gashina.

- Съешь, - говорит папочка Ким добрым голосом, - таблеточку, чтобы не нервничать. Он и правда протягивает Намджуну светло-голубую таблетку, только что вытряхнутую из сомнительного вида бумажного пакетика. - Привыкания не вызывает, но успокоишься мощно. Возможно, будешь похихикивать, но мы все тебя простим и поймём. Давай, Джуни, ам, запивай чистой водичкой, покури, и приступим к делу. За Юнги приехал всё тот же лощёный мальчишечка, что вечно крутится рядом с Техёном, около шести утра. Сейчас уже одиннадцать, и Намджун места себе не находит от волнения. Таблетку приходится взять. Если Черри-ким не обманывает тех, кого называет «котёночком», то всё можно будет пережить. - Завтра, возможно, будет болеть голова. - В нынешней ситуации, - Намджун делает несколько глотков воды из бутылки, и вытирает рот рукой, - если у меня будет голова и завтра, то всё остальное я сочту за благо. - Какой мудрый котёночек. Слушай, а ты уверен, что вам очень нужно на этот чёртов Материк? Я могу похлопотать, ты знаешь, у меня хорошие связи, и наладить вашу жизнь тут… обеспечу постоянной денежной работой, научу тому, что стоит знать… - Это наша мечта, Техён. Мы обязательно должны туда попасть. - Боже-боже, - Техён возводит глаза к потолку и фыркает, - как я мог забыть, что вы оба такие романтики. Наверное, это даже не оскорбление. Хрен его поймёшь. Намджун прикуривает и падает на дурацкий кожаный диван, вытягивает ноги, и смотрит, как вокруг всё медленно плывёт. В целом, это выглядит забавно. - О, как ты быстро, - тянет Техён и улыбается как-то особенно ласково, - сейчас всё кружиться перестанет, и можно будет жить дальше. А если грустно станет – выпьешь ещё одну. Больше не дам, это и так дорогой подарочек, но тебе можно. Намджун чувствует чужую руку в районе своего паха, и только хочет возмутиться, но чуть не задыхается острым цветочным запахом, сладким до тошноты. А потом понимает, что этот псих просто запихивал таблетку в карман его джинсов. - Не нравится? – принц улыбается широко и весело. – А обычно мужики текут от этого запаха. Впрочем, это же ты… Чем пахнет твоя Бонни? Намджун уже привык, что Техён дал им эти дурацкие прозвища, и сейчас это, почему-то, совершенно не раздражает, ни капельки. - Сигаретами, - Намджун прикрывает глаза и говорит чуть медленнее, припоминая. И улыбается, как последний влюблённый идиот. - Острой перцовой пастой. Солью. Мной. Его высочество слушает внимательно, сочно затягиваясь сигареткой, и о чём-то серьёзно думает, несколько минут. А потом хлопает в ладоши и решительно кивает. - Значит так, Клайд. Сейчас ты, весь такой спокойный-спокойный, отправляешься по двум адресам, которые я тебе даю. На одном из них ты находишь не очень хорошего человека, вздумавшего меня обмануть. Ты же знаешь, как я не люблю, когда меня обманывают? Ты берёшь вот этот ствол, - он показывает Намджуну на лежащий рядом с ним пистолет, - и объясняешь ему в грубой форме, что Черри-ким несколько не доволен тенденциями его поступков. Стрелять умеешь? Намджун никогда этого не делал. - Разберусь. - Вот и умница. Вот нравишься ты мне, а. так тебя отпускать не хочется. - Я должен его убить? – спрашивает Намджун, и не испытывает ничего, но только из-за хорошенькой круглой таблеточки. - Не знаю, даже. Он мне денег должен… - Значит, отдаст. Намджун запоминает эту поездку в дорогой тачке с лощёным мальчиком за рулём очень отрывочно: хлопок дверцы машины, заплёванные ступеньки, щелчок затвора, его собственный грубый голос, произносящий угрозы, тяжёлая пачка денег в кармане, снова хлопок дверцы машины. Со всем он управляется часов за пять. Потом ему становится очень, очень грустно, потому что нужно, физически необходимо думать про Юнги, который далеко, который в опасности, который любимый настолько, что ничего в целом мире нет, кроме этой любви. Но не получается, у него не получается никак, мысли всё время обрываются и путаются. Поэтому приходится вспомнить про вторую таблетку, чтобы быть в себе, пусть равнодушном. - Отлично, - говорит Черри-ким и улыбается, пересчитывая деньги. – А у меня для тебя хорошие новости. Двое из пяти заказчиков сверху уже отписались, что твоя фея успешно выполнила свою работу. Самое сложное было протащить товар в город, так что остальное уже ерунда. Где-то в глубине сознания Намджун стонет от облегчения, и там же, в этой глубине, волнение вспыхивает с новой силой, но наружу оно так и не выходит. - Это хорошо, - только и говорит Намджун. - Давай тогда, на следующий адрес, - решает принц, - нечего тебе тут сидеть, глаза мне мозолить. А так, кучу дел доделаем, ты денежек подзаработаешь, и время быстрее пройдёт. - Когда он должен вернуться? - По моим прикидкам, к ночи. Это немного успокаивает. А пугать людей, трясти пушкой и требовать у них вернуть должок – это оказывается совсем не сложно, даже скучновато. Никакого адреналина, никакого чувства выполненного долга. А потом на его дешёвеньком телефоне высвечивается «я жду тебя срочно, есть серьёзное дело». - Джуни, - говорит Техён, когда тот, наконец, приезжает, - у меня нарисовался неприятнейший инцидент. Мы сейчас вместе едем разбираться, и, уж прости, но стрелять тебе, скорее всего, придётся. - Когда Юнги приедет? - Блять, просто сделай свою работу, Джун. Намджун злится, но как-то вяло, потому что таблетка всё ещё работает, и работает хорошо. Наверное, это хорошо. - Скоро он, - Техён, почему-то, проявляет милость, - жив-здоров твой котёночек, не волнуйся. Намджун, признаться, хватается за сердце от облегчения. Потом они едут в какой-то совсем засранный район, и Черри-ким, с виду ангельская милашка из комиксов, приказывает привязать какого-то парня к стулу и заклеить ему рот скотчем. Потом Намджун смотрит, очень спокойно смотрит, как красавчик принц, в узких джинсах и шёлковой рубашке, весь в цацках и небрежно накинутой на плечи шубке, ставит ногу в дизайнерском ботинке своей жертве на пах, и медленно надавливает, при этом глядя в глаза почти нежно. Намджун невольно задумывается, насколько же правдиво его хорошее отношение к ним с Юнги. Парень сначала кричит, а потом стонет, у него уже прилично кровоподтёков на лице, и Намджун кривится, потому что это неприятно, и кровь пахнет тошнотворно. - Котёночек, - тянет Техён, видимо, поняв, что от жертвы ему ничего не добиться. – Пристрели это. Намджун немного думает, но запах в комнате просто отвратительный, это перебор. - А можно я его на улице пристрелю? Тут так воняет, что меня сейчас стошнит. Техён оборачивается и смотрит во все глаза. А потом вдруг начинает смеяться. - Какая неженка! Но всё для тебя, котёнок, всё для тебя. парни, отведите нашего несговорчивого дружка на задний двор, и оставьте наедине с Клайдом. У него сегодня дебют, так что не подсматривать. Думаю, он волнуется. Господи, как чертовски много слов он произносит, это же ужас. У Намджуна начинает болеть голова. Краем сознания он понимает, что всё это проверки, и чёртовы игры больного на голову наркомана, что всё это – спектакль, ценой в человеческую жизнь, но в Даун-Таун человеческая жизнь – так себе товар, дешёвка. Запуганный парень стоит на коленях посреди пустынного двора, и Намджун просто радуется, что может спокойно дышать. Он прикуривает и смотрит на свою жертву. - Может, сделаешь, чего он хочет? Я не слушал, правда, о чём вы говорили… Парня это заявление пугает основательно, потому что, чёрт побери, он орал до хрипоты, и каким же надо быть отморозком, чтобы не обращать на такое внимания? Намджун просто скучал по Юнги. - Ну, как хочешь, - говорит он и достаёт пистолет, щёлкает предохранителем, и медлит. Стрелять ему совсем не хочется. И дело вовсе не в морали, о которой забываешь очень быстро в таких условиях, как тут. И не в жалости, и не в страхе даже. Просто стрелять в людей неприятно. - Блять, - раздаётся из-за спины, и Намджун вздрагивает, оборачиваясь, а потом улыбается широко-широко, - Джун, ты что, обдолбался? Юнги, целый и невредимый, ужасно заёбанный, подходит близко и смотрит в глаза так, словно сейчас в угол поставит, или даст подзатыльника. - Успокоительные. - Дебил. - У тебя всё хорошо? - Отдай мне это дерьмо, - шепелявит Юнги, и забирает из рук младшего пистолет. Тот не особо сопротивляется. - Но как ты тут оказался? - Жопой об косяк, Намджун! Этот любитель котяточек просто велел своему водителю привезти меня сюда, вот и всё. Ты всё-таки обдолбался. - Успокоительные. - Дебил наивный. Чо с этим делать? Пугнуть, или убрать? - Эй, это моя работа. - У тебя нет классной песни. И, на полном серьёзе, он достаёт свой дешёвенький плеер и дорогущие наушники, ищет нужный трек и затыкает одно ухо, тут же начиная пританцовывать. - Юнги, эй. Юнги вдруг смотрит очень-очень серьёзно, так серьёзно, как редко бывает, а потом приподнимается на носочки и целует в губы. Бедный забитый парень, конечно, уже сходит с ума от страха, наверное. От страха перед этими психами. - Я уже убивал, не хочу, чтобы ты этим занимался. Ясно тебе? Скажи лучше, ты скучал? - Ужасно скучал. Одновременно с этим раздаётся глухой хлопок, Юнги даже не целится особо, но попадает. - Извини, что перебил, я должен был попасть в ритм, ты же знаешь. В ночной тишине едва слышно раздаётся женский голос, выводящий припев любимой песни Юнги, Намджун закрывает глаза, и думает, что они оба, кажется, тонут. - Мы должны торопиться, Юнги. Пока не стали, как они. - Осталось не много, не так много денег собрать. Юнги улыбается, медленно опуская руку и убирая пистолет за пазуху, и просто просит идти домой. Он так заебался от этой жизни.