Дыши со мной.

Сочувствие врагам, попавшим в беду, чаще всего бывает вызвано не столько добротой, сколько гордостью: мы соболезнуем им для того, чтобы они поняли наше превосходство над ними. Франсуа Ларошфуко

Вопреки всем прогнозам и предположениям, раны на мне заживали куда дольше, чем хотелось бы. Я чувствовала себя абсолютно беспомощной, хотя и могла двигаться. С трудом, но всё же могла. Слёзы давно уже высохли, и глаза жгло от сухости. Бездумно глядя в потолок, поймала себя на мысли, что всё это время я ни о чем таком не думала. В голове не было абсолютно никаких идей: ни планов побега, ни жажды мести, ни даже свершения самоубийства. Ни-че-го! Заерзала на жесткой земле, с трудом поднимаясь на локтях. Очень хотелось есть и пить, но просить у этих головорезов и унижаться перед ними? Да ни за что! У моих подруг всегда была страсть к различным видам диет: капустная, яблочная, водная, мясная и даже особая шоколадная. Всё, впрочем, было безрезультатно, если не питаться правильно и не следить за своей физической формой. Я подняла руку на уровень глаз, придирчиво оглядев её. Как говорится: «Кожа да кости!». Если на руках отчетливо проступают кости и суставы, обтянутые бледной кожей с легким желтоватым оттенком, что творится с прочими частями тела? Страшно даже представить. На такую анорексичку даже самый отъявленный маньяк не позарится. Без сил откинулась на солому, не обращая внимания на писк прямо над моей головой. Замечательно… Мыши! Да здравствует чума и прочие неприятности! Вот ведь черт… Нам же в школе предлагали сделать вакцину против чумы, а я, как назло, заболела в тот день, и врач не позволил медсестре сделать укол. Желудок заурчал с удвоенной силой, и я сжалась от дикой боли и спазма. Если не буду есть, то и на поправку не пойду. Надо бы найти что-нибудь съестного, хотя бы те же ягоды или грибы. Интересного, а если съем гриб, который окажется безобидным демоном, меня стошнит, или сойдет за белковую пищу? Призадумалась, но боль в животе вновь дала о себе знать. Откинув драное покрывало в сторону, выругалась. Пусть и была перебинтована, как египетская мумия, но отсутствие одежды всё же напрягало… А я-то всё думала, почему тело ломит так, будто меня в пылесос засосало. Пневмония, цистит… Какие там ещё болезни могут мне грозить, от которых тут и помирают? Однако, на данный момент, самое страшное для меня было — быть убитой руками Банкоцу. «Чертово отродье! Прохлаждались бы и дальше в своих могилах», — мрачно подумала я, пытаясь подняться. Как оказалось, это не так-то и просто, учитывая, в каком плачевном состоянии находилось моё тело. Я ослабела от голода, была ранена и морально истощена, поэтому удержаться на полусогнутых ногах мне удалось попытки, эдак, с седьмой. Мысленно приказав своим ногам и рукам не дрожать столь явно, оглядела себя. Если мне каким-то чудом удастся вернуться домой, то не буду целый месяц выходить из квартиры и буду приводить себя в человеческий вид. Аристократическая бледность пошла синей сеточкой выпирающих вен, некогда длинные ногти переломались и больно царапали ладони. Золотистые волосы поблекли и спутались, вися грязными неопрятными сосульками. Красавица, ничего не скажешь! В гроб и то краше кладут! Машинально провела пальцами по ребрам, отчетливо виднеющимся под кожей. Наклонившись, закутала себя в кусок материи, который и служил мне одеялом, наподобие древнеримской туники. Правда она получилась короткой, едва прикрывающей пятую точку, но всё же всяко лучше, чем разгуливать голой. Осторожно перебирая по стеночке руками, шаг за шагом, обогнув периметр шалаша, оказалась возле самого выхода. Отодвинув в сторону своеобразную штору, резко зажмурилась, закрывая глаза рукой. Солнечный свет ослеплял не хуже, чем белоснежные снега Антарктиды. Странно, никогда раньше не испытывала такой лютой неприязни к солнечному свету. Интересно, а вампиризм передается демоническим путем? А бывает ли демонический сифилис? Боже! О чём я только думаю? Голова должна быть забита вещами посерьезнее, а мысли должны быть собранными.

***

Явление Христа народу было ошеломляющим! Банкоцу и Ренкоцу, не донеся палочек с едой до рта, недоуменно вытаращились на меня, как на воскресшего духа, которого неоднократно пытались упокоить с миром. Дзякоцу подавился саке и принялся кашлять, постукивая себя кулаком по груди. На глазах его выступили слезы. Суйкоцу забыл вытащить из костра ветку, которая теперь медленно тлела прямо на глазах. От Гинкоцу не исходило ни звука, Мукоцу замер каменным изваянием, и даже Кекоцу перестал что-то жевать. И я даже не хочу знать, что именно ему приходится есть, чтобы поддерживать энергию в таком огромном теле. Надеюсь, что их поразила моя неземная красота, а не синюшно-зеленый цвет кожи с темными залежами кругов под глазами и выпирающими костями под тонкой кожей. В противном случае, они рискуют помереть в третий раз. Я ничего не говорила, ожидая, когда они «оттают» и скажут хоть что-нибудь. К слову говоря, стоять мне порядком надоело, поэтому аккуратненько сев на траву, поджала под себя ноги, глядя на разбойников хищным взглядом. Разговаривать не хотелось, да и я сомневалась, что кроме мата из меня выйдет что-либо путное. К тому же, горло немного побаливало, как при простуде, и сильно жглось изнутри. Недовольно поморщившись, потерла кожу. Неужто действительно жабры растут? Мне казалось, что еще немного и я, если не рехнусь, то точно одичаю. Иначе я никак не могу объяснить то, что поднявшись на корточки и мягко ступая босыми ногами по сухой траве, подошла к Армии Семерых. В глазах потемнело, а лицо удивленно вытянулось. Мне кажется, что я где-то уже их видела? Но вот только где? Почему у них такой знакомый запах? Нет… Не у «них». У хозяина! Точно… Это ведь запах хозяина: кровь, ржавое железо и мускус. Среди черно-белого фона, он выделялся ярко-малиновым цветом. Тягучий такой, со сладковатым запахом… — Фея? — как-то неуверенно окликнули меня. Я мотнула головой, недоуменно захлопав глазами. Что такое? Почему на меня все так странно смотрят? Лицо Банкоцу оказалось в подозрительной близости от моего собственного, и лишь из-за того, что парень почти лежал на земле, а я нависала над ним, как коршун над кроликом. Сравнение, конечно, так себе, но всё же лучшее из имеющихся. Резво отползла от него назад, в ужасе озираясь по сторонам. О Мадонна, да что же произошло? Такое чувство, что я на секунду выпала из реальности. Даже не так… Будто мой разум просто-напросто отключился, а тело действовало на уровне инстинктов. Вот только чьих инстинктов? Я ведь не какое-нибудь животное, чтобы поддаваться первобытным чувствам. Голова разболелась так, словно меня огрели чем-то тяжелым, причем не один десяток раз. Почему я ничего не помню, черт дери?! — Чего уставились? — хрипло прошептала я, не узнавая собственного голоса. Из-за помутнения рассудка совсем с головой дружить перестала. — Снова хамишь? — быстро оклемался атаман разбойников, щуря свои темно-синие глаза. — Да как я могу? — изумилась, широко распахивая глаза, округляя их. — Чтобы такая, как я посмела перечить таким, как вы?.. «Сумасшедший дом какой-то», — фыркнула, потирая виски и болезненно морщась. Наверное, для полного счастья к видениям мне не хватает лишь развивающейся амнезии. Содрогнулась, представляя себе подобные перспективы. Это что же такое получается? Я, будучи ещё в адекватном состоянии, превращаюсь в какого-то монстра и, выпадая из реальности, забываю всё человеческое? Почувствовав, как краска спадает с лица, сглотнула противный ком в горле. Ну нет! Нет-нет-нет! Я на подобные приключения свою роспись не давала. Да и вообще… Если судить по книгам и фильмам, то попаданцы делятся на два вида. Во-первых, это те, кто очень сильно желал попасть в сказку и, собственно, получил и её, и принца на белом коне, который увез наивную дурочку в свой родовой замок, где она и провела свой остаток жизни в заточении. И, слава богу, если замок населен слугами, и новоприобретенная принцесса не будет вынуждена драить старые башни дни напролет. Конечно, это примитивный случай, но всё же более понятный. Второй вид попаданцев: человека переносят в другой мир какие-то невиданные силы и ставят перед фактом, что он должен спасти их мир от неизбежной гибели. А решить эту проблему может только иномирец одним щелчком пальцев, ибо, оказывается, с рождения обладает какими-то суперспособностями, перед которыми даже персонажи вселенной Marvel отдыхают. И, опять же, всё заканчивается неземной любовью и короной на голове (если удается эту самую голову спасти). А какова же моя цель? Если я и мечтала попасть в другой мир, то явно не за тем, чтобы меня избивали до полусмерти. Вряд ли Бог настолько жесток, что заставил меня смотреть на весь тот ужас, что мне удалось пережить за эти дни. Если это не происки Бога, то и Дьявол где-то поблизости… Итак, о чём это я? Ах да, о моем месте в этой Вселенной. Спасти кого-то? Да только кого? Этих что ли? Убийц, головорезов, воров, насильников, лгунов… Да ни за что на свете! Чтобы я да спасла жизнь одному из этих отморозков? Да скорей уж небо и земля местами поменяются, чем это произойдет. Я настолько погрузилась в свои мысли, что и позабыла о том, где нахожусь. До сих пор сидя на выжженной траве в окружении Армии Семерых, совсем выпала из реальности. — Куда вы теперь пойдете? — прошептала я, желая знать, к чему мне готовиться в следующий раз. Ещё одного нападения мне не суждено пережить. Стресс от пережитых эмоций, голодания и долгой дороги вконец утомили меня. Сейчас я как никогда прежде была похожа на ходячего трупа. Правда, единственным существенным отличием было то, что я всё ещё продолжала дышать. Хотя создание упрямо твердило, что это ненадолго. Мне было интересно, что было бы с моими друзьями в подобной ситуации. Испугались бы они? Конечно же, испугались. Совершенно одна в незнакомом мире, без защиты и поддержки, в окружении бандитов. Даже парни сошли бы с ума… Но сердце и разум упорно твердили, что здесь всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Помог бы мне хоть кто-нибудь найти ответы на свои же вопросы, тогда бы и некоторых проблем удалось избежать. — Найдем какого-нибудь господина, пусть он и решает, куда идти. — Нельзя! — подскочила я, как ужаленная. Банкоцу недоуменно приподнял бровь, словно требуя ответа. Из-за резкого вскрика голос вновь захрипел, и я закашляла. Дзякоцу проворчал нечто неразборчивое и сунул мне под нос миску с саке, заставив сделать глоток. Я поморщилась от отвращения, но жжение в горле пошло на убыль. Дома с родителями, конечно, доводилось пить спиртное, но оно было не крепче шампанского. А это… Водка! Самая натуральная! Хотя, на самом деле саке нельзя считать рисовой водкой. Напиток сложно отнести к какой-то группе алкоголя. Ее готовят из риса, но в отличие от традиционного приготовления водки, полученная смесь не дистилляциируется. К винам напиток тоже нельзя отнести из-за стадии плесневелой ферментации. Таким образом, рисовый напиток скорее относится к пиву. Кардинальное отличие от других пенных напитков — увеличение крепость путем специальных технологии. В Средневековье рисовый напиток был уделом императора и приближенных к нему лиц. Саке называли напитком богов. Поэтому первоначально рисовое пиво использовали только для ритуалов. И хотя у саке содержание градуса было куда меньше, чем в среднестатической водке, это был по-прежнему алкоголь. На который у меня аллергия! Точнее говоря, у меня аллергия на спирт, который в нем присутствует. Оттолкнув руку Дзякоцу, вытерла тыльной стороной ладони рот, отплевываясь и ругаясь, как сапожник, заехавший себе молотком по пальцу. Мисочка опрокинулась, и всё содержимое мигом впиталось в землю. — Убить меня хотите? — зарычала, резко поворачивая голову и яростно суживая глаза. Думаю, что на фоне бледной, сероватой кожи пылающие ненавистью голубые глаза смотрелись эффектно. — Найдете более радикальный метод! Arschgesicht!* — и, не выдержав, плюнула прямо в лицо Дзякоцу. — Ах ты, сука! — взбесился парень, выхватывая из-за спины меч, убранный в плотную чешуйчатую ткань какого-то змея, а может и демона. Я даже испугаться не успела. Настолько была потрясена случившимся. Просто удивленно хлопала глазами, пытаясь сообразить, что натворила на сей раз. Я думала, что одного того, что полезла к Банкоцу должно было хватить хотя бы на то, чтобы следить за собой и не выделывать всякие странности. Но плюнуть в лицо человека… Это был явный перебор! В мгновении ока рука Дзякоцу, которая уже занесла меч над головой, была перехвачена крепкими пальцами Банкоцу. Я взглянула на атамана разбойников и сжалась, понимая, что он меня прибьет собственноручно. Если сама к тому времени не окочурюсь… — У неё, — вдруг произнес женоподобный тихим голосом, — глаза нечеловеческие… Что это значит? Конечно, мне доводилось слышать, что в некоторых странах людей со светлыми глазами презирали, изгоняли, считая, что те приносят несчастья. И хорошо, если на кострах за колдовство не сжигали. Но ведь они уже видели мои глаза, разве нет? Взгляд случайно упал на лезвие меча, начищенное до зеркального блеска. И я едва сдержала испуганный возглас. Нет! Это не мои глаза! Мои глаза не могут быть такими… такими… — Mamma Mia! — прошептала, с ужасом разглядывая насыщенно желтую радужку с вертикальным зрачком. Осознание того, что мне даже моргнуть больно, пришло уже позже. Я чувствовала себя какой-то рептилией, если не сказать хуже. «Неужели опять метаморфозы? Но почему? Я ведь только «погасила» их! — запаниковала я, опасливо поглядывая на, скрипящих зубами от ярости, разбойников. — Черт возьми! Думай, Адель, думай!». — Это особенность моего рода, — спокойно подняв голову, заставила себя улыбнуться. — Я не демон, но во мне есть одна единственная капля демонической крови, доставшаяся мне от какого-то далеко предка. Это, — указала я на свои глаза и, стараясь придать голосу как можно больше убедительности, закончила: — мой дар! Этими глазами я могу видеть прошлое и будущее. Учитывая то, что это была чистой воды импровизация, мне, кажется, поверили. Совсем чуть-чуть. И то, скорее всего, Банкоцу остался при своем мнении, потому что ехидно осведомился: — И что же ты видишь? Я демонстративно приложила ладонь ко лбу, закатила глаза так, чтобы радужка скрылась из виду, демонстрируя на всеобщее обозрение белок с лопнувшими сосудами, задергала ноздрями, будто принюхиваясь к чему-то. Затем свела глаза к переносице, косым взглядом рассматривая свой кончик носа. Мне не хотелось знать, что может произойти, ежели они узнают о том, что тот даймё, которому они служили при жизни (я имею ввиду, предыдущую жизнь), уже мертв. Причем мертв от руки Банкоцу, который при первом воскрешении решил наведаться в гости и снести голову с плеч. Узнай они о том, что уже лет пятнадцать как мертвы, что бы произошло? Как изменился бы ход истории? Всё, что должно произойти, обязательно произойдет, как бы мы ни старались этого избежать. Всё, что не должно случиться, не случится, как бы нам этого ни хотелось. Это закон, проверенный и испытанный веками. Но больше всего на свете мне не хотелось говорить об их предыдущей жизни. Как знать, что они могут выкинуть в порыве ярости? Очередного всплеска эмоций моя шкура не переживет. А быть может, я просто боялась, что всё станет ещё хуже, чем есть на самом деле. — Я не могу видеть то, что хочу, — спокойно произнесла я, перестав кривляться и мысленно возвращаясь к своему привычному цвету глаз. — Зачастую это происходит независимо от меня. Видения, как и сны, невозможно контролировать. Хотелось бы мне знать, откуда в моей голове, которая за эти дни обо что только не билась, столь мудрые мысли? М? — А ты языкастая, — усмехнулся Банкоцу. Прищурилась, не понимая: комплимент это или же укор. — Но если ты не можешь придумать причину того, почему нам нельзя найти господина, то мы, пожалуй, будем следовать моему плану. Он отвернулся, а я поджала губы и тихо, зло выдохнула сквозь зубы: — Никуда вы не пойдете, потому что ваш господин мертв. Атаман разбойников замер, да и все остальные как-то заметно поднапряглись. Недоверчиво повернувшись ко мне, головорез попытался найти в моем взгляде хотя бы долю насмешки. Но, к его глубокому разочарованию, я говорила чистую правду. Не всю, конечно, но правду. — Мертв? — прищурился он, а у меня от его тона по телу побежали мурашки. — Или будет мертв в ближайшее время, — поспешила исправиться я, понимая, что допустила просто ужаснейшую ошибку. Откуда мне, черт подери, знать, какой промежуток своей жизни они помнят? Быть может, они распрощались с этим даймё за несколько часов до моего появления здесь. — Ты мне зубы давай-ка не заговаривай, — прошипел он, хватая меня за грудки. Тонкое одеяло в его пальцах затрещало, а я схватилась за горло, пытаясь отнять его пальцы от себя. Ещё немного и он бы меня придушил. — Я не могу сказать… — прохрипела, едва не задыхаясь от нехватки кислорода в легких. — Мне запрещено открывать будущее, которое может измениться в любую секунду. От судьбы вы всё равно не убежите, — как я ни старалась придать голосу сожаление, тон всё равно получился угрожающим. Цыкнув, Банкоцу грубо отшвырнул меня в сторону. Больно ударившись плечом и бедром о камень, согнулась, закашляв. Раны вновь открылись, и теперь кровь вновь проступила через плотную ткань, которая заменяла мне бинты. Прикусив нижнюю губу, едва не отгрызла приличный кусок плоти. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Я зло глядела на этого головореза, чувствуя, как кровь вскипает в жилах, а сознание куда-то улетучивается. Краски этого мира начали смазываться, показывая мне картину происходящего то в цветном виде, то в сером. Оттенки менялись столь стремительно, что на секунду мне показалось, будто я ослепла. Всего на долю секунды, но разум отключался, и на его смену приходила необузданная ярость. Хотелось вцепиться в его шею и не отпускать до тех пор, пока не испустит последний вздох и не уснет на веки вечные. И в очередной раз поймала себя на том, что это не мои мысли. Я никогда не наблюдала за собой склонности к насилию. Для меня занятие боевыми искусствами были не большим, чем просто самооборона, которая не раз и не два пригождалась мне. Сомнений не было… Что-то или кто-то пытается завладеть моим разумом, или лучше сказать, вытолкнуть из тела мою сущность. Поджав под себя израненные ноги, обхватила себя за плечи, словно пытаясь укрыться от холода. Страшно… Как же страшно… Что такое творится? Почему?.. — На, — в судорожно сжатые руки ткнулось нечто горячее. Подняв глаза, на которых блестели слезы, недоуменно посмотрела сперва на Ренкоцу, а затем на миску с ароматно пахнущей похлебкой. Желудок предательски заурчал, напоминая о том, что ежели я не поем, то он начнет есть самого себя. Сглотнула вязкую слюну и с подозрением покосилась на парня. — Признавайтесь… Там яд? Ренкоцу расхохотался, а за ним рассмеялись и остальные. Даже необычайно серьезный Банкоцу позволил себе улыбнуться. А кто-нибудь когда-нибудь слышал, как смеется кучка металлолома? Нет? Вот и не надо! То ещё чувство, будто кто-то умный мелом по школьной доске проскрипел. — Нет там никакого яда, — отсмеявшись, произнес парень. — Но будет слишком хлопотно, если ты умрешь от голода. Я фыркнула и демонстративно отвернулась. Не буду ничего брать из рук, подачки от таких, как они — мне не нужны. Ренкоцу, не будь дураком, догадался, что со мной не так и аккуратно поставил миску передо мной. Покосившись на стряпню, тяжело вздохнула. В одном он был прав, умереть голодной смертью — это, пожалуй, будет пострашнее чумы и пожара. Недоверчиво принюхавшись, ложкой аккуратно подцепила кусочек мяса. Надеюсь, что это не демон, а уж тем более не человечина… А, если судить по Кекоцу, он не брезгует питаться и тем, и другим. На меня смотрели так, что у меня не хватило духу даже попробовать, чем меня тут травят. Кусок в горло просто-напросто не пролез бы. — Благодарности от меня не ждите, — процедила я, с трудом поднимаясь на ноги, и, забрав плошку, похромала обратно в шалаш. Настроение, и без того не шибко радужное, кануло в небытие. И теперь я очень-но сомневалась, что оно когда-нибудь вернется. — Кобра, — сплюнул на землю Дзякоцу, любовно укутывая свой клинок в ткань. — Сам такой, — огрызнулась на своем родном языке, не оглядываясь. Конечно, никто ничего не понял, но суть и интонацию моего голоса явно уловили.

***

Зайдя в шалаш, расположилась поудобнее. Сейчас мне, как никогда прежде, хотелось плакать. Чтобы хоть как-то справиться с нахлынувшими чувствами, включила мобильник и принялась неспешно пролистывать фотографии. Все изображения были застывшими, сделанные в той или иной промежуток времени, но я помнила каждый снимок, будто он был сделан лишь вчера. Сколько я ни меняла телефонов, фотографии кочевали с одного на другой, всегда оставаясь со мной. Даже фотография дедушки, который умер два года назад… Капля, ещё одна и ещё… И экран телефона дрожит в руках, а скатывающиеся слезы уже не остановить. Закрыв лицо ладонями, бесшумно расплакалась. Сейчас я бы половину своей жизни отдала за то, чтобы вновь поесть мамину еду. Всегда её фирменным блюдом считалась яичница с помидорами и колбасой, которые я терпеть не могла, предпочитая яичницу с грибами. Но… Я готова была съесть всё, что угодно, что она приготовит. Мне стало стыдно за те крики, что я устраивала по утрам из-за того, что не могу есть завтрак, от которого меня тошнит. Стыдно стало, что в детстве я часто доводила её до слёз из-за своего вспыльчивого характера. Кажется, я ни разу не извинилась… Мне прощали всё, а вот самой себе я уже ничего простить не могла. — Что это? — раздался сухой голос прямо у меня над ухом. Слёзы высохли мгновенно, и я, машинально отодвинувшись, прикрыла ладонью мобильник, быстро блокируя его. — Где? — удивленно округлила глаза, кося под дурочку. Кажется, я уже упоминала о том, что в последнее время в своих умственных способностях весьма сомневалась. Вместо ответа Банкоцу молча схватил мою руку, пальцы которой сжимали телефон, и вывернул её. Я вскрикнула, автоматически выпустив мобильник. Телефону не дали упасть, подхватив у самой земли. К несчастью, тот машинально разблокировался, открыв на всеобщее обозрение семейное фото. — Отдай! — не закричала, а скорее взвизгнула, дернувшись из рук разбойника, но тот держал крепко. Да и я слишком ослабела, чтобы вырваться из захвата. — Кто это? Странно, что его волнует лишь этот вопрос… На его месте я бы удивилась навороченному гаджету из двадцать первого века. — Моя семья, — рыкнула, вновь дернувшись. Скорее уж, для виду, нежели из желания вырваться. Уже было понятно, что Банкоцу ослабит хватку лишь тогда, когда сам этого захочет. — Родные, значит… — задумчиво протянул он, пожевав губы и словно пробуя это слово на вкус. — И где они сейчас? — Далеко, — мстительно усмехнулась я, скосив глаза в его сторону. — Очень далеко… — Меня не волнует расстояние, — спокойно ответил он, с силой сжимая мои запястья, едва не сломав их. Тихо вскрикнула, невольно откинув голову назад. — Они в мире ином, — и пусть он понимает эту фразу, как хочет. С одной стороны, этот мир действительно отличался от моего собственного, так как был населен тем, что обычным людям даже и не снится. А с другой стороны было выгоднее сказать о том, что моя семья мертва. Неужели он хотел за меня выкуп получить? Ха! Да у меня с собой столько золотых украшений с драгоценными камнями, что хватит на безбедную жизнь в этих землях до конца моих дней. — Что это за колдовство? — наконец спросил он, с любопытством оглядывая мой сотовый. И ведь как-то додумался, что фотографии можно пролистывать! Ага, а там мои фотки в купальнике… И голые ноги в пенной ванне… Да и вообще я новое нижнее белье фоткала… — Подарок из другого мира, — буркнула я. — Отдай, а? Для тебя он не имеет ценности! А у меня это единственная связь, соединяющая меня с семьей, — и опять же, ни словом не солгала. Видя, что выполнять мою просьбу он не намерен, рискнула добавить: — У меня есть драгоценные камни… Алчный блеск зажегся в его глазах, а на лице промелькнуло какое-то непонятное торжество. Он отпустил меня, давая понять, чтобы украшения возникли перед ним. Тихонько ругаясь и украдкой потирая запястья, полезла в свой тайник в сумке, выгребая всё, что есть. Мамин золотой браслет я не отдам ни под каким предлогом. Пусть даже и не надеется! Молча сунула серьги, кольца и цепочку с крестиком в смуглую раскрытую ладонь и, пока он отвлек своё внимание на ювелирные изделия, забрала телефон, быстро отключив его. — Какая тонкая работа, — восхищенно выдохнул он, двумя пальцами поднимая ажурную золотую цепочку, которая была не толще паутинки. — Это явно не человеческих рук дело… Не стала его разубеждать, ибо не так уж он не прав. По сути, цепочку делал не человек, а специальная машина на фабрике. — Откуда она у тебя? — прищурился он, вновь обратив на меня своё внимание. Хотела было сказать, что подарили, да вспомнила, что в древности золотая цепь была символом королей, её могли носить только знатные особы. Хм, а ведь моё имя с древнегерманского означает «благородная», что ж… Возможно, живя здесь, я бы действительно была аристократкой. Причем намного знатнее, чем здешний император. Помотала головой, тем самым говоря, что не стану отвечать на его глупые вопросы. Банкоцу усмехнулся и пропустил прядь моих волос через свои пальцы. Этот жест был неожиданностью не только для меня, но и, кажется, для него самого. — Я всё равно узнаю, что ты скрываешь, фея, — прошептал он, растянув губы в жуткой улыбке. Кажется, у меня всё тело покрылось «гусиной кожей». Не приведи боже ещё в гусыню превратиться. Резко развернувшись и хлестнув меня кончиком своей косы, атаман разбойников стремительно зашагал к выходу из шалаша. Когда он скрылся из виду, я испуганно осела на солому, машинально потирая запястья. — Смерть — это лишь начало, — давно заученная цитата из фильма сорвалась с губ незнакомым голосом. Поднеся ладони к глазам, убедилась в том, что они пылают огнем. В самом прямом смысле этого слова.