Дыши со мной.

Берегите в себе человека. А.П.Чехов Вы мне помогли очень важную вещь понять. Оказывается, в любви главное — это возможность не раздумывая отдать свою жизнь за другого. Граф Калиостро. «Формула любви»

Что чувствует деревце, стоя на краю скалы? О чем оно думает, разрываясь между ураганным ветром и штормовым морем? Быть может, скала обрушится, и закончатся его мучения? А быть может, оно, крепко вцепившись в землю, переживет эту бурю? Тяжело дыша, Банкоцу опирался на свою алебарду, вцепившись в неё ослабевшими, дрожащими рука, как утопающий за соломинку. От девушки оказалось не так то просто увернуться, не то, что нанести ответный удар. Аделина сейчас представляла собой сгусток электрической энергии. Словно шаровая молния она поджигала всё вокруг, перенаправляла молнии в свой меч и наносила такие удары, что любой другой смертный был бы уже мертв. Атаман разбойников с трудом поднялся и сплюнул на траву сгусток крови. Действовать нужно было быстро. Он и так подставился под удар фламберга, когда кинулся за своим оружием. Порез оказался рваным, болезненным и очень кровоточащим. Рана рассекала всё правое плечо и половину груди, открыв едва затянувшиеся раны. Сейчас он знал, что дух Банрю пытается полностью подчинить себе тело девушки, но для полного восстановления ему нужны души демонов, заключенные в клинке на много лет. Нельзя было ему позволить добраться до демонов. Но как же быть? Их осталось всего трое… Трое людей против девятьсот девяносто девяти демонов и одной одержимой девчонки. Удар, снова удар, подсечка, блок... Каждый выпад сопровождал удар молнии, и Банкоцу едва приходилось сдерживать крик боли от безостановочного разряда. Хлынул ливень, да такой силы, что ноги вязли в грязи, мешая двигаться. Кровь ручьем хлестала из открытой раны, мешаясь с дождевой водой. Банкоцу заблокировал очередной удар одержимой девушки, скривившись от боли в руках и груди. Взгляд Аделины был пустым, ничего не выражающим, и от того более жутким. Не было в нём и намека на то, что она хоть как-то борется с демоном внутри себя. Каждый раз разбойник мысленно пытался достучаться до её сознания и каждый раз терпел неудачу, натыкаясь на невидимую преграду. Но только по тому, что движения её были несколько заторможенными и не очень сильными, можно было понять, что где-то глубоко-глубоко внутри всё ещё теплится душа. Загнанная в угол, запуганная и ослабевшая душа юной девушки, которая до последнего не хочет превращаться в демона. Резкая боль в груди, и Банкоцу падает на одно колена, хватаясь рукой за грудь. И открытой раны кровь хлестанула с удвоенной силой. Ему едва хватилось сил уйти из-под смертельного удара опасного меча. Лезвие едва коснулось шеи, но свежепоявленная тут же начала наливаться кровью, смываясь дождем. Стук собственного сердца в ушах, лишающий рассудка, резкое осознание чьей-то смерти. – Дзякоцу! – раздалось позади, и полыхнуло пламя. Пятая смерть. Своеобразный канал почти лопнул, а значит, скоро всё закончится. Банкоцу не очень понимал, какую цель преследовал Банрю, воскрешая их всех. Но зато теперь понимал одну вещь – ему нужно было, чтобы связи разрушились. Ему нужны были жертвы, нужны были все эти смерти. Но связь с юношей была нарушена, а значит… Значит теперь он единственный, кто может противостоять демону. Зло сверкнув глазами, разбойник увидел белоснежного дракона, оплетающего тело девушки. Аделина тяжело дышала, сохраняя на своем лице мраморную маску. Но настоящему красивая и невероятно опасная. От легких серебристых молний её немного потряхивало. Вытерев тыльной стороной ладони кровь, сочившуюся из уголка губ, молодой человек хмыкнул. Странная ситуация. За спиной целое полчище голодных демонов, которых, видимо, удерживает какая-то невидимая сеть. Многих из них убили Дзякоцу и Ренкоцу, но от этого их не меньше. Впереди одержимая молниевым демоном девушка с невероятной силой. А вокруг чистое поле, ливень, молнии бьют, да гром громыхает… Красота! Атаман Армии Семерых едва не расхохотался, помешала очередная вспышка боли. Шестая смерть оказалась самой болезненной. Возможно из-за того, что когда-то Банкоцу собственноручно убил Ренкоцу, забрав его осколок. Разбойник на секунду опустил алебарду, во все глаза глядя на то, как стремительно истлевают кости друга. Рука сжала рукоять оружия до побелевших костяшек пальцев, зубы до крови прикусили нижнюю губу. Прощай друг, прощай... На сей раз – навсегда прощай. Перед глазами всё поплыло, когда лопнуло ещё одно волокно, связывающее его с остальными. Перед он остался один, как и тогда. Возможно, Банкоцу никогда и не был умным – он был молод, импульсивен и полон сил, но всегда привык действовать наитию. Но все учатся на своих ошибках. Нараку тогда говорил, что если бы не его тяга к мщению за смерть товарищей, всё могло бы закончится по-другому. Вот и сейчас он не будет мстить. Нет. Те, кто убил Армию Семерых уже давным-давно мертвы, и даже костей их не осталось. Нет смысла мстить за покойников… Разбойник внимательно взглянул на Аделину, не упуская из вида ни одного её движения. Даже если Банрю поглотит тех демонов, он не получит над девушкой власть, пока жив Банкоцу. А разве не лучший способ прикончить его, зная, что он связан с девушкой? Связан… Парень зацепился за эту мысль и едва не попал под очередную раздачу молний. Алебарда хорошо блокировала разряды, но из-за воды и постоянных удар в одну область могла вот-вот треснуть. Аделина оказалась в непозволительно-опасной близости от него, замахнувшись фламбергом. И тут позади них взвыли демоны, вырвавшись из сети. Обезумившие от боли и ярости, они кинулись на единственных, кто сейчас мог утолить их голод. Банкоцу грязно выругался, на секунду отвлекаясь от девчонки. Да и Банрю не понравился такой расклад. Молнии, до этого хаотично блуждающие по небу, сфокусировались на демонах. Многочисленный разряды, ослепляющий серебряный свет и кровавая пелена перед глазами… Молодой человек прикрыл лицо рукой, стараясь хотя бы не ослепнуть. Дикий визг стали, разрывающей воздух, Банкоцу пригнулся, а на землю упала отрубленная черная коса. Возмущенно то открывая, то закрывая рот, разбойник воскликнул: – Ах ты!.. Знаешь, сколько лет я эту косу отращивал, гад ползучий? В ответ молнии стали такой силы, что под ногами забурлила вода, превращаясь сперва в кипяток, затем уже в пар. Белый туман поднялся над землей, закрывая обзор. Молодой человек замер, понимая, что в таком «молоке» даже черт ногу сломит, а вот демонические глаза видят всё и даже больше. Инстинкты убийцы сработали мгновенно, позволив увернуться. Но нельзя было убегать вечно. Фламберг не давал возможности нанести ответный удар, стреляя молниями. Окровавленные руки, судорожно сжимающие рукоять меча, были обожжены, а кровь никак не останавливалась. Банкоцу понимал, что он будет жить даже если ему сейчас выпустят кишки наружу, но кому от этого легче? Банрю намерен избавить от «ненужной связи», впитав в себя свои же жизненные силы. А затем «выпьет» до дна и душу девушку. Разбойнику казалось, что всё намного проще, чем он думает, но мысль постоянно ускользала от него. Из-за постоянных передвижений картинка вновь и вновь разваливалась на кусочки, едва начав собираться. Нужно было изгнать демона из тела девушки и отправить её обратно в свой мир. Но как, черт возьми, это сделать, когда оказался посередь самого настоящего Ада? Сваренные в кипятке ноги плохо слушались, а вот на Аделине, тело которой защищал демон, не было даже и царапины? Банкоцу вновь сплюнул кровью, а в нос ударил запах чего-то горелого… Вот теперь это действительно был Ад! Поле для невольных сражений пылало, точно раскаленная лава. Высоко взметнулись языки пламени, поглощая в себе всё новые и новые молнии и распаляясь пуще прежнего. Банкоцу отшатнулся назад, сообразив, что Банрю решил избавиться сразу и от демонов, и от своего бывшего хозяина одним махом. Раскаленный фламберг прошелся по правому плечу вниз по руке, тут же прижигая кровавую рану. Демон-дерево сказал: либо убьет он, либо убьют его. Не хотелось бы умереть от рук девчонки, к которой испытываешь симпатию. Но и убить он её не мог… Если заденет тело, то Банрю просто тут же исцелит его, но не выйдет. Если бы только он мог как-то выманить дракона наружу…

«Она – ключ к твоей жизни. Ты – её ключ домой. Оно – заставило ваши души встретиться, исказило время и пространство».

Ключи. Они оба ключи, но как же найти замок?

«Не давай волю темноте. Она скрывает все звезды…».

Звезды висят в небе. Но какое может быть небо, когда вокруг лишь дым и смог?

«Тысяча убитых людей, жаждущих жизни… Девятьсот девяносто девять демонов, жаждущих мщения… И не дай Великий, что хаос окажется сильнее! Люди быстрее подчиняются тьме, и почти никто не возвращается к свету. Подумай об этом хорошенько, если не хочешь погибнуть от руки той, кого любишь. Ведь ты сам создал оружие, гармония которого нестабильна».

Разбойник беззвучно выругался, точно его обухом по голове ударили. Демон-дерево ведь говорил о стабильности и гармонии, хоть демонов было в меньшинстве… Получается… Банкоцу неверующим взглядом уставился на девушку, опутанную гибким телом. – Два демона… – прошептал он, больше не чувствуя жара от огня. – Тысяча один демон! Так вот почему нарушилась гармония!

«Знаешь, в чем сила солнца? Оно не боится заглянуть во тьму. Но порой наступает солнечное затмение, и солнце не может предотвратить это… Ты живешь лишь потому, что она до сих пор хочет этого, но оно может уничтожить ваши жизни. Хоть крохотный огонек спички не осветит весь мир, но может найти дорогу. Станешь ли ты её светом в этой тьме, зная, что потухнешь?».

Вот о чём говорил старик! В её родном мире гармония клинка была идеальной, потому что тысячным демоном был сам Банрю! Капля крови Аделины, что искренне желала Банкоцу жизни перевесила чашу весов в сторону людских душ, и дало демону возможность выполнить желаемое, открыв временную брешь между мирами. А затем демон медленно и целенаправленно начал перетягивать душу Аделины, заключенную в её крови, на свою сторону. Заставлял испытывать самые негативные эмоции, чтобы быстрее навлечь тьму… А пока этого не произошло, его подпиткой был сам Банкоцу, который стал зависим от клинка, что связал его с собой. Банрю рассчитывал на две лишние души в своем арсенале, но планы изменились, когда демон-дерево разрушил его связь с Банкоцу. Пришлось действовать быстро и… заставить Аделину убить атамана Армии Семерых, чтобы окончательно очернить её душу. А это значит… значит… Молния ударила прямо под ноги разбойника, и тот, упав навзничь, выронил клинок. Перед глазами всё поплыло из-за сильного удара по голове, в ушах зазвенело. Зато произошло то, что Банкоцу не ожидал, но жаждал увидеть больше всего. Алебарда засветилась мягким, приятным голубым светом. Очень слабым, почти незаметным, но, как нельзя более, понятным. Души тысячи убитых им людей, от которых Банрю попытался избавиться… Подскочив, как ужаленный, Банкоцу дернул на себе рубашку, которая во время битвы превратилась в лохмотья и теперь сковывала движения. Рукоять алебарды мягко легла в обожженные окровавленные руки, придавая некую уверенность. Аделина опустив меч, склонила голову к плечу, и в её взгляде мелькнуло что-то вроде любопытства. Желтые глаза девушки расширились до предела, а зрачки сузились в тонкую ниточку. Банкоцу не знал, сработает ли этот безумный план, но нужно было хотя бы попытаться. А прежде чем сделать это, нужно было достучаться до разума Аделины. Всё вокруг было в огне. Жуткое зрелище. Посередь выжженного поля, опираясь на гигантский клинок, стоял молодой парень с ужасными рваными ранами по всему телу. Обгоревший, окровавленный с неровно остриженными волосами, но с полной решимости глазами, он походил на древнего бога войны и возмездия. Казалось, что он не чувствовал никакой боли, несмотря на то, что кровь медленно продолжала скатываться по его телу. Он думал. Возможно так упорно впервые в своей жизни. Взгляд синих глаз направлен на хрупкую девушку, что судорожно сжимала в руках искрящийся клинок. Светлые волосы её взметнулись вверх, потрескивая серебристыми молниями. Внезапно Банкоцу улыбнулся. Мягко, нежно, как никогда не улыбался в своей жизни. Просто никогда повода не было… Замерев на месте, он спокойно спросил: – Фея, ты правда этого хочешь? Как и ожидалось, девушка не ответила. Хоть Банрю и мог разговаривать, он всё ещё не полностью слился со своим новым телом, а потом пока не мог контролировать голосовые связки. Впрочем, разбойника это ничуть не смутило. – А как же твоё желание? Ты ведь хотела вернуться домой? Там твои отец, мать, сестры и друзья… – прищурившись, Банкоцу сделал маленький, незаметный шажок и, как ни в чем не бывало, продолжил: – Ты ведь говорила, что не станешь демоном, разве нет? Лицо Аделины осталось беспристрастно к его словам, лишь молнии загрохотали рядом с новой силой. Стараясь не обращать внимания на то, как ноги буквально обугливаются на горящей траве, Банкоцу сделал новый шаг, крепче сжимая алебарду и внимательно следя не столько за девушкой, сколько за Банрю. Хитрая тварь затихарилась и не показывалась. Хорошо, пойдем другим путем… – Эй, Банрю! Тебе ведь я нужен, не так ли? Не отпустишь девчонку и не поговоришь со своим старым другом? Дракон многозначительно промолчал. Что б его! «Черт, мне нужно… Нужно до неё достучаться, иначе всё будет бессмысленно! Проклятье. Помог бы хоть кто… Эй, старик, если ты меня слышишь, помоги приблизиться к ней!», – мысленно взмолился он, чувствуя, как из носа, рта и ушей вновь пошла кровь. Возможно, что ему почудилось, а возможно, что нет… Быть может, древнему демону действительно было не всё равно, а может ему просто хотелось в это верить… Но Банкоцу резко почувствовал, как натягивается волокно толстой веревки, как оно сливается, расширяется и притягивает к себе. Укрепляется до тех пор, пока не превращается в тонкую медную проволоку. Оставшееся волокно лопается, но не проволока, благодаря которой теперь удерживается веревка. Что он сделал? Юноша не понимал этого, пока не услышал в своей голове тихий девичий голос: – Банкоцу, ты совсем из ума выжил? Уходи отсюда! Он только и ждет подходящего момента, чтобы убить тебя! Время вокруг замерло всего на секунду, но сейчас это была целая вечность, чтобы решить их проблемы. Разбойник поднял глаза на девушку, что дрожала, словно лист на ветру. Один глаз девушки по-прежнему был желтым, демоническим, но вот второй… голубой, словно ясное солнечное небо. Да и сейчас, несмотря на то, что её тело замерло и не двигалось, хоть очень старалось, её лицо не походило на безжизненную маску. Губы её искривились от боли, а из правого – человеческого – глаза скатывались слезы, размазывая по щекам пепел и кровь. Банкоцу быстро пересек разделяющее их расстояние и, схватив девушку в охапку, крепко-крепко обнял. Зарываясь израненными пальцами в мягкие волосы девушки, гладя её по спине, успокаиваясь. Девушка всхлипнула и, не без труда разжав судорожно сжатые пальцы, выпустила из рук фламберг, который бесшумно упал к её ногам. Юноша тяжело вздохнул и, потершись щекой об её волосы, тихо проговорил: – А теперь послушай меня очень внимательно, фея. Сейчас ты должна постараться и изгнать Банрю из своего тела. Как бы это ни было тяжело и больно… У нас будет всего несколько секунд для того, чтобы отправить тебя домой. Другого шанса не будет. Но ты должна пообещать мне кое-что. – Что именно? – прохрипела она, поднимая на юношу затуманенный взгляд. Улыбнувшись, атаман разбойников аккуратно приподнял пальцами подбородок девушки. А второй рукой вложил в дрожащие пальцы алебарду, накрывая своей ладонью. – Ты должна довериться мне. Чтобы ни случилось. Обещаешь? – Но ты… – возмущенно начала она, но юноша перебил. – Знаю. Я всё знаю. И сейчас я отчаянно пытаюсь это исправить. Просто… Просто вернись домой и живи, как жила. Просто живи, поняла? – девушка промолчала. – Ты поняла меня? – надавив ей на плечи, с нажимом произнес Банкоцу. Медленно, но Аделина кивнула. – Вот и умница! – Банкоцу! Когда Банрю вновь завладеет моим разумом, назови мое имя! Имя человека – это самый важный для него звук на любом языке. Если человека называют его именем, значит он всё ещё человек… И всё время происходящего обрушилось на них в одно мгновение. Взвыл Банрю, пламя уже добралось до них, когда девушка подняла на Банкоцу глаза. Улыбнувшись, атаман Армии Семерых сделал всего один шаг навстречу. – Аделина… – тихий шепотом опалил сперва ухо, а затем губы, запечатав на них кровавый поцелуй. В ужасе девушка опустила голубые… теперь уже голубые глаза вниз, глядя на свои окровавленные руки, что до сих пор сжимали рукоять алебарды. И огромное лезвие клинка, мягко прошедшее сквозь тело парня. – Бан... коцу?.. Яркая вспышка, ослепившая лишь на долю секунды, и прямо в воздухе образовалась неровная, широкая щель, полыхающая всеми цветами радуги. Аделина ничего не успела понять. Сознание всё ещё было затуманено, когда Банкоцу лишь слегка приподнял уголки губ в подобие улыбки и, собрав все оставшиеся силы, толкнул девушку в брешь. Перед тем, как мир вспыхнул разноцветными пятнами, она успела заметить, как плавно, но нехотя выскользнул из её тела Банрю, вновь сливаясь с алебардой, и как пламя поглотило их… А затем…

***

А затем меня накрыла ледяная волна. Кажется, я пыталась кричать, но, естественно, в воде этого сделать никак нельзя. Изо рта лишь вырвался целый набор пузырей, а воздуха в легких катастрофически стало не хватать. Я заморгала, стремясь прогнать разноцветные круги, мелькающие перед глазами, и недоуменно поняла, что глубина не такая уж и большая. Какая-то неведомая сила, а быть может и дикое желание жить, заставили меня резко подняться. И тут же в глаза ударил яркий солнечный свет. Зайдясь в приступе неконтролируемого кашля, одной рукой стуча себе по груди, второй уцепилась за что-то гладкое, холодное… мраморное? – Девушка! Девушка, скорее вылезайте. Давайте же, я вам помогу! Какой-то незнакомый голос резанул по барабанным перепонкам, а меня, аккуратно схватив за руку, вытащили из воды на ровную поверхность. Я всё ещё кашляла, продолжая отплевывать от воды, между тем, как незнакомый мужчина хлопал меня по спине. Шум, гам… Какие-то люди кричали, что нужно вызвать скорую, кто-то голосил, чтобы мне дали куртку, кто-то спрашивал о моем самочувствии… Я, вроде как, и понимала, что происходит, но всё ещё не понимала этого. Откашлявшись, я недоуменно огляделась по сторонам. Большой пруд, заточенный в мраморный бассейн, ровно подстриженный газон с зеленой травой, ажурные скамейки на противоположной стороне… – Девушка, с вами всё в порядке? Нужна скорая? – Н-нет… Вроде нет… – прохрипела она, зябко обхватив себя руками и тупо глядя перед собой. – Простите, я слишком поздно успел предупредить вас, – продолжал сокрушаться мужчина, а в мою руку уткнулось нечто мягкое и пушистое. Опустив глаза, наткнулась на печальные, полные скорби глаза золотистого ретривера. Всё ещё пребывая в состоянии глубокого ступора, я потянула руку, потрепав собаку по голове. Смешно фыркнув, когда вода с моих пальцев капнула ему на нос, пес радостно лизнул меня по руке розовым шершавым языком, видимо, радуясь, что его не ругают. – А как долго я пробыла там?.. – слова давались мне с большим трудом, а сердце неистово забилось, уже предугадывая ответ. – Да секунд десять всего, – помогая мне подняться, мужчина накинул на мои плечи плащ, в который я тут же закуталась, чихнув. – Я уже хотел за вами кинуться, но вы уже вынырнули сами. Я опустила взгляд на его ноги. Мужчина был в один носках, кроссовки его стояли неподалеку. Заметив мой испытующий взгляд, он смутился и, извинившись, принялся торопливо обуваться. – Ваша сумка, – какая-то женщина протянула мне мою белую сумочку на длинном ремешке, в которую я тут же заглянула. Всё на своих местах… Ноутбук, фотоаппарат, бутылка с водой, ежедневник, еда на перекус, косметика… Усевшись обратно на траву, принялась вытряхивать всё её содержимое на землю. Как бы я ни рылась, где бы не смотрела – белого конверта с фотографией не было. На губах сама собой растянулась кривая, полубезумная улыбка. Хихикнув раз, второй, я, наконец, расхохоталась. Прикрыв лицо руками хохотала, как умалишенная, до колик в животе и слез на глазах. И даже не обратила внимания на то, как постепенно смех перешел в надрывный, глухой плач. А затем, всхлипнув, разрыдалась уже взахлеб. Я вернулась… Банкоцу, я вернулась домой…