Дыши со мной.

Люди больны любовью. Они пишут о ней, поют ее, читают, ищут, находят, теряют и ищут вновь, смеются и плачут над нею, видят про нее сны и рисуют на поверхности бумаги и души, пробуют, вдыхают, растирают на пальцах, пожирают, отрыгивают и возносят к небесам. Но болея любовью, никогда, слышишь, никогда не пытайся забрать ее себе. Всю. Само понятие любви не делай своей собственностью. Потому что у каждого она — своя. Аль Квотион.

Что может быть нужно молодой девушке, которой всё преподносят фактически на золотом блюдце? Дорогие украшения, наряды, вкусная еда, живая прислуга и личные покои. Ага, есть всё, кроме свободы, которой меня лишили. Меня тошнило от этого корабля, тошнило от воды и самого моря, даже от своеобразного солоноватого запаха, который приносил в каюту ветер. Я уже не бродила, а бездумно лежала на койке, не реагируя даже на приход наложниц Лу Хэ, которые приносили еды аж пять раз в день. Кстати говоря, это было довольно странно… Разве им не нужно экономить провиант? Хотя, если судить по Лу Хэ — он не знал, что такое экономия, совсем не скупился в средствах. Впрочем, любой блондинке вроде меня было понятно, что мужчина просто-напросто пытается купить меня. Что, впрочем у него не очень хорошо получается. От еды я, конечно, не отказывалась, а вот все остальные подарки, присланные китайцем, отсылала. У меня сложилось острое впечатление, что Лу Хэ боялся того, что я могу выбрать императора Китая, а не его. Кстати говоря, мне-таки удалось выяснить, кто ныне правит. В династии я не ошиблась (ну да, трудно ошибиться, когда она правит целыми столетиями), а на императорском престоле сейчас сидел десятый правитель Чжу Хоучжао — мужчина двадцати пяти лет от роду. По моим скудным историческим данным, император был очень своеобразной фигурой и в личной жизни. Он любил переодеваться в простое платье и в сопровождении одного-двух друзей отправлялся гулять по столичному городу. Посещал притоны с женщинами легкого поведения. Заходил наугад в дома простых жителей, заставляя женщин сопровождать его в дальнейшей прогулке, а иногда приводил их ко дворцу, поражая придворной роскошью. Вместе с тем, он иногда водил в походы войска против противника или же на подавление внутренних восстаний. Сам участвовал в боях и вел счет пораженных им врагов. В свободное время он любил читать книги, которые не имели отношения к политике или идеологии. Учил иностранные языки и, в частности, овладел монгольским, арабским и санскритом. Ага, вот только жить ему, увы, осталось недолго. Если я не ошибаюсь, а в датах я ошибаюсь редко, то умер он в возрасте двадцати девяти лет, не оставив после себя наследников. После его смерти на императорский престол будет возведен его двоюродный брат Чжу Хоуцун, но это уже совсем другая история. Надеюсь, что мне не доведется побывать на его коронации. И вообще, мне в Японии неплохо живется. Вот! От скуки я даже пыталась учить китайский язык, что получалось у меня не ахти. Однако, несколько слов всё же смогла осилить. Так я выучила такие слова, как «добрый день, «нет», «да», «стой», «сейчас», «ответь», «спроси», «приказываю», «молю», «отказываюсь» и «время». Согласитесь, но в такой обстановке, в какой находилась сейчас я — это не так уж и плохо. По крайней мере, наложницы научились понимать меня без всяких слов. А ещё мне было очень плохо… У меня начались, как назло, месячные, и я лежала и помирала от боли в животе. Во время очередного болевого приступа от злости запустила в девушек какой-то дорогой вазой, влепила смачную пощечину одному из воинов, да и вообще вела себя на редкость мерзко. Лу Хэ бесился, пытаясь меня присмирить, но когда я находилась в таком состоянии, то даже мой родной отец меня боялся, а он, как известно, бывший военный. Да куда там китайцу понять всю трагедию моей ситуации? В общем, три дня были просто адскими. К счастью, гигиена в Азии была и остается на высшем уровне, поэтому наложницы быстро сориентировались, что к чему, и сделали мне запас одноразовых прокладок из какой-то плотной ткани, которая крепилась к поясу. На четвертый день я поумерила свой пыл, и теперь ко мне можно было подходить, не опасаясь за свою жизнь. К слову говоря, Лу Хэ после того вечера меня не тревожил — был слишком занят делами на суше. Несколько раз мне удавалось услышать чьи-то дикие крики и плач, за которыми следовал лишь смех. И каждый раз у меня мороз бежал по коже, от осознания того, что со мной было бы точно так же. Не понимая китайской речи, понимала, что они захватывали новых наложниц, невзирая на то, была ли та невинной девушкой, совсем ребенком или уже замужней, семейной женщиной. От мужчин, понятное дело, избавлялись, как от ненужной, раздражающей вещи. Впрочем, с каждым днем понимала, что дела обстоят всё хуже и хуже. Неделя истекала, а спасательного отряда так и не было видно. С каждым громким возгласом я бежала к двери, в надежде, но на меня тут же начинала накатывать паника, от осознания того, что за мной так и не пришли. Возможно, я поторопилась с выводами, думая, что была нужна Банкоцу. В конце концов, мне Дзякоцу четко дал понять, что будет со мной, когда атаман разбойников наиграется. Просто-напросто убьют, как и многих других до меня. Даже самые дорогие игрушки имеют привычку ломаться и портиться, а я для Банкоцу и Лу Хэ не более, чем игрушка, с которой можно играть всю ночь, а на утро выбросить обратно в коробку. После того, как закончились месячные, и я могла мыслить здраво — я не смыкала глаз. Всё боялась, что ежели усну, то обязательно всё пропущу, или, ещё хуже, усну и проснусь лишь по окончанию недели. Тогда уже будет поздно… С каждым часом я всё больше и больше чувствовала, как меня душат невидимые змеи. Хотелось расцарапать кожу и снять это нечто с себя, но умом понимала, что такого быть не может. И с каждым разом, когда на меня накатывало подобное чувство, передо мной появлялся белый дракон с пылающими алыми глазами и зловещей ухмылкой на морде. Он молчал, но я чувствовала его немое восклицание: «Уже скоро!», а его испытующий взгляд будто лишь подгонял этот момент. Я видела его и не один раз, но осознавать, что он постоянно со мной и следит за каждым моим вздохом… Да это чувство любого из колеи выбьет! Когда ты сидишь посередь комнаты, запертый в четырех стенах и отгороженный от всего мира, оставшись наедине со своими страхами, переживаниями и бессильной злостью, чувствуя, как кипит в венах кровь, и сила бьет из тебя ключом… когда от собственной беспомощности не можешь проронить и слезинки и лишь сильнее сжимаешь кулаки, впиваясь ногтями в ладони и сдирая с них кожу, и смотришь… просто смотришь на дракона, обвивающего своими кольцами всё помещение, как удав шею жертвы. Смотришь в его злые глаза и понимаешь, что всё бессмысленно: бессмысленно думать, бессмысленно надеяться и верить, бессмысленно ждать… А затем он исчезает, подрагивая от собственного смеха, и страх становится почти что осязаемым. Смешно и грустно. Я бы не удивилась, если бы однажды, зайдя сюда, увидела бы посередь комнаты высушенный труп, который, спокойно сложа руки на согнутых коленях, смотрел в одну точку. Даже тени испугались бы подобного зрелища. А я бы лишь развела руками, сказав: «Ну бывает, очень жаль». Во мне боролись разум и чувства, здравый смысл и желание жить. Я всё думала: сбежать мне или же нет? Но я не была уверена на все сто процентов, что Лу Хэ не спохватится и не догонит меня. Но по истечению недели у меня не будет выбора… Я дала этот срок, надеясь на лучшее, и быть изнасилованной кем-то вроде него — мне не хотелось. Горько усмехнулась, понимая, что в этом мире лишь тело играет роль. Ни Армии Семерых, ни этому китайцу нет никакого дела до моего богатого внутреннего мира. Неважно, насколько ты привязываешься к таким людям… Изнасилование — это изнасилование. Я решительно встала и, немного пошатываясь на затекших ногах, добралась до двери, положив на неё ладонь, прижалась лбом к гладкой, вышлифованной поверхности. Как бы то ни было, но у меня впереди ещё два дня. Если за эти дни ничего не изменится, то я предприму попытку сбежать. И будь, что будет… О том, что последствия такого спонтанного решения могут оказаться куда болезненней — даже думать себе заказала. Утро сменялось днём, день заменял вечер, но и тот сменяла ночь. И всё возвращалось на круги своя. Наложницы приходили, переодевали меня, делали ежедневный макияж и прическу, приносили еды. И всё это время я должна была терпеть, улыбаться и мило хлопать глазами, смотря на кусочек неба за окошком. А ведь где-то под таким же небом живёт моя семья, которая уже отчаялась связаться со мной. Если бы у меня остался хотя бы мой мобильник, как напоминание… Вечером, за день до окончания срока, ко мне зашёл Лу Хэ. Наложницы подскочили и поспешили ретироваться. Я же осталась спокойно сидеть на месте, радуясь, что трясущихся ног не видно под полами широкой юбки. — Если я не ошибаюсь с подсчетами, то срок нашего уговора ещё не истек, — скептически изогнув бровь, уставилась на лицо мужчины. — Пришёл напомнить, но я рад, что ты помнишь, — его губы тронула легкая, мимолетная улыбка, которая очень быстро исчезла. Он наклонился и, схватив пальцами мой подбородок, заставил поднять голову. Я прожгла его злым взглядом, упрямо поджав губы. Лу Хэ усмехнулся и тихо произнес, чеканя каждое слово: — Мне не нравится твой взгляд. Ты, кажется, забываешь о том, что находишься в моей власти. — Честь — это состояние души, а не тела, — вымученно улыбнулась, мысленно уже представляя себя с кинжалом в груди. Романтика… Только вот вряд ли после этого мужчина с горя пойдет пить яд. Китаец усмехнулся и отпустил мой несчастный подбородок, у которого уже болела косточка. Вопреки всему, взгляд я не отвела. — Если ты выиграл битву, то это не значит, что выиграл войну. — Так у нас тут военные действия? — кажется, такое сравнение его позабавило. — В таком случае, могу тебя уверить — я опытный воин. — Der Wolf stirbt in seiner Haut*, — больше я не знала, что ответить. Мужчина на мой родной язык даже и бровью не повел. Развернулся и хлопнул дверью, заперев её на засов. Так значит, он пришёл, чтобы убедиться в моей готовности? Странно, но он даже и не сомневался в своей победе, в отличие от меня… А ведь я была так уверена… Раздраженно прикусила губу, чтобы не разреветься от досады и обиды. В который раз убеждаюсь, что в мире каждый сам за себя, ни на кого нельзя полагаться, никому нельзя доверять, никому нельзя верить. Единственный, кто придаст тебе сил — это ты сам. Ладонь заалела, а на кончиках пальцев появились огненные искры. Тени, продолжавшие висеть на ручке двери, зашипели и сжались. Значит, я могу использовать это независимо от эмоций? Хм, интересненько… Я бы даже сказала, что полезно, если бы точно знала, откуда это взялось. «Молодец! Продолжай». Вздрогнула, как и делала это обычно, стоило мне только услышать в голове голос дракона. Вот ведь… Я думала, что он только одно предложение горазд говорить, а здесь что-то новенькое. Взглянула на свои пытающие огнем пальцы, сопоставила с высказыванием дракона и тяжело вздохнула. У меня ведь нет выбора… Ведь так? Так.

***

Многим ведь известно, как чувствует себя человек, переживший несколько бессонных ночей после тотальной депрессии, которая появилась от агрессии? Так вот, я себя чувствовала раз в десять хуже. Плюс ко всему, в последний день была вся на взводе, думая, заявится ли Лу Хэ днем или дотерпит до ночи? Но я прекрасно знала, что днём он только и делал, что допрашивал наложниц, отдавал команды и проводил время со своими солдатами. Ни как с друзьями, а как с подчиненными — это же очевидно. А вечером он расслаблялся в компании тех же наложниц, выпивая. Лишь после этого вспоминал о том, что здесь его «ждёт» пленница. Единственным моим шансом был вечер, когда бдительность снижена почти вдвое. Я сидела на кушетке, напряженно следя за тем, как солнце стремительно заходит за горизонт. Надо же… Даже время сегодня против меня! Мысленно я уже сотню раз придушила Банкоцу голыми руками, желая, чтобы он хоть в третий раз помер в страшных муках. Первые два раза слишком уж легко отделался… Ну подумаешь, голову ему отрубили! С кем не бывает? А от моей руки ещё никто не умирал, так что должен радоваться, что на него у меня запланированы большие планы. Надо бежать! Дверь открылась в тот момент, когда солнечные лучи окончательно скрылись из виду. Три наложницы вошли, а я встала, вежливо улыбаясь. Когда одна из девушек принялась развязывать пояс, который нельзя было надеть или снять без чужой помощи… Едва платье упало к моим ногам, я ударила. Точный удар локтем пришелся девушке точно по солнечному сплетению. Остальные две не успели отреагировать или вскрикнуть, когда я перебросила их через плечо, приложив о маленький столик. Стол сломался пополам, а грохот стоял такой, что и мертвый бы проснулся. Первая наложница, оправившись от шока и удара, пронзительно закричала. Но свет на корабле зажегся и без её крика. Не теряя времени даром, я выбежала наружу, когда воины уже приближались к моей каюте. У меня не было времени думать — надо было действовать и быстро. Я понимала, что физически не смогу обезвредить мужчин с оружием. Они были воинами, причем хорошо обученными не только обороняться, но и убивать. Краем глаза увидела, как из своих покоев вылетел Лу Хэ, зло что-то крича. Кажется, он давал распоряжения не стрелять и схватить меня живой. Один из воинов, совсем молоденький парнишка, растерялся и вместо того, чтобы убрать меч, полоснул меня кончиком по коже. Я вскрикнула, больше от испуга, нежели от боли (рана была не глубокой, был поврежден только верхний слой кожи), шарахнувшись в сторону. Куда бежать, когда тебя окружили? — Не подходите, — угрожающе прошипела я, чувствуя, как огонь появляется не только на руках. Теперь пылали даже мои волосы и глаза. Страшно… Даже мне было страшно. Я превратилась в один сплошной огненный шар, грозясь спалить всё вокруг. Воины, не зная, как реагировать на появление демона (человеком меня теперь можно было назвать с большой натяжкой), что-то выкрикивали, отступали, но оружие не опускали. Лу Хэ поднял руку вверх, тем самым призывая всех к молчанию, и решительно двинулся ко мне. — Не подходи! — вскрикнула я, отступая и чувствуя, как спина касается борта корабля. Жар огня, который исходил от меня, был настоящим, но вот только ничего не воспламенялось. Наверное, умом я всё ещё понимала, что подпалить судно и отправиться на дно вместе с них — это не самая удачная идея. — Тогда попробуй сбежать, — прошептал он одними губами, приказывая своим людям опустить оружие и дать мне дорогу. Меня упрашивать дважды не пришлось. Но если бы я чуть-чуть помедлила, то заметила, как на его лице появляется злая, победоносная улыбка. Когда соленая вода попала в глотку и легкие, потушив мой огонь, на шее выступили жабры, а ногти удлинились, и между пальцами пролегли перепонки. Единственное, что я услышала перед тем, как нырнуть, громкий голос Лу Хэ. Вот же дура! С чего я взяла, что он не собирается меня убивать? Стрелы, пущенные воинами, пронзили воду, и я сжалась в комок, чтобы защититься. Когда несколько стрел проткнули плечо и лопатки, вода вокруг забурлила, закипела, окрашивая синие воды в алый цвет. Вскоре вода совсем почернела от крови, и я почувствовала, что задыхаюсь от этого удушающего солоноватого запаха и привкуса металла. Наощупь, перебирая руками по дну и цепляя за камни, отплыла подальше, укрывшись среди бурых водорослей. Глаза по-прежнему жгло от крови, да и видела я плохо, но вот слух никуда не исчез. Сквозь плотную водную пелену видела огни корабля и силуэты, бегающие по палубе. Один единственный силуэт стоял, опираясь руками о борт корабля, и напряженно вглядывался в воду. На фоне луны, которая из-за воды касалось совсем белой, видела, как развеваются его темные волосы. Я сжала зубы, царапая ногтями лежащий камень. Лу Хэ решил выманить меня из воды? Ну уж нет! Лучше принять смерть и остаться свободной, нежели быть изнасилованной и стать рабыней на неопределенный срок. Но почему он сказал те слова?.. Очередная команда китайца и очередной поток стрел, пущенных в меня. Я испуганно вскрикнула, спрятав лицо на камне. Длинные водоросли хоть немного, но остановили их, хотя несколько стрел всё же достигло своей цели, лишь слегка задев кожу. Я зажала кровоточащую рану на боку, понимая, что вместе с кровью вытекает и жизнь, а вода лишь усугубляет процесс. Но упрямо поджав губы, осталась на месте, зная, что солдаты не могут толком прицелиться и смертельно ранить меня. Мне было тяжело двинуться с места, да даже если бы хотела, то уплыть не удастся. Лу Хэ видел меня в темноте, точно кот, и любое моё движение не останется незамеченным из-за крови. Голова кружилась, а перед глазами всё пульсировало, стук собственного сердца слышался даже в висках. Я выдохнула, чувствуя неприятный привкус воды, а ещё… А ещё мне казалось, что нечто липкое обволакивает меня. Не успела я понять, что это за чувство, как воду пронзил… гарпун? Меня выдернуло на поверхность, как рыбу, попавшуюся на крючок. А я даже закричать не успела, когда плюхнулась на палубу корабля. Было странно, когда я осознала, что мой живот продырявлен насквозь. Удивленно хлопая глазами, дотронулась пальцами до совершенно темного металла, вспоровшего мне живот. Больно не было… Никак не было… Одним резким движением Лу Хэ выдернул гарпун, и кровь хлынула из открытой раны, как из крана. Завалившись на бок, подавилась кровью. Китаец присел напротив меня, убирая с моего лица мокрые волосы. Перевела взгляд на ту руку, в которой он сжимал гарпун, и еле подавила в себе рвотные рефлексы. Оружие распалось на сотки мелких червяков, которые всосались прямо в тело мужчины. О Господи… И это нечто меня ещё и проткнуло? Меня сейчас вырвет. Сейчас я впервые жалела, что обморок никак не наступает, и я по-прежнему остаюсь в сознании. — Я ведь говорил тебе попробовать, — улыбнулся он, пальцем стирая кровь с моих губ. Я бы вздрогнула, но всё тело парализовало. — Что ты такое? — сжала кулаки, мечтая ударить его прямо по лицу. — А ты? — ответил он вопросом на вопрос. Схватив меня за отросшие волосы, поднял меня, точно нашкодившего котенка за шкирку. Я зашипела, вцепившись пальцами в его руки, царапая кожу в кровь и пытаясь ослабить хватку. Носками еле доставала до палубы, а он держал меня, словно я ничего не весила. Нет, он не человек! Собрав все свои силы и волю в кулак, плюнула ему в лицо. Тишина, воцарившаяся на корабле, напугала бы даже мертвого. Воины остолбенели, а Лу Хэ вытерев свободной рукой плевок, недоуменно посмотрел на свою ладонь, будто впервые увидел. Переведя удивленный взгляд на меня, завис, а я улыбнулась. Широко так, от всей души. Кровь из открытой раны тихо капала на пол, уже создавая небольшую лужицу, но мне, мягко говоря, было не до этого. Я ждала. Решала моя судьба: либо убьют прямо на месте, и я перестану мучиться и страдать, либо же помру от огромной потери крови. Вот только Лу Хэ, кажется, решил выбрать свой собственный третий вариант… Мужчина злобно усмехнулся и, опустив руку так, что я грохнулась на палубу, потащил меня в свою каюту. Я орала, брыкалась, пытаясь освободить и себя, и свои несчастные волосы, за которые меня и тащили. Но всё было без толку. Китаец, кажется, даже не обращал внимания на мои тщетные попытки. Почувствовав внезапное жжение в районе живота, на секундочку отвлеклась, с ужасом наблюдая за тем, как рана затягивается, а кровь медленно, но верно исчезает с моего тела, будто её никогда и не было. Я едва не задохнулась собственным криком, когда осознала, что всё это действительно происходит со мной наяву. Лу Хэ швырнул меня на койку, между тем, как я, больно ударившись головой и спиной, еле сгруппировалась, чтобы не выбить себе глаз. Мужчина что-то шепнул, и змеи, отделившиеся от его тела, запечатали дверь, перекрыв единственный путь к отступлению. Я вжалась в стенку, где-то в глубине души понимая, что в таком состоянии думать не получается совсем. Не то, что здраво… Двумя большими шагами он пересек комнату и навалился сверху, буквально выбивая из меня дух. Попытка оттолкнуть его, приводит только к тому, что мои руки жёстко фиксируются над головой огромной ладонью, другой же рукой насильник с лёгкостью рвёт на мне легкое подобие платье, носившееся под основным, и осыпает моё тело поцелуями, время от времени сильно смахивающими на укусы. Кисти рук покалывало от огня, но мужчина, как бы невзначай щелкнул пальцами, и черные тени окутали мои запястью тугой веревкой. Так значит, он всё-таки может материализовать их до уплотненного состояния и использовать в качестве оружия?.. А затем… Затем меня парализовало… Я замерла на месте, испуганно хлопая глазами и чувствуя, как крупные слезы катятся по щекам, оставляя мокрые дорожки. Весь ужас настолько явным и ощутимый, что холод прочувствовала даже внутри. — Поверни голову, я разрешаю, — улыбается и сам, схватив меня за лицо, поворачивает голову так, чтобы я взглянула на стену. Моей тени, которая должна была проявиться на поверхности… её не было. — Что это? — прошептала я, хотя уже догадывалась об ответе. Лу Хэ не ответил, принимаясь вновь покрывать моё тело поцелуями и укусами. Сжав зубы, до крови прикусив губу, закрыла глаза, чтобы не видеть и не знать, что со мной делает этот дьявол. Но тело, вопреки всему, не желало поддаваться, вновь превратившись в один огненный шар. Мужчина резко отшатнулся, когда пламя взмыло вверх и опалило его лицо. Чем я и воспользовалась. Руки по-прежнему были связаны, но вот о ногах никто не позаботился. Оттолкнув матерящегося Лу Хэ подальше от себя, огрела его связанными руками по голове, оцарапав кожу лица и… случайно сдернув повязку. На секунду я забыла, как нужно дышать. Да и нужно ли мне это вообще? Беззвучно открывая и закрывая рот, не в силах закричать или даже позвать на помощь, смотрела на это нечто. Огонь моего тела резко потух, будто на меня вылили ведро ледяной воды, и я с грохотом осела вниз, пытаясь слиться со стеной каюты. Из его глазницы торчали черви! Мамочки! Это было настолько мерзко и отвратительно, что я была готова вот-вот рухнуть в обморок, лишь бы только не видеть это. Лу Хэ, отправившись от ожога, быстро прикрыв своё лицо, но эти извивающиеся твари проскальзывали через его пальцы и, падая на пол, впитывались в его тело, как в губку. — Мама!.. — тихо пискнула я, по стеночке пробираясь к выходу. — Знаешь, девочка, что любопытство убивает? — от его мягкого, спокойного голоса не осталось и следа. Да и по-человечески он разговаривать разучился, порой переходя на рычание. — Такова плата за демонический контракт! — Демон… — Всё верно! Я демон! Но и ты не лучше… На тебе уже стоит метка, — усмехнулся он, медленно приближаясь ко мне. — Знаешь, каково это, когда твоё тело и душу день ото дня пожирают тени? Не зна-а-аешь… Когда они питаются тобой, убивая изнутри? — я вскрикнула от боли, когда он вновь схватил меня за волосы, поднимая над самым полом. — Отпусти! — взбрыкнула, но безрезультатно. Мужчина вжал меня в стену. Теперь, когда я находилась в таком безвыходном положении, поняла, что Лу Хэ — всего лишь оболочка. Этот человек мертв, а демон, который уютненько устроился внутри его тела, нашел себе неплохое развлечение. А что? Оболочка весьма недурна собой, имеет власть и силу. Так почему бы нет? Но ведь он сказал, что заключил контракт… Тогда что он такое, если не полудемон? Возможно, что половина его человеческой души по-прежнему селится в теле, не позволяя теням овладеть им полностью. Впрочем, какое это сейчас имеет значение? Мужчина больше не прикрывал лицо, и я завопила от ужаса и омерзения, когда почувствовала и увидела, как его «червивый глаз» касается моего лица. — Не уйдешь, — покачал головой он, обнажая в оскале свои клыки. После чего поцеловал меня, продолжая прижимать к стене собственным телом. Я ответила на поцелуй. Впилась в него губами горячо-горячо, будто не хотела отпускать, а потом внезапно укусила за нижнюю губу. Лу Хэ зашипел и отпрянул, поднеся руку ко рту, я же устремилась к выходу. Метнувшись следом, он схватил меня за запястье. Пнув его по болевой точке на ноге, вырвалась. Тогда он ускорил бег и обхватил двумя руками мою талию. Я чуть не потеряла равновесие, когда корабль качнулся на слабых волнах. И ведь обязательно бы потеряла, если бы не всё те же крепко держащие руки. Меня снова вернули к стене. Прикусила губу и притихла в его руках, делая вид, что поддаюсь на ласки, а сама, тем временем, разрывала теневые веревки крепкими, уплотнившись до состояния стали ногтями. Прелюдий больше не было. Одним резким движением Лу Хэ закинул мои ноги к себе за пояс и, стянув с себя штаны, вошёл. От внезапной боли в области паха, я заорала в голос, чувствуя, что ещё немного и взорвусь. В самом прямом смысле этого слова… Тоненькая струйка крови стекла вниз по бедру. Девственная плевра была разорвана не просто человеком, а демоном. Насильник не дал даже привыкнуть, сразу же начинаясь двигаться. Резко и рвано, точно обезумевшее животное. Я уже охрипла от собственного крика, и теперь просто поскуливая, желая, чтобы всё это поскорее закончилось. Хотя бы тогда я смогу умереть… Покрывая моё тело поцелуями и засосами, проводя «змеями» по моей израненной коже, мужчина совсем слетел с катушек. Через слёзы я смогла горько усмехнуться. Как странно… Я-то думала, что даже если буду изнасилованной, то это будет Банкоцу, а не это чудовище. У меня появился шанс, когда Лу Хэ, увлекшись, потерял бдительность. Последний взмах ногтями, и веревка лопнула. Выхватив из волос шпильку, которая не слетела только чудом, засадила её в единственный глаз мужчины. Демон страшно закричал и, отпустил мои бедра, которые по-прежнему были зафиксированы на его талии. Упала на пол, но тут же, перекатившись набок, вскочила и рванула к выходу, выбив рукой дверь. Воины, будто чувствовали, что что-то подобное произойдет, встретили меня с оружием наготове. Конечно, сейчас я была совершенно готова распрощаться с жизнью, но не здесь. Не на этом корабле. Глаза ослепила яркая вспышка, и я невольно зажмурилась, прикрыв руками лицо. Когда белые пятна перестали мелькать перед глазами, передо мной сидел тот самый белоснежный дракон. Не успела опомниться или возмутиться, как оказалась зажатой в кольце его хвоста. Дракон взмыл в небо и с диким грохотом погрузился в море, увлекая меня за собой. Ненавижу воду!

***

Не знаю, сколько я пробыла под водой, но когда очнулась, то оказалась уже на суше, среди сухой тины и водорослей. Помотав головой, которой порядком досталось за последние сутки, поднялась на дрожащие ноги. Низ живота по-прежнему болел, но это было напоминанием, что всё произошло наяву. Я всхлипнула и, упав на колени, зарыдала. Наверное впервые в жизни я себя так жалела… Теперь же чувствовала себе не просто грязной и униженной, а чувствовала себя преданной всеми: Банкоцу, Армией Семерых, белым драконом и даже самой собой. Ни за чтобы в жизни не подумала, что придется столкнуться и подобным… Что меня просто возьмут и изнасилуют, как актрису из порно-фильмов. Следы его «ласк» не сходили, доводя меня почти до изнеможения. На секунду я подумала, что жизнь кончена, а затем вспомнила кое-что… Желание открутить голову атаману разбойников стало совсем непреодолимым. Вот как только, так сразу! Осталось только понять, где я, куда мне идти и где искать, и лишь потом можно накладывать на себя руки. Шатаясь, встала, отряхивая колени от песка и мелкой гальки. Где-то вдалеке увидела огни корабля. А судя по тому, что всё ещё была ночь, пробыла я без сознания не больше двух часов. И тут раздался взрыв… Честно говоря, я думала, что после пережитого стресса, шока и предынфарктного, полуобморочного состояния, меня уже невозможно чем-либо напугать, но… — Этот взрыв… Гинкоцу?! Словно в ответ мне, раздался ещё один грохот, сильнее предыдущего. — Что за чёрт? — прошептала, вглядываясь вдаль. Корабль Лу Хэ пылал, словно спичка, а это значило лишь одно. — Банкоцу! — и сама того не ожидая, побежала обратно, не жалея сил и ног. Я бежала, спотыкаясь о камни и проклиная свою судьбу, Лу Хэ, Армию Семерых и этот мир в целом. Но всё же продолжала бежать, несмотря на боль и злость, затаившуюся в моей груди. Они ведь не знают, с какой тварью столкнулись! Лу Хэ не человек, но и не демон, но очень силен. Даже я не могла предположить, что из тени можно сделать материальное, смертоносное оружие, что можно обездвижить так, что и не шелохнешься без команды. Но если Банкоцу там, то это значит лишь то, что он пришёл за мной. Хотя и поздно… Всего лишь на несколько часов опоздал. Одним словом: мужики. Что бы их черт в Аду драл! Остановившись, чтобы перевести дух, уперлась руками в колени, сделала пару глубоких вдохов и таких же выдохов, чтобы наполнить легкие кислородом. Поморщившись, потерла отбитые бедра. Почему так далеко-то? Взглянув на небо, замерла, подозрительно прищурившись. Как странно… Я точно помню, что была полная луна, а теперь даже намека на неё нет. Прикинув в голове приблизительные варианты, вздрогнула. Это что же такое получается?.. От полнолуния до новолуния луна начинает потихоньку убывать. Лунный цикл длится примерно двадцать девять дней, а пару дней тень от Земли её полностью затмевает, и начинает вновь расти. Но сейчас луны не было… — Чёрт подери, — выдохнула я, придя к осознанию. Не два часа… Неделю! Без сознания я была целую неделю! Значит, я поспешила с выводами, что Банкоцу припозднился на пару часиков. Помотала разболевшейся головой, решив, что сейчас не самое подходящее время. Очередной взрыв, и я подскочила на месте, оглушенная на оба уха. Корабли Лу Хэ хоть и пытали огнем, но тонуть пока что не спешили. Зато близлежащий лес был объят пламенем. Неужели они перешли на сушу? Или же это ответный удар китайцев? И тут я вспомнила кое-что… Сейчас в Китае шла династия Мин, а значит в это время было развито огнестрельное оружие! И это значит, что мужчинам из Армии Семерых несдобровать. Не теряя времени даром, я нырнула в океан, чувствуя, как шею разрывают прорезавшиеся жабры. Вкус соленой воды перестал ощущаться, и легкие наполнились кислородом, благодаря которому и могла дышать под водой. Пока глаза привыкли к темным водам, сообразила, что я в воде не одна. По ногам прошелся холодный гладкий плавник, а затем не спеша коснулся запястья. В страхе я замерла на месте, увидев фосфоресцирующее тело акулы. Эти хищники привыкли плавать стаями от двадцати до тридцати особей, не более. Длина их тела два-два с половиной метра, самки чуть крупнее. Тихоокеанская сельдевая акула! Мамочки! Во влипла, так влипла! Если у тебя появляются жабры как у рыбы, возможно ли чувствовать холод под водой? А я чувствовала. По официальным данным, эти акулки не представляют угрозы для человека и питаются в основном лососем и сельдью, да и вообще их ловят для спортивной рыбалки. Но я ведь не знаю, что на уме конкретно у этих акул! Может из-за грохота наверху у них помутилось в голове, и они примут меня за очень большого лосося? Я замерла в воде, боясь не только пошевелиться, но и дышать. Видела, как гибкие тела толкаются друг об друга, загоняя меня в круг. Будут нападать? И на кой ляд я полезла в воду, а? «Не бойся», — услышала я голос дракона, который, казалось, шёл отовсюду. Хороший совет, ничего не скажешь. Я взглянула вниз под ноги, чтобы убедиться, что и там плавают эти замечательные рыбки. «Не бойся», — повторил он более настойчивым тоном. И я, вопреки голосу разума, поверила. Вздохнув, резко нырнула в сторону, буквально проскальзывая между телами акул. Словами не передать, какого страха я натерпелась, когда чувствовала их плавники, царапающие кожу, и острые зубы в приоткрытой пасти. Будучи уверенной в том, что запах крови привлекает к себе хищников, остановилась, приняв вертикальное положение и обернулась, чтобы встретиться лицом к лицу с опасностью. Но ничего не произошло. Акулы, будто бы и не чувствовали меня, продолжая кружить на одном месте. Лишь одна из рыбин повернула морду в мою сторону, но быстро потеряла интерес, когда заметила стайку серебряных рыбешек. Не успела я облегченно выдохнуть, как на поверхности воды прошел длинный язык пламени. Невольно ушла на дно, перепугавшись, но потом поняла, что огонь шёл с берега, а не с корабля. Затем ещё одна струя пламени, более короткая, затем длинная, снова короткая… Что это ещё за азбука Морзе? — Ренкоцу! — радостно воскликнула я, но забылась, что нахожусь в воде. И вместо слов прозвучало какое-то неразборчивое «буль-буль-буль». Я уже один раз видела, как мужчина применяет эту свою способность, когда было совершенно нападение на Нара. Никогда бы не подумала, что буду радоваться столь приятному сюрпризу. Загребая руками, тихонько вынырнула на поверхность, оглядываясь. Казалось, что ночь прошла в одно мгновение, если бы не пылающие вокруг корабли. На берегу была самая настоящая бойня. Я видела, как алебарда Банкоцу, подобно молнии сражает противников наповал. Как распространяется яд Мукоцу, как Кекоцу топчет живых людей… Но жалости я не испытывала. За что жалеть? За то, что похитили, что изнасиловали и пытались убить? Хотя и от Армии Семерых я натерпелась достаточно, но ведь вопреки всему, они всё равно оказались здесь. Задумавшись над тем, вылезать мне сейчас или же подождать, поняла, что не вижу Лу Хэ. Неужели убит? Не-е-еэт… Такое так быстро не подохнет. Я надеялась всей душой, что его глаз, который выколола шпилькой, не восстановился. Да и вообще, не было похоже, что мужчина обладает способностью к регенерации. Да, демон силен, но всё-таки он наполовину человек… Вспомнила, как Сота рассказывал о битве Инуяши и Банкоцу, и приуныла. Может всё-таки в воде отсидеться? В данном случае, слушать свою совесть — это не самый лучший вариант. Равномерно покачиваясь на поверхности, оглядела корабли. Интересно, наложницы ещё живы? Китайцев я возненавидела всей своей сущностью, но ведь бедные женщины в том не виноваты. Люди ещё бегали по палубе, пытаясь потушить пылающие паруса. Значит ещё живы… Лу Хэ держал их где-то в трюме корабля, так что вполне возможно, что огонь ещё не просочился туда. Я хорошо помнила, где был главный корабль, поэтому просто обплыла остальные, стараясь не слушать крики людей. Судно Лу Хэ пылало, и я стала сомневаться в том, что кто-то ещё жив. Но прислушавшись, услышала женские крики. Не думая о том, что делаю, вцепилась острыми ногтями в древесину корабля и стала взбираться вверх к иллюминатору**. Ударив кулаком по окошку и разбив костяшки пальцев в кровь, просунула вовнутрь голову. Трюм с наложницами уже заполнялся едким, удушающим дымом. Выход для женщин был перекрыт, поэтому они просто сгруппировались на другом конце и плакали. Среди наложниц я заметила одну знакомую, которая была главной среди всех. Огонь начал опускаться вниз, и я прикрыла рукой лицо, чтобы язычки пламени не подпалили мне глаза. Как же её звали-то?.. — Вей-Вей! — закричала, стараясь подражать китайскому акценту. Женщина подняла голову и огляделась, но меня, кажется, не видела. — ВЕЙ-ВЕЙ! — повысила голос, помахав рукой и порезав её об осколки. Наконец, меня заметили. Наложница Лу Хэ сорвалась со своего места и подбежала ко мне. Губы её беззвучно шевелились, но я поняла всё без слов. «Помоги нам!». Уверенно кивнув, жестом велела ей и остальным женщинам снять свои пояса и связать их вместе. Треск дерева заставил всех напрячься и поторопиться. От дыма глаза слезились даже у меня. Проморгавшись, вцепилась пальцами в металлическое окошко и выдернула его вместе с «мясом». Неровный деревянный проход оказался достаточно большим, чтобы в него пролез человек. Новопоявленный канат привязали к железному кольцу, а другой конец перебросили мне. Я кивнула и опустила его в воду. Женщины быстро, по одной стали забираться в появившийся выход и, не без моей помощи, прыгали вниз, хватаясь то за канат, до друг за друга. Осознание того, что люди в это время плавали не очень хорошо — пришло позже. Когда последняя девушка спрыгнула в воду, а огонь порядком подпалил мне волосы и оставил ожог на руках, я тоже сорвалась в низ. Самое главное, что вовремя, потому что корабль трещал по самому дну. Понимая, что женщины не смогут доплыть, вновь ударила по корпусу судна, разворачивая и разбирая его на бревнышки. Между тем, как корабль шёл на дно, женщины цеплялись за появляющиеся плотики, покачивающиеся на волнах. Барахтая ногами и путаясь в своих длинных платьях, им всё же удалось отплыть подальше. Но не только корабль Лу Хэ шёл на дно. Остальные военные суда уже покоились на дне океанском, и почти всё китайцы оказались погребены в водной пучине. Возможно, они бы сумели спастить, если бы сняли свои латы, а так… Под моим командованием и чутким руководством, мы обогнули кладбище судов. Помогая и подталкивая женщин к берегу, я и не заметила, как посветлело небо. Благо, но никто из моих «подопечных» не утонул, чему я была несказанно рада. Обожжённые, окровавленные руки невыносимо жгло от соленой воды, да и жабры пропали, поэтому, когда я почувствовала под ногами песок, то чуть не заплакала от облегчения. Несчастные женщины держались за плоты из последних сил, и мне пришлось уже силой затаскивать их на сушу, где все и развалились без сил. Двадцать человек, двадцать невинных душ, двадцать женщин были спасены шестнадцатилетней девчонкой. Вей-Вей заплакала навзрыд, принимаясь кланяться мне в ноги, за ней последовали остальные, а я в шоке отшатнулась. — Что вы делаете? Встаньте! Да вставайте же! — волнуясь и путая немецкий с японским, подняла плачущих женщин за плечи. — Вы теперь свободны. Они не знали моего языка, как и я их, но мы поняли друг друга. Вей-Вей серьезно кивнула и, оглядев несчастную меня, сняла одно из своих многочисленных платьев, напоминающее атласный халат. Я возражать не стала, тем более, что ходить обнаженной мне не очень хотелось. Женщины сердечно со мной попрощались, да и я понимала, что нельзя затягивать. Мне доводилось слышать, что многих наложниц взяли в плен совсем недавно, а значит, им было куда идти. Я помахала на прощание рукой и оглядела дальний берег, залитый кровью и усеянный трупами людей. Взрывов больше не было, а это означало лишь две вещи: либо Армия Семерых победила, либо погибла в бойне вместе с китайцами. Содрогнувшись от подобной мысли, вдруг услышала крик, в котором с трудом признала Дзякоцу. Крик полный боли, скорби, ужаса и отчаяния. — Банкоцу! Не думала, что после произошедшего, смогу бояться чего-либо ещё.