Как понять, что любишь или история Ким Тэхёна со своим счастливым концом.

      Гостиная. Угнетающая тишина. Лишь из ванной слышится плеск воды.       Намджун успокаивает не отошедшего Джина, не спеша поглаживая рукой по спине, прижимая покрасневшее лицо к своему плечу. Рядом с ними на диване сидит Хосок. Он опустил голову, просто позволяя остатку слёз скатываться по щекам и падать на холодный паркет. Напротив них, с другой стороны кофейного столика, сидит Юнги с широко расставленными ногами, согнутыми в коленях, между которыми боком пристроился Чимин, постепенно делая рубашку старшего мокрой в районе груди. Обе руки Пака крепко обвились вокруг талии старшего, который, в свою очередь, одной рукой прижимал к себе всхлипывающего донсена за плечи, а другой мягко перебирал чёрные пряди шелковистых волос. Ребята ещё не отошли от неожиданной встречи, нужно время. И порция, а может и не одна, успокаивающего зелёного чая, который сейчас заваривает Чонгук. Он не испытывал таких сильных эмоций, как старшие, но тоже был безмерно счастлив, что Тэ наконец увиделся с мемберами. Настолько счастлив, что даже сам готов был заплакать, однако что-то его сдержало и заставило быть сильным для своего чувствительного хёна.       Когда чай был готов, Чон отнёс его в гостиную и поставил на столик. Присев на пол около дивана, ему и самому стало не по себе. Такая атмосфера очень напрягала, с мыслями собраться невозможно, а в ушах всхлипывания, небольшие поскуливания, доносившиеся со стороны Чимина, и отчётливый звук льющейся воды. Слов не было. Да и говорить не особо-то и хотелось. Надо подождать Тэ. Тогда разговор и начнётся. И как только Чонгук об этом подумал, вода в ванной литься перестала. Открылась дверь, закрылась. Шаги. Всё ещё босые ноги.       Тэхён вошёл в гостиную и все взгляды мгновенно были прикованы к нему. Даже Пак, до этого не хотевший отлепляться от горячей груди Юнги, посмотрел на вошедшего. Неожиданно в его воспоминаниях появился момент с магазином манги. И тут он не выдержал. Чимин вскочил с насиженного места, озадачив своим поступком Мина, чуть не споткнулся об мешающий стеклянный столик и полетел к Киму. Вот теперь Тэхён точно задохнётся, потому что Чимин сжимает его в своих объятиях слишком уж сильно. Такое ощущение, что сейчас послышится неприятный хруст его сломанных рёбер. Но даже это не мешает ему лучезарно улыбаться и так же крепко обнимать Пака в ответ, пока тот плакал, заходясь в новой, более громкой, истерике.       Простояв так несколько минут и вытерев все следы своей слабости с раскрасневшихся лиц, они всё же решают сесть. Чимин возвращается на своё уже законное место — меж разведённых ног Юнги, только теперь садится, опираясь спиной на его грудь, мгновенно почувствовав на своём животе тёплые ладони, а на плече — острый подбородок. Тэхён, даже не задумываясь, идёт к макнэ и присаживается на пол, прижимаясь боком к младшему, который вновь вплёл свои пальцы в огненные пряди и придвинул голову Тэ ближе, так, чтобы она легла на его плечо. Когда все наконец уселись, пришло время поговорить. Никто начинать не хотел, поэтому Намджун, предвидевший это, как лидер, начал первым. — Тэ… Мы… Очень рады снова тебя видеть… — голос не дрожал, но неуверенность сочилась изо всех щелей. — Й-я… Я тоже рад… — смущение. — Чонгук! — вдруг встрял уже пришедший в себя Сокджин. — Почему ты не рассказал нам раньше? — Я… — и правда, почему?       Почему я сразу не рассказал им? Почему так долго врал, скрывая хёна? Я… Не хотел, чтобы они знали…? Не хотел, чтобы приходили…? Чтобы видели? Почему? Я… Я не уверен… — Я не знаю, — смотреть в глаза Джину Чонгуку было страшно, поэтому он пилил взглядом его розовую худи с чёрно-белым котёнком. — Уже всё равно. Главное, что сейчас мы знаем, — снова заговорил Джун. — Тэхён-а, мы… Мы все должны тебе кое-что сказать…       После этих слов ребята, все, как один, склонились к собственным коленям, даже Чимин и Юнги, несмотря на их положение, максимально наклонились к полу. И хором сказали громкое: — ПРОСТИ НАС!       Ну вот опять. Ну сколько можно? Сколько можно плакать? Зачем? Зачем они так делают?       Из кофейных глаз вновь потекли кристальные слёзы. Рука на макушке вдруг спустилась к щеке и начала стирать мокрые дорожки, одновременно поглаживая щёку, покрытую еле заметным румянцем. — Р-ребята… Я просто с-счастлив, что вы здесь… П-правда…       Такое сломленный голос, дрожащий, такой, что Чимин снова не выдерживает. Он срывается с места и кидается на своих донсенов, снося их на пол. Теперь оба лежат на холодном полу, придавленные не такой уж и лёгкой тушкой Пака и крепко обнимаемые накаченными руками. — ПРОСТИ! ПРОСТИ НАС, ИДИОТОВ! МЫ НЕ ХОТЕЛИ ТЕБЯ ОБИДЕТЬ, ПРАВДА! НЕ ХОТЕЛИ ОТТАЛКИВАТЬ! МЫ ПОЛНЫЕ ПРИДУРКИ! НЕ ОБРАЩАЛИ ВНИМАНИЯ НА ТЕБЯ, РАНИЛИ СЛОВАМИ И ДЕЙСТВИЯМИ, ХОТЯ ПРЕКРАСНО ЗНАЛИ, КАКОЙ ТЫ ЧУВСТВИТЕЛЬНЫЙ И ЧТО ДЛЯ ТЕБЯ ЗНАЧАТ МЕМБЕРЫ! ПРОСТИ НАС, ТЭ! МЫ ИСПРАВИМСЯ! МЫ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕМ ТАК СЕБЯ ВЕСТИ! ПРОСТО ПРОШУ, ПРОСТИ!       Его крик, наверное, был слышен даже в соседней квартире. Чимин ревел. Даже не плакал, а именно ревел. И пусть так не кажется на первый взгляд, но он вложил в эти слова всю свою душу. И души мемберов. Эмоции вновь захватили окружающих с головой. Снова полились реки слёз. Слишком много переживаний за прошедшую неделю, слишком долго скрывались истинные чувства и боль. Пришло время выпустить всё со слезами. И парни уже начали, как услышали смех. Приятных, хрипловатый, мягкий смех, который невозможно спутать ни с чем. — Ахахха, хёны… Ахахах.       Тэ всё никак не мог успокоиться, но в один момент прекратил смеяться и со своей привычной, всеми любимой прямоугольной улыбкой произнёс, глядя в глаза растерянного Чимина: — Чимин-ни, не надо извиняться. Я всё понимаю. И уже простил вас, правда. — Т-тогда почему ты у…ушёл? — хриплым от слёз голосом спрашивает единственный способный на это Хосок. — На это есть свои причины. Я уже давно об этом думал, так что вы тут ни при чём. Хотя я совру, если скажу, что совсем. Именно вы послужили последним толчком к этому.       Прямолинейно. Слишком. Неужели он не понимает каково им? … Или он это специально? — Вам не стоит просить прощения. Всё подошло к логическому концу. Теперь осталось только дождаться составления контракта. К тому же, думаю, вы и без меня хорошо справляетесь.       И всё это сопровождалось яркой улыбкой. Страшно. Страшно от его слов. Страшно всем. — Ну! Раз уж мы обо всём поговорили и прояснили, то давайте попьём чай! Спасибо, Чонгук-ки. — А…ага.       И ребята, находясь в небольшом шоке, принялись пить горячий чай. Поначалу обстановка была угнетающей, так как никто не мог понять такой резкости в словах Кима-младшего и его прямолинейности. Зачем было рубить с плеча? Зачем было делать больнее? Примерно об этом каждый и думал. До тех пор, пока Хоуп не решил хоть как-то разрядить обстановку, а то хоть ножом режь. В итоге под дружные «звуки Хосока» раздался смех и ребята наконец смогли прийти в себя. Теперь все вели себя как раньше — веселились, разговаривали, обсуждали что-то. Вот только старались обходить темы, связанные с группой и музыкой в целом.       Так и прошло несколько часов. Мемберы и не заметили, как пришло время уходить. Сейчас они все стояли в прихожей, и каждый по очереди обнимал Тэ, прощаясь, но говоря, что будут приходить к нему каждый день. Последним был макнэ. Он заключил Тэхёна в свои тёплые объятия, обвив руками тонкую талию старшего и прошептал тому прямо на ухо: — Прости. Я не смогу сегодня остаться. Рано утром тренировка. Но я постараюсь прийти завтра пораньше. — Ничего, — так же тихо прошептал Ким своим восхитительно низким голосом.       Тэ отстранился от младшего, выпуская из своих рук, но не на много. Он приблизился лицом к лицу Чонгука и прикоснулся пухлыми тёплыми губами к мягкой щёчке, оставляя невесомый поцелуй, далеко не первый за всё время, что они знакомы, но почему-то совершенно другой, отличающийся. — Я буду ждать, — прошептал почти в самые губы Тэхён и на этот раз совсем уже отошёл от удивлённого и сбитого с толку младшего, тепло улыбаясь.       И ЧТО ЭТО ЧЁРТ ВОЗЬМИ БЫЛО?!