тлеющий косяк.

      — Бизнес мой решили к ручкам прибрать?  — играет плохо накрашенными бровями девушка.       — К-к-как твой? — дрожащим голосом спрашивает Лиза, окидывая взглядом Леру, о которой Данила всегда говорил с особым трепетом.       — Мой магазин — значит моя наркота, — просто машет рукой Мидлер, Лизу уже начинает воротить от её манеры разговора, вида, да и вообще. Мертвой она Неред нравилась больше. Девушка быстренько накидывает цифры на листочке бумаги, после прикладывая к нему накрашенные губы.       — А в смысле твой магазин? Где ты была всё это время? Почему ты решила так съебаться? Почему б-бросила меня? — Кашин старается не умереть от волнения в тот же момент, но на последнем слове голос предательски подрагивает, что не укрывается от внимания Лизы. Данила бросает взгляд на оставленный номер с отпечатком губ, подмечая, что на Лериных губах та помада, что он ей когда-то дарил.       — Ой, слишком много вопросов. Ставлю лимит: один вопрос в день. Всё. У вас, кстати, неделя, чтобы вернуть мне мой бизнес чистеньким, иначе — закопаю всех, — грозится пальцем, пафосно выходя из кабинета, ремонт которого уже продумала в голове.       «Опять неделя. Опять. Опять! Блядское дежавю», — проносится в головах обоих.

х х х

      Данила, кажется, скоро создаст вмятину на металлической двери, ведущей в квартиру друзей. Лиза устало облокотилась спиной на холодную стену вполне чистенького, на удивление, подъезда. Она старательно сдерживает слезы весь гребаный день, поднимая чистые глаза наверх, моля соленые капли закатиться обратно.       Да и Кашину не лучше. С того момента, как дверь захлопнулась за Лерой, он стискивает зубы, чтобы не заорать. Не заорать от горечи обиды и предательства. Его изнутри, словно кошки, раздирают воспоминания: по очереди, то плохие, то хорошие. Как он рыдал каждый день, как засыпал в надежде не проснуться и как покупал сладкую вату на последние деньги, как с громким смехом убегал от полиции, держа Леру за руку.       Чертова дверь наконец открывается, и перед парой предстает донельзя взъерошенный Тушенцов и Шпагина в футболке, надетой задом наперед. Их тяжелое дыхание отдается эхом от бетонных стен, разносясь по всему дому.       Розовая помада на губах Насти немного смазана, а стояк в растянутых спортивках Руслана ставит всё на свои места. Кашин ухмыляется, проходя в квартиру.       — Эй! — недовольно отзывается Тушенцов, глядя на друга, который принимается скидывать дурно пахнущие кроссовки. — Мы заняты, блядь! Не видно что ли?!       — У нас дела поважнее, чем ваша ебля, — отвечает Данила, вешая ветровку на крючок. Лиза опускает взгляд вниз, как бы извиняясь, также заходит в коридор.       — Я вот, блядь, не уверен. Сами разберетесь, давайте-ка пиздуйте отсюда, — Руслан начинает махать руками, пытаясь выгнать друзей из квартиры.       — Мидлер вернулась, — произносит Данила, скрещивая руки на груди под удивленный вскрик Шпагиной. Татуированные руки Тушенцова медленно опускаются, парень делает шаг назад, спотыкаясь о кота, который появился не в то время не в том месте.       — К-к-как Мидлер? К-к-как вернулась? Она же, — Настя не решалась произнести всем известную истину, помня, как Данила относится к слову, которое Шпагина любит употреблять в таких ситуациях.       — Да, сдохла, знаю, — Кашин захлопывает дверь, понимая, что раньше никогда бы не сказал такого в адрес Леры, но сейчас все изменилось. — Может, на кухне продолжим, а? — предлагает Данила, немного разминая затекшую шею.       — Угу, — мямлит Шпагина, поднимая рыжего кота на руки. Тот тихонько мурлычет, чувствуя волнение хозяйки.       Настя замечает, как дрожат ноги Лизы, как та ходит с опущенной головой. Боже, как это знакомо самой Шпагиной. То чувство, когда ты стараешься показывать себя сильной в любой ситуации, а внутри тебя рвут тысячи разъяренных псов на пару с гранатами.       — Так, давай по порядку. С самого утра. Вот вы в офисе, и что? — начинает Руслан, плюхаясь на свой любимый стул за стеклянным столом.       — Помните Букера с Мози? — ребята дружно кивают, подталкивая Данила к продолжению рассказа. — Так вот. Лиза отчитывает этих долбоебов, заходит Алишер, говорит, что рвется баба какая-то, мы спрашиваем имя, он отвечает Лера Мидлер. Я молюсь, блядь, всему, чтобы однофамилица, и вся хуйня, но нет. Заходит она.       — Но...       — Подожди. Это еще не гвоздь программы, сука, — Настя обеспокоенно поглядывает на Лизу, которая, опустив голову вниз, тихонько сидела, незаметно отдалившись от Данилы. — Бизнес её.       — Как её? — удивленно восклицает Руслан, окончательно запутавшись. — Как она инсценировала свою смерть? Зачем? Почему?       — Вот я так же начал спрашивать. Она пафосно отвечает типа: «один вопрос в день». И кстати. У нас снова блядская неделя. Через семь, сука, дней мы должны либо вернуть все Лере, либо придумать, как сделать всё снова нашим, — вздыхает Кашин, откидываясь на спинку стула.       — Лиз, пойдем, поговорить надо, — тараторит Настя, хватая подругу за руку. В сопровождении непонимающих взглядов парней Шпагина утаскивает отрешенную Неред, которая вообще не сопротивляется, на второй этаж по стеклянной лестнице.       Данила молча сидит на стуле, пытаясь адекватно оценить обстановку, окружающую его. Руслан спокойно потягивает банку энергетика, от которых старательно пытается отказаться. Угнетающая тишина нагоняет множество отвратительных мыслей в голову.       Настя затягивает Лизу в первую комнату справа, захлопывая дверь. Неред даже не поднимает голову в желании рассмотреть интерьер. Слишком плохо.       — Лиз, я же вижу, что тебе плохо, поговори со мной. Расскажи, — Шпагина садится рядом с подругой на какой-то маленький диванчик, притягивая за плечи к себе. Красноволосая аккуратно поглаживает Лизу по голове, стараясь успокоить.       — Все нормально. Я переживу. В любом случае. И не из такого говна выбирались, — Неред резко вырывается из объятий подруги, утирая только что выступившие слезы. Быстро перебирая ногами, она оказывается на первом этаже перед парнями, сидящими в тишине. — Придумали что-нибудь?       — Нет, — печально отвечает Данила. — Ситуация, кажется, просто, блядь, безвыходная, — взмахивает руками Кашин, недовольный своей «беспомощностью».       — Тогда поехали домой, поднимем на уши Свету и Мишу, завтра всем быть в офисе. Устроим брейншторм. Может быть что-нибудь и придумаем, — Лиза быстрым шагом выходит из гостиной. Туго затянув шнурки на потасканных зеленых вансах, она, не прощаясь, выбегает из квартиры, оставляя ребят с ощущением полной безысходности.       Она садится в машину, пряча лицо в руках, и пока никого нет, кричит. Кричит, что есть мочи, вырывая волосы на голове, пока горячие слезы отчаяния и боли текут по щекам.

х х х

      — Лиз, ты как? — Данила аккуратно прикасается к холодной руке девушки.       Он успел заметить, что весь день Неред либо словно тень плетется за ним, опустив голову, не произнося ни слова, либо несётся впереди паровоза, раздавая приказы, но всё равно не оборачиваясь на парня.       — Нормально, — сквозь зубы отвечает Лиза, резко вырывая свою ладонь из руки Кашина.       — Ты чего? — непонимающе спрашивает Данила, удивленно глядя на свою девушку, поведение которой конкретно изменилось с появлением Мидлер.       — Ничего! — все так же грубо выпаливает Неред, открывая дверь, замки которой не успела закрыть.       — Ты куда?! — в ступоре спрашивает Кашин, не зная, бежать ли ему или остаться в квартире.       — Просто прогуляться, успокойся, истеричка! — выкрикивает Лиза, понимая всю абсурдность своих действий, все равно продолжает перебирать ногами по бетонным ступенькам, вновь глотая слезы.

х х х

      «Просто прогуляться» в опущенном ниже плинтуса настроении приводит её в бар. Двери 1703 как будто сами для неё распахнулись. Привычный, в какой-то степени домашний, неповторимый уют царил в помещении. Аккуратно сев на высокий стул, девушка начинает разглядывать чуть ли не любимую часть бара — граффити на кирпичных стенах. Красивые цифры 1703, разводные мосты и многие другие завораживают Неред.       — Добрый вече...       — Водка, — перебивает хриплым голосом бармена, который понимающе кивает, глядя на немного красные от слез глаза девушки. — Ещё, — произносит Лиза, не поморщившись первой стопке.       Через пятнадцать минут такого питья, Неред всё же перешла на виски. В таком состоянии она, конечно, не заметила Алину, сидящую прямо за ней на бархатном диванчике, потягивая пиво. Мкртчян вместо того, чтобы уйти, как собиралась, решает остаться и понаблюдать за Неред.       Алкоголь развязывает язык Лизы, что до этого произносил лишь «ещё» и «виски». Улегшись на барную стойку, девушка аккуратно, ну, насколько это возможно, прокручивала стакан с коричневатой жидкостью, разглядывая которую, Неред словно искала ответы на миллионы своих вопросов.       — Зачем она вернулась? — грустно протягивает девушка, заметив заинтересованное лицо бармена, она поспешила продолжить. — Бывшая моего парня умерла года четыре назад, а сегодня она заявляется к нам в офис, начиная предъявлять, что тот бизнес, которым мы владеем, принадлежит ей. А я просто не знаю, что делать, — бармен понимающе кивает, не понимая вообще ничего, но его работа такова: развязывать язык посетителям, чтобы те больше болтали и больше пили.       На пару минут Лиза замолкает, и бармен отходит к парочке других клиентов, которых ему ещё предстоит довести до такого состояния, пока Мкртчян судорожно пытается осознать услышанное. Что-то внутри немного сжимается, всё-таки женская солидарность существует. Ставя себя на место Неред, Алина грустнеет, понимая, что ей было бы намного сложнее пережить такое.       — А знаешь, какое у нее отчество уебищное! — вскрикивает Лиза, пока бармен быстрым движением оказывается рядом с ней, немного наклоняется к стойке, призывая девушку быть потише. — У нее такое уебищное отчество! — теперь уже шепотом, но так же чувственно, — Артемовна. Артемовна, блядь, выкупаешь? — пьяно хихикает Неред.       Мкртчян тут же понимает, что чертовски хочет разобраться в этом деле, быстро набирая в телефоне контакт нужного ей в данной ситуации человека. Антон по кличке Шмель работал в каком-то чертовски секретном месте. Где, он, конечно, никому не рассказывал. Да и никому не было столь интересно. Близкие друзья просто знали, что Антон может пробить любого человека этой планеты, рассказав информацию от первой драки в школе до судимостей.       — Тох, здорово! — прищуренно глядя на Лизу, произносит Алина. — Можешь мне тут человечка пробить. Да-да, последний раз, — конечно же, не последний, — Мидлер Валерия Артемовна.