L'alba di domani

      Джоанна была в приподнятом настроении уже который час. Джон сотворил чудо, повернув дело так, что ни Кристоф, ни Оливье не пострадали бы при поимке негодяев. Когда они вернулись на студию, Джоанна сразу же с удвоенным рвением принялась за работу, которую они с Джоном бросили ради помощи друзьям. Однако спустя полчаса, в помещение, где она прослушивала кассеты, заглянул Джон. — Есть что-то годное? — спросил он, присаживаясь на подлокотник кресла, в котором сидела Джоанна. — Пока ничего, — Джоанна досадливо поморщилась. — Какую же ерунду присылают в студию… — Да, — Джон усмехнулся. — Но все же иногда встречаются большие таланты. Жаль, что редко… Послушай, а ты никогда не пробовала петь? — Я? — Джоанна от неожиданности такого вопроса даже подскочила на месте. — С ума сошел? — Нисколько. Просто только что об этом подумал. Мне кажется, твой голос создан для блюза… — Тебе кажется, — Джоанна нервно рассмеялась. — В детстве я пела так, что соседи готовили ружья, думая, что воет какой-то дикий зверь… — Ни за что не поверю! — Джон схватил ее за руку и потащил к пульту. — Давай, я включу тебе фонограмму, и ты попробуешь спеть? — Никогда в жизни! — Джоанна вырвала свою руку из его захвата. — Если я что-нибудь спою, то ты никогда больше не сможешь заговорить со мной. Потому что оглохнешь. — Я так и думал… — сказал Джон, и глаза его хитро блеснули. — О чем ты? — Ты слишком изменилась, — Джон прищурился. — Раньше, ты вела себя смелее…       Джоанна сжала губы. Она знала, что он дразнит ее специально, но тем не менее, возмутилась: — Значит, ты плохо меня знаешь! — Вот как? — Я спою. Но при условии, что ты поставишь кантри. — Кантри? — удивился Джон, но потом улыбнулся. — Ах да. Техас. Что предпочитаешь? — «Порох и свинец». — Ух ты! Горячая девчонка, — Джон подошел к полке с кассетами, и, пробежавшись по одному ряду пальцами, вынул небольшую коробочку. Обернувшись к Джоанне, он продемонстрировал ее девушке: — Ну, прошу к микрофону.       Джоанна едва сдержалась, чтобы не показать ему язык, чем еще больше развеселила Джона. Он устроился за пультом и поставил фонограмму. Тишину студии разрезала дерзкая гитарная мелодия, а потом появился голос Джоанны. И в этом голосе было столько дерзости и уверенности, что Джон невольно заслушался. Она явно солгала, сказав, что не умеет петь.       Джон убедился, что он включил запись, нажал пару кнопок, чтобы ее голос лучше лег на музыку, а затем вновь вернул взгляд к поющей девушке. Казалось, мелодия проходит через нее, такая же бойкая, как и сама Джоанна. И с каждым новым аккордом, Джон заводился все больше. Не напрасно когда-то она вскружила ему голову, и не зря он так часто вспоминал их мимолетный роман.       Последние аккорды стихли, и он встал из-за пульта. Джоанна едва успела поместить наушники на специальную стойку, когда к ней вошел Джон. — Джон? Что ты…       Но договорить она не успела, потому что он буквально сгреб ее в объятия и поцеловал. Страстно. Нежно. Требовательно… Боже, ее еще никогда не целовали так. И она не смогла не ответить. Как же давно она не целовалась. Сердце стучало в груди как ненормальное, ноги подкосились, и только его сильные руки не давали ей упасть. Джон заставил ее шагнуть назад, и спиной она почувствовала стену. Поцелуй стал более нежным, и Джоанна обвила его шею руками, уже совершенно растеряв все мысли в его объятиях. Нужно было остановиться, подумала она, когда воздух в легких был на исходе, но как же не хотелось этого делать… — Джон… — выдохнула она, когда он оторвался от ее губ, тяжело дыша. — Прости. Я не смог устоять… — его губ коснулась едва заметная улыбка. — Ты — невозможная девушка, Джоанна. Никто не заставляет меня так терять голову, кроме тебя. — Зачем ты сделал это, — она посмотрела в его глаза. Джон на мгновение залюбовался ей: ее прическа слегка растрепалась, глаза блестели и щеки горели румянцем. — Ты такая красивая, — Джон подавил желание вновь прильнуть к ее губам. — И я тебя люблю. — Джон… — Можешь мне не верить. Я знаю, что ты не доверяешь мужчинам. Но я и не настаиваю на взаимности. Прости, что проявил слабость и не устоял сегодня. Джоанна смотрела на него, и понимала, что он искренен. А еще понимала, что хочет доверять ему. И жаждет еще одного поцелуя. Джон тем временем, уже отпустил ее и сделал шаг назад, давая ей возможность уйти. Но она не стала этого делать. — Я не знаю, что делать, — честно призналась она. — И возможно, это глупо. Но я доверяю тебе. От этих слов лицо Джона просияло. Он всегда был очень открыт в своих эмоциях. А когда он улыбнулся, Джоанна шагнула к нему и сама обняла за шею. — Посмотрим, к чему это приведет, — прошептала она, прежде чем отдаться во власть нового поцелуя.