Как понять, что любишь или история Ким Тэхёна со своим счастливым концом.

— Неделя. Прошла чёртова неделя. Какого хрена вы ведёте себя, как дети малые? — ругался Джин на двух макнэ.       Старший Ким почему-то считал своей обязанностью вправлять мозги непутёвым любовничкам. Вот только остальные мемберы не покупали билетов в первый ряд этой «захватывающей» драмы. И у Юнги уже давно начал бы дёргаться глаз, если бы не Чимин, крепко сжимающий его ладонь и предотвращающий любые порывы набить всем рожи или сказать что-то едкое в сторону старшего.       Сейчас все мемберы сидели в гостиной Тэхёна, в то время как сам хозяин квартиры ютился на прохладном полу напротив безразличного Чонгука и пытался спрятаться от всевидящих очей Сокджина. Обоим младшим надоели эти разборки и вмешательство в их отношения старших. В конце концов, они сами могут во всём разобраться, о чём не так давно и сказал Тэхён Джину, но что тот максимально закатил глаза и напомнил, что эти два упрямых осла уже неделю не могут нормально поговорить, поэтому ни о каких самостоятельных разборках речи и идти не может. — Господи, может кто-нибудь уже объяснит мне, зачем мы вообще все здесь собрались? — жалобно простонал Хосок откуда-то из угла комнаты, видимо, заранее спрятавшись от уничтожающего взгляда Кима. — Хосооок, — угрожающе протянул старший, испепеляя названного, который уже успел по-девчачьи взвизгнуть от такого устрашающего хёна. — Тебе лучше стоять в своём углу и помалкивать, пока я буду выбивать дурь из этих двух придурков.       Чонгук закатил глаза и как-то вымученно вздохнул. Он ещё неделю назад решил для себя, что не будет ничего предпринимать по отношению к Тэхёну. Вся эта ситуация с Юнги и тем поцелуем всё ещё не даёт покоя Чону, поэтому сколько бы Сокджин не пытался объяснить макнэ, что всё это имеет своё объяснение, и между Шугой и Тэ действительно ничего нет, Чонгук отказывался слушать. Чимин пытался поговорить с ним не один раз, надеясь рассказать всё, что произошло той ночью, но в ответ на свои попытки исправить ситуацию получил только прямой игнор.       А Тэхён и не пытался ничего объяснить. Он всё так же думает, что такой расклад намного лучше. Именно из-за этого глупого упрямства младших, они и не виделись эту неделю. Вообще не виделись. И даже не разговаривали. Поэтому сейчас им обоим немного неловко, хотя ни один из них не подаёт вида. Бессмысленно пытаться заставить их разговаривать после всего, что произошло. Слишком много вранья и напускного спокойствия со стороны Тэхёна. Слишком много обиды и непонимания со стороны Чонгука. Когда всё это закончится, не знает никто, но Джин планирует разобраться с этим здесь и сейчас. — Так. Хорошо. Раз вы не собираетесь разговаривать друг с другом, ну, или хотя бы со мной, то я буду говорить один, — твёрдо произнёс Сокджин, обращая на себя внимание всех присутствующих. — Мне надоело смотреть на ваши кислые мины. Ещё немного и вы оба превратитесь в изюм, сморщившись от собственного упрямства и гордости, — после этих слов тон смягчился. — Мы же все прекрасно видим, как вы страдаете. Вам невыносимо находиться по-отдельности, — Тэхён и Чонгук раскрыли свои глаза в удивлении. — Тэ, ты вечно ходишь понурый, и перестал нормально питаться. Мне не составляет труда готовить тебе, но смысл от этого, если ты всё равно ничего не ешь, — Сокджин посмотрел в глаза Кима. — Я нашёл в твоей комнате коньяк. Десять бутылок, Тэ. И только одна из них полная. — старший посмотрел на донсена не с укором, а с жалостью, остальные мемберы удивлённо распахнули глаза и разом поникли. — Я всё выкинул… Тэхён-и… Прошу, перестань пить… От этого ни тебе, ни нам лучше не будет, — у Чонгука начали неприятно пощипывать глаза, а губы подрагивать от одной мысли, что хён начал пить из-за него. — А ты, Чонгук. Где тот золотой макнэ, который никогда не ошибается? Ты слишком невнимателен во время занятий, постоянно уходишь в себя, никого и ничего не замечая, и отказываешься спать в своей комнате, предпочитая диван в общей гостиной.       Пришло время удивляться Тэхёну. Джин безжалостно раскрыл все карты младших, давая им, наконец-то, понять, что друг без друга им только хуже. Оба макнэ посмотрели друг другу в глаза и застыли, утопая в нескрываемых волнении и грусти. Они испытывают одни эмоции на двоих. Их одновременно накрывает смущение. Они одновременно опускают головы, отрывая взгляды. Одновременно краснеют, что-то решают для себя, и резко поднимаются обратно, вновь встречаясь глазами. Они вот-вот скажут то, что должны были ещё неделю назад. Если бы не влез ГРЁБАНЫЙ ХОСОК! — Я, конечно, извиняюсь, — Сокджин был готов убить эту затычку в бочке, но остановился, услышав окончание вопроса, — но разве осталось не две недели до подписания договора?       Все замерли. Никто не ожидал такого вопроса. Слишком неожиданно. Они совсем не готовы услышать ответ. — Что ты решил? — задал новый вопрос Хосок.       Кажется, все в небольшой квартирке затаили дыхание, не позволяя себе шевельнуться. — Я… — Тэхён потупил глаза в пол, не решаясь ответить.       После разговора с Сокджином Тэ решил, что действительно поспешил с решением, но окончательного ответа он дать не может. Ему нужно ещё немного времени, чтобы решить, что делать дальше. — Тэхён, — вдруг подал голос лидер. — Я знаю что Джин уже сказал тебе… Если ты не вернёшься, мы расформируем группу.       Тяжёлый вздох и прикрытые веки. Намджуну эти слова даются непросто. — Если вы пытаетесь давить на меня этим, то у вас ничего не выйдет, — Тэ резко стал каким-то отчуждённым и холодным. — Тэхён-а… — позвал до этого молчавший Чимин. — Мы не пытаемся давить на тебя или что-то вроде. Просто… Это наше собственное решение. Нас всегда было семеро. Ким Тэхён всегда был, есть и будет частью нашей семьи. Без тебя нет и Бантан.       Снова эти слова. Слова, что заставляют собираться неприятную влагу в уголках глаз, что отзываются внутри неприятной режущей болью. Это, правда, вызывает давление, потому что теперь от решения Тэхёна зависит будущее группы. Он не хочет, чтобы из-за него страдали мемберы и фанаты. Для каждого BTS — это что-то дорогое сердцу, искренне любимое и близкое душе. Потерять это — слишком высокая цена за чувства Тэ. По крайней мере, он так думает.       И что мне теперь делать? Я ведь хотел как лучше. А получается… Я не могу так просто разрушить то, что нам всем дорого. Все мемберы прошли через много преград и от многого отказались ради осуществления своей мечты, ради этой группы…       Тэхён заглядывает в глаза каждого из парней, останавливаясь на Чонгуке, и говорит. — Мне нужно ещё время… Чтобы подумать.       И он слышит, как все парни, до этого затаившие дыхание в ожидании ответа, разом облегчённо выдыхают, расслабляясь, хотя прекрасно понимают, что это не окончательное решение. Но мысль о сохранении группы на какое-то время всё же греет. — Так, ладно, — вдруг начал Джин, видимо, первый, кто пришёл в себя. — С этим мы, можно сказать, разобрались. Что будем делать с вами двумя? — и многозначительно посмотрел на младших, всё так же сидевших друг напротив друга не в силах отвести глаз. — Нет, я, конечно понимаю, что вы восстанавливаете утраченный за неделю контакт, но, может, перестанете пялиться друг на друга и обратите на меня хоть какое-то внимание, — проворчал Сокджин, надувая губы, словно маленький ребёнок, от чего у Намджуна на губах расплылась еле заметная мягкая улыбка.       Оба макнэ вздрогнули и тут же отвернули в разные стороны, избегая любых взглядов. Старшие хохотнули от такого ребячества, но ничего не сказали. Зато сказал никак не угомонившийся Джин. — Понятно. Значит вести себя по-взрослому вы не хотите. Раз так, то, — Ким встал с насиженного места и как-то нервно похлопал себя по бёдрам. — Подъём. Мы уходим. — Чего? — непонимающе вытаращил глаза Чимин. — Хён, разве ты не хотел поговорить с ними? — Пусть поговорят друг с другом.       Все переглянулись, молча согласились и вышли в коридор, собираясь. — Ах, да. Не забудьте позвонить мне, когда закончите. Иначе я за себя не ручаюсь, — напоследок сказал Сокджин, и пятеро парней вышли из квартиры.       Вот мы и остались одни…       Тэхён тяжело вздохнул и поднялся на ноги. — Чай будешь? — спросил он с не присущим ему безразличием в голосе. — Д-да. — Чонгук немного опешил от такого вопроса, потому что они вроде и не разговаривают вовсе.       Через десять минут полной тишины, сопровождаемой лишь свистом чайника и звоном чашек, в комнату вошёл Тэхён, держащий в руках поднос с двумя дымящимися кружками горячего зелёного чая. Он поставил всё это на стол, отпил немного из своей чашки и стал выжидающе смотреть на смущённого столь открытым взглядом макнэ. — Джин-хён прав, — начал Тэхён неожиданно, чем заставил Чона поперхнуться только что выпитым чаем. — Мы настолько привыкли друг к другу, что просто не можем находиться врозь так долго. Но… То, что произошло… — Чонгук сглотнул ком, мгновенно образовавшийся в горле. — Прости… Прости, Чонгук-ки…       Сдерживать слёзы уже почти не оставалось сил. У обоих. Сердце болезненно защемило от этого имени, голова начала кружиться, пальцы подрагивать, а во рту пересохло. Чонгук только сейчас понял, как сильно соскучился по своему имени, произносимому этим бархатным голосом. Настолько сильно, что забыл всё, о чём говорил старший. — Мне следовало ещё тогда рассказать тебе правду, но… Я думал, что так будет лучше… Нет. — Тэхён зажмурил глаза до мелькающих звёздочек, проморгался, чтобы смахнуть непрошеную влагу, и снова посмотрел в глаза цвета молочного шоколада. — Между мной и Юнги ничего нет, — сердце сделало кульбит у обоих. — Юнги любит Чима. — Т-тогда… Что это было? — голос предательски задрожал, выдавая волнение. — Почему вы цел-ловались? — Я попросил его поцеловать меня. — Зачем? — так хочется заплакать. — Я хотел понять, кто я. — Ты — Ким Тэхён., — Чонгук всё ещё не понимает, что Тэхён имеет в виду. — Это я и без тебя знаю, — усмехнулся Тэ. — Не сейчас, Чонгук, не сейчас. Я расскажу тебе всё. Но потом. Пока ещё слишком рано…       Слова давались с трудом, хотелось кричать о своей любви, но нельзя. Тэхён решил, что расскажет макнэ всё, но это будет после подписания договора. А сейчас… Им лучше вернуться к стадии «лучшие друзья». Так обоим будет лучше. — Давай вернёмся к тому, что было?       Взгляд, полный надежды и какого-то отчаяния. Ему сложно сопротивляться. Чонгук сказал бы: «Невозможно». Да и зачем, если ему так тяжело без этого странного хёна с очаровательной улыбкой. Чон готов на всё, лишь бы снова увидеть её. — Я соскучился, хён.       Милая кроличья улыбка, которую так давно желал вновь увидеть Тэ. — Я тоже, Чонгук-ки… Я тоже скучал.       Наконец-то… Они снова рядом. Снова вместе. И им обоим плевать, что теперь между ними есть определённые рамки, поставленные неловкостью, смущением и ранними обстоятельствами. Главное, что они снова рядом. Как раньше…