7.
10 апреля 2018 г., 19:17
Финн зевает, потягивается на стуле, вытянув длинные ноги под столом, и вновь возвращается в прежнюю позу – скучающего человека, подпирающего подбородок рукой и растянувшегося почти на половину столешницы. Ребекка рассказывает о том, что они хотят видеть на экране, упоминает все организационные моменты, пока Джон Краули, уведя за отдельный столик Энсела и Ноа, беседует с ними об их персонаже. Финн наблюдает за ними лениво; изредка поглядывает, когда Ребекка говорит ну совсем уж очевидные вещи, и пристально, когда речь заходит об их с Ноа сценах. Странным это Вулфарду не кажется, по крайней мере, до тех пор, пока Уилла Фицджералд не касается аккуратно его плеча, привлекая внимание. Общих с ней сцен у Финна нет, и потому он несколько удивленно на неё оглядывается, прежде чем спросить:
– Что-то не так?
– Просто мне показалось, что тебя явно нужно отвлечь, – девушка улыбается ему и тоже подпирает рукой подбородок, больше для показного копирования его движения, чем для собственного удобства. – Ты ведь мини-Борис, верно?
– Можно просто Финн, – несколько натянуто произносит он, но тут же берет себя в руки, улыбаясь ей. – Что ты имела в виду под тем, что меня нужно было отвлечь?
Уилла пожимает плечами, перекидывает волосы на правую сторону и оглядывается на столик, за которым устроились главный режиссёр фильма вместе с двумя актёрами. Она ни на что не намекает, даже взглядом скользит по ним незаметно, но Финну кажется, будто упустил что-то все равно. Их молчание затягивается на добрые минуты, за которые они краем уха слушают Ребекку. И Финн думает, что вполне бы мог объяснить Уилле, что все не так, как ей показалось, но смысла в этом нет – той едва ли есть уже дело до него. Она выслушивает внимательно второго режиссёра картины, Кристофера Сарджента, который склоняется как раз над их столом – актёров, играющих семью Бамбур. Николь Кидман, на которую Финн так и не решается прямо взглянуть, потому что та почти нереально близко, вступает с Кристофером в небольшой диалог о своей героине, пока Уилла и мальчишка, Райан Фоуст, с которым Финн успел познакомиться ещё на первой встрече с кастом, проглядывают страницы раскрытого перед ними сценария. Они переговариваются не шумно, их даже и не слышно почти, но внимание перехватывают на себя значительнее, чем это делает дальний стол с Эльгортом и Шнаппом.
– Как твои успехи с акцентом? – плеча на этот раз касается Айнарин, и Финн уверен, что его собственный акцент и близко не стоял с тем, как эту фразу произнёс сейчас Барнард.
– Хотелось бы, чтобы были отлично, но этого явно не случится так скоро, – Вулфард пробует так, как ему кажется, будет звучать более натурально, но Айнарин все равно смеётся, слыша его подобие австрало-украинского говора.
– Ну, это и впрямь не так уж и просто, это тебе не британский акцент копировать, что, впрочем, тоже не так уж легко, – он так же растягивается на столе, вытягивает вперёд руки и устраивает на них голову, глядя куда-то в стену. – Уже выучил парочку ругательств на русском?
Финн на вопрос смеётся; натыкался на них в интернете, но, ни зрительно, ни на звук не понимал ровным счетом ничего. Пробовал даже через переводчик прогонять некоторые и записал на краешке своей копии сценария самые, как ему показалось, простые в запоминании, но выговаривать их пока не решался – казалось, что получится обязательно неправильно.
– Присмотрел некоторые, но пока не практиковал их в произношении.
Айнарин оглядывается, словно ища кого-то взглядом, а потом вновь возвращает своё внимание к Финну, тот же за это короткое мгновение успевает глянуть на дальний стол и уткнуться прямо взглядом в смотрящего на него Ноа. Юноша ему слабо улыбается и спешно отводит глаза, вновь вслушиваясь в речь режиссёра, а Финн возвращается к Барнарду, который словно этого и ждёт.
– Я слышал, что здесь специально для нас с тобой и консультант есть, который поможет с вживанием в роль и с русским. Может даже с украинским, если Джон посчитает нужным.
Финн оглядывается, как мгновением ранее это сделал Айнарин, словно надеясь взглядом найти этого самого консультанта, но людей в помещении так много, что отыскать кого-либо кажется нереальным, тем более, если ты не знаешь, как этот кто-то выглядит. Сама идея консультанта по чужой культуре, языку и манерам кажется Финну безумно крутой, потому что через интернет он нашёл многое, но в точности не уверен, что оно верное, оттого и такой учитель будет очень полезен.
– Кажется, он явно не сегодня будет с нами работать, – выдыхает Вулфард и наконец меняет позу, поднимаясь и откидываясь на спинку стула, – вообще не вижу причин тут сидеть, если с нами почти не ведут бесед. Можно было объединить и…
– Скучно без друга? – Барнард кивает на стол Краули и усмехается, когда видит едва различимый румянец на скулах младшей версии своего персонажа.
– Я бы не сказал, что без друга. Просто скучно.
– Brehlo, – Финн удивленно вскидывает брови на сказанное, у него даже на мгновение перехватывает дыхание – вот оно! Этот сухой чужой говор, с хрипящими согласными и грубыми булькающими звуками. Тот, который надо. Тот, который Финн не раз слышал во множестве видеороликов, пока обучался.
– Что это значит? – он спрашивает почти на автомате, но знать и впрямь хочет, возможно, даже запомнит это слово.
– Ничего особенного, – Айнарин пожимает плечами и улыбается одними уголками губ, словно раздумывая над чем-то, и Финну очень хочется думать, что не над тем, как бы пошутить над ним. – Означает – что ты врешь.
Вулфард замирает на мгновение, смотрит на него удивленно и хочет возразить, но не успевает – к их с Айнарином столу подходят Ноа и Энсел под предводительством Джона. Тот кивает им присесть за стол, сам садится напротив и раскрывает свой экземпляр сценария, исписанный мелким почерком. Он оглядывает всех четверых, задерживает взгляд долго на старших и, наконец, переводит на младших.
– Итак, думаю, мы вполне можем начать с тебя, Финн, – произносит Джон и перелистывает страницу своего режиссёрского сценария на тридцать девятую, где, как Вулфарду известно, появляется его персонаж. – Ты знаешь, что съемки начинаются через пять дней, так? Думаю, Ребекка успела об этом сообщить, и, я думаю, что она также сказала о том, что проходить они будут в Нью-Йорке.
– Да, – послушно кивает Финн, уже примерно понимая, о чем пойдет речь. – Не моя съёмочная площадка.
– Верно, до тех пор, пока мы не закончим съёмки в Нью-Йорке, ты можешь быть свободен, как только приступим к части с Вегасом, тебе сообщат.
Финн вновь кивает; примерно этого и ожидал, оттого особо не чувствует досады или чего-то подобного.
– На площадке находится консультант-лингвист; пока будут проходить репетиции, вы с Айнарином будете проводить время в его компании, оттачивая язык. Позже я найду его и познакомлю вас.
Джон смотрит в свой сценарий, где на полях написаны указания, вычеркивает каждый карандашом, чтобы не повторится или не пропустить ничего, а Финн вновь поднимает взгляд на толпу людей, пытаясь снова найти упомянутого не раз уже консультанта, но вновь безуспешно. Ноа это замечает и слабо пихает плечом, возвращая его внимание за их общий стол.
– Отлично, теперь вернёмся к персонажам, – Краули смотрит на молодых людей, переводит взгляд с Финна на Ноа и наконец выдыхает, – ваши герои – лучшие друзья, которых связывают довольно тесные узы. Вам ведь известно, в каких те отношениях, верно? Не будет каких-либо проблем из-за этого на площадке?
Оба мальчика качают головами, но взглянуть друг на друга не решаются. Смущение пусть и накрывает, но не с головой, Финн не чувствует, что задыхается от него, просто спокойно дышит, делая вид, что не чувствует трепета в коленях. Ему хочется взглянуть на Шнаппа, узнать, какое выражение у того на лице, но он не решается, словно функцию “поворот головы” в теле отключили. И потому у него получается только краем глаза быстро взглянуть и тут же вернуть внимание режиссеру, который разъясняет им обоим, что именно хочет видеть в их взаимодействии на камеру.
– Если говорить о ваших персонажах, Финн, то Борис, – Краули мгновение раздумывает и продолжает уже другим тоном, более мягким, – Борис плохо влияет на Тео, и тот это понимает в какой-то степени, конечно. Оттого я и хочу, чтобы вы показали это на экране. Борис, со всеми своими недостатками, обаятельный, он очаровал Тео, он должен очаровать и зрителей.
– Отношения этих двух балансируют на грани лучшей дружбы, лишь изредка переваливаясь за эту грань, словно случайно кто-то задевает кувшин и вода выплескивается за стенки. Вы должны сыграть так же, чтобы зритель видел это, чтобы понимал это на подсознательном уровне, – Краули замолкает на мгновение, изучает взглядом обоих ребят, дожидается их кивка и продолжает, – чтобы было видно то, что, как бы глубоко не тянул на дно Тео Борис, он же его и вытянет.
Финн кивает, слушает о своём персонаже и его характеристиках, вновь кивает и даже задаёт пару вопросов, но чувствует, как напряжение сковывает все тело, потому что до сих пор не может посмотреть на Ноа, который сидит рядом, меньше чем в полуметре и тоже слушает наставления. Потирая ладонью щеку, Вулфард вздыхает и опускает взгляд на свои каракули на сценарных страницах – едва ли что-то можно разобрать, но некоторые отрывки получается понять легко, словно и не он их писал. Приглядевшись к одному такому слову, написанному с самого края, под таким странным углом и таким не кривым почерком, Финн думает, что и впрямь не он писал. Наконец поднимая взгляд на Шнаппа, он догадывается почти сразу, что эти слова его рук дело и в какой-то степени даже благодарен ему за это – без сомнений пригодятся указания Краули, которые он сам проигнорировал записать.
– Есть ещё кое-что, что я хотел бы с вами двумя обсудить, – мужчина перелистывает страницы, и сердце у обоих парней пропускает по удару, потому что останавливается он на той самой сцене. – Прощание. Оно выходит несколько скомканным в книге, но в сценарии мы с Питером решили развить его немного. Возможно, вы уже видели. И поцелуй. Я бы не сказал, что он прекращает дружбу ребят, выводя ее на что-то новое, нет. Этот поцелуй, он…
– Просто прощальный, – произносит Ноа, молчавший до этого.
– Точно, он не особенный, он просто есть. У вас, ребята, с ним проблем тоже не возникнет? Я понимаю, что вы ещё дети и это своего рода может повлечь волну…
– Нет, все нормально, – перебивает его Финн и замечает, как согласно кивает Ноа, – это работа, так что, все нормально.
Джон кивает, понимая, и продолжает уже о более организационных моментах; о съемках в Нью-Йорке и про пустыню в Лас-Вегасе. Также он сообщает о том, что репетиции для каста в Нью-Йорке начнутся на следующей неделе – ровно через семь дней, за которые ребята из цеха декоративно-технических сооружений успеют установить декорации и подготовить площадку для съёмок. Финн слушает об этом вполуха и чиркает на уголке своего сценария недовольную рожицу, едва пока представляя себе то, что придется прощаться со Шнаппом, но уже думая об этом. Думает о том, что не будет видеть его постоянно под боком и встретиться с ним вновь сможет, возможно, только через месяц, пока не закончат снимать в Нью-Йорке.
Он тяжко вздыхает, пролистывает страницы до нужной, до прощания Тео и Бориса, и читает реплики, по которым до этого лишь скользил взглядом, а потом глядит на Ноа. Он смотрит на его профиль, на родинку под губой, на ту, что на шее и думает, что возможно, совсем чуть-чуть будет скучать по их интенсивным читкам и репетициям. Самую малость, потому что с чего вообще он должен по кому-то скучать?
