Царапина

Постоянное ношение линз позволило Элджею более-менее вернуться к нормальной жизни: он стал больше спать и избавился – к радости Чероки – от маниакального желания проводить время в его номере по поводу и без. И всё же тревожное чувство не покидало его. По возвращению в Москву Элджей решил отвлечься и согласиться на все авантюрные предложения, которые только поступили. Сомнительные корпоративны? Пожалуйста! Совместный фит? Непременно! Впрочем, он не думал, что ему придётся расставаться с линзами во время записи клипа, но чёртов Кравц ни на секунду не унимался. – Ну чё ты будешь как зомбак? Ну Лёх, смотри, какая дама с тобой будет сидеть, – он указал рукой на модель, и она закивала. Видимо, просьба о снятии линз исходила от неё. Элджей нехотя согласился, тем более, когда все царапины сошли, ему начало казаться, что он всё себе выдумал. Ему так изящно удавалось врать о причине постоянного ношения линз, что он сам себе верил. Влад, режиссёр клипа, тоже высказался за снятие линз. Они не вписывались в дух «отвязной вечеринки». Элджей сдался и отправил линзы в коробочку с раствором. Поначалу всё было нормально. Они отсняли сцену с девушкой – той самой, которая хотела, что бы рядом с ней был не зомби, а обычный парень. Она сидела на крышке унитаза, специально принесённого в павильон, а Элджей что-то ей пел или говорил. Оба постоянно хихикали, как только встречались глазами, так что режиссёру даже пришлось на них прикрикнуть. У Элджея было легко на душе. Он сыпал порошок на пол, читал с упаковки «джага-джага», пока на переднем плане выделывался Кравц, и вообще веселился от души... Пока не ощутил ледяное прикосновение к своей спине. Он лежал на специальном коврике вместе с девушками из массовки. Они тесно прижимались к нему и друг другу и, конечно же, меньше всего Элджей ожидал холодного касания. По его спине будто лезвием провели, и он чуть не закричал от боли. Дёрнулся всем телом вверх и сел. Девушки испуганно смотрели на парня, на спине которого прямо под белой футболкой расползалось кровавое пятно. Элджей сидел с закрытыми глазами, зажимая себе рот рукой. – Лёш? – окликнула одна из девушек, а потом – и режиссёр. – Что случилось? Что со спиной?… Может родинку содрал?... Ногти… Что со спиной?… Больно?... Что с моими глазами? Руки на плечах, одни, вторые, бесконечное количество рук и участливых вопросов. Горло сжало от подступившей паники, и Элджей не мог вымолвить ни слова. Кто-то полез ему под футболку, и он отдёрнулся. – Всё нормально, – сдавленно произнёс он и поднялся на ноги. Выходить из комнаты было опасно, но Элджею хотелось, чтобы его наконец перестали трогать. Он отошёл к одной из стиральных машинок, куда за ним последовал Влад. – Лёх? – Всё нормально, – Элджей дотронулся до края царапины и зашипел. – Что случилось? Чем ты поранился то? – недоумевал мужчина. – Пластырь мне найди, – попросил Элджей, морщась от боли. Он смог открыть глаза и понял, что все смотрят на него в немом ожидании ответа на вопрос: «что случилось?» – Болячку старую содрал просто. Принесли пластырь, но Элджей никого к себе не подпустил – наклеил сам как смог, опасаясь быть пойманным на лжи. Ведь это была вовсе не старая болячка. Чтобы никто не нервничал из-за кровавого пятна, на Элджея нацепили нелепую шубу, отобрав ее у одной из девушек, и продолжили съёмку. Элджей всячески старался отвлечься и не смотреть по углам. Он пританцовывал в толпе, глотая воду из бутылки в бумажном пакете, и думал о своих линзах. Когда ему предложили надеть очки под самый конец песни, Элджей сделал это с превеликим удовольствием. Он не стал их снимать, даже когда съёмка закончилась, и все лениво начали собираться. Резво впрыгнул в свои кроссовки и, подхватив рюкзак, зашагал к выходу. – Лёх, а ты куда? Не пойдёшь с нами отметить? – окликнул Кравц из толпы девушек. – Спина болит, – буркнул Элджей и тут же скрылся за дверью. Влад так и замер с поднятой рукой. Он хотел показать парню пару сцен с его участием, чтобы спросить, устроит ли так, зная, что Элджей довольно педантичен в этом вопросе. Педантичный Элджей тем временем уже закинул рюкзак на заднее сидение и, закрепив мобильник в держателе, хотел было продиктовать свой адрес навигатору, когда вдруг раздался звонок. Элджей нагнулся поближе к дисплею. Вот уж кого не ожидал услышать в час ночи. – Привет, чё, не спится? – почему-то он ощутил приятную радость от звонка своего старого друга. – Разбудил? – растерянно переспросил Федук. – Да ну нет, конечно. Мы только закончили с клипом, – ответил Элджей и повернул ключ зажигания в замке. – Ты в машине? Я думал, после съёмок все пьют в баре и знакомятся с девушками, – усмехнулся Федук. – Ты прямо в точку попал, я один тут всё проебал, – заявил Элджей. – Тебя что не позвали? – Фейс-контроль не прошёл, – пошутил Элджей, и Федук коротко хохотнул. – Хочешь тогда ко мне приехать? – вопрос, заданный едва ли не просто так, получил такой поспешный ответ, что Федук даже немного опешил. – Да!.. Эм, в смысле, я сам хотел спросить, может, перетрём за тот трек, который ты предлагал вместе записать, я накидал свой куплет. – О! Круто! – Федук обрадовался, и Элджей почувствовал облегчение: во-первых, потому что ему в гостях явно будут рады, а во-вторых – ему не придётся быть одному ночью после очередного нападения. По пути он заехал в магазин и купил бутылку виски. Скрасит беседу, да и ему явно нужен алкоголь – хоть немного приглушить не замолкающий шёпот в своей голове. – Что с моими глазами? Элджей передёрнул плечами. Он ведь слышал это среди всех остальных вопросов о том, что с его спиной. И это было сказано будто бы женским голосом. Как же так? Нет-нет-нет, лучше не анализировать, не погружаться в это. Так не далеко до безумия. Недалеко? Кажется, поздно заявлять, что боишься угодить в болото, когда по самую грудь увяз. Паркуясь возле многоэтажки, где жил Федук, Элджею пришлось снять солнечные очки: было темно, ещё и фонарь погас, едва только машина подъехала к нему. Сердце колотилось как от быстрого бега. Он припарковал машину, вытащил ключи и, схватив рюкзак, выскочил из машины, но потом вспомнил, что оставил телефон и очки на приборной панели. Громко ругнувшись, он повернулся к машине, и в этот момент погас ещё один фонарь. Теперь остался лишь тот, что был в дальней части двора. Элджей выдохнул. Нет, оставлять новенький айфон прямо на приборной панели – верный способ лишиться лобового стекла. Он скосил взгляд на колесо автомобиля: кажется, рядом с ним что-то копошилось. Элджей потянулся к вороту футболки. Ему с трудом удалось дотянуть её так, чтобы закрыть глаза. В таком виде он и двинулся к машине. Открыв дверь, он на ощупь протянул руку. Наткнувшись на руль, вздрогнул всем телом. Он выругался и, схватив очки, тут же нацепил их. Темно, но всё же лучше, чем когда совсем ничего не видно. Сунув телефон в карман, он захлопнул дверь. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть, скоро он будет в светлой комнате в линзах и бухой. Отличная перспектива! А пока его накрыл такой первобытный ужас перед собственной машиной, что он понесся бегом к двери подъезда. Только у самой двери осознал, что не помнит в какой квартире живёт Федук. Был у него в гостях только один раз и давно. Набрав его номер, Элджей произнёс не своим голосом: – Номер квартиры, – глухо и кажется даже испуганно. – Сто сорок три, – ответил Федук несколько удивлённо. – Лёх, с тобой всё… – Да! Всё ок, я звоню в домофон. Он зашёл в подъезд, и тут словно из ниоткуда появилась бабка и попросила придержать дверь. – Сынок, ох… - она тяжко дышала, – помоги с сумочками, а? В руках у бабки были невероятные баулы. Откуда она только с ними взялась? – До лифта… донести, – отдуваясь, попросила она. Элджей кивнул и, закинув рюкзак за спину, взял одну из сумок. Она оказалась тяжеленой, и лямка пребольно врезалась в руку. Он поразился тому, как она вообще дотащила их. Погрузив сумки в лифт, он спросил какой этаж нужен, и бабка назвала тринадцатый. – А сто сорок третья на каком, не знаете? – Пятнадцатый, касатик, пятнадцатый, – добродушно проговорила она, прислонившись к стене лифта. Она прижала платок к взмокшей щеке, и Элджею сразу бросились в глаза её ногти: толстые и жёлтые, видимо от табака, но самое жуткое было в их длине. Неприятная ассоциация поразила сознание, и в этот момент лифт сильно тряхнуло. Элджея буквально швырнуло прямо на бабку. Очки свалились с носа, и не успел он их поднять, как погас свет. Нервы сдали окончательно. Элджей дико заорал, потеряв всякий контроль над собой. Свет включился так же внезапно, как и отключился. Он был в лифте один. Двери с шумом разъехались в разные стороны, и он налетел на Федука, который с перепуганным лицом стоял прямо перед самыми дверьми. – Лёш… Элджей дышал как загнанный, вцепившись в мягкую толстовку друга. – Что случилось?! Это ты орал? – Федук поддержал Элджея под локтями, ему показалось, что тот сейчас упадёт. Элджей обернулся. Пустая кабинка лифта и только его очки на полу. Двери медленно закрылись – вернуться за своей вещью он не решился. – Я упал, – соврал Элджей после продолжительной паузы. Ладони Федука были тёплыми и они так крепко сжимали локти, что это удивительным образом успокаивало. – Ничего себе не расшиб? – Федук отступил от Элджея и придирчиво оглядел его. – Не, мы целы, – ухмыльнуться Элджей. – Мы? – Я и бутылка вискаря. – А, я уж решил, что ты и твоя суперская шуба. Шура снова в моде? – Федук ткнул пальцем в пушистый рукав. Только тогда до Элджея дошло, что он так и уехал в той самой шубе, что у него футболка в крови, под машиной засела темнота, а в лифте... О, нет. – Пойдём в квартиру, тут холодно, пиздец, – заявил обладатель самой модной шмотки. Они зашли в квартиру, и Элджей сразу же ушел в ванную надевать линзы. Его вид вызвал у Федука недоумение. – Это еще зачем? Ты без них бухать не можешь, что ли? Или что, мы сейчас прямо на кухне еще и клип снимем? Элджей судорожно соображал как отшутится. – Прямо сейчас начнём, так что, может, сменишь кофточку? Федук посмотрел на потрескавшийся принт с Микки Маусом на своей толстовке: – Не, у меня в контракте прямо будет указано – все выступления только в этом. – А, ну удачи, только не удивляйся потом, почему тебя чикули не хотят, – хмыкнул Элджей, доставая вискарь из рюкзака. Они прошли кухню, и Федук вновь прицепился к линзам: – Нет, ну а всё-таки Лёш, зачем ты их сейчас надел, тебе шубы мало? Элджей так и застыл на месте. Его бросило в жар, и он уже чувствовал себя фриком в шапочке из фольги, но тут в голову пришел довольно складный ответ: – Новые линзы заказал супер-тонкие, их можно вообще... – Как гандоны, что ли? – решил сострить Федук. – Сам ты гандон, Федь, отъебись, а? – устало ответил Элджей. – Злой ты, даже не пошутишь с тобой. – Категория «шутки за триста». Давай лучше дёрнем, и я тебе покажу, что накидал, а? – Элджей открыл бутылку и кивнул на стаканы: – Лёд есть? – В твоём сердце, Лёш, – ответил Федук, но под суровым взглядом друга тут же скрылся за дверью высокого холодильника. Лёд звякнул о толстое стекло, когда Элджей поднёс бокал к губам. Горло вспыхнуло огнём, но в груди сразу же разлилось благодатное тепло – оно того стоило. Он мельком взглянул на Федука, который явно не ловил такой кайф, как он сам. – Не зашло? – Да я как-то больше по пиву, – Федук виновато улыбнулся. Элджей высунул язык и поморщился, выражая свою позицию относительно этого напитка. – Ну, выискался эстет, че с песней? – А, ну да, – Элджей вытащил телефон и, пролистав заметки, отыскал нужное. – Ща, – он глотнул ещё виски. Облизнулся и размял губы. – Распеваться будешь? Или как, дать тебе шуму? – Федука явно посмешили эти приготовления. – Тишины мне дай, – ответил Элджей и жестом показал, что Федуку стоит прикрыть рот. Он начал не громко стучать по столу открытой ладонью. – Девочка пятница не хочет быть сегодня одна... – его куплет был ритмичным и заводным даже без музыки. Федук так и застыл со стаканом в руке – ему сразу понравилось. Такие простые слова, но они были тем, чем нужно для этой лёгкой летней песенки с незамысловатым припевом. – Лёшка... Огонь! – Федук искренне улыбнулся и хлопнул Элджея по плечу. – Да, думаю, это будет хиточек, – самодовольно произнёс Элджей, но на самом деле его так согрела простая и открытая улыбка Федука. Кажется, он видел такие давным-давно еще в Новосибирске, когда люди искренне радовались твоим удачам, а не включали калькулятор голове, едва он открывал рот. Спору нет, он сам выбрал такой путь, и всё же ему было приятно вновь ощутить это полузабытое чувство благодарности за искреннюю похвалу. – Нам нужен ещё куплет после припева, а то получится невнятно как-то. Они выпили ещё, исписали листа три в попытке приклеить ещё один куплет. К утру Элджей почувствовал, что его рубит, и он спросил, где будет спать. Федук отвёл его в зал. Кровать у хозяина квартиры была одна, зато огромная – там не то что двое, там и трое отлично поместились бы. Элджей для приличия шутканул про траходром и количество девушек в мечтах Федука и, забывшись, снял шубу. – Бля, в тебя что, стреляли? – с неподдельным беспокойством спросил Федук и бесцеремонно задрал окровавленную футболку. – Да, ёптыть, че меня все лапать-то сегодня удумали, – Элджей отступил на шаг, но Федук совершенно неожиданно ухватил его за пояс джинсов. – Ты в курсе, что пластырь в крови и наклеен чуть ли не мимо? Надо промыть и нормально заклеить, если не хочешь потом с мясом отдирать. Элджей принялся опять материться, но уже не зло, а обречённо. – А кто тебя так? – спроси Федук, промыв рану мирамистином и как следует её рассмотрев в свете яркой лампочки в ванной. – В смысле «кто»? – нахмурился Элджей. – Лёш, ну это порез, они сами собой не возникают... только если тебя Фредди Крюгер ночами не преследует. Если бы Элджей стоял к Федуку лицом, тот сразу заметил бы, как он побледнел. – Да... лампа на студии лопнула, – сказал Элджей первое попавшееся. – Два месяца назад, – напомнил Федук. – Я в курсе про это дело. Элджей вздохнул: он был пьян и никак не мог придумать более убедительную ложь. – Ладно, если это не для моих ушей, без претензий, просто если какие проблемы... – начал было Федук, но Элджей перебил его. – Ну какие проблемы? Че ты выдумываешь? Думаешь, меня Кравц шантажирует? – спросил Элджей, вновь обретая уверенность в голосе. – Ага, вон своё имя начал у тебя на спине вырезать, – Федук подхватил эдакую эстафету юмора, но тут же замолчал, уловив особое напряжённое молчание со стороны друга. – Эм… вон там в шкафчике бери жёлтое полотенце. Ты же не будешь с такой причей на башке спать? Футболку свою можешь замочить. Только в холодной воде, а то не отстирается, знаешь? Показав Элджею, где что лежит, Федук вышел из ванной. Вымыв голову и закончив прочие дела, Элджей вернулся в зал. – Ты ничего не забыл? – поинтересовался Федук, когда Элджей улёгся в кровать. – В смысле? Молитва перед сном? – Элджей сонно глядел на друга. – Линзы снять, например. – Их можно не снимать неделю, – отмахнулся Элджей. На самом деле в линзах он старался не спать, а надевал маску для сна, но он не знал, что будет выглядеть менее странно: спрашивать, есть ли у Федука маски, или спать как есть. – Это вредно вообще-то, отёк роговицы, все дела, – не сдавался Федук. – Ты слова-то какие умные знаешь, че так долго куплет тогда писали? – Элджей повернулся лицом к Федуку, который лёг с другого края кровати на почтительном расстоянии. – Там как-то не в тему было про роговицу. Больше бы про пальмы подошло бы. – И ветер, – отозвался Элджей. – Пальмы и ветер. – Только пальмы и ветер, – тихо пропел Федук, а Элджей повторил за ним. Но больше в голову ничего не шло, и они, поговорив ещё немного о песне, потихоньку уснули. Когда Элджей открыл глаза, он понял, что деваться больше некуда, ему не убежать, потому что тьма была уже внутри, она заполнила его до самых краёв и, наверное, плескалась в нём, как в бутылке, заменив собой каждую клетку тела. Он видел свои угольно-чёрные глаза как бы со стороны, и ощущал такой жгучий холод. Он хотел кричать, но из горла доносились только булькающие звуки и текла чёрная жидкость, пачкая белоснежный снег. Снег? Но почему-то он был тёплый и постепенно согревал его руки, плечи. Он погрузился в это белое тепло, и темнота постепенно растворилась… Элджей проснулся, но не сразу сообразил, где он: это не его потолок, и под ним явно не его матрас. Он спал всегда на более жёстком, а тут он просто утопал в мягкости и тепле. Во сне он прильнул к Федуку всем телом, ещё и за талию обнял. Элджей не знал, как так вышло. Он был из тех людей, которые вообще не могут уснуть в обнимку. Мог сделать приятное любимой девушке, поспать с ней так, пока она не уснёт, но потом всё равно отворачивался. Обычно он сворачивался в комфортабельный калачик и не двигался до утра, а теперь вот вам, пожалуйста, едва не размазался всей тушкой по спине Федука. Он боялся пошевелиться. – Мне надо в туалет, – хрипло пробурчал Федук. Элджей убрал руку с его талии и откатился в сторону. – Извини, я пьяный был и… – Элджей потёр горящую щёку. Хотелось провалиться прямо сквозь этот матрас. – Тебе снилось что-то жуткое, – Федук повернулся к нему и зевнул в кулак. – Ты так стрёмно скулил и хрипел во сне, а потом вдруг подкатился мне под бок и тут же угомонился, и я подумал хрен с тобой, мне не жалко, раз моя спина такая успокаивающая. Федук усмехнулся, глядя на алую щёку Элджея, виднеющуюся за краем подушки: – Да ладно, Лёх, с кем не бывает? Я никому не скажу.