Forget-Me-Not

      Глубоко вздохнув, Патрик в последний раз оглянулся на своего Лидера, что мирно посапывал за столом, и вышел из кабинета. По коридору раздался тихий щелчок, эхом отозвавшийся в глубине базы. После всего того, что пережил Торд, дать ему возможность отдохнуть было самым разумным решением.       Как же не хочется скрывать от него правду.       Пилот нервно грыз ноготь большого пальца, метаясь из угла в угол. Эта привычка осталось у него еще с молодости, да и тревожность осталась при нем, хотя теперь ему удавалось лучше справляться со стрессом. Интересно то, что Патрику удалось отучить себя от сгрызания всех остальных ногтей, кроме того, что находился на большом пальце. Кажется, этому бедолаге придется терпеть своего хозяина до самой смерти.       “Мы что, ничего ему не расскажем?”       Патрик поднял глаза на Пола, уголки его губ опустились вниз, а на носу появились легкие морщинки. Лицо Пола, словно зеркало, отразило выражение своего напарника, когда Патрик сделал шаг вперед и направился в сторону лазарета. Сейчас Торд тихо спал у себя в кабинете, поэтому у них есть шанс сходить за припасами. Главное не забыть взять с собой антибиотики и чистые бинты, они уж точно понадобятся, когда их Босс проснется. Пока Торд осматривал базу, несколько его ран все же открылись, из-за чего придется чаще менять ему бинты, чтобы не допустить попадания в раны еще какой-нибудь заразы. Помимо этого, состояние парня было вполне удовлетворительным, и будет жутко обидно, если вся их тяжелая работа сведется в ноль из-за пары незаменённых бинтов. Когда Торда только привезли на базу, Патрик и Пол предложили ему и вовсе избавиться от руки, на что парень отреагировал, мягко говоря, не совсем спокойно.       Даже после наркотического сна парень был сильно подавлен, зато это помогло ему успокоиться и не причинить себе еще большего вреда.       “Мы скажем ему тогда, когда его жизнь будет вне опасности,” — тихо ответил Патрик, слегка покачав головой и сильнее впившись зубами в ноготь. Острая боль пронзила его палец, после чего стихла в неприятно пульсирующее ощущение. Из небольшой ранки появилась кровь, что стекала все ниже и ниже по ладони. Поморщившись, пилот быстро затряс рукой, стараясь скорее избавиться от неожиданной боли в пальце. Надо бы завязывать с этим. “Если расскажем, то это добавит нам кучу проблем, да и ему на пользу не пойдет. Лучше пока ничего не говорить.”       “Помниться в последний раз, когда мы о чем-то ему рассказывали во время болезни, он решил сам во всем разобраться, ” — кивнул в ответ Пол. Вот только согласие, к которому они оба пришли, вызывало лишь недовольство. Сигарета у него во рту была изломана под самыми разными углами. Удивительно, что оба пилота справлялись со стрессом только тогда, когда что-то жевали. Эта привычка сильно раздражала Красного Лидера, и он постоянно просил их перестать, хоть и сам не являлся примером для подражания, в плане того, как справляться со стрессом. Порой Патрику приходилось грызть ногти только для того, чтобы не спать целыми днями напролет. Вот только их собственные привычки казались цветочками, по сравнению с привычками их начальника. — “И вот к чему это привело.”       “Знаешь, как я перепугался, когда ты сказал ему о возможном удалении руки. Он тогда попытался вырвать из руки катетер и заколоть им тебя,” — признался Патрик, аккуратно беря Пола за руку, пока они оба шли по длинному полупустому коридору. Пускай игла от капельницы и не была грозным оружием, но после того инцидента пилоты тут же убрали все колюще-режущие предметы подальше от Торда. Проблемы с рукой так никуда и не делись. После всего того, что с ним случилось, толку от ее лечения так и не прибавилось. Если ничего не изменится, то в один прекрасный момент парню придется прислушаться к мысли об операции. — “Как ни крути, но потеря памяти сделала его очень пугливым. Ты только представь его реакцию, если мы ему скажем о том, что он чуть не умер. Я уже молчу про тот факт, что он все еще может умереть. В следующий раз он не то что заколоть тебя попытается, он вообще кроватью в тебя швырнет”. На лице Патрика появилась слабая улыбка. Ситуация, в которой они оказались, была почти безнадежной, но капля юмора придавала им сил. Они ведь так долго искали Торда, а когда по чистой случайности нашли его, он был на волосок от смерти. Инфекция из руки перебралась в легкие. Он мог умереть. Хотя нет. Он бы умер. Если бы они нашли его позже, то жизнь с такими травмами была бы попросту несовместима. И пускай раны на его руке могут затянуться, превратиться в шрамы, а пневмонию можно вылечить, то от инфекции организм спасти не удастся. Торд больше никогда не сможет дышать так, как раньше. Он навсегда останется таким.       Неловкое молчание повисло в воздухе.       “Он не помнит нас,” — наконец пробормотал Пол, замедляясь и останавливаясь в полушаге от Патрика. Его взгляд был опущен в пол, а полуприкрытые веки словно скрывали всю ту печаль, что нахлынула на пилота. — “Он не помнит ни нас, ни базы. Вообще ничего.”       “Вспомнит,” — твердо ответил Патрик и потянул товарища за собой. До лазарета они дошли довольно быстро, ведь они знали эту базу как свои пять пальцев. Высвободившись из руки Пола, Патрик резко открыл дверь и направился к шкафу, в котором лежали нужные ему вещи. Не верится, что Торд пробыл здесь все это время. Стоило давать ему больше свободы, а не держать под замком из-за вечного беспокойства за его самочувствие. Он смог бы увидеть что-то кроме белых стен, белого потолка и двух вечно трепещущих над ним солдат. Пол все это время ничего не говорил, лишь тихо напевал себе что-то под нос и старался вспомнить все, что им здесь нужно. В основном только бинты и антибиотики.       “Он хочет уйти, Пат.”       От этих слов Патрик застыл, кончики пальцев скользнули по рулону белых бинтов.       “Он не хочет здесь оставаться, не хочет быть с нами,” — его голос сорвался на последнем слове, за которым последовала череда громких, прерывистых вздохов. Он стоял у двери, уставившись в пол. Его руки были сжаты в тугие кулаки, а голос становился все громче, после каждого произнесенного им слова. — “Ему плевать на тебя, на меня и на то, над чем мы тут работаем. Мы не знаем, вспомнит ли он хоть что-то, а если и вспомнит, то что, если он уже не тот, кем был раньше? Он все равно нас бросит, и это моя вина!”       Гнев и крики сменились слезами, напряженные мышцы расслабились, из-за чего Пол пошатнулся и облокотился о стену. Его плечи дрожали, пока рука старалась спрятать подступающие слезы. Другая рука еще сильнее сжалась в кулак, а ногти впились в кожу с такой силой, что грозили проткнуть ту насквозь.       Он должен был отговорить его от поездки.       Дыхание стало беспорядочным, из-за чего пилот не мог взять себя в руки. Он крепко стиснул зубами не только сигарету, но и нижнюю губу, пытаясь совладать со своими эмоциями.       Почему он отпустил его тогда.       Уж слишком много чего случилось за последнее время. Крушение робота, ужасающие раны, затем эта странная миссия, из-за которой их Босс просто исчез. Они искали его днями, не зная, жив ли он вообще, задавались вопросами, на которых не было ответов. Где-то в глубине души они понимали, что могут найти безжизненное тело…       Но им удалось найти его. На мгновение судьба проявила милосердие.       Чтобы в ту же секунду смениться праведным гневом. Он забыл их. Какой во всем этом смысл, если Красный Лидер так и не нашелся? Он и не мертв, и не жив. Хах, теперь он словно оболочка, бывшая версия самого себя. Как ему вести за собой людей, если память напрочь отшибло? Как Красная Армия может существовать без Красного Лидера? Ответ прост до невозможности – никак.       Порой Пол жалел, что им тогда удалось отыскать Торда.       Чьи-то ласковые руки обвились вокруг его собственных, убирая те от лица. Через секунду Пол был заключен в крепкие объятия, а его голова нашла свое место на мягком, теплом свитере. Инстинктивно, пилот обнял в ответ так знакомый ему красный свитер, сдаваясь под напором чувств и обмякая. Слезы предательски подступили к глазам, но Пол изо всех старался их сдержать. Патрик успокаивающе погладил его по спине, медленно зарываясь носом в волосы.       В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь редкими приглушенными всхлипами. Казалось, что они стоят вот так уже целую вечность, пока слова не порвали эту пелену молчания.       “Ты не виноват,” — прошептал Патрик, высвобождаясь из теплых объятий и аккуратно приподнимая голову Пола, заставляя того смотреть ему в глаза. Пол старался сосредоточиться, но с одним глазом, который и так был весь в слезах, сделать это было довольно трудно. — “Тогда мы ничего не могли сделать. Ты ведь знаешь, каким он бывает, если что-то замышляет. У нас были связанны руки. Прошу, не вини в этом себя.”       “Но я все еще мог хоть что-то сказать,” — хрипло ответил Пол. Руки Патрика переместились на его плечи и медленно притянули его ближе, пока их лбы не соприкоснулись. Эмоции хлынули так внезапно, что теперь Полу оставалось только выговориться, без этого ему не помочь. — “Я должен был поехать вместе с ним.”       Для него это был невыносимо тяжкий груз. Каждый раз он оглядывался назад и понимал, где именно ошибся. Может если бы тогда он настоял на своем и уговорил бы Торда остаться на базе… Не отпустил бы вот так просто. Мысли о том, что бы могло быть, внезапно пропали и Пол вновь вернулся в реальность.       “Уж лучше…”       Чувство вины продолжало пожирать его изнутри, проникая все глубже и глубже. Все, что он мог тогда сделать. Все, что он должен был сделать. Действие, которое могло все это изменить, он не предпринял. Пустил все на самотек...       “Уж лучше бы это был я.”       “Все будет хорошо, Пол. Ты не должен страдать в одиночестве. Я здесь, здесь ради тебя. И я всегда буду рядом с тобой.”       Зубы сильнее впились в нижнюю губу, а по щекам потекли первые слезы. Пол больше не мог сдерживаться, потому он вновь опустил голову и уткнулся в плечо Патрика, содрогаясь от рыданий. Руки, словно проворные змеи, сцепились на спине товарища, сжимаясь все сильнее с каждым рваным вдохом. Давно он так не плакал. Патрик лишь сильнее прижал к себе Пола, утешая его словами и продолжая гладить по спине.       Время все шло и шло. Никто не знает, как долго они там стояли. Десять минут или, может, целый час. Они не двигались с места еще очень долго, даже когда соленые дорожки от слез почти высохли, а плечи перестали так сильно дрожать.       Так они и стояли, крепко обнявшись, пока Пол с громким вздохом не отступил на шаг назад. Ему стало чуть легче, хоть он и до сих пор чувствовал себя виноватым. И все же, как хорошо, когда есть человек, которому можно довериться и излить душу. Возможность с кем-то поделиться своими переживаниями, а не страдать в одиночестве, прокручивая одни и те же мысли до тех пор, пока только они и останутся. У него была такая возможность, и был такой человек. И зная это, он не боялся пройти через череду страданий, ведь пройдет он их не один. Они пройдут их вместе.       “Я люблю тебя,” — пошептал Пол, глядя на Патрика. Ах, сколько всего он хотел бы сказать, но получилось уместить лишь в три слова. Это чувство невозможно было передать словами. То, как много значил для него Патрик. И пускай в поэзии он ничего не смыслит, они оба знали, что эти три слова значат куда больше. Куда больше, чем кто-либо мог представить.       “Я тоже тебя люблю.”

— —

      Проведя в лазарете еще какое-то время и собрав все, что им было нужно, они двинулись обратно к кабинету. В одной руке Патрик нес все необходимое, а другой крепко держал Пола за руку, следя за тем, чтобы тот не отставал и случайно не упал по пути. После того, что случилось, Патрик чувствовал себя очень уставшим и эмоционально истощенным, но так надо было. Нельзя было оставлять Пола таким. Но теперь Полу лучше, и он был рядом. Теперь они смогут преодолеть любую преграду.       Вместе.       На протяжении всего пути они не проронили ни слова. Видя состояние своего спутника, Патрик решил, что тут же уложит Пола спать, после того, как они вернутся в кабинет Торда и обработают его раны. Если не получиться разбудить парня, то Пол может присоединиться к своему Лидеру. В общем, Патрик собирался сделать все возможное, чтобы Пол мог нормально отдохнуть и расслабиться весь оставшийся день. Он и сам сможет позаботиться о Торде, что тут сложного?       Подойдя к двери, Патрик медленно отпустил руку Пола и положил освободившуюся ладонь на ручку двери, стараясь бесшумно открыть ее.       Когда дверь открылась, у Патрика все похолодело внутри. Комната была пуста. Торда нигде не было видно. Он исчез.       “Босс?"