Дыши со мной.

Я люблю врагов, хотя не по-христиански. Они меня забавляют, волнуют мне кровь. Быть всегда на страже, ловить каждый взгляд, значение каждого слова, угадывать намерение, разрушать заговоры, притворяться обманутым и вдруг одним толчком опрокинуть все огромное и многотрудное здание их хитростей и замыслов — вот что я называю жизнью. М. Лермонтов

Меня растолкали ни свет, ни заря. Буквально подняли за шкирку, когда сон ещё не покинул меня, и закинули на «кучу металлолома» в лице Гинкоцу. Но мне было всё равно, поэтому даже возмущаться не имело смысла. Просто молча наблюдала за тем, как Армия Семерых собирает свои скромные пожитки под распоряжения Банкоцу. На всё про всё у них ушло около четверти часа. В ушах по-прежнему звенело, и я не слышала того, что они говорят. Единственное, на что я надеялась, так это на то, что мое вчерашнее выступление хоть как-то повлияло на них. Вздрогнув от раннего, утреннего холодного ветра, обхватила себя руками, чтобы хоть как-то согреться. Сволочи! Хоть бы одежду дали! Разговаривать, а уж тем более первой заводить беседу, мне не хотелось, поэтому, устроившись поудобнее и прислонившись спиной в прохладной поверхности металлического корпуса Гинкоцу, извлекла из сумки ежедневник и, щелкнув ручкой, принялась писать. Я решила начать вести дневник, уже, наверное, раз в десятый. Но как поняла, мне не хватает терпения заниматься этим каждый день, но признаю, что выносить свои эмоции на бумагу куда приятнее, чем пререкаться с разбойниками. Чувствуя спиной, как Ренкоцу и Гинкоцу прожигают взглядом кожаный переплет блокнота и его позолоченные страницы, скрипнула зубами и лишь сильнее сжала ручку. Благо, они не понимали, о чем я пишу. Хотя жуткий звук, который издавал этот живой танк, распахивая землю своими лезвиями, мешал сосредоточиться, вскоре поняла, что меня укачало. Резко захлопнув блокнот, прикрыла руками рот, чтобы хоть как-то сдержать рвотные позывы. — Эй, женщина, что с тобой? — наклонился надо мной Дзякоцу, легко запрыгнув на Гинкоцу и положа ладонь на моё плечо. Отчаянно замотала головой, делая жесты, которые должны были остановить эту железяку, ну или на крайний случай, спустить меня на землю. Кажется, моим позеленевшим лицом прониклись и перепугались, ибо Гинкоцу выдал такое, что даже я перевела: «Только не на меня!». Остановились, и я грациозно рухнула вниз, одной рукой держась за живот, а другой прикрывая рот. Добежав до ближайшего дерева, рухнула на колени, где меня и стошнило. Отплевываясь и дрожа всем телом, еле сдерживала злые слезы. Вот гадство… За какую-то несчастную неделю здоровье абсолютно сошло на нет. «Я жду тебя!». Замерла, понимая, что это уже ни в какие ворота не лезет. Резко обернулась и… замерла, проглотив крик ужаса. Никто из разбойников и не думал отворачиваться, но ведь появилось новое действующее лицо. Точнее сказать, морда. Огромный бело-голубой дракон, каким его изображает восточная мифология, окольцевал своим гибким, полупрозрачным телом Банкоцу. Видимо, что-то такое всё же отразилось на моем побледневшем лице, что атаман разбойников вынужден был обернуться. — Фея, ты куда смотришь? — непонимающе выгнул он бровь, вновь поворачиваясь ко мне. Я беззвучно то открывала, то закрывала рот, глядя на то, как рот дракона растягивается в жуткой, клыкастой улыбке. «Я жду!». На сей раз я четко разглядела то, как шевельнулись его губы. А затем он растворился в воздухе. Просто взял и исчез, как туман над рекой. Сомнений в том, что голос, который я слышала всё это время, принадлежал дракону — не было. Пошатнувшись, ухватилась за дерево, прижавшись к стволу, как к родному. Мне плохо… — Какая-то она хилая, — почесал затылок Суйкоцу, недовольно цыкая. — Такими темпами мы никогда не доберемся до места назначения. — Посади её обратно на Гинкоцу. Она тормозит нас. — Нет! — испуганно закричала я, замахав руками. — Я сама пойду. Только не сажайте на него! — Выбирай: либо на Гинкоцу, либо на плече у Кекоцу, — мстительно произнес Банкоцу, с удовольствием отмечая, как у меня вытягивается лицо от отвращения. Час от часу не легче! — Своим ходом… — буркнула, но мой тихий голос потонул в громком: «Ну и?»,— на Гинкоцу, — но ответственность за свой желудок я нести не буду. Меня не посадили, а буквально закинули на железяку, где я и свернулась калачиком, завернувшись в легкое одеяло, и попыталась хоть немного поспать. Но, увы, максимум на что меня хватило — ненадолго прикрыть глаза. Грохот, гул, дикий смех и ругань, звук земли, разверзающейся под мощными колесами… От всего этого мне было дурно.

***

— Стойте! — подняв вверх руку, приподнялась, цепляясь за металлический каркас. — Там что-то есть? — и, видя непонимающие лица мужчин, указала пальцем вперед. Туда, где начинался спуск горы. На секунду всё стихло. Затем раздался грохот, словно земля сотрясалась под чьими-то шагами, вверх с дикими криками взметнулась стая ворон. Я прищурилась, желая разглядеть это нечто. Оно приближалось стремительно, двигаясь единой черной массой, как тень пролегает под ногами, так и оно скользило по земле. А следом за этим я сумела различить тихое шипение сотни… нет, тысячи змей. — Демоны?.. — тихо прошептала я, хотя и сильно сомневалась в собственных словах. Моя первая и последняя встреча с демонами закончилась тем, что меня чуть не сожрали. Скажу прямо: приятного было мало. — Боишься? — усмехнулся Дзякоцу, высвобождая из ткани свой змеевидный клинок. — Ещё чего! — гордо вскинув голову, одарила его высокомерным взглядом. «Кого и следует бояться, то только вас», — но вслух этого я, естественно, говорить не стала. Шипение, тем временем, всё приближалось, и мужчины уже стояли наготове, собираясь отразить атаку, но… Прошла минута, вторая, но до нас так никто и не добрался. Я рискнула даже встать во весь рост на металлическом корпусе Гинкоцу и оглядеться по сторонам. — Странно, — озвучил мои мысли Ренкоцу, становясь рядом. — Очень странно. «Всё чудесатее и чудесатее», — вспомнила я цитату известной героини Льюиса Кэррола, при этом совершенно не понимала, что происходит. Всё как обычно: деревья справа, поле и дорога посередине, горы слева. Хотя, одно я всё-таки поняла. Помимо этого дикого, ни с чем несравнимого шипения, не было никого слышно: ни зверей, ни птиц, хотя лес — это не самое тихое место, должна заметить. Солнце близилось к горизонту, но было ещё достаточно светло, чтобы разглядеть огромную черную жижу, преградившую нам путь. Чем-то это огромное скопление червей напоминало мне реки нефти или дегтя, наверно, такое же противное и мерзкое. Но кроме шипения ничего не было. Змеи не спешили на нас нападать. Видя нерешительность и замешательство на лице мужчин, неуклюже спрыгнула на землю, придерживая в руках кусок материи, который ещё с утра служил мне одеялом. Вяло натянув ткань повыше, чтобы прикрыть грудь, вспомнила о своем огромном гардеробе в Мюнхене. Интересно, а если я не вернусь, то мои вещи пойдут на благотворительность? Господи, о чём я снова думаю? Передо мной разлегся целый гадючий ком, а в голове снова какая-то дичь. — Эй, фея, ты куда? — нахмурился Банкоцу, крепко ухватив меня за руку повыше локтя. Поморщилась, понимая, что очередной синяк на моём бедном теле мне обеспечен и, как можно более ласково коснулась его сомкнутых пальцев, выбираясь из захвата. Атаман разбойников понял и отступил, позволив мне делать то, что я хочу. Однако, свою алебарду он так и не опустил, оставаясь сосредоточенным и вытянутым, как струна. Осторожно ступая ногами по влажной от вечерней росы траве, остановилась в опасной близости от «лужи». Присев на корточки, принялась сосредоточенно разглядывать это нечто. Действительно, змеи… Но какие-то они плоские, будто кто-то провел черным маркером по бумаге… Вздрогнула, когда на меня уставилось несколько десятков красных глаз. — Похоже на тени, — пробормотала я, протянув ладонь над змеями и замерев. Меня не попытались ни укусить, ни обвить. Ничего. — Мне кажется, что они могут передвигаться только в таком состоянии, — повернулась к Банкоцу глядя ему прямо в глаза и ожидая, сама не зная чего. Атаман разбойников в два огромных шага пересек расстояние, разделяющее нас, и присел рядом. В отличие от меня, он без малейших раздумий запустил руку в ком змеи. Те в ответ зашипели и попытались отползти назад, но, казалось, парень держал их рукой изнутри, не давая двинуться с места. По сути, эти твари только и делали, что сверкали глазами. Но если Банкоцу не видел, то мне показалось, что в этих кровавых точках мелькнул отнюдь не испуг, а некое торжество, будто они нашли то, что искали. Должно быть, показалось. — Если это и демоны, то очень слабые, — наконец поднялся он, стряхивая с себя эти тени. Проследив за их падением, убедилась, что они слились обратно в ком. Вздрогнув, поспешила отойти подальше. Я думала, что брезгливость — это уже не про меня, учитывая, что именно я видела и переживала за эти… недели. Господи, а ведь прошло уже две недели! О черт… — Не стоит тратить на них время. — Поедем прямо по ним? — спросил Суйкоцу, с подозрением косясь на «дегтярную лужу». Банкоцу задумался, но лишь на долю секунды, затем, покачав головой, уверенно произнес: — Нет, эта дрянь явно пойдет за нами. Перейдем по реке, — кивнул он в сторону небольшого горного ручья, который и рекой-то можно было назвать лишь с большой натяжкой. Подняв меня за талию, снова посадил на Гинкоцу. Теперь я поняла, почему меня всё время туда закидывают… Спрыгнуть-то не проблема, а вот забраться на полутораметровую высоту с больными ногами явно проблематично. — Мне кажется, что они живые, — покосилась на подозрительно притихших змеюк, которые словно наблюдали за каждым нашим движением. Признаться, было очень тяжело оторвать взгляд от этих кроваво-красных плоских глаз. — Ты бредишь, — отмахнулся Дзякоцу, обходя червей по широкой дуге. Я тяжело вздохнула и поджала под себя ноги, чтобы ледяные капли воды не попадали на раненую кожу. Искупаться, конечно же, хотелось, но я предпочла бы делать это днем под солнцем, когда тепло и сухо, и не нужно беспокоиться о том, что на твои пятки наступает живая тень. С сожалением покрутив в руках тусклую прядь волос, погрустнела. Хотелось хоть как-то привести себя в божеский вид, но я точно знала, что пока что мне это не под силу. Да и какой смысл в красоте, если её ежедневно разрушают? Банкоцу запрыгнул в холодную воду первым, подняв вокруг себя кучу брызг. Конечно, он не хотел этого показывать, но я видела, что его зубы свело от мороза. Хмыкнув про себя, решила промолчать и не язвить. Однажды мне довелось вымыть голову в горной реке. До сих пор, как вспоминаю это — виски сдавливает жгучей болью.

***

Вдоль ручья шли мы достаточно долго. Точнее сказать, шли они, а я ехала, кажется, даже успела задремать. Когда проснулась, солнце окончательно скрылось на западе, и на землю опустилась тьма. — А Гинкоцу так не заржавеет? — с сомнением спросила я у Ренкоцу, глядя, как мощные металлические колеса с трудом перебираются по каменисто-песчаному дну. — Главное, чтобы порох не намок, — сухо ответил мужчина, вглядываясь куда-то вдаль. — Ги-хи! — согласно поддакнул танк. Банкоцу в такой тьме уже было не различить. Волосы его сливались с ночью, а вот белые одежды стали почти серыми. Лишь один Банрю в тусклом свете звезд отливал металлом. Мне вдруг стало как-то не по себе. И отнюдь не из-за того, что атаман ускакал вперед, а меня оставил с теми, от кого я больше всего жду неприятностей. Нет, совсем нет. Просто до меня сейчас дошло, что тех теневых змей мы могли видеть потому что было светло, а теперь, когда одна сплошная тень окутала землю… Становилось несколько неуютно. Я чихнула, зябко обхватив себя руками. Не могу поверить, что не было у них в запасе никакой одежды. Только та, что сейчас была на них, да латы, защищающие грудь. Наверняка и одежда после воскрешения обновилась, иначе я очень сильно сомневаюсь в том, что они сражались со своими врагами без малейших шрамов и повреждений. Ну, про Гинкоцу я молчу — это отдельный случай. Неужели они собираются всю ночь идти по ручью? Рехнуться можно! Живот разболелся и дико заурчал, напоминая о том, что ему иногда надо еды подавать. Интересно, а если начать есть саму себя, то это будет считаться каннибализмом? — Привал! — наконец я услышала долгожданный возглас. — Здесь остановимся на ночь! Привал — какое замечательное, волшебное, невероятное, чарующее и очаровательно слово! Я без сил буквально рухнула с металлической платформы, отползая подальше от воды и замирая, отказываясь шевелиться. Пусть делают, что хотят. Мне было по барабану. Единственное, что мне хотелось сейчас сделать, так это свернуться калачиком, накрыться этим злосчастным куском ткани и уснуть. Но тело напрочь отказывалось шевелиться, поэтому осталась в той позе, в которой и упала. Веки тяжелели, но краешком глаза я всё-таки увидела, как быстро и ловко мужчины разводят огонь при помощи обычных камней (из тех самых, из которых искру добывают), набирают в казан воды из ручья и ставят вариться. Как саке оказалось у них в руках — не видела. В следующую минуту слышались только громкие голоса, которые иногда разбавлял смех. Закрыла глаза и всё-таки подтянула ноги к себе. Мне было всё равно. Я уже спала мертвецким сном.

***

Проснулась от того, что меня дико укачало. Резко распахнула глаза, понимая, что еще немного промедления и меня вывернет наизнанку. Однако тошнота отступила на второй план, когда я огляделась по сторонам и обнаружила себя на… корабле? Я находилась в небольшой каюте с плотно закрытой дверью, через решетчатое окошко которого проступал яркий солнечный свет. Сильный ветер доносил до меня солоноватый запах моря, и… я перепугалась. Правая щиколотка была закована в цепь, ровно на такую длину, что хватило добраться до двери и, схватившись ободранными руками за решетку, закричать: — Эй! Выпустите меня отсюда! Но люди, бегающие по палубе, даже не обратили на меня внимания, продолжая заниматься своими делами. Меня удивило то, что я не понимаю их языка, а, соответственно, они просто-напросто могли не понимать того, что кричу. Ещё пару раз дернув кольцо, которое заменяло ручку двери, выругалась. Хоть убейте, но я совершенно не помню, как попала сюда. Ударив ладонью по дереву, отступила на несколько шагов назад, садясь на пол. Что же вчера произошло? Последнее, что я помню, так это то, что мы перебирались через ручей, потом Банкоцу скомандовал: «Привал» и меня вырубило от усталости и истощения. Просто блеск! И что мне теперь делать? Раздался звук отпирающегося засова, и я подняла голову. В проеме появился достаточно молодой человек — лет двадцати пяти. Волосы его были собраны в высокий черный хвост с одной единственной седой прядью на виске, что было очень странно для человека такого возраста, а одет он был в красно-золотые доспехи, напоминающие чешую дракона, за его спиной спокойно висел длинный алый плащ. Беглым взглядом заметила, что рука его лежит на рукоятке клинка. За две недели общения с Армией Семерых я выучила этот жест настолько, что уже и сама могла его пародировать. Поднявшись на ноги, прищурилась, зная, какой эффект сейчас производят мои глаза в полумраке. Однако, незнакомец даже не шелохнулся. Вместо этого он сделал шаг вперед, а я отступила. — Как твоё имя, женщина? Опять «женщина»? хорошенькое у них обращение с противоположным полом, ничего не скажешь. Тут меня осенило. — Ты говоришь на японском? — Я спросил, как твоё имя, — повторил он, многозначительно тряхнув мечом. — Аделина, — как ни странно, но моё собственное имя прозвучало, как ругательство. Наверное, я уже просто отвыкла от него. Мужчина остался абсолютно непоколебим, лишь темная бровь выгнулась дугой, выражая удивление. А я заметила ещё одну немаловажную деталь: его правый глаз закрывала чёрная повязка, под которой был старый, давно зажитый шрам. Наверняка ему повредили глаз, если не ослепили, вот и скрывает. — Ты демон? — Нет, — устало повторила я, абсолютно не горя желанием участвовать в этом дурацком допросе. Хочу домой! Или, на худой конец, обратно к ребятам из Армии Семерых. — Из какой ты страны? — Из далекой, — у меня терпение было на исходе, а вот у него похоже его было воз и маленькая тележка. Тут уж я не выдержала: – Бога ради! Объясните мне уже, наконец: кто вы, как я сюда попала, и что вам от меня надо? Тут он улыбнулся, и мне поплохело. Я почувствовала, что теперь уже не хочу знать ответов на свои вопросы, но кое-какую догадку всё-таки высказала: — Вы… Вы демон? — отступила ещё на несколько шагов, пока не уперлась спиной к стену каюты. — Можно и так сказать, — не стал отрицать он, продолжая сверкать своими змеиными клыками. Змеиными? — Так это были ваши змеи? — страх куда-то исчез, а на его место пришла ярость. Нет, это невыносимо! — Зачем? — голос вышел почти спокойным, если бы не клокотавшая в нем агрессия, перерастающая в дрожь. Кончики пальцев защекотало, и я почувствовала, что при желании могу спалить весь этот корабль. Останавливало лишь то, что пойду на дно вместе с ним. — Моё имя — Лу Хэ, я — командующий этого судна. Моему императору нужны новые наложницы. Что? Опять в сексуальное рабство? Да ни за что! Стоп, если он сказал, что его зовут «Лу Хэ», то это значит, что он — китаец. Черт подери! Неудивительно, что я не понимаю их языка. Вот так и думала, что вместо чешского надо было китайский учить. — Я отказываюсь, — фыркнула, скрещивая на груди руки. — Я уже принадлежу кое-кому, — надеюсь, что этот самый «кое-кто» спохватился и пошел меня искать, иначе, в противном случае, если выберусь отсюда, то превращусь в волка и отгрызу ему все выступающие части тела. Перспективы принадлежать императору Китая, у которого, наверняка, уже и так около сотни наложниц — так себе. — Я передумал, — вдруг произнес Лу Хэ, чем вогнал меня в ступор. — Заберу тебя к себе. — Тем более я против! Мне доводилось говорить, что женщин здесь вообще всерьез не воспринимают? Говорила? Ну так повторюсь! Мужчинам такого преклонного (ну двадцать пять, это вам не шестнадцать) следует понимать, когда девушка говорит «нет», то это означает именно «нет», а не «пока нет, но скоро будет да». Не знаю, как так вышло… То ли чувство самосохранения сработало, то ли испуг, граничащий с истерикой, но когда моя ладонь коснулась его доспехов, — он закричал. Да ещё так громко, что на его крик сбежались остальные. Я удивленно посмотрела на свою руку, на которой медленно затухал красный цвет, и взглянула на шипящего проклятья мужчину. Получалось у него не хуже, чем у змеи. Красивый золотой доспех оплавился по форме моей руки, и капли золота стремительно засыхали на воздухе. Китайские воины глядели на это дело с ужасом, крича в мою сторону проклятия (по голосу определила), а вот Лу Хэ улыбался. И эта улыбка говорила сама за себя! Краска спала с моего лица, когда я осознала, что он только этого и добивался. Он знал, что что-то со мной происходит, из-за чего моё тело становится похожим на тело демона. Но ведь он не похож на демона… Быть может, он полудемон, как Инуяша? Вполне возможно. На своём родном языке он успокоил воинов, и те разошлись, искоса поглядывая на меня. Дверь захлопнулась, щелкнул засов, и я упала на пол, уткнувшись лицом в руки. Черт… Черт! Черт! Черт! Как же это могло со мной произойти снова? Наверняка я проклята богами, иначе не могу этого объяснить. Если не одно, так другое. Остается только выбрать, где лучше. А я не хотела выбирать. Насколько мне довелось изучить Банкоцу, то он своих в беде не бросает. Так разве он сможет бросить свою игрушку? Думаю, что нет. Пока не сможет. Мне надоело убиваться, и я откинула волосы с лица. Если мне не удалось сбежать от Армии Семерых, но, возможно, удастся сбежать от китайцев. Но даже если я сейчас расплавлю эту чертову цепь и выбью дверь. Куда мне идти дальше? В море? Жабр мне ещё только не хватает! И хотя во мне сейчас боролись разум и чувства, мне хотелось верить, что Банкоцу найдет меня и вытащит из этой дыры. Нет, принадлежать ни тому, ни другому мне не хотелось. Но я хотя бы буду знать, что со мной сделают заранее, чем строить на этот счет какие-либо предположения. Говорят же, что надежда умирает последней. Вот пусть она и помрёт последней… в муках. Я прикусила ноготь, пытаясь вспомнить хоть что-то. В том, что меня похитили — теперь уже не сомневалась. Но, черт возьми, как он это провернул прямо у носа Армии Семерых? Слабо верится, что меня выторговали за солидную сумму денег. Как выяснила: те змеи принадлежали именно Лу Хэ. Не в них ли дело? Зачем тогда они нужны, если ими невозможно ранить или убить? Возможно, именно они и сыграли роль в моем похищении. Я тяжело вздохнула и почесала голову. Фу, волосы противно-липкие и висят такими неопрятными сосульками, что хочется побриться налысо. Главное, чтобы никакой живности на голове не завелось. Моя хрупкая душа этого не переживет. Провела ладонью по ногам и вздрогнула от осознания того, что этого «меха» на ногах хватит для того, чтобы связать перчатки. Нет, всё! Я не могу этого больше терпеть! Мне нужна горячая вода! Срочно! Раздраженно поднявшись с насиженного места, буквально подбежала к двери, судорожно вцепившись пальцами в решетку. — Лу Хэ! — заорала я, что есть мочи. Воины, переносившие в это время какие-то доски, вздрогнули. — Лу Хэ! — усилила громкость, а мужчины начали спотыкаться. — ЛУ ХЭ! — всё, нокаут. — Аделина, вы чего вопите, будто вас живьем варят в кипящем масле? — поморщился мужчина, наклоняясь, чтобы осуждающе взглянуть в моё, кипящее праведным гневом, лицо. Я даже не стала удивляться тому, что китаец правильно произнес моё имя. Я отступила назад, давая ему возможность зайти внутрь каюты. Беглым взглядом отметила, что он уже успел переодеться, сняв расплавленные доспехи и оставшись в одной рубахе, которая оголяла его грудь. А разве в Китае так положено? — Мне нужно помыться, — спокойно произнесла, чем вогнала мужчину в ступор. — Помыться? — кажется, он плохо меня расслышал. — Да, помыться, — для верности указала на свои поблекшие волосы. Известно, конечно, что в человеческом организме содержится около десяти миллиграмм золота, а у натуральных блондинок чуть больше, потому что так называемое «золото» приходится на волосы. — А ещё одежду. Хорошую и качественную. Если вы хотите, чтобы я была наложницей, то я не должна выглядеть, как оборванка с улицы. Да-да, мне прекрасно известно, как скептически азиаты относятся к европейцам, когда дело касается гигиены. Сейчас какой век? Пятнадцатый? Где-то я слышала, что французский король Людовик XIV не мылся вообще, а какая-то королева призналась, что мылась всего два раза в своей жизни — в день своего рождения и на свою свадьбу. Бр-р! Мерзость какая! — Так значит, вы передумали? — на его спокойном лице отразилось недоумение. Задумавшись всего на секунду, решительно кивнула. — Да. Но есть одна проблема, которую быстро решить не получится. Чтобы не только моё тело, но и моя душа и сердце принадлежало вам, вам нужно убить того, кому я принадлежу по праву. — Вы говорите о том воине с четырехконечной звездой на лбу? — впервые на его гладком лбу пролегла глубокая складка. Темные брови сошлись у переносице. Дождавшись моего утвердительно кивка, он призадумался. — Хорошо, скоро мы остановимся в одном из заливов, где есть горячие водопады. Там вы сможете принять купальню и привести себя… в должный вид, — и оценивающий взгляд по моей истощенной фигурке. Да такой изучающий, что я невольно вспыхнула. — Тогда мы с вами договорились? — улыбнулась, чуть склонив голову к плечу. Должно было выйти ничего так, потому что Лу Хэ улыбнулся в ответ. — Я выполню ваши желания. Осталось только дождаться того, кого нужно убить. — Не сомневайтесь. Вы дождетесь, — кивнула, ничуть не сомневаясь в своих словах. Мужчина вновь вернул на своё лицо привычную маску спокойствия и, крикнув что-то своим людям, вышел. Ко мне тут же вошли два воина. Сперва, я до смерти перепугалась, ибо не понимала, что Лу Хэ им приказал, но затем успокоилась, когда цепь, которая сковывала меня, упала на пол, освободив мою несчастную ногу. Вытерев ладонью кровь, которая текла со стертой кожи, вышла в сопровождении конвоя на палубу, морщась от яркого света. На меня смотрели с долей удивления и презрения, но когда я смотрела на них, то все стремительно опускали глаза. Скорее всего, у меня снова вытянулся зрачок. Меня провели в другую каюту, роскошную по сравнению с той, в которой я пробыла всё это время, и приставили двух девушек, накрашенных и одетых в шикарные яркие одежды. Несколько удивил тот факт, что на военном корабле присутствуют женщины, но расслабилась от осознания того, что уже есть кому удовлетворять мужскую похоть. Я планировала как можно дольше тянуть время. Вряд ли Лу Хэ поверил в мою покорность и смиренность, но виду, по крайней мере, не подавал. Так же меня гложили сомнения, что мужчина не прикоснется ко мне до тех пор, пока не победит Банкоцу. Посмотрев на свою ладонь, которая пульсировала огнем, усмехнулась. По крайней мере, я теперь точно знаю, что делать. Рассчитывала ли я на победу Банкоцу? Конечно же, да. В противном случае, ему придется упокоиться с миром в третий раз. Мне принесли еды, но желудок уже настолько отвык от чего-то съестного, что я не смогла съесть и половины, почувствовав себя вполне сытой. Сознание подсказывало, что здесь что-то не чисто, и я была полностью с ним солидарна. Ну не бывает так и всё тут! И всё-таки… Как Лу Хэ удалось меня похитить? Наверное, он очень сильный демон. Или же я ошибаюсь, и он не демон вовсе? Тогда, как же объяснить этих теневых змей? Не знаю… Уже ничего не знаю. Голова гудела, ужасно хотелось укутаться во что-нибудь теплое и завалиться спать. Что, собственно, я и сделала. Сон нужен и женщинам, и мужчинам, и врагам, и друзьям. Без сна чувствовала себя очень измотанной. Уже погружаясь в дрему, услышала голос в своей голове: «Я жду!». Позже до меня дошло, что все повреждения на моём теле затянулись и больше не болели.