Дыши со мной.

Есть простое правило: твоё — это то, что появилось вместе с тобой на свет и умрёт тоже вместе с тобой. Например, твоя рука. Она ведь не может жить отдельно от тебя, и её не было, пока не было тебя, и её не будет, когда не будет тебя... Твоя голова, твой мозг и мысли, которые в нём появляются, — они тоже твои. Радость, печаль, удивление, то есть чувства, которые ты испытываешь, — они тоже твои, пока ты ещё не родился — их не было, и когда тебя не будет, их не будет тоже... У всего остального есть собственная жизнь, собственная дорога, и очень часто эта дорога идёт совсем не так, как тебе хотелось бы. Маринина А.

Банкоцу резко распахнул глаза, почувствовав кожей, что что-то не так. Не поднялся, а подскочил со своего места, озираясь по сторонам. В глазах его уже не было сна, а была какая-то суровая сосредоточенность. Солнце ещё не поднялось, но на востоке уже пробирались первые его лучи, слабо освещая спящую землю. Всё вокруг ещё спало: спали деревья, спала земля, спали птицы и звери, спали и его товарищи, но кое-кого не хватало. Парень зло зарычал, когда увидел, что место рядом с костром, куда вчера упала девчонка, пустует. От этого рыка проснулись все остальные. Дзякоцу и Суйкоцу спросонья схватились за мечи, едва не лишив друг друга носов. Мукоцу подавился собственным храпом, едва не задохнувшись. Кекоцу вскочил на ноги, да так подскочил, что земля заходила ходуном, разбудив птиц, которые с дикими криками слетели со своих гнёзд. Ренкоцу, который должен был нести вахту, случайно дернул за рычаг, активирующий пушку Гинкоцу. Взрыв снес большую часть леса, оставив после себя лишь обгорелую землю. — Брат, ты чего? — спросил Дзякоцу, заспанно потирая глаза и убирая своё оружие от горла Суйкоцу. Тот в ответ сплюнул и отодвинул руку с «когтями» от живота товарища. — А где эта женщина? — удивленно озираясь по сторонам, парень, сам того не подозревая, задал самый актуальный вопрос на сегодняшнее утро. — Я тоже хочу знать! — заорал он, метая глазами молнии и намереваясь убить всех одним ударом. — Шестеро идиотов не смогли уследить за одной единственной девчонкой! — Но-но! — нахмурился «змей». — Ты тоже спал! — Ренкоцу, — Банкоцу проигнорировал восклицание друга, переметнувшись на другую жертву своей ярости. — Какого черта? Мужчина непонимающе развел руками. — Клянусь! Я не смыкал глаз до того момента, как светать начало, — для подтверждения своих слов, он ткнул пальцем на зарево. И ведь он говорил чистую правду. Ренкоцу готов был поклясться своей прогнившей душой, что Аделина всю ночь спала возле костра и не шевелилась. А когда он прикрыл глаза, очень чутко задремав, уже бушевал Банкоцу. — К черту твои клятвы! — Трава не смята, — задумчиво произнес Суйкоцу, присаживаясь возле того места, где ночевала девушка. Коснувшись ладонью земли, влажной от росы, добавил: — Она уже давно покинула это место. — Но погоди-ка, — нахмурился Дзякоцу. — Трава не должна быть не смятой. Ночь была слишком холодной, и роса тяжелая. А мы все видели, как она свалилась трупом и не двигалась с места. — Ги-хи-хи! Гых! — Гинкоцу всячески пытался привлечь к себе внимание, ужасно гримасничая и вращая глазами. Все обернулись, не совсем понимая, что «кучка металлолома» пытается сказать. Банкоцу поднял руку и, велев всем замолчал, попросил повторить сказанное. Ну Гинкоцу и повторил, чередуя металлические и шипящие нотки. Атаман разбойников нахмурился, не веря своим ушам. — Ты точно уверен? Живой танк, кажется, обиделся. Был бы рот, ещё бы и сплюнул. Но рта не было, и пришлось ограничиться сведенными к переносице бровями и шумным дыханием. — И что?.. — осторожно уточнил Дзякоцу, почесав макушку. Банкоцу грязно выругался, а рычание сменилось шипением. — Не сбежала. Похитили, — мрачно, с нажимом. Глаза окружающих приняли форму идеального круга, размером как раз-таки с небольшое блюдце. Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, о чём именно они подумали. А дела обстояли следующим образом… Flashback. Прошлая ночь. Громкий смех. Ругань. Перешептывания. Взгляды, брошенную на хрупкую, избитую фигурку девочки. Хотя… Не такая уж она и хрупкая, раз вынесла всё то, что с ней происходило. Банкоцу смеялся, но натянуто, не искренне, буквально выдавливая из себя хохот. Саке никак не шло, и парень лишь задумчиво покручивал чашей, наблюдая за тем, как в мутной жидкости играют язычки пламени. Девушка вздрогнула во сне, пытаясь хоть как-то укутаться в жалкий кусок ткани, которым она прикрывалась, как одеялом. Под глазами на болезненно бледной коже залегли темные круги, губы посинели от холода и были сжаты в тонкую линию. Банкоцу фыркнул, небрежно кинув на девушку своё походное одеяло, напоминающее плед. Блондинка во сне инстинктивно почувствовала тепло и поспешила натянуть ткань до самого носа. — Не могу поверить, что ты так на неё смотришь, — приоткрыл один глаз Дзякоцу, недовольно косясь на друга и товарища по оружию. Допив свою порцию саке, подлил себе ещё. — Мы с ней и так потеряли слишком много времени, — спокойно, но с легкой хрипотцой в голосе произнес атаман, наконец-таки отхлебывая из своей чаши. — А как я на неё смотрю? — заинтересовался он, спустя несколько минут молчания. «Змей» подавился. Откашлявшись, зло сплюнул на землю, вытирая рукавом кимоно рот. Недовольно взглянул на друга, который всё так же продолжал заинтересованно на него смотреть, набрал в грудь побольше воздуха, намереваясь высказать всё, что думает по этому поводу и о девушке в том числе и… выдохнул сквозь зубы, успокаиваясь. Женщин он не любил, но что-то в ней пугало Дзякоцу и настораживало. Голубые глаза — цвет нечистой силы. Стоило только погрузиться в полудрему, как ему мерещилось хорошенькое личико девушки, залитое кровью. Лишь радужка с вертикальным зрачком сияла так ярко, что душа уходила в пятки. — Не важно, — сплюнул он, машинально поправляя одеяло на девушке, укрывая её получше. Банкоцу изумленно изогнул одну бровь дугой, тем самым давая понять, что он думает по этому поводу. — Я боюсь её, — нехотя признал друг, отводя взгляд от спящей Аделины. — Мне кажется, что она знает слишком много. И знает то, чего не знаем мы. — Ты преувеличиваешь, — отмахнулся Банкоцу, прикладываясь к новой порции саке. — Ренкоцу, ты встанешь на вахту! Мужчина подавился, отвлекаясь от разговора с Суйкоцу и непонимающе уставился на атамана, взглядом спрашивая: «Почему именно я?». На что парень с большой охотой пояснил, что из всей их компании он самый трезвый. Понимая, что с утра рано выдвигаться, все принялись укладываться поудобнее. И тут произошло это… Время словно остановилось, давай теням возможность провести свои действия совершенно бесшумно. Всё вокруг замерло, замер и разум. Лишь один Гинкоцу, будучи не совсем человеком, парализованный лишь физически, видел всё своими глазами. Он видел, как тени накрыли Аделину с головой, и девушку засосало в темную воронку, как в густое болото. Когда она исчезла из поля зрения, змеи начали сгущаться, уплотняться и вскоре на том месте, где секунду назад лежала девушка, лежала её точная копия, невесомая и легкая, словно тень. И время пошло своим ходом дальше. — Что? Гинкоцу уже спит? — удивился Мукоцу, смотря на закрытые глаза «живого танка». Но Гинкоцу не спал. Он всё видел. Только сказать ничего не мог. Не зря он подозревал, что дело здесь не чисто. От демонов можно ожидать любой подлости, и вот одна из них. Ближе к рассвету, когда солнечные лучи ещё не появились над горизонтом, но свет уже лег на землю, лже-Аделина исчезла. Просто и без шума. Как исчезает тьма, попавшая на свет. Теневые змеи испуганно распались и укрылись под землей. Как раз в тот самый момент и проснулся Банкоцу и обнаружил, что девушки уже и след простыл. Конец Flashback. — Чертовы демоны! — Брат, не хочешь ли ты сказать, что мы… — Да, — коротко и сухо ответил атаман разбойников, закидывая на своё плечо Банрю. — Девчонка принадлежит мне и только мне. Меня распирает от злости, стоит только подумать, что она у демона в его грязных лапах. Мужчины переглянулись, понимая, что их главарь, очевидно, сошел с ума. — Опомнись, Банкоцу! — закричал Суйкоцу, пытаясь вразумить своего товарища. — Мы даже не знаем, куда унесли её тени! — Значит, будем искать везде. — Чувствую я, что это «везде» может плохо закончиться для неё, — пробормотал Ренкоцу, быстро собирая припасы и гася остатки костра. — Гих-хик… — как-то печально подтвердил Гинкоцу, щурясь и глядя на то, как солнце поднимается из-за высоких гор.

***

Стоит ли мне говорить о том, что Лу Хэ сдержал своё обещание? Два дня пути и вот мы зашли в залив, чему я была несказанно рада. Что ни говори, а несколько дней качки на волнах для такого неприспособленного человека, как я, которого даже в авто укачивает — это уже слишком. Сейчас, когда цвет лица из белого медленно становился желто-зеленым, поняла, насколько я люблю современные медицину и средства передвижения. Без своей сумки, которая пропала безвести где-то на платформе у Гинкоцу — чувствовала себя как без рук. Сомневаюсь, что Армия Семерых будет столь щедра, что не выкинет моё барахло. «Потеряется и потеряется, бог с ней», — наверняка всё именно так и будет. К слову говоря, меня заперли. Кто бы сомневался? Как я это проверила? Да легко, подергала за ручку двери. Раз десять. Пока мне теневые змеи руку не обвили, пригрозив своим шипением. Намек был понят, отошла и села на койку, сложив лапки на коленях. Змеи облегченно (как мне показалось) вздохнули и растворились на двери. В том, что ко мне приставили охрану, уже не сомневалась. Интересно, чего Лу Хэ боится? Или лучше сказать «кого»? Усмехнулась. Уж явно не меня. Тогда кого? Банкоцу? Вряд ли, он его даже и не видел. Я догадывалась, что китаец не сомневается в своем превосходстве, но ведь не настолько, чтобы недооценивать своего противника. Раздраженно прикусила ноготь, так и не придя к нужному, логическому объяснению. Хорошо, с этим разберусь чуть позже. Впрочем, когда пришел Лу Хэ, чтобы оповестить меня о прибытии, я уже была готова сорваться с места с низкого старта. Кажется, мой переменчивый цвет лица произвел просто неизлагаемое впечатление на мужчину. Я не была уверена в том, что мы по-прежнему находимся в Японии, но шансы на это ещё оставались. Если вспомнить карту, то расстояние составляет примерно тысячу триста миль. А сколько же это по количеству дней? Блин, не могу посчитать. Не знаю я Китай и всё тут! — Где мы? — спросила я, когда под конвой сошла с борта корабля. Огляделась и горестно вздохнула: всё, как и обычно. Деревья, горы, море с заливом и звук водопада. Мда… — Залив Нанива, — бросил он как бы мимоходом, отдавая распоряжения своим наложницам, которые должны были позаботиться обо мне. Так-так-так… Залив Нанива, говоришь? Помниться мне, что это означает «рыбий сад». Черт возьми, кажется, я догадываюсь, где именно мы находимся. «Рыбий сад» или же местообитание дальновосточных морских карасей — тину, значит это — залив Тину. Что в современном понятии… Осакский залив! Осакский залив принадлежит к внутренним заливам. На востоке он врезается полукругом в Осакскую равнину, на севере окружён горами Рокко, на юге — горами Идзуми, а на западе — островом Авадзи. На северо-востоке он соединён проливом Акаси с Харимским морем, а на юге — с Тихим океаном через пролив Кии. Слава Мадонне, что мы ещё в Японии. Это значит, чтобы добраться до Китая, нам надо обогнуть острова Сикоцу, Кюсю, пройти через Корейский пролив между Северной и Южной… ой, Корея ведь ещё не разъединилась… через Корею и только тогда окажемся в Китае. Или же пойти напрямую из залива через Корейский пролив и там выйти в Японское море… В любом случае, время у меня ещё есть. Лу Хэ не планирует отдавать меня императору (кстати, а какая сейчас правящая династия?), а без новых и, самое главное, красивых наложниц он не может вернуться назад. Так что, вероятнее всего, он будет останавливаться на островах. Черт возьми, острова разъединяются между собой водой… Это очень не удобно для Банкоцу. Как он собирается спасать меня? Раздраженно прикусила губу, стоя на причале послушной куклой: не шевелюсь, не дышу и пытаюсь не думать, что очень плохо получается. Мне надо задержать Лу Хэ так долго, как только смогу. Теперь моя главная цель — не дать ему выйти в открытое море. Прекрасно! И как мне прикажете это сделать? Доверия — ноль, власти и преимущества — уходим в минус. Сомневаюсь, что такой человек, который только и привык, что выполнять приказы потеряет бдительность из-за какой-то девчонки, даже если её причесать и приодеть. Хм, а ведь может и сработать… Ведь я вполне могу поставить перед ним ультиматум. Мол, тело и душу обещала отдать — отдам, но при условии, что мой первый «хозяин» продует в пух и в прах. Лу Хэ хочет заполучить моё тело? Хочет, даже сомневаться не стоит. Ему выгоднее будет дождаться Банкоцу здесь и принять бой честно, нежели сбежать и взять меня силой. Люди в это время очень верующие, сомневаюсь, что он будет так рисковать, чтобы навлечь на себя гнев богов. Неделя… Думаю, этого будет вполне достаточно, чтобы задержать его. План начал созревать в голове в тот самый момент, когда меня, схватив под руки, куда-то поволокли. Сперва я до одури перепугалась, думая, что ведут убивать, но затем успокоилась, понимая, что хуже уж точно не будет. Однако, вопреки моим мрачным прогнозам, меня в четыре руки раздели и кинули в горячий источник, от которого исходил приятный запах розового лотоса. М-м, благодать-то какая! На время забылась, позволив наложницам Лу Хэ скрести по мне какими-то жесткими щетками. Мне не было больно, поэтому я, прикрыв глаза, откинулась на камни, пока третья девушка занималась моими волосами. Я слышала их перешептывания, но не понимала ни слова из сказанного. Та, которая намыливала мне голову (а у них было самое настоящее мыло!) взяла отмытую прядь моих волос и, восторженно вскрикивая, повертела её, да так, что солнечные лучи придавали ей золотой оттенок. Из-за чего казалось, что мои волосы — расплавленное золото. Мне было всё равно, какие махинации они проделывали, — мне было хорошо. Когда я почувствовала, что гребень легко проходит через волосы, то поняла, что выгляжу в их глазах намного лучше. По крайней мере, когда открыла глаза, то передо мной возникло три удивленных лица с влажными черными волосами. Девушки переглядывались, то и дело смотря на моё лицо. В этот раз в их взгляде не было ни удивления, ни презрения, скорее даже некий испуг или даже зависть. С любопытством взглянула на свои ярко-алые заточенные ногти, которые наложницы обрабатывали с особым трудом каким-то камешком, заменяющим пилочку. Конечно, я предпочитаю более темные и холодные тона, но и этот цвет сгодится. Выходить из источника не хотелось, о чём я попыталась доходчиво объяснить. Не поняли, упрямо потянув меня на сушу. Вырвалась и начала жестикулировать, говоря, что хочу остаться здесь и поплавать. — Что здесь происходит? — жесткий голос Лу Хэ услышала прямо над своим ухом. Наложницы взвизгнули, пытаясь прикрыть свои прелести водой, опустившись в источник по грудь. Но вода, как назло, была на редкость прозрачной и кристально чистой, поэтому эта попытка не увенчалась успехом. Я вздохнула, борясь с желанием запустить в мужчину камнем, а затем подумала: «А смысл? Всё равно он уже всё видел». Повернулась и поняла странное поведение наложниц (то-то я думаю, что они застеснялись), за Лу Хэ возвышались его воины, которые не потеряли своего самообладания даже при виде обнаженных женщин. Точнее сказать, обнажена была я одна, а наложницы одеты в белые шелковые одежды, которые теперь выгодно обтягивали их формы. Повернулась, одарив его мрачным взглядом (просто надо было видеть, как заблестели его глаза) и ответила: — Скажи им, что я хочу задержаться и поплавать. Мужчина улыбнулся и перевел мою просьбу, обращаясь к наложницам. Те, понимающе кивнули и вынырнули на сушу, усевшись на камни и принимаясь расчесывать свои длинные черные локоны. Блин, я тоже такие волосы хочу! Ну, в конце концов, должна же быть хоть какая-то польза от этих метаморфоз. Набрав в грудь побольше воздуха, нырнула. Я знаю, что сверху всё видно, и меня искренне повеселил шок, промелькнувший на симпатичном, но обезображенном шрамом лице мужчины. Ах да… Вода же горячая… Как странно, почему я совершенно не чувствую жара? Кажется, я задумалась над этим так сильно, что и не заметила, как шею обдало болью, а пальцы скрепил жуткий холод. Вскрикнула и… пришло осознание. Дотронулась пальцами до шеи, заранее зная, что почувствую. Жабры, как пить дать, жабры! Ага, а между пальцами прозрачные перепонки. Класс! Осталось хвост приделать и можно в открытое море запускать, рыбок пугать. Зато волосы отросли, как у Рапунцель. Резко повернулась, чтобы оказаться лицом к поверхности воды. Девушки кричали, тыкая в меня пальцами, воины похватались за катаны, один лишь Лу Хэ продолжал улыбаться. Мысленно выругавшись, оттолкнулась ногами от камня и вынырнула, откидывая волосы назад. Присутствующие сделали шаг назад. — Geh zum Teufel!* — вяло огрызнулась, проходя мимо и забирая с камня кимоно, сразу же запахнулась, прикрывая не только грудь, но и серебристую чешую. — Они боятся, что я их съем? — ткнула пальцем в, жавшихся друг к другу, наложниц, дрожащих от страха. — Нет, просто думают, что ты заберешь их душу, — интересно, что именно его так развеселило? — Скажи им, что мне их души без надобности. Свою девать некуда. — Это можно легко исправить. Его длинные, холодные пальцы, не обтянутые ни перчатками, ни доспехом, провели линию от левого плеча, опускаясь вниз по лопатке. Я замерла, не в силах пошевелиться. Нет, я не испугалась, просто окаменела. Широко раскрыв глаза, осознала, что не могу произнести ни звука, пока мужчина проводил свои махинации. Если можно описать это чувство, как удушье, то это было оно самое. Меня душила самая настоящая змея. Когда его пальцы коснулись крестца, я вскрикнула. «Прочь от неё!». До того момента, как кожу обладало дикой, обжигающей болью, я снова услышала голос, который отрезвил меня. Отскочила, едва не упав на скользких камнях. Резко обернулась, увидев перед собой белого дракона. Того самого, который опутывал Банкоцу на днях. Но тогда он был куда четче, теперь же даже мне с трудом удавалась различить его очертания. Но самое невероятное было то, что Лу Хэ его видел и, судя по его побледневшему лицу, видел вполне отчетливо. Вместо того, чтобы выдохнуть с облегчением, я задрожала от страха. Почему я вижу его, когда Банкоцу нет рядом? Почему только я вижу его?.. Но он исчез, и страх отступил. Лу Хэ больше не пытался прикоснуться ко мне.

***

Невзирая на страх, наложницы помогли мне одеться, навести марафет и привести в порядок волосы. Как я узнала, что ныне в Китае правит династия Мин, так вспомнила нынешнюю моду. При династии Мин женская верхняя одежда имела три воротника и узкие рукава. Эту модель называли «Цветочная шляпа, юбка и одежда с большими рукавами и круглым воротником». В ранние годы династии Мин в юбках часто использовались вставки светлых тонов. Во времена императора Чун Чженя были очень распространены белые юбки. Подол юбки окаймляла вышитая кайма в несколько сантиметров. В моду вошли юбки в складку. Складки были и мелкими, и широкими. Юбки были обильно украшены. Одну из моделей называли «полосатая юбка гирлянды», другую «юбка - хвост Феникса». Складки могли быть не сшитыми, то есть полосками, и изготовлялись из атласа разного цвета с вышитыми золотой нитью «цветами и птицами». Такая же полоска ткани использовалась как пояс. Если несколько из этих ярких полос или «гирлянд» были закреплены у пояса по форме юбки, они трепетали на ветру, отсюда и название «юбка - хвост Феникса». Другим распространенным типом юбки в складку были юбки, сшитые вручную из целого куска шелка. Юбка с двадцатью четырьмя складками называлась «нефритовой юбкой». При династии Мин существовал также особый тип накидки. Из-за ее красивой формы она называлась «розовой облачной накидкой». Стоит ли говорить о том, что выданная мне одежда была не только красива, но и роскошна? Наверняка на её приобретение потребовалось не малое количество денег, даже одежда наложниц выглядела куда скромнее моей. Нежно-розовое, как цветы сакуры платье с чуть приоткрытыми плечами и широкой, двойной юбкой, которая буквально волочилась по полу. Узкие рукава расширялись внизу, скрывая кисти рук, были сделаны из менее плотной ткани, поэтому кожа очень сильно просвечивала. Нижнее платье и окантовка подола и рукавов были сделаны из светлого атласа, вышитые золотым узором цветов и зигзагов. Волосы я не позволила прибирать в заковыристую прическу: отобрала шпильки для волос и сделала хвост. Зато с макияжем почувствовала себя куда уверенней. Ещё пока я нежилась в горячей воде, девушки нанесли на моё тело что-то вроде воска, тем самым избавив меня от проблем с лишним волосяным покровом. Интересно, такое платье они подобрали, чтобы уж наверняка не сбежала? Пусть не надеются. В школе мне приходилось и на шпильках бегать. Правда, после этого приходилось приклеивать каблуки и ставить новые набойки, но ведь бегала… Обувь китайская, кстати говоря, мне очень даже понравилась. Напоминает она современные вышитые балетки на толстенькой подошве, так что при желании и сбежать можно. В таком виде меня и доставили в покои Лу Хэ. Мужчина тем временем был занят тем, что распивал какой-то алкоголь в компании полуобнаженных наложниц, чьи платья держались на честном слове. Впрочем, моего мнения никто не спрашивал — меня просто поставили перед фактом. Мужчина, кстати говоря, был без своих доспехов, с распахнутой рубашкой, которая скорее демонстрировала, чем скрывала его накаченную грудь. Волосы его были распущены и растрепаны, единственное, чему он не изменил это — своей глазной повязке. Я откашлялась, давая понять, что сейчас самое время обратить внимание на меня. Обратили и онемели. Я лучезарно улыбнулась, покружившись так, что платье приоткрыло бедро, оголив светлую кожу. Моё кружевное белье, к счастью, после всех моих злоключений уцелело, хотя порядком и потрепалось. Поэтому Лу Хэ открылось весьма привлекательное зрелище на кружевную лямку бюстгальтера (в том не было моей вины, белье ещё высохнуть не успело, а ткань сильно просвечивала). Мужчина негромко что-то сказал, и наложниц как ветром сдуло. Жестом предложил мне сесть. Кивнула и разлеглась на полу, подперев рукой голову. Если он рассчитывал, что я сяду перед ним на колени в этих многослойных юбках, то промахнулся. Для него я не больше, чем диковинка, не знающая элементарных правил приличия. — Ну надо же… — криво усмехнулся он, отпивая из чаши. — Ещё ни одна женщина не вела себя столь вольно в моем присутствии. — В моей родной стране все равны перед богом и законом, — не стала лукавить я. Однако, не смогла сдержаться и добавила: — А порой женщины стоят куда выше мужчин, — на ум почему-то сразу пришел образ Ангелы Меркель. — Ты необычная женщина, — заметил он, протягивая мне чашу с горячей жидкостью. Судя по всему, чай, причем высшего сорта. Что ж, если хочет меня отравить, то ради бога, хоть от лишних проблем отделаюсь. Благодарно кивнув, приняла чай и сразу же отхлебнула, блаженно зажмурившись. Жасминовый! — Мне часто такое говорят, — небрежно повела плечом, отставляя чашу в сторону. От такого, казалось бы, легкого движения, верхняя часть платья слетела с плеча, оголив кожу. Я этого «не заметила», продолжая улыбаться, как ни в чем не бывало, а взгляд, тем временем, сосредоточенно скользил по лицу Лу Хэ, выискивая слабые стороны. Мужчина перевел на меня злой, недовольный взгляд, как бы говоря: «На что ты рассчитываешь?». «Ты преувеличиваешь свою значимость», — отвечали мои собственные глаза. Он был на грани, я это видела и чувствовала. Воздух вокруг нас раскалился. Несмотря на внешнее спокойствие, чувствовала, как напряжен мужчина. Не только моё «соблазнение», но и ранняя возбужденность из-за своих наложниц, выпитый алкоголь — многие факторы сыграли свою роль. — Что-то не так? — захлопала я накрашенными глазами, растягивая алые губы в довольной улыбке. — Всё в порядке, — взял он себя в руки, отводя взгляд от обнажившегося плеча и открытой верхней части груди. — Тогда у меня к вам есть серьезный разговор, — Лу Хэ вопросительно выгнул дугой бровь, словно спрашивая. Не став скрывать своих намерений, произнесла: — Мне нужно, чтобы вы как можно дольше оставались на территории Японии. — Правда? И зачем тебе это нужно? — его собственные губы растягиваются в улыбке, и в голос теперь звучит твердо, немного насмешливо. Я задумчиво прикусила губу, пытаясь сформулировать мысль и сообразить, как же мне охарактеризовать Банкоцу, да так, чтобы звучало поубедительней. — Мой мужчина, — наконец нашлась я с подходящим словом, — не сможет пересечь море. Лу Хэ лишь разочарованно развел руками, как бы говоря, что это уже его проблемы. — Ради своей женщины, он должен пересечь море, — чеканя каждое слово, отозвался он. Честно говоря, я ожидала подобного ответа. Что ж… У меня в запасе есть ещё несколько козырей. Главное, вовремя поймать его на крючок и не дать сорваться, иначе вся рыбалка пойдет насмарку. — Я знала, что вы так скажете, поэтому предлагаю вам сделку. Вы даете ему неделю для того, чтобы он нашел меня. А если же он не уложился в срок, тогда… — второй рукав съехал с моего плеча, полностью обнажив плечи. Встав на четвереньки и прогнувшись в спине, сделала шаг в сторону Лу Хэ, буквально нависнув над мужчиной. Да так, что стало видно ложбинку на тяжело поднимающейся груди. — Я доходчиво объяснила? Один резкий выпад вперед, и уже не я, а мужчина нависает надо мной, прижимая к мягким подушкам на полу. Столик, на котором находились чаши и лакомства перевернулся, и всё содержимое распределилось по подушкам. В каюте пуще прежнего запахло спиртным. С трудом сдержала вскрик, заставив своё лицо сохранить спокойствие. От него невыносимо несло выпитым алкоголем, и его собственным мужским запахом. — Решила поторговаться со мной? — не вопрос, а скорее лишь намек на него. — Никогда не играй со мной, я этого не люблю. Кто знает, чем это может закончиться для тебя?.. — Неделя, — одними губами прошептала я. — Дайте лишь одну неделю, и он придет. Лу Хэ усмехнулся. Резко отстранившись, поднялся, между тем, как я осталась лежать на подушках. — Сомневаюсь, — произнес он прежде, чем покинуть каюту. Резко выдохнув сквозь плотно сжатые зубы, закрыла лицо руками. Лишь бы не видеть недовольную, осуждающую морду белого дракона.