our hearts beat so fast

      Вулфард растягивается на стуле в зале ожидания аэропорта, потирает ладонью щеку и поглядывает искоса на Ноа, зарывшегося в телефоне. Они сидят уже около получаса, ожидая, когда начнется регистрация на рейс, и почти все это время и словом друг с другом не обмениваются. Их матери же, в отличие от сыновей, ведут довольно оживленную беседу, тему которой Финну никак не удаётся уловить, лишь отдельные кусочки фраз.       Вулфард не уверен, что хочет заводить разговор с Ноа; желания начинать говорить о чем-то посредственном нет, как и говорить в целом, но и сидеть просто в тишине несколько угнетает, и оттого Финн натягивает наушники и ещё сильнее растекается по креслу, вытягивая длинные ноги и упираясь подбородком в грудь. Он листает композиции, переключает порядка десяти песен, прежде чем остановиться на одной – той, которую слушать необычайно приятно, – и прикрывает на мгновение глаза. Он вспоминает сегодняшнюю с Ноа репетицию прощания и чувствует, как улыбка трогает губы – было весело. Было весело делать вид, что проходятся вместо номера по улицам Лас-Вегаса, было забавно представлять вместо подушки, сжатой в руках Ноа, небольшого пса, Попчика. И было, без сомнений, весело отыгрывать это прощание – Ноа зачитывал реплики гладко, те отскакивали от языка так, будто были там всегда, а Финн не мог не смеяться, потому что у Шнаппа получалось это так завораживающе, а у самого Вулфарда с таким скрипом и неровным акцентом, что проще было сорваться и, повалившись на спину, хохотать. Вулфард это и делал – смеялся, что есть сил, пока медленно подползал к сцене, где нужно протянуть руки и обхватить ладонями лицо Шнаппа. И возможно они не столько репетировали или зачитывали текст, сколько веселились, стараясь обыграть прощание как можно непринужденнее, чтобы не краснеть, глядя друг на друга.       Сейчас Финн смотрит украдкой на Ноа, и, наконец, чувствует, как кровь приливает к щекам – сколько бы ни шутили и ни кривлялись, саму сцену, которую позже придется репетировать не в шутку, а по-настоящему, без смеха и улыбок, с поцелуем, он представляет себе в тумане, но с тяжестью в груди. И Финн встряхивает головой, надеется, что эти странные мысли, тяжёлые и колючие, но такие горячие и душащие, наконец, спадут на нет во время разлуки, пока каждый будет занят своим делом.       И примерно так все и происходит; расходятся в Нью-Йорке и едва ли видятся. Не потому что не хотят, а из-за плотного графика; Ноа занимается на площадке, репетируя сцены в парке и музее, в павильонах киностудии и выслушивая наставления Джона. Финн же проводит время в городе не так много, от силы неделю, готовясь к поездке в Ирландию, для съемок другого проекта. И времени на разного рода мысли нет совсем, возможно лишь короткие минут пятнадцать, когда только лёг в постель, перед тем как провалиться в сон. И самого Вулфарда это устраивает; если и думает, то туманно, с трудом вспоминая о чем.       И так проходит около недели; в постоянной работе, в коротких мыслях, в задоре на площадке и вне её. Когда Финн уже собирает вещи, делает заказ на билет на самолёт до Ирландии и прогуливается с Джошем по улицам Нью-Йорка в последний раз, думает о Ноа непроизвольно. Словно само собой получается, когда они с Оувеллом идут по центральному парку и в голове, словно лампочкой загорается воспоминание, где с Ноа так же гуляли в парке в Сан-Франциско. Длится это около секунды, но запутывает Вулфарда на добрые часа два, пока не отвлекает входящим смс.       Джош, перекидывая руку через плечо, отвлекает тоже; разговорами, привычными подколами и просто нелепыми историями. Вот только от сообщения это не отвлекает, как и от самой последующей переписки.       “Финн, ты все ещё в НЙ? Как насчёт того, чтобы встретиться?”        Улыбка непроизвольно растягивается на губах, когда читает смс, и словно внутри все встряхивает, когда глядит на имя отправителя. Ноа. Финн мгновение крутит мобильник в руке, думает, что ответить, потому что встретиться у него вряд ли получится – уже послезавтра самолёт, а завтрашний день полностью занят, даже минуты лишней не вырвать. Это несколько расстраивает, но и приносит облегчение, потому что видеть Ноа внезапно и не хочется. Нет, не так. У Финна все внутри дрожит и вибрирует от того, что есть возможность встретиться со Шнаппом не через месяц, а завтра, да даже сегодня вечером, но лишь от одной мысли, что он встретится с ним, словно холодом сдавливает горло. Противоречивые чувства, которые Финн терпеть не может.       Он отвечает быстро, ловко щёлкая по экрану и совсем не замечая взгляда Джоша, которым тот окидывает сначала само сообщение, а потом и Финна.       “Что, Шнаппстер, уже соскучился по мне?”       Отправляет и прячет мобильный в карман, зная, что тот по привычке отвечать будет не сразу, может через минут пять. А потому вновь возвращает внимание к Джошу, который глядит на него с усмешкой.       – Что?       – Я смотрю у тебя с мелким идиллия, – Оувелл растягивает губы в улыбке, ерошит волосы Финна, превращая и без того лохматую шевелюру в ещё больший хаос. – Небось, уже засосались, пока были в Сан-Фране?       Джош смеётся и давится воздухом, когда получает локтем в бок. Вулфард же, чувствуя, как горят огнём щеки, на друга не смотрит – слишком неловко даже взгляд поднимать. Но поднимает и улыбается даже не натянуто.       – Завидуешь? – смеется, чувствуя, как коротко вибрирует телефон в кармане принятым сообщением. – Неужели, тоже хочешь отхватить кусочек Вулфарда?       – Ха, не уверен, что выдержу это, – Джош похлопывает по плечу и отвлекается на собственный мобильник, трелью разносящий мелодию входящего звонка.       Финн же достаёт свой, читает сообщение и улыбается, чуть сбавляя ход и оглядываясь на Оувелла – вдруг не хочется, чтобы вмешивался, чтобы был хоть малейший признак того, что тот впутает в это себя. Не хочется выслушивать подколы хотя бы от него, потому что достаточно наслушался от Сэди и Гейтена. И уверен, что и в новом коллективе тоже не обойдется без этого.       “Хочу просто посмотреть, насколько ты усовершенствовал свой акцент, ничего более”.       Финн вздыхает, чувствует, как подрагивают пальцы, и даёт себе мгновение успокоиться. Что с ним такое? Почему так колотит?       Прикусывая губу, Вулфард раздумывает над ответом меньше нескольких минут, потому что тот уже есть у него, был там изначально, кажется ещё до того, как Ноа вообще написал ему. И он припоминает все то, чему обучал его лингвист-консультант в последние дни в Сан-Франциско, даже на всякий случай достаёт словарь, который купил в аэропорту, пока ждали регистрации на рейс. И ответить получается легко, словно не из под пальцев выходят слова, словно он выговаривает их вслух, как надо.       “Prosto priznay, chto skuchayesh' po mne, Potter.”       Он улыбается сам себе, смотрит ещё около нескольких секунд на экран своего телефона и чувствует, как внутри разливается приятное тепло. Хочется, чтобы оно задержалось подольше, чтобы не возвращался этот трепет, чтобы Ноа ответил сразу же, а не спустя ещё долгие, бесконечно долгие пять минут.       Финн глядит в спину Джоша, неспешно прогуливающегося по тротуару, продолжающего говорить с кем-то по мобильному, и думает о том, что вполне может написать Ноа, что может потусоваться с ним сейчас, этим вечером. Пусть это и не так, пусть даже сегодня времени у него особо и не осталось на встречи с друзьями. Финн знает это, но не может запретить себе просто подумать об этом.       Ответ внезапно приходит быстрее, чем через пять минут – не проходит и трёх, как телефон вибрирует в руках, показывая уведомление.       “Что это значит? Хотя подожди. Я сейчас забью в переводчик.”       И тут же хочется закричать, что так нечестно, что от этого теряется смысл, что даже он пользовался лишь помощью словаря, но Финн лишь улыбается ещё шире, облизывает губы и оттягивает ворот куртки, в которой уже слишком жарко.       “Это будет жульничество, мелкий проныра!”       Отправляет и ждёт; ждёт как идиот, совсем не слушая уже обращающегося к нему Джоша и почти с головой уйдя в переписку, где ответ внезапно не заставляет себя ждать и Финн думает, что Ноа, возможно, так же как и он сам, не выпускает сейчас телефона из рук, дожидаясь сообщения затаив дыхание.       “И ты можешь это произнести? То предложение на русском? Хотелось бы это услышать.”       И вновь трепет; дикий, необузданный, проносящийся от сердца по лёгким, по всему телу до самых кончиков пальцев, и Финна будто подбрасывает на месте, выворачивает наизнанку и заливает до кроев горячим киселём. Самое непредсказуемое ощущение. Хочется, чтобы Ноа услышал. Хочется проговорить ему, глядя в глаза и не в шутку, просто произнести и смотреть, как его глаза восхищенно загораются тысячей звёзд.       “Дай мне минуту.”       Печатает быстрее, чем думает об этом, чем понимает, что вообще делает и тормозит, отворачивается от Джоша, чтобы тот не видел, не засмеял его окончательно, и включает запись голоса.       Как ему кажется, он звучит грубо, сыро и шипяще, но он уверен, что, пусть и с акцентом, у него выходит неплохо. Хочется верить, что неплохо. И, отправляя запись Ноа, он смотрит на телефон и не жалеет, он чертовски сильно почти с жадностью ждёт, когда же тот ответит, что тот ответит.       Мобильный вспыхивает уведомлением о принятом смс, и Вулфард нетерпеливо открывает его, читает и чувствует, как уже начинают болеть щеки от не сползающей улыбки.       “Это… это очень круто, Финн, ты большой молодец. Хотел бы услышать вживую”       Вновь этот трепет, даже не бешеный стук сердца, а просто дрожь в груди, такая приятная отчасти и такая колючая, словно холодом заряжающая. И Вулфард смотрит на сообщение и понимает, что тоже хочет, что тоже хочет увидеть Шнаппа, сказать ему эту глупую шутку в лицо, просто вновь оказаться чуть ближе, чем другие.       “Прости, я, правда был бы рад встретиться, но у меня самолёт и времени совсем нет. Но мы все ещё можем возобновить наши ночные звонки, если тебе надо.”       Финн смотрит на сообщение и, несколько секунд поразмыслив, удаляет последнее предложение. Хочется вновь говорить со Шнаппом ночами, но не так. Не таким образом выторговать себе эти разговоры.       Отправляет сообщение он мгновением позже и едва уворачивается от цепких пальцев Оувелла, который пытается вырвать телефон из рук. Это ему почти удаётся, и Финн даже не находит причин для возмущения – заслужил, игнорируя друга.       – Завязывай, успеете ещё поворковать, – он подталкивает Вулфарда плечом, разворачивает в сторону светящейся вывески кофейни и закатывает глаза, когда Финн вновь зарывается в телефон, стоит новому сообщению дать о себе знать.       “Ох, жалко.”       Короткое и горькое, от которого скручиваются все внутренности. И вдогонку к которому иное, словно анестетиком по ранам, читая которое Финн вновь растягивает губы в улыбке.       “Но мы ведь все ещё можем созваниваться вечерами? Как раньше? Хочу привыкнуть к твоему новому акценту.”       – Идём, потом ответишь, – ловко выхватывает, наконец, мобильный и прячет в карман, подталкивая возмущенного, но внезапно такого довольного Вулфарда в дверной проход кофейни.