Зарисовочки по Минхо/Джисон

Парень сидел, сгорбившись за маленьким неудобным столом, на котором стоял небольшой ноутбук, тихонько журча и выпуская из себя горячий воздух, явно намекавший на перегрев компьютера. В такой поздний час за компьютером Джисон мог делать только одно — писать музыку. Отдавая всего себя любимому, хоть и непростому, делу, брюнет даже не замечал, как постепенно у него затекла шея и что с каждой минутой сидеть на деревянном стуле становилось все неудобней. То и дело в комнате раздавался удручённый вздох или неразборчивое бормотание на пару с музыкой, исходящей из массивных наушников. Можно было подумать, что парень зачитывал какой-то ритуал, а не над песней работал. Вошёл бы сейчас сюда кто-нибудь, так и вообще бы его за дурного принял. Спустя полчаса тщетной работы, Джисон понимает, что зрение его уже совсем поплыло, да и сам он уже почти за столом засыпает. Облокотившись на спинку стула, парень потягивается, жмурясь и только после этого встречаясь глазами со знакомым лицом. — Минхо-хён?.. — Ну, а кто же ещё? — усмехается тот, облокачиваясь на стул и по привычке обвивая руками шею Джисона. — Ты почему ещё не спишь?.. Я ведь говорил тебе не засиживаться допоздна. — А ты почему не спишь, хён? — надув губы, отвечает брюнет, упираясь своими «самыми привлекательными зрачками» © Джисон прямо в глаза Минхо. Избегать такого пронзительного взгляда Ли все ещё не научился, как и никто из мемберов, все-таки признавая, что у Хана и вправду красивые зрачки. Однако чему неоднократно действительно удивлялся Минхо, так это как даже после тяжкой работы донсену удавалось быть все таким же энергичным и излучать сплошной позитив. Ответить старший ничего не смог, поэтому оставалось лишь нежно поползти руками вверх по растянутой футболке, останавливая пальцы на шейных позвонках младшего и начиная делать тому массаж. Минхо, как и всегда, не уступает в своей игре — всегда знает, что кому нужно и как он может помочь. Лицо бельчонка незамедлительно меняется. Младший сначала хмурится, затем выгибается, приоткрывая рот с каким-то болезненным стоном, от которого у Ли аж мурашки по коже. Переходя в какой-то транс и начиная работать руками на автомате, старший бегает глазами по лицу брюнета, то и дело грешно скатываясь на приоткрытые острые ключицы. Мальчишески костлявые и слишком запретные. По ним особенно видно, что Джисон один из самых худых в группе, за что Минхо его постоянно ругает. Он был абсолютно убеждён в том, что парень ест недостаточно, но в такие моменты он не мог не думать ни о чем, кроме как о проклятых ключицах. А Джисон и не собирается уступать ему.  — Хён… — тяжкий стон вырывается из-за сильных рук, то и дело ходящих по юным плечам, — чего. так мои ключицы нравятся? И так уже донельзя растянутая футболка теперь оттянута в сторону указательным пальцем наглеца, а на лице — ухмылка. Фирменная. Губа легко прикусана, а взгляд невинно-любопытный, от которого под пол провалиться хочется. Снова резко включается звук, и мир вновь принимает краски, у Минхо округляются глаза, а шустрый язык, не исчезающий от ловкого взгляда Джисона, проходится по пересохшим губам. — Да, и не только они. — шепотом. Потому что неправильно, потому что так быть не должно. Руки стыдливо опускаются, оставляя тонкую шею донсена в покое, но их ловит подростковая мягкая щека, придерживаемая рукой её же обладателя. — Мне тоже, хён… — так же шепотом. — У тебя не только ключицы красивые. Почему-то хочется смеяться, ведь вся ситуация настолько нелепа, что хоть могилу копай от неловкости. Одному стыдно за несдержанность, второму за развязность, и это вроде бы можно считать за признание, правда?