Они друг к другу тянутся

В лексиконе Хигари цензурных слов для описания происходящего в еë жизни не было уже недели полторы. Хотя она в них и не нуждалась: все эти дни, прошедшие со встречи с отцом, она не разговаривала в принципе, только ходила из угла в угол по облюбованной для слëз гостевой комнате, на кухне появлялась лишь ночью, виделась разве что с Адзусой, и то он приходил сам, пил кровь и исчезал, не говоря ни слова. Весь мир Ороку сошëлся на грязном кирпичном коробочке, в котором не было даже сил лезть на стену. Она не проветривала, не заходила в ванную, находившуюся за стенкой, предпочитала лишний раз не вставать. Для походов в Рëтэй еë никто не дëргал, она даже не знала, ходили ли туда вообще, и начинала сомневаться в том, что в доме помимо младшего Муками вообще кто-то живëт. Кожа на руках огрубела и сыпалась сухими корочками на пол, а с ней - шикарные совсем недавно светлые волосы, расчесать которые казалось неимоверно страшным, Хигари не отпускало ощущение того, что на расчëске останется половина еë головы. Зеркала Ороку завесила постельным бельëм, чтобы еë отражение не напоминало о том, как выглядит ненужная, ненавистная, нежеланная дочь, оставшаяся в живых потому что еë пожалели, и существование еë - не ценность, а жалкая подачка. Есть ли в таком случае вообще Ороку Хигари? Насколько реальным может быть человек, чья судьба буквально выдумывалась на ходу? Пускай она всю жизнь боролась с внутренней коброй, хищной и охочей до страданий и боли, пускай всегда натравливала еë лишь на одного, выдуманного отцом врага, в своей борьбе она ориентировалась на единственную истину - она любимая дочь с прикрытым тылом. И эта правда, на которой держался весь хрустальный каркас Хигари, оказалась зверски выдернута из неë через позвоночник. В мире, где она из раза в раз оставалась на грани полного, всепоглощающего одиночества, еë держала ниточка в виде любви отца. Мнимой любви, без которой всë окончательно развалилось. Она всю жизнь доверяла не просто обманщику - убийце. Растворялась в нём и его вранье, мстила по его указке совсем не тому человеку, была уверена, что строит себе идеальную жизнь, а в итоге осталась совсем одна, брошенная тряпичной куклой, без подруг и сил чинить и восстанавливать ту разруху, что создала вокруг. Ещё большие развалины были внутри неё самой. Сгнившие, заросшие мхом и лозой, и среди них - ни одного морального принципа, ни одной нормы, ни одного любимого человека или светлого чувства, только огромные тараканы и плотоядные личинки, сгрызшие все органы, включая сердце. Зато оно не болело и не кровоточило, только зудела оставшаяся после него дыра. Хигари всю жизнь верила лишь в идею мести за маму. Это стало её собственной религией, индивидуальным культом, штырём мировоззрения, только вот дальше носа своего Ороку, как оказалось, из-за этого никогда не видела, а потому своими руками годами превращала себя в наивную слепую идиотку. В ней больше ничего не осталось. Пускай теперь она знала, кто на самом деле был виновен в смерти мамы, делать что-то было уже слишком поздно - она никуда не денется из-под опеки Муками и Карлхайнца и навсегда останется заперта наедине со своим бессилием. Да и что она может? Что способно стать достаточным наказанием для того, кто не только отобрал жизнь её мамы, но и полностью перечеркнул её собственную судьбу, так легко превратив когда-то в безвольное и безмозглое орудие мести. Худшим из осознаний было то, что она виновата сама. Вокруг было столько примеров людей, успешно вышедших из-под родительского гнёта, справившихся, построивших свой мир, не увязнув в чужом контроле, мечтах и идеях, а Ороку никогда даже не пыталась - ей, как последней слабачке, нравилось зависеть от отца. Это же папа. Злость внутри готова была затопить всё - она ненавидела его, а себя ещё больше, за то, что была верна тому, кто лишил её матери. Но останки внутренностей продолжали барахтаться под кожей и позорно верещать о той привязанности, что Хигари никак не могла из себя выдрать. То, что росло и укоренялось почти восемнадцать лет, не могло смириться и визжало, как раненая свинья, что он бы никогда так не поступил. Это же папа. Эти мысли уже несколько дней не заставляли плакать. Возможно потому, что Хигари смирилась с тем, что внутри активно боролись настоящее и прошлое, а может дело было лишь в том, что пила она так мало, что реветь было просто напросто нечем. Так или иначе, менее жалкой в собственных глазах её это не делало. Что она будет делать дальше? Как будет жить дальше, зная, что отчаянно стараясь не оплошать перед отцом, оплошала перед собой, да так, что последствия выглядят на фоне всего, с чем она когда-либо сталкивалась, гранитной глыбой. В дверь постучали. Хигари сидела на полу между комодом и креслом, в любимом самодельном углу, из которого еë не могло быть видно никому, кто не стоял бы ровно напротив. За полторы недели язык обмяк во рту и не шевелился, вместо ожидаемого "входите" получилось лишь громкое утвердительное мычание, слегка походившее на стон. В скважине с характерным скрежетом провернулся ключ, с каждым оборотом пробивая баррикаду Хигари в виде защëлки вновь и вновь. Дверь открылась, тихо щелкнув ручкой, в воздухе встало облако пыли, вошедший закашлялся. К своему ужасу, Ороку сразу поняла, кто в комнате. - Ты здесь? - в ответ Хигари снова промычала, - Руки сказал, что тебе пора возвращаться к учëбе. - голос Луки был тихим, более низким, чем обычно. Видимо, она старалась быть помягче, скорее всего после того, как еë сладенькая подружка Неко промыла ей мозг. - Сигнал подай, что услышала, и начинай собираться. У нас до выхода час. - и всë же, несмотря на все усилия, младшая Ороку не смогла скрыть желчи и недовольства тем, что приходилось контактировать с Хигари даже так, не видя и не слыша толком. Старшая Ороку промычала в третий раз. Дверь закрылась. Не сиди Хигари на пыльном полу, зажатая мебелью, она бы драматично скатилась по стене, хватаясь за голову и выдирая клоки волос с остервенением и отчаянием, которые не передать ни одной, даже лучшей актрисе. Выйти в люди. Встать и собраться в школу, зная, что буквально полысела наполовину, осунулась и высохла, а вонь от отсутствия даже минутного душа будет мерещиться ей за собой ещë не один день. Подняться на ноги оказалось самым простым шагом, следом, цепляясь за мебель, дойти до столика с зеркалом, а затем... Встать как вкопанной, решаясь сдëрнуть со стекла накрахмаленную наволочку. Рука, зависшая в воздухе, мелко задрожала и покрылась гусиной кожей, в голове загудело и мир начал медленно, но верно плыть по часовой. Зажмурившись, Хигари сбросила ткань и, открыв глаза, в ужасе отшатнулась от зеркала. Она не знала, кто в нëм был. Первая красавица школы с идеальной фарфоровой кожей, налитыми цветом ярко-зелëными, бликующими даже в темноте глазами, блестящей копной гладких волос, упругим телом и губами, вечно растянутыми в лëгкой ухмылке, превратилась в... Ороку даже не знала, какое название можно было придумать. Блëклая, покрытая шелушениями, похудевшая, рыхлая, с грязными, спадающими на плечи нелепыми жгутиками-прядками, кругами под опухшими, почти спрятавшимися за налитыми солью веками, глазами. Ахнув, Хигари круто развернулась и закрыла лицо руками. То, что ещë недавно считала лицом, а не жижей из размокшей туалетной бумаги. Надо было собраться, сделать хоть что-то, чтобы вновь походить на человека. Иначе, она точно знала, за дверью комнаты добьют даже то незначительное, что от неë осталось. Ороку Хигари не по наслышке знала, что общество, особенно мир богачей, это чëртова Спарта, где за малейшую слабость тебя скинут со скалы на острые рифы, готовые разможжить тебе голову. Раньше она сама была тем судьëй, что решал, кому жить, а кому истекать кровью за бортом роскошной, счастливой жизни, теперь же ей предстояло стать мышкой в своей любимой игре. Напрягшись всеми мышцами тела, Хигари издала сдавленный, злобный рык, дала себе звонкую пощëчину и, на негнущихся ногах, пошла в ванную. За отведëнный на сборы час предстояло слишком многое поправить. Голову пришлось намыливать четыре раза, пока волосы не перестали жирниться и пахнуть, с телом - чуть проще, зато в компенсацию пришлось возиться с лицом. Несмотря на то, что кожа на удивление не пошла прыщами, базового утреннего ритуала ей не хватило, и большую часть времени Хигари потратила на попытки буквально содрать с себя появившуюся серую маску. Как Ороку успела за час - оставалось секретом даже для неë самой, но из комнаты спустя ровно шестьдесят минут после прихода Луки вышла, стараясь держать внутренний переломленный стержень, Хигари, для которой гордостью могло стать уже то, что от неë не смердело. Уверенной походкой от бедра и не пахло, за полторы недели без привычного для Ороку движения в виде растяжки, йоги и элементарных кардио мышцы успели буквально атрофироваться и с трудом держали тело ровно. Она чувствовала, как спина непослушно пыталась согнуться крюком, ноги путались, голова казалась неподъëмной и то и дело бесконтрольно падала на расслабившейся шее. Хигари усиленно старалась контролировать каждую мышцу, но внутри будто всë сгнило, превратившись в кожаный мешок с бренчащими костями. Доковыляв до двери, Хигари вяло махнула всем рукой, выдавила жалкое подобие собственной манящей улыбки и с облегчением вздохнула, поняв, что стоит в конце процессии, направившейся к машине. Всю поездку Хигари думала только о том, что хочет в душ ещë раз - она чувствовала, как еë буквально обсасывали и вылизывали склизкие разномастные взгляды. Кира смотрела с любопытством, Юма, которому Лука не позволила сесть рядом, с презрением, но больше всего умереть хотелось от взгляда Неко. Сладенькая подружка сестры чуть не заплакать была готова от переполняющей еë унизительной жалости, заставлявшей Хигари чувствовать себя плешивой бездомной псиной, гниющей заживо. И, может, частично портрет и сходился, но это сраное сочувствие Ороку ненавидела, от него хотелось отгородиться стеклянной стеной, потому что оно подтверждало слабость и никчëмность Хигари, о которых она знала хорошо. Слишком хорошо. За полторы недели затворничества Хигари, видимо, успела многое пропустить: пусть Лука с подружками и сидели втроëм, как ожидалось, Коу и Руки тоже сидели к ним удивительно близко, даже периодически участвуя в каком-то совершенно бессмысленном разговоре, суть которого Ороку не могла уловить сквозь плотную стену собственных мыслей. Ей и не хотелось - заполненность головы была настолько колоссальной, что всë мешалось в белый шум, на который Хигари не обращала внимания. Сознание функционировало в режиме базовых настроек, не позволяя ей даже толком заняться самобичеванием (за последние полторы недели она, казалось, уже возненавидела себя за всë). Отдельно от всех сидели лишь Адзуса и Юма. Если первый был неразговорчив в целом, то второй явно молчал не просто так. На его лице эмоции сменялись с бешеной скоростью: то он хмурил брови, рассматривая ладони, то мельком улыбался, стоило Луке в другом конце салона расхохотаться, то откидывался на спинку кресла, устало вздыхая. Пусть Адзуса новостей из мира за пределами гостевой Хигари и не приносил, за полчаса поездки она поняла достаточно - эти двое не помирились. Что-то тëмное, самовольное и успевшее забыться тихо хмыкнуло внутри, и Ороку поперхнулась, широко раскрыв глаза. Казалось, что внутри шевельнулось инородное тело, засевшее в желудке, но ощущение быстро распозналось. Именно так чувствовалась почуявшая добычу кобра. Хигари не составило труда понять, чего она хочет - Юму, Юму и ещë раз Юму. Только теперь он нужен был вовсе не для того, чтобы показать Луке, что сестра способна отобрать у неë всë щелчком пальцев. Нет, теперь он был нужен для того, чтобы залечить внезапно и резко рассыпавшееся вдребезги эго, доказать себе, что ни с чем она не останется, что в этот раз ей просто не повезло. Потребность заполучить Муками была сравнима с тем чувством, что возникает, когда какой-то идиот, унижающий тебя в компании, пытается взять на слабо: условия любые, главное - поставить на место. Заслужила ли младшая Ороку такой подход в действительности было совсем неважно. Хигари знала одно - с тем, что происходило с ней, не была согласна внутренняя змея, а спорить с ней она не умела от слова совсем. Машина миновала последний поворот и сердце Хигари ухнуло - она совсем забыла о ежедневном карауле Куроми, готовой сожрать кого угодно за своих ненаглядных Муками. А помнить стоило, потому что Моши, может, и была одержимой, но вот дурочкой - никак нет. Ороку увидела в ней своë отражение потому, что сразу поняла всю серьëзность еë как противника. Только вот кобра внутри Хигари шевелилась так жалко и шипела так подбито, что походила на сгнившую и разложившуюся, а значит бороться ей больше нечем. Всë-таки, как бы она не старалась перед выходом, видимо еë сегодня сожрут с потрохами, несмотря на все попытки. - Хигари, милая, что такое? У тебя увели мальчика? - надув губы, издевательски протянула Моши, проследив взглядом за тем, как Юма буквально хвостиком вышел за Лукой, разве что пылинок с неë не сдувая. - Моши, милая, что такое? Завидуешь, что я до сих пор катаюсь с теми, кто тебе и в мечтах не светит? - передразнив Куроми, Хигари мысленно себя похвалила. Какой бы червяк внутри неë не сдох, привычки змеи ещë остались. - Смотрите-ка, Ороку хорохорится! - рассмеялась Моши, а вслед за ней и стайка подружек. - Я бы на твоëм месте сначала умылась толком, а то без "привилегий красивых" от тебя ничего не останется. Надо было признать, Моши попала под дых. И ее слова звучали так до абсурда похоже на то, что Хигари наговорила себе за две недели сама, что вызвали лишь абсолютно искренний смех. - Ничего кроме харизмы, ума, чувства стиля и - ах, да - жизни с парнями из твоих влажных, несбыточных мечт. - самодовольно хмыкнула Хигари прямо перед лицом блондинки напротив, точно в зеркало. Выкрутиться получилось, но это, кажется, был последний залп. Горделиво вскинув голову, перекинув на спину волосы, Хигари, не удостоив Куроми даже прощального презрительного взгляда, направилась ко входу в школу. Стоило дверям за еë спиной закрыться, как она припала боком к ближайшей стене и запрокинула голову, надеясь заставить слëзы застыть в глазах. Откуда взялись силы пререкаться Ороку не знала, но слова были еë единственным извечным оружием. Договариваться как Кира она никогда не умела, физическую силу, в отличие от Луки, применять была не готова, гипнотизировать противника добротой сладенькой подружки или давить страхом перед авторитетом тоже не могла, потому приходилось кидаться самоуверенными остротами. Потому что пока она не покажет в себе брешь, никто не сможет еë победить. Послышались шаги, кто-то почти вприпрыжку приближался к ней, посвистывая. Пару секунд спустя Хигари увидела появившегося из-за угла рыженького из Сакамаки, Райто, если она правильно запомнила и мозг не начал подводить еë после затворничества. Вампир заметил Ороку и сверкнул в еë сторону глазами, ускорив шаг. Быстро сморгнув слëзы, Хигари выдавила приветственную улыбку. - Какой ты довольный, - заметила Ороку, смерив Райто взглядом. - Конечно, сучечка, у меня ведь праздник, - он привалился на стену рядом с Хигари, - Я наконец вновь увидел тебя! - голос у Сакамаки был такой пленяющий, что на мгновение Ороку посчитала свою улыбку искренней. - Какие-то детские глупости, - усмехнулась Хигари, но голос внезапно сорвался, выдав еле слышную слезливую дрожь. Райто тут же нахмурился. - Тебя успели обидеть, а, сучечка? - подозрительно прищурился Сакамаки, кивнув в сторону входной двери. - Не думаю, что Моши способна хоть однажды придумать для меня что-то обидное. - Ороку вновь улыбнулась, стараясь быть ещë более убедительной, надеясь спровадить Райто, вырулившего не в самый подходящий момент. - Даже если так, - на секунду задумался Сакамаки, - Ты же совсем не рада, что тебя сюда притащили. - последовала ещë одна пауза. - Пойдëм, сучечка, я придумал кое-что получше уроков! - не став даже слушать ответ, Райто приобнял растерявшуюся Хигари за плечи и повëл в сторону, противоположную их классу. - Эй, меня могут и хватиться! - воскликнула Ороку, спохватившись. - Я предупрежу, сучечка. - ответил Райто, довольно улыбнувшись, - Пойдëм-пойдëм. Стоило им завернуть за угол, как парадная дверь открылась и послышались приглушëнные голоса: - Чёрт, ну и куда она делась? - пусть недовольный, но от чего-то показавшийся взволнованным голос Луки. - Успокойся, дьяволица, не потеряется. Хигари упиралась ногами в пол и даже попыталась схватиться за пару дверных косяков, но Сакамаки тащил еë куда-то настолько уверенно, что в какой-то момент тело поддалось ему, а не собственной хозяйке, и понесло по лестнице. Райто, ведя Ороку под руку, остановился на верхнем этаже, задумчиво огляделся и зацепился за что-то в конце коридора взглядом. Хигари решила утолить любопытство и посмотрела туда же, куда Сакамаки - на дверь, ведущую на крышу, закрытую на припаянный замок. Примерно поняв план Райто, Ороку уже хотела было улизнуть, но держали еë буквально намертво, хотя боли Хигари совсем не чувствовала. - Что, будешь заклинаниями открывать? - съязвила Ороку, надеясь, что закрытая дверь станет для Райто достаточным препятствием. - Всë куда проще, сучечка, - Сакамаки усмехнулся, наконец отпустив плечи Хигари, - Хватит грубой силы. - он улыбнулся совершенно ослепительно, блеснул клыками и, слегка размявшись, лëгким движением сбил замок. Ороку тихо ахнула от удивления, на что Райто заулыбался только довольнее. - Ты первый лезь. - почти приказала Хигари. - Нечего под юбки смотреть, сзади пристраиваясь, - сразу зачем-то пояснила свою прихоть Ороку, словно оправдываясь. - Как скажешь, сучечка. - кажется, то, что Хигари не отбрыкивалась, стало высшей степенью душевного удовлетворения. Хигари Райто сразу понравился, она всегда любила парней такого типажа: раскованных, открытых, вычурных, а жизнь всегда подтверждала ей, что они с ней легко сходятся. Сакамаки был совсем немного выше, и это делало его ещё более привлекательным - Ороку никогда, по странным причинам, не нравились высокие плечистые парни вроде Юмы или Шу. Райто источал какой-то сбивающий с толку шарм, и, как бы Хигари не брыкалась, пока он вел её на крышу, всë равно улыбалась. Райто протянул ей через порог руки и Ороку юркнула на крышу вслед за ним. Было прохладно, сумерки были в самом разгаре. Ветер колыхнул подшитую в первый же день юбку и пустил по ногам мурашки. Хигари поëжилась, оглядываясь и силясь уловить все прелести вида, который открывался ей с невысокого здания Рëтэй: напротив входа в школу был огромный сад, листья деревьев, уже уставших от подступающего морозца, казались чëрными в темноте, а с другой стороны - дорога, по которой Ороку приехала, полностью залитая холодным, почти больничным светом горбатых уличных фонарей. На плечи приземлилось что-то довольно тяжëлое и пушистое. Слегка встряхнувшись от испуга, Хигари повернула голову к стоящему за спиной Сакамаки и обнаружила, что он достаëт из какого-то тайника пледы, в один из которых Ороку уже закуталась, спасая от прохлады оголëнные ноги. - Ну и? - Ороку выдохнула, усевшись на выступ крыши лицом к дороге. - В чëм дело, сучечка? - поинтересовался Райто так, будто сидеть так было ежедневным, будничным ритуалом. - Тебе что-то нужно от меня, что ли? - Хигари устало обвела рукой крышу. - С чего вдруг эта внезапная смотровая площадка? - она хмурилась, но головы к Сакамаки не поворачивала. - Видишь ли, сучечка, тебе совершенно не обязательно знать, в чëм мой интерес. - Райто произнëс это так хитро, что Ороку всë же решила повернуться и так же заговорщицки прищуриться в его сторону. Резко фыркнув, Хигари вновь развернулась к дороге и, откинув волосы на спину и вздëрнув нос, стала вглядываться вперëд. Через пару секунд Сакамаки, тоже накинувший плед, уселся рядом, и просто молча смотрел на неë. Хигари внимание парней, тем более пристальное, было не в новинку, потому ни поступок Райто, ни его пристальный взгляд нисколько еë не смущали. Всë же Ороку никогда не испытывала недостатка в ухаживаниях, потому знала, чем подкупает, а главное - со временем перестала придавать этому значение. Парни приходили и уходили, какие-то поначалу были ей искренне симпатичны, но со временем она, за счëт богатого опыта, выявила для себя простую истину: мужиком надо вертеть, пока можешь, потому что никто из них не останется с тобой до конца. Ороку знала, что она красивая, соблазнительная, с пронзительным, притягательным взглядом, ей это всегда говорили. Ей говорили, как она хороша, какие томные с ней поцелуи и как ей к лицу открытые платья, всем этим словам, казалось, не было конца, вот только ни разу про душу свою она ничего не слышала. В прочем, не мудрено: после нескольких мальчиков постарше, не видевших в Ороку ничего, кроме аксессуара, душу она, для собственной безопасности, выкинула. Отдала на съедение кобре, которая научила Хигари уходить после дня без сообщений и парочки неверных фраз. Райто такой же, она сказала себе это в первый день, только увидев Сакамаки и почувствовав, что он один из тех, на кого она всегда была особенно падкой. Какой-то маленькой, полумертвой частичке ее сердца приспичило ответить, что он другой, что у него во взгляде читается что-то, а что? Чёрт его знает. Но Хигари давно выучила эту уловку собственного сознания, помнила, как использовала то же пищащее сердце против сестры - этот голосок не приносит ничего хорошего, кроме подростковых влюблённостей с первого взгляда и долгих страданий после. Ороку всë думала, а Райто всë смотрел, не отрывая хитрый взгляд, почти не моргая, но Хигари не реагировала, лишь разглядывала пейзаж, который открыл ей Сакамаки. Было красиво, прохладно и немного неловко, потому Ороку откидывала золотые пряди с лица чуть чаще обычного. Она не считала время, не трогала телефон, просто сидела, казалось, совсем одна, наедине с фонарями, прохладным сумраком и пустой, не способной на мысли головой. В очередной раз дёрнувшись чтобы убрать прядь, которую непослушный ветерок бросил на лицо, Хигари почувствовала, как чужие холодные пальцы оказались быстрее и заправили волосы за ухо. Только сейчас она вспомнила, что не одна, и удивленно, будто не ожидая его увидеть, повернулась к Сакамаки. Райто сидел с блаженным, хитрым видом, явно довольный тем, как заставил обратить на себя внимание. Лëгкое удивление на лице Хигари сменилось на такой же лукавый прищур, и несколько секунд две пары горящих зеленых глаз просто смотрели друг в друга, пока... Дверь на крышу распахнулась с таким грохотом, что, казалось, готов был случиться обвал, но это! - это было хуже любого тайфуна. Лука. Хигари повернулась к сестре, среагировала на команду кобры изобразить на лице презрение и оценивающе смерила еë взглядом. Младшая Ороку словно поменялась с Юмой формой: пиджак и мятая белая блузка, заправленная только одной стороной и кое-как, были явно сняты с куда более широкого плеча. Лука выглядела неряшливо почти всегда, Хигари с еë безупречными фасонами это до безумия и трясучки раздражало. Нарочитая небрежность, которую старшая Ороку никогда себе не позволяла. Она идеальная дочь. Она не имела права позволить. - Сакамаки. - как всегда громко, но на полтона ниже, строго и злобно, почти дымясь. - Какого хера? - Сучечка, чего это ты? - Райто расплылся в хитрой улыбке. - Расстраиваешься, что не пригласил на свидание тебя? - с каждым словом его интонация становилась всë более плавной, а вид - довольным, чего никак нельзя было сказать о сестре. Лука стояла, скрестив руки и облокотившись на ближайшую вышку связи, и смотрела на Сакамаки так, что на его месте любой бы физически почувствовал, как его мешают с дерьмом. Такой Луку Хигари узнала только недавно, на встрече с отцом. В голову закралась мысль о том, что это она и воспитала в сестре такое, в своё время достаточно её помучав. На лице невольно появилась улыбка - Хигари отлично поработала, а сейчас, став старше, точно была готова и способна на большее. Кобру лишь нужно слегка откормить. - Ты идиот. - младшая Ороку говорила спокойно, Хигари догадывалась, что это ещë хуже, чем еë крики. - Быстро собрал манатки, поднял свою подружку и вылетел отсюда, как пробка. - Думаешь, твой грозный взгляд заставит меня слушаться, а, сучечка? - нотки недовольства Хигари почувствовала уже в голосе Сакамаки. - Разве у тебя нет для такого собственной собачки? - старшая Ороку знала, что Райто ходит по грани, но по лицу сестры видела, что ему это было позволительно. - Пойдем-ка я объясню тебе, почему сейчас именно ты должен быть хорошим мальчиком, - Лука махнула ему рукой и они отошли за кабину связи, снизив тон. Хигари прислушивалась, как могла, но без того тихие голоса бессовестно заглушал ветер. Внутренняя кобра вновь отдала команду и Ороку, создавая вид бурной деятельности и всячески стряхивая плед, подобралась поближе к будке, силясь расслышать хотя бы отрывки разговора. И тут ветер таки решил сыграть ей на руку и донести голоса почти ей в уши: - Я всë равно не понимаю, что в этом страшного, сучечка, - устало протянул Райто. - Ты оглох? У нас под носом творится какая-то чертовщина, а ты разгуливаешь не пойми где, ещë и с ней! - злобно шептала сквозь зубы Лука. - И что же именно творится? - Райто отвечал устало и снисходительно, словно младшая Ороку была душевно больной. - Ты либо слепой, либо издеваешься. - шипела Лука. - Руки вторую неделю ходит, чуть не оглядываясь, Коу приклеился к Кире в телохранители, наши отцы вечно шепчутся за закрытыми дверьми и разговаривают загадками, а Шу внезапно сорвался в секретное чёрт знает куда за секретным чёрт знает чем. - И что? - цокнул языком Райто. - Это догадки, сучечка, у тебя нет ни одного весомого повода переживать. - стоило только Луке издать звук, который явно предшествовал началу ещë более гневной тирады, как Сакамаки зашипел сам, - Тише-тише-тише, я знаю, что ты хочешь сказать. - Хигари представила его наглую усмешку. - Даже если бы повод был - переживай за своих подружек. Или Хигари, которую ты так терпеть не можешь, тебе тоже не безразлична, а? Хигари замерла, прижав к груди сложенный плед, ожидая забавных попыток Луки доказать Сакамаки обратное, но: - Не безразлична. Мне придется переживать за неё, хочу я того или нет. - вздохнув, младшая Ороку продолжила. - Мне снова снился Ад. Райто, я чувствую, что что-то идет не так. Появление Хигари - слишком уж подозрительное совпадение, она может быть замешана в этом, так что да, я буду беспокоиться и за нее. Хотя бы потому, что это может повлиять на тех, кого я по-настоящему люблю. И в этих словах старшая Ороку услышала свой приговор: "я еë ненавижу". Во всей своей красе, снисходительности и унижении. Ещë унизительнее было то, что голос внутри Хигари тихим шëпотом признался себе, что есть за что. Ороку Хигари перешла черту, когда ей было четырнадцать, а Луке ещë не исполнилось и тринадцати. Тогда фарфоровая маска дружелюбия на еë лице только готовилась дать глубокую трещину, раз и навсегда разбившую пополам то, что упорно строилось, и окончательно снести все препятствия для кобры, выбравшейся наружу по осколкам. Стыдно тогда не было, как и через год, когда Хигари узнала, что Лука начала употреблять. Плевать оказалось и после новостей о клубах, передозировке, лечебнице и всëм том, во что погрузилась младшая Ороку, покинув квартиру отца раз и навсегда. Стыдно стало только недавно, когда разрушенная и выстроенная, сросшаяся вновь Лука мгновенно растеряла всю силу в своем взгляде, стоило Хигари появиться на ужине Карлхайнца, но этой доле секунды старшая Ороку не придала значения, потому что была уверена - еë нутро еë защитит. Хигари знала, что за такие сильные, ещё детские обиды, прощение не получают. Ни-ког-да. *** Хигари в очередной раз шла домой раньше Луки, оставленной на наказание, и почти подпрыгивала от предвкушения, сегодня она постаралась на славу: сестру не только наказали учителя, но и поджидал за школой сюрприз в виде нескольких крайне недовольных девчонок. Над тем, чтобы у Луки не было друзей, Хигари старалась тщательно, и новыми свершениями уже не терпелось поделиться с отцом. Правда, на днях возникла проблема: до Ороку дошёл слух, что в классе сестры появился новенький, уже успевший пару раз за неё вступиться. Такого Хигари допустить не могла. Это ведь могло помешать многим её пакостям, а разочаровывать и подводить отца в таком важном поручении, как месть, было непозволительно даже в мыслях. По дороге к дому Хигари решила, что заслужила награду за очередной успешный день, потому свернула к магазинчику, где продавали еë любимые сладости. Времени до возвращения сестры у неё было ещë много, погода стояла чудесная, а до самых вкусных в её жизни моти идти нужно было всего пару кварталов, так что Ороку даже не пришлось взвешивать все "за" и "против". Тем более, на свежем воздухе думалось легко, а Хигари как раз нужен был план. На подходе к магазинчику Ороку увидела компанию знакомых парней - они учились в еë параллели, а некоторые даже пытались к ней подкатывать. Хигари расплылась в улыбке и приветливо помахала мальчикам рукой, те в ответ. В животе словно что-то шевельнулось, и Ороку знала, что это был вовсе не голод. Кусочек пазла первый. Действующие лица. В магазинчике было тихо. Продавец, видимо, вышел на перекур через чëрный ход, а Хигари принялась рассматривать ассортимент. Запах свежей выпечки, яркие цвета упаковок, всë вокруг заставляло Ороку неосознанно улыбаться в поиске своей заветной цели и... Вот они! Домашние моти, самые вкусные из тех, что Хигари доводилось попробовать за четырнадцать лет, и, наверное, самые разнообразные: помимо бобовой пасты, персика и клубники, которые можно было отыскать в любом магазине с закрытыми глазами, здесь с витрины смотрели моти с дыней, киви, яблочным пюре и бог знает, чем ещë. Тем не менее, выбирать долго не пришлось - Ороку взяла по одному образцу каждого вкуса, расплатилась и довольно выдохнула, когда звякнувший за спиной колокольчик оповестил о закрывшейся двери. Решив не сокращать путь до дома, Хигари направилась дальше. По дороге ей встретилось несколько соседей и ещë парочка магазинчиков. Один из них походил скорее на ларëк и стоял прямо на углу нужного Ороку поворота, и Хигари прошла бы мимо, если бы еë взгляд не зацепился за яркую брошюру, криво прикреплëнную к стенке уличного автомата с напитками. Подойдя ближе, Ороку рассмотрела рекламу нового кафе, открывающегося совсем скоро в их районе. В животе вновь шевельнулось. Кусочек пазла второй. Сцена. В голове щëлкнуло, в районе груди потеплело - вот оно! Идея созрела стремительно, завертелась и даже почти визуализировалась в мыслях Хигари. Сразу появился чëткий план, буквально расписанный по пунктам и минутам, и осознание того, что после такого унижения папа точно будет ей гордиться. Идеальной, способной дочерью, безукоризненно выполняющей роль катализатора всех проблем сестры. Кобра внутри довольно зашипела и свернулась клубочком, ожидая момента, когда Ороку Лука наконец поймëт, что еë никогда, никто не любил. На подготовку ушло ровно две недели с того дня, как Хигари осенило у ларька. В новом кафе был заказан столик, очередной влюблëнный в Ороку парень выполнил свою часть сделки, а Лука как всегда находилась под прочным куполом блаженного неведения. Хигари его разобьëт. Вдребезги. И сделает это так легко, словно ломает сахарную плëночку крем-брюле, а сам момент... Этот момент будет таким же сладким. Нарядная, впервые в жизни накрашенная Лука должна была прийти с минуты на минуту. Хигари готова была взорваться от смеха уже сейчас, зная, что сама помогала сестре собираться на "первое свидание". Конечно, это ведь такое событие - парень не просто впервые не плюнул ей под ноги, он сделал комплимент, проводил и даже рискнул обнять. Хигари знала, что этого для сестры хватит с лихвой. Дверь открылась и на пороге появилась сияющая в предвкушении младшая Ороку. Видеть еë радостной Хигари было мерзко до тошноты, хотелось подойти и прямо в лицо прокричать, что Лука не то, что счастья, она существования не достойна, но это было слишком просто и недостаточно наглядно для такой недальновидной наивной дуры, как младшая Ороку. Сестра подошла к столику, за которым уже сидел подговорëнный Хигари парень. Старшая Ороку дождалась, пока Лука сядет, увидит небольшой букет, попытается завязать неловкую беседу, и, вскинув голову, вышла из своего укрытия за плотной шторой, закрывавшей проход в комнату для персонала, и направилась к "парочке". Лука, увидев сестру, просияла и уже было подскочила, чтобы поздороваться, но тут же замолчала, стоило еë спутнику, поднявшись, обнять Хигари и буквально впиться ей в губы. - А что... Хигари, что происходит? - тихо спросила Лука, глядя на сестру. Старшая Ороку расхохоталась, увидев жалкое замешательство и стоящие в глазах слëзы непонимания. - А разве не видно? - усмехнувшись, поинтересовалась она и прижалась ближе к не менее наивному парню, верившему, что уже этим вечером Ороку станет его подружкой. - Я пришла на свидание. - Но он же пригласил меня. - Лука бегала глазами из угла в угол, словно загнанная дичь. - Ты же сама меня собирала... - Ага, - весело согласилась Ороку, - Собирала на встречу, которую сама же организовала. Или ты думала, что тебя правда кто-то позовëт просто так? - вновь рассмеявшись, Хигари оторвала лепесток от одного из цветков лежащего на столе букета. - Какой же отчаявшийся и убогий совершит такой жест доброй воли? - парень рядом захохотал, а за ним эхом начали заливаться и остальные посетители. Лука в панике заоглядывалась, завертелась вокруг себя, а потом вернула потерянный взгляд к Хигари. Они обе знали этих людей: параллель, члены клубов, семпаи - все они смотрели на Луку и смеялись над еë ничтожностью. Так, как это должно было быть. - Я не понимаю... - губы и голос Луки задрожали, из глаз покатились крупные слëзы, и на этот раз Хигари видела их прямо напротив, без посредников, косых углов и пустых рассказов. Она плакала, стараясь не давать дыханию сбиться, сжимала кулаки и смотрела старшей Ороку прямо в глаза, с таким жалким видом силясь найти поддержку. - Ты же моя сестра! Ты же была рядом, ты!... - Заткнись! - неожиданно для себя рявкнула Хигари. - Ты настолько глупая, что даже сейчас думаешь, что я твоя подружка? - Ороку начало вновь пробивать на смех. - Наконец можно объяснить тебе популярно, что я о тебе думаю, ты, мелкая, жалкая, уродливая дрянь! Ты не заслужила того, чтобы жить, разгуливать здесь, зная, что из-за тебя умерла моя мама! - Я ничего не сделала, ты же знаешь!.. - мямлила Лука, продолжая трястись. - Ты появилась! - и этого было достаточно. Всегда, с самого детства было достаточно, чтобы каждое утро просыпаться с мыслью о том, как выдрать ей волосы, расцарапать лицо и испортить жизнь. - Мы ведь сëстры! Ты же всегда!.. - жалкая, слабая, недостойная. - Всегда что? - всë довольнее скалилась Хигари. - Всë, что я делала всегда, это слушала твоë нытьë и наслаждалась тем, что достаточно заставляю тебя жалеть, что ты выжила. - слëзы на лице Луки застыли, стоило старшей Ороку договорить. - Нет... - осознание, судя по тому, как сестра замотала головой, свалилось на Луку всем весом разом. Хигари мечтала о том, чтобы еë этот груз раздавил, смяв в порошок кости. - Нет, это не правда... - О, правда ещë какая. - Ороку расправила плечи и высокомерно вздернула подбородок вверх. - Всë это время за каждым жалким днëм, что ты прожила, стояла я. Ликованию, что переполняло Хигари, казалось, не было предела, но оно встрепенулось новой волной, стоило Луке, попятившейся назад, попасть в крепкую хватку ещë двух парней. Сестра задëргалась, завырывалась, затопала, продолжая позорно реветь, и Хигари всем телом почувствовала, что готова ко второму этапу. Первая пощëчина пришлась на правую сторону лица. Ладонь неприятно зажгло от силы удара, но внутри словно спали цепи, удерживавшие желание отомстить уже несколько лет. В ход пошли кулаки, Хигари била так, словно готовилась к этому всю жизнь - по лицу, животу, бокам. Ещë десять минут назад она была уверена, что остановится после первой крови, сейчас же ей хотелось выбить Луке зубы, сломать кости, заставить харкать внутренностями, заставить пожалеть о том, что она выжила, что посмела забрать еë маму. Несколько минут спустя, Хигари буквально оттащили от Луки, повисшей полуживым мешком. Ороку несколько раз моргнула, стряхнула руки и, вернув себе горделивый вид, осмотрела лицо сестры, заплывшее и перемазанное кровью из разбитых губы и носа. Она не дëргалась, не плакала, просто смотрела в ответ и, спустя несколько секунд, прохрипела: - И чего же ты хотела все эти годы? Хигари скривилась. - Чтобы ты сдохла. В тот вечер Хигари вернулась поздно - после того, как избитую Луку вышвырнули за дверь кафе, она решила перекусить и отпраздновать свою победу. В квартире было темно, свет просачивался только из щели и из-под двери отца. Решив пока что не беспокоить его, Хигари прокралась в свою комнату, разуваясь на ходу и скидывая на пол небольшую сумочку. Включив свет, Ороку просияла: на полках стояли только еë вещи, на стуле у окна не лежало небольшой кучки одежды, надувной матрас лежал в углу, спущенный и сложенный в несколько раз. Все следы жизни Луки здесь исчезли за один вечер. Все, кроме одного - маленькой плюшевой игрушки, которую в далëком-далëком детстве Хигари передарила сестре на новый год. Медвежонок смотрел на Ороку своими глазами-пуговками и на мгновение от этого стало некомфортно. Быстро прошагав через всю комнату, Хигари схватила игрушку, подлетела к шкафу, и забросила еë в самую глубь. Закрыв дверцу, Ороку оперлась на неё и облегчённо выдохнула. Сегодня она совершила подвиг. *** - Ладно-ладно, сучечка, больше не буду красть твою сестрёнку из-под столь чуткого контроля. - Хигари встрепенулась и вышла из воспоминаний, стоило понять, что Райто и Лука почти закончили. - С такими милыми сказками про любовь, - Сакамаки театрально ахнул и Ороку снова представила себе его лицо, - Сложно не согласиться. Как только ты тогда отпустила ненаглядного Шу, не волнуешься за любимого? - Однажды я тебе за такие шутки что-нибудь укорочу, только вот думаю, язык или член? - Хигари тихонько прыснула в кулак, но тут же осеклась. Не должны еë остроты казаться смешными. Никогда. - А зря ты его не рассматриваешь, - почти трогательно промурлыкал Райто, - Братец хотя бы в признаниях постабильнее некоторых будет. - Не стабильнее тебя. - хохотнула Лука. - Я уже понял, что ты завидуешь, сучечка. С признанием не тороплю - моë очарование иногда сбивает с толку. - Пошли, очарование, пока ещë и меня не хватились. - Неужто даже курить не будем? - наигранно удивился Сакамаки. - Не поверишь, не будем. - вновь рассмеялась младшая Ороку. Выйдя из-за будки, Лука пересеклась с Хигари взглядом всего на секунду, и того тепла, что старшая Ороку успела ощутить под конец разговора сестры с Райто, уже не было и в помине. Для неë у Луки был, видимо, только такой взгляд. Правда, он не объяснял Хигари того, зачем сестра заставила отца извиняться и почему решила сама позвать в школу сегодня. Зато словам, сказанным Райто, он соответствовал на все сто, и сомнений не было - будь её воля, Лука бы ещë век держала Хигари в пустой гостевой. После школьного дня, прошедшего под чутким контролем, Хигари открыла дверь в полюбившуюся комнату, четыре раза повернула щеколду и буквально уронила себя на кровать. Впервые за всю жизнь Ороку не чувствовала восторженных взглядов парней, вместо завистливых женских шепотков слышала ехидное хихиканье компании Моши, не ощущала в себе сил даже стрелять своими хитрыми ярко-зелеными глазами. Хигари провела всë время, стараясь спрятать взгляд, и, для собственной безопасности, не думать, но никто не щебетал вокруг неё, не рассказывал свежие сплетни, не сыпал комплиментами, так что кроме собственного внутреннего голоса Ороку не слышала никого, а он был собеседником крайне неприятным. Хотелось спать, но выходило только стонать в подушку. Плакать желания не было, внутри словно зияла дыра, и эти опустошенность, безысходность и слабость даже не пугали и казались похожими на покой. Беспросветный, бессмысленный, бессильный покой. Пару секунд пролежав, Хигари поднялась и достала из-под кровати чемодан. Он был почти разобран, оставались лишь вещи на дне и небольшой потайной кармашек под ними. Именно оттуда Ороку достала маленького медвежонка с глазами-пуговкам.