скрошить их на пол. — Вот только тогда, когда избавлюсь от излишней опеки своего лучшего друга, — все так же тихо, но шутливо сказал Скорпиус.
Он уже слышал то, как Альбус чеканит свои быстрые шаги по пустому вечернему коридору. Более короткие и частые звуки за дверью принадлежали, очевидно, семенящей рядом с Алом Айрис. Скорпиус сделал широкий шаг назад и уже слышал тонкий дверной скрип, а Лили тут же подскочила с места и оживилась. Никогда ещё не была так рада видеть эту команду «А+А», которая спасла её от чудовищного переживания. То имело место всякий раз, когда Скорпиус проявлял вольность и решительность, сокращая между ними расстояние. И если учесть события последних нескольких дней, то она уже и думать не знала, чего же ожидать от совершенно непредсказуемого Малфоя.
Будь она неладна эта Амортенция, которая ещё может иметь остаточный эффект. Тот результат, который наяву не подкрепляется чем-то большим, чем дружбой с его стороны. И хорошо, что Скорпиус не умеет читать мысли. В них будто стало мало места для доброго, отзывчивого, а в свете недавнего ещё и чрезмерно доверяющего ей Корнера. Всё вытеснил тот, что наблюдал за шагнувшей сквозь дверной проем парой.
— А вот и няньки, — почти весело сказал Скорпиус. Удачно скрыл за подобным настроем раздражение от нежеланного вторжения в их с Поттер короткий пока разговор. Пара вошедших выглядела в той же степени радостно. — Я уже начал переживать, — посмеивался староста, шагнув в сторону лучшего друга, — даже подумал, что ты потерял карту, — кивнув на зажатый в руке Поттера пергамент, Скорпиус перевел взгляд на другую руку друга, которой он сжимал ладошку Айрис. Затем поднял взгляд на кузину, а вскоре вернул его Поттеру и отпрянул. Словно оценивал то, как эти двое смотрятся вместе. Вердиктом послужила хитреца в улыбке, повлёкшая смущение Гринграсс. Скорпиус выпятил нижнюю губу и одобрительно закивал. Вид имел такой, как будто другого от них и не ждал.
— Теперь не сомневаюсь, что ты пришел в себя. Такой же проныра и хитрец, — рассуждал Поттер, — до ужаса ловко улизнул, — прищурив глаза, пояснил сестре Альбус. — Рад видеть тебя… При твоем рассудке.
Последнее сопровождалось дружеским хлопком по плечу и служило результатом увиденного. Прекращение действия зелья доказывало как минимум то, что Скорпиус нарушил наставления Ала не приближаться к Лили и не потыкать носа к Корнеру.
От услышанного Поттер прыснула. Обведя всех взглядом, не могла не улыбаться. Это были они — четверо друзей, которые будто встретились после долгой разлуки, а произошедшие за время «неразберихи» разительные перемены не могли не вводить в некий ступор. Начиная с того, что двое ревностно отрицающих симпатию друг к другу наконец-то пришли к объединившему их общему знаменателю, а заканчивая тем, какое количество общих тайн и проблем теперь хранили в себе головы этого квартета.
И было весьма ожидаемо, что рассудительный и рациональный Поттер не захочет затягивать над расстановкой точек над всеми неизвестными «i», отсрочив милые дружеские беседы до лучших времен, а потому решил ковать железо пока оно горячо:
— Игра, Скорпиус. Где свиток? — поспешил поинтересоваться юноша, а в ответ наблюдал за таким же посерьезневшим другом, который потирал ладонью лоб. Очевидно, что пытался навести порядок в своих мыслях и худо-бедно расставить по местам то, что недавно представляло из себя один цельный ком. Его-то и предстояло распутать, упорядочив всё по полочкам. Вскоре Малфой молча поманил за собой и направился к двери. Такой же жест был сделан им в конце этого же коридора первого этажа, а заговорил он лишь тогда, когда за последним из вошедших в странную и незнакомую лишь одной Лили Поттер комнату закрылась дверь.
— Спрятал его здесь, — сказал молодой человек, открывая один из многочисленных ящиков до боли знакомой Айрис и Альбусу картотеки, — ещё в сентябре. Как чувствовал, что не стоит держать его в комнате.
— Я же говорила, — весело отозвалась Лили, закончившая бегло осматривать здешний незатейливый интерьер. А вот Айрис с Алом её веселья не разделяли: вид имели такой, словно готовы дать по собственным лбам ладонями.
— Черт возьми, мы были так близко, — нервно отозвался Поттер. — И опять эта комната.
— Опять? — недоумевал красивый светловолосый юноша, но всё время поглядывал на такую же озадаченную Лили.
Как будто этот с виду важный разговор интересовал его лишь в половину. И так оно и было. Большая часть его желаний сейчас сводилась к тому даже толком не начавшемуся разговору, который остался несколькими помещениями дальше по коридору. Почти не терпелось разобраться во всем: слишком много недосказанностей и незавершенных фраз и действий повисло между ними. Тех слов, с которыми он когда-то опоздал, а теперь, осознавая реальность происходящего, начинал сомневаться в их уместности. Даже несмотря на то, что был вечно идущим даже по головам Скорпиусом, который не был особо переборчив в методах достижения цели.
Эти мысли и решения поменяли своё направление лишь от одного взгляда прямо в два идеально ограненных изумруда: теперь, почти не смея моргать, он хотел достичь цели ещё решительней, чем хотел этого пару месяцев назад.
Этой целью было приобретение возможности чувствовать почти сводящий с ума цветочный запах. Ощущать его как можно чаще и не делить его ни с кем. Тем более с этим бесящим своей идеальностью Корнером. За ним и так сохнет та половина девушек, которая не увивается за ним и Поттером. Пусть среди них и выбирает. Пусть забирает всех, а ему отдаст его собственное упрямое и совершенно непредсказуемое чудо в лице совершенно невыносимой иногда Лили Поттерт. Храбрую, умную, красивую и решительную Лили, которую почему-то хочется обнять и оберегать от всего на свете. И не совсем понятно почему. Тем более что она сама может за себя постоять и всегда это доказывала, затыкая даже его за пояс, но что-то в груди уже забарабанило, ладони вспотели от кипящей от ревности крови, несущейся по добела раскаленным венам, а в черепной коробке звучали будто сказанные в рупор слова Ала. Те, которые звучали наяву несколько лет назад: «Она тебе не по зубам, Скорпиус, поверь мне».
— Да, опять, — сказал Альбус, поочередно и даже аккуратно рассматривая почти скрипящего зубами Скорпиуса и пытающуюся не выказать странного волнения сестру. Ал прищурил на миг глаза, но этого никто не заметил. Замеченным было то, как он взъерошил волосы на затылке. Своим ответом всё-таки отвлек друга от его мыслей, — это ведь здесь Харт хранила свое зельеце, — пренебрежительно сказал он. Молодой человек как раз сегодня рассказывал приходящему в себя Малфою о подслушанном разговоре, но не упомянул о том месте, где им с Айрис посчастливилось всё услышать.
— Это ведь я показал ей эту комнату… — злился Скорпиус, но запнулся. И если бы не сделал этого, то из тонких губ могло бы вырваться что-то более красноречивое.
— А свиток? О нём она знала? — не выдержала Айрис. Словно сорвала этот вопрос с губ Лили.
— Она узнала всё, что хотела, — уклончиво пояснил Малфой и вложил злосчастный пергамент в протянутую руку Альбуса.
— Хочу убедиться, что это он, — объяснился Поттер, и от собеседников не скрылось то, как он поморщился. Словно брезговал попавшим в руку предметом, но всё же разворачивал его.
Глядя на пустующий и с виду обычный свиток, задумчивый и даже обеспокоенный молодой человек подошел к столу и достал волшебную палочку.
— А это что, Поттер? — поинтересовался Скорпиус, услышав из уст друга тихое бормотание.
— Выучил парочку новых заклинаний. Пока ты был в «отключке», — еле улыбнулся Альбус, глядя на то, как две девушки занимают места рядом с ними, а вскоре вернув взор на лист бумаги. — И тебе бы не помешали. Особенно если опять попадешь в это… пекло. И окклюменция не помешает, — предполагал Альбус.
— О, ну, спасибо, — хмыкнул Скорпиус. — Давненько у меня в мозгах никого не было, — иронизировал и язвил он, — примерно часов пять-шесть, — посмотрев на часы, молодой человек попытался оценить то количество времени, когда его телу и разуму удалось вконец избавиться от влияния посторонних факторов.
Теперь за появляющейся и будто выжигаемой надписью наблюдало две пары серебряных, пара зеленых и карие глаза. Первая строчка, как и следовало ожидать, несла в себе имя единственного наследника древнего рода Малфоев. Перечеркнутое пропало. Второй было имя Альбуса. С каждой новой появившейся буквой сомнения и надежды развеивались. Висела давящая на уши тишина и нарушилась выдохом Альбуса, когда в его повторившейся фамилии чья-то невидимая рука вывела последний яркий оранжево-карминовый завиток.
— Прелесть, — кинул Поттер, сворачивая свиток и сжимая его в сильной руке. Уже хотел завести речь о том, что было бы неплохо возобновить поиски истины и кинуть на это силы всех четверых умов, но тихо зашипел от странной боли в ладони, а от неожиданности разжал её и выпустил пергамент. Округлив глаза, он потирал руку и уставился ими на стоящего в шаге и такого же сбитого с толку Скорпиуса, как и все остальные. — Стой, — резко сказал он, перехватив запястье Айрис. Девушка уже нагибалась за упавшим предметом, но Альбус не позволил этого сделать. Краем глаза наблюдал, как горящая строка становится длиннее, поднял свернутый трубочкой лист за его край, но как минимум два человека из четырех уже догадывались о том, что происходит. Именно поэтому словно набрали в рот воды и пугали ещё не понявших происходящего и не заметивших какие-то перемены девушек.
— Ты думаешь?.. — серьезно и волнительно спросил Альбус.
— Надеюсь, что нет, — отчеканил Малфой, но широко распахнутых глаз от лица Поттера не отводил. Замотал головой, сильно потер лоб ладонью и провел ею же по губам, но сжал в ней щетинистый подбородок с не меньшим усилием.
— Кто-нибудь объяснит, о чём вы говорите?! — первой сорвалась на возмущения Лили. Буравила их угрюмым взглядом, но юноши больше напоминали статуи. Те словно застыли от охватившей их тревоги и даже ужаса.
Проглотив все отрицательные эмоции, Альбус медленно разворачивал свиток, но намеренно скрывал ото всех его содержание. Надеялся, что его опасения напрасны, но он был прав. Так же, как и мотнувший головой Малфой.
— Нееет… — протянул староста и замотал уже опущенной головой, но сильнее, — нет, нет, нет! — скривившись, он достал из кармана руки и прямо на глазах терял хваленую уравновешенность, а привычный холодный ум стал горячее лавы. Сцепив ладони в замок на затылке, Скорпиус шагнул вглубь комнаты. Тишину и испуг девушек прервал сильный удар его ноги по старой библиотечной картотеке, а после руки молодого человека впились в её бортик. — Этого не может быть, — кинул он из-под руки. Ещё раз качнул опущенной головой и ковырял уголки прикрытых глаз.
Под тремя строчками появились ещё две. Все пять уже не светились пламенным светом, но обожгли тела юношей словно раскаленное клеймо. Это случилось после утвердительного кивка Поттера, когда он прочел там имена «Айрис Эвелин Гринграсс» и «Лили Луна Поттер», но не проронил ни звука.
— Твои уже там… — прошептал озлобленный и настолько же ошарашенный Ал. Пытался унять обуявшую его ярость и вспоминал отрывок того самого подслушанного диалога. И если бы знал, что речь тогда шла о его девушке и сестре, то не поленился бы голыми руками поотвинчивать головы с плеч Харт и её собеседника. — Вот кому она мстила…
— Дай сюда, — не выдержала Айрис и вырвала свиток из онемевших рук Альбуса. Жгучий интерес и недоумение слизеринок сменились ещё большим. Почти граничили с паникой.
— Не может быть, но как?.. — Айрис замотала головой не хуже кузена и переглянулась с Лили, но та больше не была испугана. Она была чертовски зла. В сто раз злее сдержанного Альбуса, но и тот еле справлялся с эмоциями. — Как? Мы же не писали их… Альбус, — выдавила из себя опешившая Гринграсс, шагнув к Поттеру. Как будто надеялась, что его объятия могут успокоить всё то, что сейчас творилось внутри неё, но и молодой человек понимал, что вряд ли. Даже тогда, когда прижал её к себе с неистовой силой и сделал глубокий выдох в жемчужную макушку.
Самой странной среди всех четверых казалась Лили. Мало того, что она проигнорировала очередной многозначительный взгляд стоявшего перед ней Скорпиуса, так ещё и выглядела настолько безэмоционально, что это начинало пугать.
— Это он написал, это его почерк, — тихо сказала она, поднимая лицо и глядя на Малфоя почти невидящим взором, а тот от её слов пришел в полное недоумение. — Это ты во всём виноват, это из-за тебя, Скорпиус, — спокойно, но до жути обвинительно повторила Лили. Девушка по очереди оценила реакцию в будто померкших от услышанного глазах. Своим смелым выводом привлекла внимание удивившейся команды «А+А». Те переглянулись, но помалкивали.
— Я понятия не имею, как вы туда попали. Ясно? — чуть громче обычного сказал Скорпиус и скривился. Терпеть не мог те подтексты и полутона, которые делали его хоть каплю слабее того, каким он на самом деле есть. Оправдания были в списке непозволительного чуть ли не в первом десятке. Очевидно, что подобная реакция отозвалась в Лили злобой, а присаливали происходящее обиды, мысли о предстоящем ей с Айрис действе и ещё куча воспоминаний. Тех, которые выставляли Малфоя в её обезумевших от возмущения глазах далеко не в лучшем свете.
— Никто не заставлял тебя носиться с этой дурой! Писать в свиток своё имя, втягивать в это Альбуса, меня и Айрис. И пить что ни попадя. Ещё и болтать об этом направо и налево, — в конец сорвалась девушка, преодолев расстояние широким шагом. Ни капли не боялась того, что не менее злобный Скорпиус смотрел на неё сверху вниз и сжимал кулаки.
— Ой-ей, — испугано откомментировала Айрис. Дернулась в их сторону, но была остановлена оковами Альбуса. Лили наступила на болючую мозоль, упомянув Кристу, но только обуздавший эмоции Ал понимал, что этому разговору суждено было быть. Рано или поздно. Вот только не думал, что станет его свидетелем, а те двое будто забыли, что в комнате есть ещё кто-то.
— Я и подумать не мог, что она способна на такое. Чтобы ты знала, я ей ничего не рассказывал. Во всяком случае, когда был при своём сознании, — гневно выпалил Малфой, рассматривая ту Лили, которая уже слабо напоминала себя прежнюю. Никогда ещё не видел такой ненависти в её лице. По крайней мере, будучи в здравом уме. О былых её эмоциях за эти месяцы он почти ничего не помнил, а их вражда на первых курсах теперь казалась детским лепетом.
— Да уж, Скорпиус! Думать в последнее время не твой конек, — не унималась девушка.
— Кто бы говорил! Между прочим, это ты не удосужилась подумать о том, что послужило виной происходящему. А если пошевелила бы головой, чтобы там качнулось серое вещество, то всё было бы по-другому, — он поднял руку и указал в её лоб, но та поспешила её оттолкнуть и выказать при помощи гримасы своё к Малфою отвращение, — так нет же. Зачем? — язвил молодой человек и заиграл скулами, — проще оставить всё как есть, и ускакать к своему Корнеру. И двух недель, наверное, не прошло, а ты уже летела в его объятья, Поттер, — нахмурился он. И на жестикуляцию не поскупился, указывая в ту сторону, где находилась гостиная Когтеврана.
— Да что ты так к нему прицепился? — фыркнула на довольно повышенных тонах Лили, а следующее обещало быть ещё громче, ведь оба уже полностью потеряли последние крохи контроля, — не давал ему покоя под зельем, не даешь и сейчас, — возмутилась она.
Слизеринка не догадывалась, что истинной причиной его слов было не предполагаемое ею желание зацепить её или очернить Леона. Причина крылась в банальной ревности, но выдать её, и тем более откровения о своих чувствах Скорпиус не смел. А сейчас это казалось ему почти непосильной задачей. Очередным проявлением слабости. Даже порядочно раздражало то, что его угораздило почти влюбиться в эту невероятно упрямую, излишне характерную и даже заносчивую девчонку, но не будь она собой, он бы и не узнал о существовании подобных чувств. Всё из-за того, что никто из других не смог пробудить в нём даже десятой доли подобного. Настолько увлекся, что даже обремененный смесью сильнейшего зелья разум ревностно боролся и требовал быть к ней ближе. Так же близко, как и сейчас, ведь почти упирался лбом в её голову. Вот только мешала пелена хаоса, пожирающая сейчас всё на своём пути.
— Не сомневаюсь, что два последних месяца тебе было послаще меня, Поттер. Надеюсь, что Леон не давал тебе скучать. Во всяком случае, не ковырялся в твоих мозгах, — глаза старшекурсника почти пропали в тонких щелях век.
— Господи, вы же даже помириться толком не успели, — робко встряла Айрис и скривилась от сочувствия. Рассматривала еле оторвавших от друг друга гневные взоры ребят, но те медленно и лениво вернули их на места. Последняя попытка Гринграсс призвать их разумы провалилась. — Пожалуйста, — почти взмолилась Айрис, когда и Лили и Скорпиус набрали в грудь воздух для следующих фраз. У обоих накипело столько, что оба имели шанс рассориться раз и навсегда. Хотя и предыдущего хватило, чтобы довести друг друга до белого каления, но в напоре эмоций не понимали насколько они одинаковы: обоих почти трясло, но гордецы и упрямцы пытались не выдать этого. Их съедала обида, злость и незнание того, как теперь быть с этой злополучной игрой, но при всём этом оба ощущали друг к другу доводящую до исступления симпатию и рьяно отвергали мысли о ней. Только по разным причинам.
— О, не переживай. Скучать мне точно не приходилось. Во многом тебе за это спасибо. Разукрашивал мои скучные будни своим ярким красноречием и запоминающимися поступками. Причем настолько, что об этом теперь помнит вся школа, — яростно шептала Лили, а после решительного выдоха прищурила глаза так же, как и Малфой, — мне было легче без тебя, — лгала она. Решилась на это, чтобы не сомневаться в исходе фразы. Знала, что заденет его самолюбие, но сейчас ей именно этого и хотелось.
— Не сомневаюсь, — тоже солгал Малфой. Даже выдавил из себя ехидный смешок и отпрянул. — Повторим? — задиристо спросил он, пряча руки в карманы. Выглядел гордо, расслабленно и фривольно.
— Охотно, — сцепила на груди руки Лили.
— Вот и договорились, — будто повеселел юноша. Со стороны могло так и показаться, но как минимум ещё один человек кроме него уже догадывался, что подобное дается ему с неприятным ощущением скрежета там, где шевелит поршнями его сердце. Им был Альбус, а вот Лили постигли противоположные этим ощущения: боль не казалась ей тупой и леденящей душу. Она резала не хуже катаны и оставляла жгучий след.
— Не смей заговаривать со мной до тех пор, пока не придумаешь, как избавиться от этого. И это будет единственным, что я соглашусь от тебя услышать, — кивнув в сторону свитка, Поттер осознавала, что загоняет его в тупик, и что задача почти непосильная.
— Замётано. Только особо не утруждай себя, Лилс. Не трать время впустую: оставь разгадку нам и почаще пропадай с Корнером. Может хоть мешать не будешь. Так от тебя точно будет больше толку, — игриво согласился Скорпиус, но убийственным безразличием снова задел все до единой нервные клетки слизеринки. Она тут же всполошилась. Сцепив зубки, сжала ладони в кулаки. Даже издала тихий, но гневный рык и сорвалась с места. Даже не глядя на брата и Айрис, покинула комнату пятью секундами ранее Малфоя, погрузив помещение в полное беззвучие, но из коридора всё ещё доносились отрывки их ссоры.
— Они… — выставив ладонь в сторону ушедших, Айрис быстро заморгала, — они поприбивают друг друга, Альбус. Никогда ещё не видела их такими злыми и ослеплёнными эмоциями. Ни разу, — комментировала очевидное Айрис.
— Не поприбивают, — тихо ответил Альбус.
Оценил недоумение Гринграсс при помощи короткого взгляда, но та почти открыла рот от его веселого и лишь немного ироничного настроя. Было почти необъяснимо то, что он улыбался. Лениво прикрывая веки, даже не сомневался, что своей прозорливостью подтвердит все до последнего догадки Айрис.
— Просто раньше они оба так сильно не влюблялись, — выдохнул Ал и одарил девушку мягкой улыбкой. Прижал к себе и уперся в родную макушку подбородком. — И оба не такие смелые, как им кажется, — шепнул он, — они боятся, Айрис. Просто на это у них совершенно разные причины.
