Forget-Me-Not

      Когда Эдд впервые нашел его в том злосчастном переулке, Торд и подумать не мог, что именно этот парень вынесет его оттуда, да еще и на своей спине. Ему не составляло труда вспомнить, как мир перед ним кружил в диком танце, а кашель ежеминутно напоминал о себе. Однако кроме всех этих неприятных вещей, Торд так же отлично помнил, как быстро заснул тогда от успокаивающей, слегка покачивающейся из стороны в сторону походки Эдда. Было так приятно, спокойно и легко.       Эта же поездка оказалась в сотню раз хуже. Интересно, а этот парень случаем не родственник с кенгуру? С очень злыми кенгуру.       Обессиленно повиснув за спиной большебрового похитителя, Торд отчаянно пытался ухватиться за ткань синего пальто, чтобы хоть как-то избавиться от тряски, однако все что ему пока удавалось сделать – это лишь рваные, хриплые вдохи. После каждого нового шага острое плечо мужчины врезалось все сильнее и сильнее в живот норвежца, выбивая последний воздух из легких и возвращая так приевшийся тому кашель. Стоило ему сделать лишь вдох, как желанный кислород с силой вырывался наружу, не в силах задержаться хотя бы на пару мгновений подольше. Две пары ботинок глухо стучали по асфальту, а их обладатели быстро проносились мимо прохожих, что с удивлением глядели им вслед. Торд уже не сопротивлялся, его мир теперь был самой настоящей каруселью из ярких красок и бесформенных тел, что мерцали перед его полуприкрытыми глазами. Ему оставалось только одно: держаться изо всех оставшихся сил и надеяться, что новой встречи асфальта и его лица не случится.       Но он не хотел уходить…       Не хотел покидать их…       Кто эти двое и кем они приходились ему, Торд совершенно не знал, но с каждым новым мелькнувшим зданием, с каждым новым вздыманием пальто, эти люди уносили его все дальше и дальше от друзей. Все дальше и дальше от Эдда. Торду плевать, если эта прогулка была для него последней. Плевать если ему больше не удастся прогуляться вместе с ними по парку. Он готов провести целую вечность в квартире любителя колы, только бы не оставлять их позади. Ему страшно. Он еще не готов.       Мужчина, несший его все это время, вдруг резко остановился и снял обмякшего парня со своего плеча. Торд почувствовал, как тошнота подступила к его горлу, присоединившись к длинному списку недомоганий на сегодняшний день. Он уже приготовился, что сейчас на него нацепят наручники или попросту прижмут к земле, однако парень уж никак не ожидал, что его бесцеремонно швырнут в воздух. На мгновение, мир вокруг него замер, а глаза расширились в немом ужасе, представляя болезненный удар спины о холодный бетон и массу неприятных ощущений. Но, к его счастью, приземлился он на заднее сиденье автомобиля, чудом избежав удара головой о противоположную дверь.       “Т-ты что просто кинул его?” — крикнул тонкобровый напарник, садясь за руль припаркованного автомобиля и со спешкой заводя двигатель. По голосу было ясно – он был зол.       “…Нет?” — виновато ответил толстобровый, слегка отведя взгляд в сторону. Он уже был готов захлопнуть заднюю дверь, как вдруг чья-то рука схватила его за запястье, и кулак на большой скорости прилетел прямо в его лицо. Отшатнувшись назад, мужчина споткнулся о собственные ноги и с грохотом упал на землю, зажимая разбитый нос ладонями, по которым струйкой текла кровь. Из салона автомобиля Торду было видно совсем немного, но эту синюю толстовку он узнает из тысячи.       “Том?” — тихо прохрипел Торд, не веря в происходящее и попутно стараясь оторвать свое изнеможённое тело от сиденья. Собрав последнюю силу воли в кулак, он все же решил приподняться на двух локтях. И ему это удалось, но ненадолго: острая боль пронзила его раненую руку, и он со стоном рухнул обратно, крепко сжав зубы.       “Лежи и не рыпайся, обмудок!” — словно зверь, рявкнул на него Том, стряхивая капли крови с кулака и резко поворачиваясь в сторону открытого салона. Стоило бездонно черным глазам встретиться с серыми, как Торда словно окатило холодной водой и парализовало. Лицо Тома не выражало ничего кроме жгучей ярости и злобы. Норвежец постарался сильнее вжаться в сиденье, но его грубо схватили за лодыжку, сжав ту с такой силой, что, казалось, ее сейчас просто оторвут.       “Том, стой! Мне больно, хватит!”       “Какой же я идиот,” — прошипел Том, еще сильнее ухватившись за ногу и с большей силой начав тянуть ту. Ему было совершенно плевать как именно он вытащит Торда – целым или по частям. До смерти напуганный и уставший парень в красной толстовке до последнего держался за край одного из сидений, но его рука все же соскользнула, и Торд стал хвататься за все подряд, только бы оставаться в машине. Во взгляде Тома читалось только одно – желание убивать. — “А я ведь знал. Знал, что так и будет! Я был прав!” Что? Что он несет?       “Эдд!” — крикнул Торд, его рука вновь смогла зацепиться за край переднего сиденья, держась за него так крепко, что длинные пальцы Тома болезненно впились в его ногу, а его собственные побелели от напряжения. Слезы сверкнули в уголках его глаз, когда русоволосый парень попытался вырваться из мертвой хватки своего друга и забиться от него как можно дальше в машине.       Но есть одна очень важная деталь, которая с успехом перечеркивала всего его планы на спасение. Том был силен, очень силен. Стоило Торду только задумать о разнице в силе, как ногти Тома впились в его кожу, оставляя на ней кровавые следы, из которых не спеша начала вытекать кровь. При виде этой красной жидкости, все внутренности парня сделали сальто, а голова пустилась в дикий пляс. К горлу подступил неприятный ком, а мысли стали переплетаться между собой и греметь наперебой, пока не осталась одна единственная. Одна единственная мысль. Нужно уходить отсюда. Нужно бежать. Бежать и только бежать.       "ПОМОГИТЕ!"       Крик о помощи был услышан, но это был не тот, на кого он рассчитывал. Тихо поднявшись на ноги, мужчина с густыми бровями аккуратно отодвинул край пальто в сторону, выявляя на свет кожаную кобуру, в которой находился небольшой пистолет, сокрытый от лишних глаз и едва заметный снаружи. Медленно отстегнув застежку и достав оружие настолько тихо, насколько это было возможно, он на мгновение остановился, а затем откинул руку назад и четко ударил стволом по виску Тома. Сразу после удара, голова черноглазого резко ушла в сторону, а левая сторона лица с глухим стуком врезалась в открытую дверь, из-за чего хватка на ноге Торда ослабла, а бессознательное тело подалось вперед, падая внутрь салона. Норвежец тут же начал отползать от обмякшего тела в противоположную сторону, стараясь дышать как можно чаще и глубже. Его жутко трясло, а сердце шумно колотилось в груди.       Буквально через несколько секунд тело Тома был уже полностью в машине, а большебровый парень резко захлопнул дверь и уселся рядом с норвежцем. В одно из зеркал заднего вида, Торд вдруг заметил две знакомые фигуры, что быстро приближались в их сторону, и луч надежды вновь вспыхнул в его глазах, как автомобиль с противным скрипом колес рванул вперед. Со стороны переднего сиденья послышался облегченный выдох, а его обладатель глянул на Мэтта и Эдда через все то же зеркало заднего вида. Но вскоре взгляд водителя нахмурился.       “Эй, ты как?” — обеспокоенно спросил он, пока его напарник старался протиснуться сквозь пространство между двумя сидениями, аккуратно прижимая одну руку к носу, а другой помогал себе усесться на пассажирское сидение. К сожалению, пара капель крови успела упасть на панель в передней части машины, что не ускользнуло от зорких глаз тонкобрового. Вернув свое внимание на дорогу, он чуть сильнее сжал руль, немного побледнев от вида товарища. — “Пол? Ты в порядке?”       “Жить буду,” — ответил так называемый Пол, беря несколько салфеток из дверного кармана и прикладывая те к разбитому носу, чтобы хоть немного уменьшить кровотечение и вытереть запачканные руки. — “Вроде как не сломан.” Бегло глянув на своего товарища, водитель что-то ели слышно произнес, слегка откинувшись на спинку сидения и вновь сосредоточившись на дороге.       Торд прижался к двери с такой силой, что, казалось, он вот-вот пройдет сквозь нее. Он испуганно поджимал ноги и старался удержать хрупкое равновесие, дабы не рухнуть лицом вниз. Голова шла кругом, рука и нога отзывались жгучей болью, а на глаза хлынули горячие слезы. Как же больно. Но стоило ему взглянуть на Тома, как мир и ощущения вокруг него пропали, оставляя в сознании только одно обмякшее тело.       У Тома шла кровь.       Из виска шла кровь.       Казалось, что все вокруг него исчезло. Голоса двух незнакомцев превратились в неразборчивый тихий поток фраз и слов, оставив место приглушенному звону в ушах. Затем, словно по щелчку, боль превратилась в странное онемение, которое сопровождалось покалываниями и внутренним страхом, что начал бурлить в Торде с того момента, как он заметил эту мерзкую красную жидкость, стекавшую по щеке Тома. Секунды растянулись в минуты, а минуты – в часы, погружая Торда в оцепенение и в тихий ужас от происходящего, пока его глаза неотрывно были уставлены в тело перед собой.       Он не шевельнулся, когда машина резко повернула в сторону какого-то леса, собирая по пути все ямы и открывая прелести бездорожной езды.       Он не шевельнулся, когда задняя дверь отворилась, и чьи-то руки помогли ему выбраться из машины, уводя его все дальше от Тома.       Молча подняв глаза и пару раз моргнув, Торд бегло огляделся вокруг, заметив лишь стальные стены и еще пару припаркованных автомобилей. Несколько вооруженных людей подбежали с другой стороны их «кареты» и небрежно вытащили на свет бессознательное тело черноглазого, таща того чуть ли не по полу в другом направлении. Норвежец не сразу почувствовал, как его аккуратно подхватили под руки и повели через длинный, широкий коридор. В голове было пусто, а мысли постоянно путались между собой, заглушая голоса и звуки вокруг него, но ему все же удалось расслышать отрывки брошенных в его сторону фраз.       “… неужели жар…”       "...рука ... бинты…”       “…у него бред…”       “Красный лидер.”       Вскоре перед ним открылась одна из многочисленных дверей, за которой находилась белая комната. Яркий свет резко ударил по привыкшим к полумраку глазам, а руки, поддерживающие его все это время, стали укладывать Торда на какой-то стол. Что-то неприятно щипнуло руку.       Он не помнил, как именно тогда уснул.

— —

      Наркотический сон — это, пожалуй, лучшее, что случалось с ним за последние пару дней. Не было ни кошмаров, ни странных снов, совершенно ничего. Просто сладкое ничего, в котором Торд так сильно нуждался.       С усилием приоткрыв глаза, парня встретил все тот же противно-яркий белый свет, источник которого находился прямо над ним. Не выдержав и пары секунд этой пытки, Торд закрыл глаза и повернул голову набок, хмурясь и кряхтя от боли в затекшей шее. Вдруг, до его ушей донесся чей-то шепот и спешная пара шагов. Здесь есть кто-то еще. Может это Эдд?       "Свет выключен, Босс.”       Ладно, это не Эдд. Но голос все равно был до жути знакомым, однако сказать, где же Торд его слышал, не мог. Осмелившись вновь открыть глаза, с его губ сорвался облегченный вздох, когда вместо бьющего яркого света оказалась лишь выключенная лампа. Повернув голову обратно, перед парнем появились две фигуры, что стояли довольно близко к нему. Всего один взгляд на эти огромные брови, и воспоминания о том, что произошло, хлынули обратно. Прогулка. Внезапное появление этих двоих. Похищение.       Том.       Мысли о последнем заставили тело Торда принять вертикальное положение, использовав правую руку как опору, чтобы не рухнуть обратно вниз. Странное ощущение не покидало его левую сторону, и парень решил посмотреть, что же не дает ему покоя. Он не сразу заметил иглу в своей руке, которая была воткнута достаточно глубоко и от которой отходили тонкие нити. Проследовав за странными трубочками вверх, Торд увидел небольшой мешочек, заполненный прозрачной жидкостью. IV. Но самое главное, его бессменной красной толстовки нигде не было. Только серая рубашка так и осталась при нем, вот только оказалась она значительно чище, чем предыдущая.       От нее приятно пахло цветами.       “Как ваше самочувствие?” — спросил Толстобровый, встревоженно глядя на парня. — “От вас долгое время не было вестей, мы все очень беспокоились.”       “Где Том?” — вопросом на вопрос ответил Торд, повернувшись к говорившему, чтобы лучше разглядеть того. Странно, а почему его не заперли или что-то в этом роде? Разве они ни стражи порядка в конце концов? — “Где я?”       “Вы находитесь на базе, сэр” — ответил другой мужчина с нормальными бровями. — “Чувствуете себя лучше? Вы плохо выглядели, когда мы нашли вас.” Его лицо было обеспокоенно, а взгляд все с той же тревожностью был направлен на Торда. Но почему? Почему они так о нем беспокоятся?       “Кто вы такие?” — с опаской спросил норвежец. Они друзья? Но почему тогда Эдд, Мэтт и Том их не узнали? Может, это другие его друзья? Неужели у него их так много? Пока Торд раздумывал над сложившейся ситуацией, чужая рука потянулась к его лбу, и парень инстинктивно отпрянул назад, чтобы не допустить очередного прикосновения к его и так израненному лицу. — “Что еще за база?”       “О чем это вы?” — в растерянности сказал Тонкобровый, его взгляд заметался по Торду, а затем бегло скользнул по рядом стоявшему напарнику. — “Это мы. Пол и Патрик. Ваши пилоты.”       Что? У него были пилоты? Но зачем они ему? Разве он не жил все это время с Эддом и Мэттом? Откуда взялись эти двое? Глубоко вздохнув, чтобы остановить новый поток вопросов, которые, скорее всего, останутся без ответа, как его грудь стиснуло знакомой болью, а с губ сорвался сухой кашель. Буквально через секунду, те двое были уже рядом, они встали по бокам, совершенно не зная, что им стоит делать, а их ладони в беспомощности вцепились в края кровати. С каждым новым кашлем, боль словно возрастала и была похожа на ком очень острых иголок, которые с силой впивались ему в легкие. Вскоре приступ сошел на нет, но эта мерзкая тупая боль все еще эхом отдавалась в его груди, из-за чего Торд обхватил ту руками и замер, выжидая окончания этой пытки. Ох… как же… ой…       “Вы больны?” — спешно спросил Большебровый. Да, он помнил о том, что они представились перед ним, но вот кто есть кто, для него все еще было загадкой. Пожалуй, их прозвища еще пока останутся. — “Что болит? Мы можем позвать доктора, и он вас осмотрит.”       “Нет,” — ответил Торд, хмуро глянув на него, — “Я хочу знать, где я нахожусь. Хочу знать, куда вы меня привезли. Хочу знать, где сейчас Том. А еще кто ты такой. ” Он медленно положил здоровую руку рядом с собой, чтобы аккуратно опереться с помощью нее о кровать, попутно стараясь сделать пару коротких вдохов. Глубоко дышать ему не позволяла боль. Ему было очень больно. “Я ничего не помню,” — тихо добавил он, хмурясь еще сильнее, со стороны походя на вечно всем недовольного старика, — “И я понятия не имею, кто вы оба такие. У-у меня вроде как амнезия.”       В комнате воцарилась неловкая тишина. Стоявшие рядом пилоты уставились на него в немом шоке. Опустив взгляд на колени, Торд медленно водил правой рукой по бинтам, отказываясь поднимать свой взгляд. Он не знал этих людей. Ему все равно, если они к нему были неравнодушны. Прошлое остается прошлым, а человека, которого они знали, уже давно нет.       “Никто не должен об этом узнать,” — внезапно прошептал Тонкобровый, нарушив давящую тишину. — “Люди поднимут панику. Да такую, какой даже не было после его пропажи.”       “А возможно ли это как-нибудь исправить?” — беспокойно ответил Большебровый, — “Ну ты ведь помнишь тот блокнот, который он постоянно с собой носил. Может, если мы его найдем, а Лидер прочтет, то память вернется.”       “Ты про тот красный дневник?” — поинтересовался Тонкобровый. “Может быть. Но вот где он сейчас, я не знаю. Он редко упоминал про него, а уж секрет того, куда он постоянно его прячет, даже под пистолетом бы не рассказал. Это и нас касается, хотя, как мне кажется, ему было просто страшно отдавать его нам в руки, вдруг не нарочно сожжем.”       “Да ведь это абсурд.”       “Но мы ведь разбили самол-”       “Ладно, убедил.”       “О чем это вы?” — тихо прервал их беседу Торд, вздрогнув, когда две пары глаз устремились в его сторону. Может, лучше помолчать и не мешать их разговору? Он все равно почти ничего не понял, поэтому лучше будет пока не перебивать и не задавать глупых вопросов. Пока что.       “У вас был дневник, в который вы вносили все, что с вами происходило,” — с мягкой улыбкой объяснил Тонкобровый. — “Вот уже много лет. Мы считаем, что именно он поможет вам восстановить утерянную память, ведь он был при вас еще с нашей первой встречи. Или вовсе задолго до нас.”       “Но вы никому не должны рассказывать об амнезии,” — ответил Большебровый, — “Без Красного лидера не быть Красной Армии.” Так вот оно что. То прозвище с плакатов. А ведь Торд почти забыл о нем. Погодите, тогда если он Красный лидер и управляет так называемой Красной армией, то на него все полагаются и нуждаются в нем. Ведь так? Но вот нынешнему ему это не по силам! У него нет ни опыта, ни знаний, чтобы заниматься чем-то подобным. Чего таить, да ему с самим собой было тяжело справиться, что уж говорить о целой, черт возьми, армии.       От волнения кашель вернулся вновь. Прикрыв рот рукой, чтобы хоть немного приглушить громкий кашель, Торд стал задыхаться от нехватки воздуха. Когда приступ, наконец, закончился, парень убрал руку от своего лица, почувствовав что-то мерзкое и склизкое на ней. Нахмурившись от неприятного ощущения, Торд решил взглянуть, и увидел нечто желтое, что походило на слюну, но чуть гуще. Вытерев руку о простыню, он решил встать с кровати и пройтись по комнате, дабы размять затекшие ноги. Но на его пути мгновенно возникли те двое, что начали укладывать его обратно, активно что-то объясняя.       “О-о-о нет, мы больше этого не допустим,” — уверенно заявил Тонкобровый. — “Вы будете лежать здесь, пока полностью не поправитесь. Мы останемся с вами и проследим, чтобы вы никуда не улизнули.”       “Но я не хочу здесь оставаться” — хрипло ответил Торд. “Вы никуда не пойдете, пока не поправитесь и точка,” — надавил Большебровый, слегка повысив голос и вытерев полотенцем руки. — “А без нашей помощи вам уж точно не станет лучше, поэтому нам стоит как можно быстрее понять, из-за чего у вас такой кашель. Сейчас я позову врача, когда он придет, ничего ему не рассказывайте: ни про амнезию, ни о том, где вы были все это время, а так же ни о чем, что может быть связанно с Красной Армией. Просто молчите, этого будет достаточно. ”       “А лучше, постарайтесь выглядеть как можно более сердитым” — добавил Тонкобровый, а его напарник кивнул в знак согласия.       “Но, я хочу вернуться обратно,” — не уступал Торд. Первые слезы уже блеснули в уголках его глаз. Ему хотелось обратно. Обратно к его друзьям: Мэтту и, особенно, Эдду. Он хотел сесть вместе с ними на потрепанный диван и смотреть до утра фильмы. Торд хотел вновь увидеть игрушечную коллекцию Мэтта. Вновь надеть ту старую, местами рваную красную толстовку, прижать подаренного Мэттом медвежонка. Он уже был не в силах сдерживать слезы, потому просто прикрыл глаза рукой, стараясь сдержать подступающие всхлипы.       "Прошу.”