Цвет сумерек

      Замерзая, организм подает кровь к важным органам с целью сохранить жизнь. Меня же захватил иной вид оцепенелости, идущий изнутри, коснувшийся каждой клетки мозга, и сконцентрировался этот холод именно в сердце. На долгое время всё ощущалось так, будто тело стало сосудом, полным кубиков льда. При этом застыла не только физическая оболочка, остановился и ход мыслей, погружая в долгий сон наяву. Происходящее за окном как нельзя более точно отражало моё внутреннее состояние: неподвижная серость будто бы тронула даже минутные стрелки. С определенного момента жизни время тянулось лениво, едва-едва, но стоило числу на календаре смениться, начинало казаться, будто даты исчезали по щелчку пальцев. Так проходили месяцы. И всё же эта тишина вовсе не была мертвой. Это было ожидание. Но чего именно я ждала?       Утро началось поздно — уснуть получилось лишь в третьем часу ночи. Чарли, кажется, об этом знал, потому не стал будить, дал выспаться. Если честно, не знаю, как было бы хуже: поспать пять часов или все десять. Лениво шаркая ногами по полу, одетая в халат поверх забавной пижамы с кактусами, я ходила по кухне в поисках чего перекусить, и, наконец, засыпав шоколадные хлопья в тарелку, уселась перед телевизором пощелкать каналы. Утренние передачи по выходным теперь казались мне невыносимо скучными: из мультфильмов вроде бы уже выросла; по МТВ шло не самое лучшее их реалити; даже на кабельном показывали совершенно дурацкие фильмы, ни один из которых в настроение не попал. В конце концов выбор пал на людей в деловых костюмах со слишком белыми зубами. С натянутыми улыбками и наигранной бодростью они рассказывали о последних событиях в óкруге. Новости. Истинный признак старости. На фоне оживленных улиц Такомы чрезмерно бодро обсуждались школьные междугородние турниры по волейболу. Я не могла представить себе живых людей, которые с таким избытком эмоций ждали бы того, как толпа потных школьников будет прыгать, кидая друг другу мячик. Похоже, слова мамы были верны: в Форксе и его окрестностях ничего не происходит.       Что тогда, что теперь — сложно было представить Рене тут, среди тоскливых голубых стен, небольших окон, кутающуюся в этот застиранный, покрытый катышками клетчатый плед или вяжущую носки. Она любила быть в центре событий: её скорее привлекал шум машин за окном, чем шелест ветра между сосен. Выяснила она это, правда только после того, как попала в Форкс, а случилось это именно благодаря её жажде узнать мир. Главной бедой мамы было её чрезмерно скорое очарование людьми и принцип «сначала делаю, потом думаю».       Сразу после окончания школы мама с компанией друзей решила проехать по всему побережью Тихого океана. Держа путь на Сиэтл, они волей судьбы остановились тут из-за поломки машины и именно в тот момент на её пути появился молодой полицейский Чарли Свон, без пяти минут заступивший стажером в местное отделение полиции. Пока машину ремонтировали, за эти несколько дней, между родителями успели вспыхнуть романтические чувства. Когда подошло время отправляться дальше в путь, она пообещала вернуться и сдержала слово. Вот так всё было удивительно просто. Очень скоро состоялась свадьба, после которой, к сожалению, сказка кончилась, но далеко не фразой «… и жили они долго и счастливо». Реальностью стал этот дом, в котором тогда — помимо Чарли — были его больные и очень старые родители. Я их совсем не помнила — они умерли к моему первому приезду. Кажется, мать до сих пор ощущала вину. Якобы, она оставила его одного. Но, справедливости ради, мало кто, как мне кажется, отважился бы в двадцать лет стать сиделкой двух стариков, будучи при этом с ребенком на руках. Может, Каллен была права, когда говорила, что любви нет? Надо признать: все взрослые вокруг были отчаянно несчастны в отношениях. Да, у мамы был Фил, но была ли это любовь или же соглашение между двумя людьми, которые просто цеплялись друг за друга и успели разочароваться во всём? Вот в чем вопрос. Насчет папы уверена не была — судя по нашим общим фотографиям; тому, с какой тоской тот спрашивал о Рене, он всё еще любил её.       Пока размышления о семье захватили мысли, блок спортивных новостей сменился криминальной сводкой. На экране была архивная съемка семьи — безутешная женщина в скромном сером платье. Сбоку её неловко обнимал мужчина, на фоне которого та выглядела еще более хрупкой. Сам он будто не знал, куда себя деть. За их спинами на стенде висел портрет молодой девушки примерно моего возраста, похожей как две капли воды на заливающуюся слезами женщину: светлые кудри, хрупкое телосложение, но моложе — её дочь. Внешность показалась удивительно знакомой, и я пыталась вспомнить, где же видела эти черты лица, пока камера не приблизила плакат «Лорен, возвращайся домой». Девушка с листовок. Я пробежала глазами по бегущей строке, надеясь войти в курс дела:

      СРОЧНО: МАШИНА ОБЪЯВЛЕННОЙ ПРОПАВШЕЙ ЛОРЕН МЭЛЛОРИ

НАЙДЕНА В ДИКОЙ МЕСТНОСТИ ОКРУГА КЛАЛЛАМ

НА ТЕРРИТОРИИ НАЦИОНАЛЬНОГО ЗАПОВЕДНИКА ОЛИМПИК.

МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ ДЕВУШКИ ВСЁ ЕЩЕ НЕИЗВЕСТНО.

      Это было совсем рядом, буквально в получасе от Форкса. Я вздрогнула, но чуть прибавила звук:       

…Семнадцатилетняя Лорен Мэллори была объявлена пропавшей двадцать пятого февраля. Девушка, по словам родителей, направлялась из Форкса в соседний Порт-Анджелес, но до конечного пункта так и не добралась. Полиция отрабатывала версию о побеге подростка, но теперь известно, что направление Лорен не меняла: её машина найдена в лесополосе неподалёку от города Бивер. Стало ли шоссе 101 для Лорен роковым маршрутом, пока не ясно. К расследованию подключены как полицейские города Порт-Анджелес, так и местное управление города Форкс.

      На фоне закадрового текста показывали съемки с поисков, где волонтеры и отряды полиции с собаками пробирались через непролазную зелень леса, едва-едва освободившуюся из плена снегов. Ветки деревьев были обвязаны ленточками для отслеживания маршрута — было слишком легко потеряться среди гигантских стволов и зеленых ветвей. Наконец операторы вышли туда, где нашли машину. Как ни странно, оно вовсе не было похоже на овраг, кювет и прочие места, где происходят автокатастрофы. Вокруг, между поросших мхом стволов деревьев, разлилась зеркальная гладь озера, а пространство по другую сторону оцепили вершины гор. Только зная контекст, я воспринимала всё вокруг зловещим. Будь это репортаж по Дискавери о местной фауне, никто бы наверняка не увидел ничего плохого. Это был тот тип мест, в котором можно разбить палаточный лагерь с костром, петь песни под гитару. О том, что тут случилось что-то плохое намекал лишь небольшой участок в кустах, окруженный желтыми лентами и полицейскими. Те аккуратно расчищали ветки, скрывающие канареечный корпус «Форда». Затем появился полицейский, судя по нашивке, работающий в соседнем городе:       — Полиции только предстоит обыск территории, по результатам первичной экспертизы, следов борьбы и насилия в машине не обнаружено, — Как по инструкции отчеканил он. — В ходе проверки автомобиля было установлено — помех для дальнейшего движения не было: бак полон, повреждений колёс не обнаружено. На корпусе присутствует вмятина, её характер устанавливается. Скорее всего, имел место человеческий фактор, либо же было сбито крупное животное.       

Версия с крупным животным действительно активно рассматривается. Лесничие округа находятся в активном поиске крупного животного, способного представлять угрозу для местных жителей.

      Секунду спустя картинка снова поменялась, чтобы дать слово стоящему на фоне тоскливых зелено-серых пейзажей лесному рейнджеру:       — Судя по всему, неподалёку от Форкса появился серьезный хищник, поборовший страх перед людьми. Дикая жизнь весной активизируется, о чём мы регулярно предупреждаем автомобилистов. Им не стоит упускать из головы то, что мы живем на территории, граничащей с заповедной, — объяснял он. — Перемещаясь между городами, будьте бдительны: не стоит выходить в темное время суток без острой необходимости из машины посреди лесополосы. Избегайте одиночных или малочисленных походов, особенно вне туристических троп.       Затем, после освещения всех архивных съемок, репортёр Дайана Смит с прямым включением шагала по перекрытому шоссе и продолжала вещать, на мой вкус слишком активно жестикулируя:       

Сейчас, спустя несколько недель после пропажи, дело наконец сдвинулось с мёртвой точки. Поскольку признаков присутствия пропавшей рядом с автомобилем найдено не было, говорить о трагическом исходе рано. Следователи, вероятнее всего, переквалифицируют дело из пропажи в расследование убийства.

      По всей видимости, Дайана не была готова рисковать укладкой и идти в сам лес. Одетая в своё светлое клетчатое пальто, которое наверняка стоило целого состояния и подходило скорее для рассказа о приезде кинозвезды, женщина просто встала на фоне ближайшей развилки туристических троп. Казалось, та едва могла побороть явное отвращение, поскольку ей пришлось марать обувь в весенней грязи. Она всё же продолжала рассказ:       

Лорен Мэллори числится пропавшей с середины февраля этого года. Найти машину удалось благодаря группе туристов, держащих путь к смотровой площадке по туристической тропе Клош Нанитч. В этом районе уже довольно давно находят мертвых оленей и других крупных животных. На данный момент участки закрыты для туристов, по дороге выставлены указатели о возможной опасности. К сожалению, из-за халатности местного управления, такие меры предприняли только после первой человеческой жертвы. Два дня назад в горах был найден труп двадцатипятилетнего Барретта Хоупа, жителя Канады. Парень увлекался скалолазанием и туризмом профессионально, но, несмотря на хорошую подготовку, выжить при столкновении с животным, ему не удалось. Вашингтон молится, чтобы юную Лорен Мэллори не постигла та же участь. Как будет развиваться история, покажет время. С вами была Дайана Смит, специальный корреспондент Восьмого Канала, Тахома.

      По ящику показали фотографию незнакомца — прежде удавалось поймать его мельком, без лица и без признаков жизни. Я перестала есть уже давно, едва начав, потому всполошилась, когда почувствовала, как перевернула на себя тарелку с хлопьями. Поразительно, как нечто абстрактное и пугающее вдруг на моих глазах странным образом оживало. В том смысле, что оно наконец обрело имя, пол и лицо. У живого Баррета Хоупа были добрые глаза, сияющие надеждой на большое будущее, счастливая улыбка, с которой он шел в поход в кругу друзей. Ничто не предвещало беды, как сказали бы в какой-нибудь местной газете, но, наверное, мало кто вообще ожидает смерти такого молодого парня. Справедливости ради, пропажи школьницы тоже не ждёшь. Пожалуй, все эти шокированные вздохи были излишни. Аппетит тем временем пропал — я вспотела и была облита молоком. Нужно было привести себя в порядок.       Уже когда я натягивала на себя растянутую футболку с затертой надписью «человек-паук», в голове вспыхнули слова диктора: департамент полиции Форкса тоже был на месте. В тот же момент до меня дошло, что я не слышала Чарли все это время. Означало ли объявление его присутствие на месте происшествия? Судя по всему, ответ был утвердительный — обычно отец храпел так, что было слышно даже на лестнице, а сейчас из спальни не доносилось и шороха. Несмотря на логичные доводы по поводу его отсутствия, из-за всех этих некрологов нехорошая мысль пробиралась сквозь ворох других. Натянув джинсы, я осторожно подошла к двери комнаты напротив, чтобы костяшками пальцев робко постучать по крашенному в дешевый белый цвет дереву.       — Пап? — казалось, от паники голос сдавило.       В ответ на мой стук незапертая дверь поддалась. Внутри никого не было: это заставило расслабиться и выдохнуть. Опасения не подтвердились. Папы в комнате не было, но тут зато, откровенно говоря, был бардак — вещи разбросаны по незаправленной кровати, кучи бумажек на столе. Типичная комната собирающегося на скорую руку человека, которого вытянули ранним утром по делам. Видимо, его подняли на вызов, а звонок я не услышала из-за крепкого сна. Чарли, похоже, так спешил, что даже забыл выключить лампу. Таким образом, это пришлось делать мне.       До этого мне не приходилось бывать в папиной комнате вот так просто. Взглянем правде в глаза: мало кому интересно, чем занимается мужчина средних лет. Теперь, подойдя к его старому дубовому столу, на котором стоял допотопный компьютер с заваленной бумагами клавиатурой, была возможность это узнать, хотя и не сильно хотелось. Было видно, что Чарли всё-таки пришлось потесниться: наверняка весь этот хлам в неразобранных коробках когда-то был в моей комнате, а теперь переехал сюда. Среди вещей его так называемого «рабочего кабинета» я ожидала увидеть какие-нибудь журналы о рыбалке, книги или спортивные издания — или чем там еще занимались люди под сорок — но, вместо какой-то старческой ерунды, тут в самом деле была его работа. На стене — номера, записки, напоминания, как в каком-то детективном фильме. Среди них была отмечена куча дат, одна из которых позавчера — день обнаружения тела Барретта Хоупа, о котором я только что слушала по телевизору. Наверное, не застань я встречу отца с его коллегой, всё тут не имело бы никакого смысла. Но я, к сожалению, знала больше, чем ничего.       Кроме всего прочего, верхний ящик тяжелого дубового стола был открыт, а внутри лежала папка — черная, объемная, ломящаяся от бумаг. Сложить два и два, дабы понять, что она была связана с новостью, мгновение назад озвученной по телевизору, было легко, ведь на обложке была сделана подпись от руки: «Дело Зверя». Не тот ли это был «зверь», которого упоминал Чарли, прося быть осторожнее?       Постояв над столом продолжительное время, я всё еще раздумывала, стоит ли смотреть внутрь, потому как знала, что пожалею. Всё же руки уже тянулись к черному матовому пластику, скрывающему за собой тайны маленького городка. Папка была увесистой — мне едва удалось её удержать, и она тут же накренилась в руках. В тот же момент из-за страниц выпала бумага, а сердце бешено заколотилось, пропуская удары.       Это был не какой-то страшный снимок, но, судя по тому, что на листе значилось: «ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ», документ был серьёзный. Глаза выхватили знакомое имя: Хоуп, Барретт. Имя было подписано от руки вместо зачеркнутого чернилами Джон Доу— имени, присваиваемого всем трупам неизвестных. Спасибо, «Закон и Порядок», что я это знаю.       Заголовок обозначал бумагу как "протокол вскрытия", а ниже говорилось о потере крови, как об основной причине смерти. Из ранений — разорванное горло, характер повреждений соответствовал укусу хищника крупного размера. Подпись: Доктор Каллен, патологоанатом. Напротив диагноза были знаки вопроса, нарисованные рукой Чарли и варианты: Медведь? Пума?.       Любопытство было моим криптонитом, и я было уже взглянула внутрь всей папки, но, казалось, сама судьба запретила. Гравий рядом с домом предостерегающе зашуршал. Не померещилось — машина Чарли парковалась на подъездной дорожке. Положив папку в стол, я выключила свет, затем постаралась расставить всё так, как было, прежде чем отец зашел в дом через гараж и громко позвал по имени.       — Белла?       Я тихонько закрыла дверь его комнаты, затем спустилась по лестнице немного неуверенно, будто бы внизу ждал незнакомец, а не родной отец. Пожалуй, я теперь серьёзно задумывалась о том, что, в сущности, знала о нём.       Чарли. Даже это имя отдавало какой-то простотой, если постараться распробовать его на вкус. Оно ассоциировалось с тем старым мультфильмом про пса-дворнягу, который спас девочку и попал в рай. Простой, верный, всегда готовый помочь — идеальные характеристики для полицейского из какого-нибудь фильма. Я на самом деле была уверена, что так про него сказал бы каждый второй в этом городе. Но теперь, казалось, в нем появилась глубина, та сторона, которую я не знала. Чарли не просто создавал видимость, что он был хорошим копом, он был им на самом деле. Но на данный момент, как бы я ни прониклась к нему симпатией, я была раздражена.       — Ты ничего не сказал! Снова, — Это звучало укоризненно и менее спокойно, чем планировалось.       Я явно была под влиянием услышанных новостей и беспокоилась. Кажется, Чарли сам опешил, но, поскольку он в очередной раз нарушил договор, тот опустил глаза и, скрывая неловкость, провел по коротко стриженным волосам.       — Прости, это было срочно.       — Пап, мы же договаривались, что ты не будешь больше откладывать выходные.       — Теперь это точно выходной, я предупредил всех. Дёргать меня больше не будут, слово скаута, — Ответил он, пытаясь ободрить. — Я всё еще могу провести с тобой этот день или ты успела договориться с подружками?       Его слова смягчили меня, и тогда с губ сорвался тяжелый вздох.       — Сейчас, только отмечу в ежедневнике, что подругу швабру и мисс духовку придется перенести на время позже.       Чарли закатил глаза, даже рассмеялся. Он сел на диван и взял в руки пульт, не раздеваясь.       — Этих твоих подружек точно можно на сегодня отложить. Переодевайся, — тот замахал руками в жесте, прогоняющем меня наверх. — Поедем пообедаем. Проезжал сегодня мимо «Двух Сосен», в детстве тебе там вроде нравилось.       — Мне было двенадцать, но пирог вроде там был ничего, — подтвердила я.       Полчаса спустя мы входили в прозрачные двери закусочной «Две Сосны». Кто бы мог подумать, но снаружи в самом деле росли две сосны, и появились они тут задолго до постройки здания. Массивные стволы росли так близко друг к другу, что они почти срослись у основания. Видимо, кто-то посчитал это необычным и просто оставил как есть. Само место было далеко не последним в Форксе, уютным. Всё от столов до стен с потолком было сделано из дерева, а потертые красные сиденья, пожалуй, имели особое очарование. Окна у входа выходили — как неожиданно — на сосны и шоссе, но зато в дальнем углу можно было увидеть мост, перекинутый через реку Калава, расположившийся между началом города и лесом. Да, тут не было сияющих белизной скатертей, как в дорогих ресторанах, из персонала было всего два официанта на зал, не считая бармена. Тем не менее, еще одним плюсом маленького городка было то, что такого рода закусочные не являлись конвейером, как в Финиксе, где за день циркулировали потоки из сотен людей. Также мне не было особенно жаль, что контингент тут, даже днем субботы, был примерно возраста Чарли: не хотелось тут встретить кого-то из школы — мои волосы были более грязными, чем показалось во мраке комнаты. Кроме того, я будто не одна видела утренние новости, так что стоило шефу полиции войти, тут и там стали перешептываться. Разумеется, это могло быть с той же вероятностью по поводу моего приезда — принцип новичка в маленьком городе был тот же, что и в школе. Однако отчего-то я была уверена, что говорили об утренней находке.       К нам подошел мужчина в зеленой бейсболке с белым логотипом заведения. Сам он был уже седой, но крепко сложенный — рукава едва не лопались от бицепсов. Что-то подсказывало, что на старости лет этот парень экспериментировал со стероидами. На рубашке поло в цвет был прикреплен бейдж: Ф. Пайнс, владелец.       — Шериф Свон! — воскликнул тот с ненаигранной радостью.       — Фрэнк, да-а, давно я тут не был, — сказал отец добродушно и приобнял меня за плечо свободной рукой, пока второй пожимал протянутую руку. — Я заказывал стол, собрались отметить приезд дочери.       — Как же, помню! Мы оставили тебе самый лучший, в конце зала у окна. Рады возвращению, Изабелла. Помню, была совсем еще малышка, а тут вон как выросла, посмотрите-ка!       — Белла! — хором сказали мы с отцом, что заставило меня улыбнуться.       — Ну конечно, Белла, извини. Вот там ваше место.       Мужчина показал на угловой столик, и в самом деле там было неплохо. Тот самый стол рядом с окном, из которого открывался лучший вид. Кроме того, он был более приватным, чем столы на двоих в гуще зала, ведь людей в той части было меньше. Папа постарался. Идти мы туда не спешили, потому как хозяин захотел поболтать.       — Рада вернуться. Здесь очень уютно. Думала, что это место так называется, из-за двух сосен снаружи, но, похоже нет.       Мужчина громко рассмеялся, а я не знала куда себя деть. Дурацкое замечание.       — В том числе. Но так вышло, что мы с братом открыли закусочную. Так что Пайнсов тут в самом деле два.       — Да, а где же Стив? — спрашивал Чарли.       Тут Фрэнк переключил внимание на него. Было очевидно: он уже завёлся, его было не остановить.       — В отпуск уехал с семьей, а то тут такое творится. Выйти в поход страшно, но ты знаешь, как мы любим это дело и планов отменять не собираемся. Просто сменили место.       Папа напрягся, но кивнул понимающе.       — Да уж, со зверями тут пока лучше не шутить.       — Да, парнишку жаль. А с девчонкой-то что? Бедняга! Спуталась с тем придурком Питерсом. Надеюсь, ты допросишь его в первую очередь…       Чарли вздохнул, замолк, он неловко похлопал меня по плечу, а затем сказал так, будто скорее отдавал приказ:       — Беллз, выбери, что хочешь, а мы с мистером Пайнсом пока переговорим, — затем он обратился к официантке. — Бекки, как обычно!       Это отношение Чарли вдруг заставило ощутить злость. Какого черта это было вообще? Похоже, тут все до единого считали, что мне всё еще двенадцать, будто Питер Пен забирал меня на отдых в чертову Нетландию! Вести спор на людях, однако, я не стала и послушно заняла место, а затем стала разглядывать живописный вид, пока не подошла вторая официантка, заставляя вздрогнуть. На бейдже было написано «Тэмми». Понимая, что Тэмми не мнётся тут просто так, настукивая нервный ритм ногой и всей своей позой требует выбрать блюдо, я стала лихорадочно скользить глазами по меню, но слова и словосочетания «блины», «спагетти с мясным соусом», «брусничный пирог» будто ничего не значили, несмотря на то, что в любой другой день я бы не знала, что выбрать, потому как хотела бы абсолютно всё. В конце концов, я решила сделать выбор в пользу клюквенного пирога с имбирным чаем, но произнесла заказ так невнятно, что пришлось повторить. После утренних новостей что-то в сердце похолодело. Холод этот, однако, не был схож с тем, что я испытывала в моменты уныния. Скорее, это были мурашки от осознания того, как скоро жизнь может оборваться.       Пока я ждала Чарли, его еду принесли. Под «как обычно» имелись в виду ребрышки с картошкой и крепкий кофе. Прекрасный стартовый набор для того, чтобы умереть от сердечной недостаточности как можно раньше. Сам он пришел минут через пятнадцать.       — Извини, задержался. Давно мы с Пайнсами не виделись. Как тут тебе?       — Тут мило. И еда домашняя. Пирог всё еще очень вкусный.       — А то! Пока тебя не было, всегда тут ел. После того, как поймал тут парня, пытавшегося обчистить их ночью пару недель назад, они готовы дать любой столик, — похвастался отец, начиная есть заказ прямо руками.        Расспрашивать я не стала, потому как могла выдать себя излишней посвященностью в детали. Таким образом, Чарли в попытках наладить диалог довольно мило и неловко интересовался моей школьной жизнью, но, к счастью, ребрышки быстро его захватили. Я же смотрела на свой пирог, из которого вытекала густая красная масса. Белый шарик мороженого, что положили рядом для усиления вкуса, таял от горячей начинки и смешивался с клюквой витиеватыми узорами. Белое на красном. Надо было бы назвать этот пирог «Барретт Хоуп». Ложка еще пару раз проткнула и помесила жидковатую багровеющую массу, но затем внимание сконцентрировалось на чае.       — Почему тебя вызвали сегодня? — решила спросить я, прежде чем он начнет дальше расспрашивать всякую фигню про моих одноклассников.       — Срочное совещание по поводу закрытия туристических зон возле Форкса. Как видишь, даже такой человек как мистер Пайнс не рискует путешествовать по парку Олимпик. Нам нужно предпринять меры как можно быстрее, чтобы не терять поток.       Как же тактично он избегал разговоров о жертвах. Это было чем-то очень полицейским. Я смотрела на Чарли и думала: был ли он таким спокойным в подобных обстоятельствах, когда они с мамой только поженились? Или это то, чему он учился всё время, которое жил тут один? Я стала настойчивее:       — И из-за Лорен Мэллори?       Тут отец чуть не поперхнулся картошкой. Похоже, он в самом деле не готов к таким разговорам и очевидно был удивлен тем, что я знаю о происшествии. Удивительно, ведь мы были в городе, где об этом трубили на каждом шагу. Возможно, отец просто не предполагал, что подросток иногда может интересоваться происходящим вокруг.       — В новостях видела, — пояснила я. — Показали машину полиции Форкса.       Он кивнул в подтверждающем жесте.       — Из-за неё тоже. Её родной отец — местный, так что дело касается и этого города, хоть она тут уже год, как не жила… — Чарли осёкся. — Не живёт.       — Её тут любят, похоже. Все так переживают.       — Ну, вроде неплохая девчонка. Поёт красиво. Всё рвалась уехать, конечно, потому что тут у нас большую карьеру не построишь, — ответил Чарли. — Потому все и думают, что убежала. Но, на мой взгляд, следить за ней надо было до всей этой истории. После развода родителей она попала не в лучшую компанию. Как там ей жилось в Порт-Анджелесе — не знаю, но тут её видели часто. К отцу приезжала, к друзьям.       — Думаешь, она… с ней случилось то же, что и с тем парнем?       — Беллз, милая, мы тут с тобой именно потому, что я не очень уж хочу вспоминать те фотографии, тем более, девчонкам лучше вообще в такие вещи не лезть.       Ну да, девочка и ребенок — настоящее комбо, если речь идет о беседах с отцом. Будь я парнем, возможно, он бы сейчас со мной обсудил все детали происходящего, взял бы в патруль, дал бы пару советов про то, как обращаться с оружием и девушками. Возможно, именно потому он был всегда так неразговорчив — отцы не знают, что делать с дочерьми.       — Пап, мне не пять лет, ты можешь рассказывать о работе: по телевизору сейчас хуже вещи показывают, — сказала я, не выдержав.       Тот помолчал, смочил пересохшее горло кофе, затем дал ответ.       — Я не хочу об этом говорить, не потому что ты маленькая. Я имею в виду, что смотрю на это каждый день. Особенно на лицо этой девчонки. А она — Лорен — твоего возраста, понимаешь? К сожалению, было очень легко себя поставить на место родителей не только потому, что я их знал. Исчезнуть мог любой твой одноклассник или ты. И именно чтобы ты была в безопасности я ночую в участке, задерживаюсь на работе и приезжаю на вызовы по выходным. Я хочу поймать эту тварь.       Мысли о том, что отец порой нудит теперь заставили щеки покрываться пристыженным румянцем. Кажется, все впечатления о нём, основанные на рассказах Рене, уходили в сторону. Теперь я знакомилась с ним по-настоящему, ведь о такой стороне всего этого даже не задумывалась. При всём сочувствии к Лорен, вести о ней всё-таки воспринимались какими-то далёкими. История Барретта Хоупа была более личной — я видела, что с ним случилось; именно ту сторону подобных происшествий, которую телекамеры прячут от глаз, щадя детей и беременных женщин. Теперь я думала, а нужно ли прятать это. Или, быть может, люди должны видеть жестокость, чтобы понимать, что это такое?       — Не переживай за меня, — Слова утешения звучали немного неловко. — Я не хожу в горы и пока не собираюсь ехать куда-то за город. Но даже если это случится, поеду не одна.       — Уже завела друзей? — папа повеселел.       — Пока нет, но, кажется, есть пара кандидатов.       Он наконец выдохнул, тут же собрался. Было удивительно то, как он брал себя в руки буквально за секунду. Мне самой очень хотелось обладать такой способностью. Возможно, в один день я попрошу написать его инструкцию.       — Ну и славно. Только имена потом назови, чтобы я знал, что они не гости полицейского участка. Кстати, нам лучше побыстрее разделаться с едой, нас ждут, — вдруг объявил он.       Мои брови взлетели вверх, делая моё лицо искренне удивлённым:       — Кто?       — Даже не пытайся угадать, это сюрприз.       Я съела еще немного пирога для виду, а затем под предлогом того, что наелась еще дома, отказалась есть еще. Расплатившись, отец и я вышли из закусочной, чтобы продолжить путь в неизвестном направлении. Интриговать он умел, но, поскольку город был маленький, я, спустя считаные минуты, стоило свернуть на запад, догадалась, куда он держал путь. Теперь точно ничего хорошего в голове не оставалось. Мы ехали в Ла Пуш.       Я не стала ничего говорить — просто нажала на магнитолу, чтобы поймать волну с музыкой, которая могла бы ободрить. Ловила, правда, исключительно местная радиостанция, особенно когда мы въехали в лес и стали отдаляться от больших городов сильнее. Но после того, как отзвучал прогноз погоды, не дающий надежд на то, что стоит ждать солнца, наконец зазвучали гитары, дополняемые ритмом барабанов. Ребята ставили старую, но весьма неплохую музыку, которая, похоже, нам с отцом была по душе. Я расслабилась, уставилась на пейзажи, изучая оттенки за окном, которые сливались в одну длинную серо-зеленую изгородь из елей и сосен разных размеров. Было интересно, куда конкретно в Ла Пуш он ехал. Тихими молитвами в голове мелькала надежда на пляж, но затем нас встретил простой зеленый знак на дороге:       «Добро пожаловать в индейскую резервацию Квилетов. Пожалуйста, строго соблюдайте законы, постановления и обычаи племени»       — Помнишь отсюда хоть что-то? — спросил неожиданно Чарли. — Ты ведь тут когда была, лет в двенадцать?       Раньше отец чаще ездил в резервацию и привозил с собой, чтобы он с друзьями мог порыбачить. Пока же он и его компания наслаждались природой, меня оставляли в доме его друга Билли Блэка. Там я играла с тремя детьми семейства, ну, а миссис Блэк за нами приглядывала. Всё это могло остаться размытым детским воспоминанием с задворок разума и постепенно исчезнуть, однако с Ла Пуш я была связана куда больше, чем того желала.       — Да, двенадцать. Не очень. Отдельные моменты, — мои ответы были нейтральны, уклончивы, но голос предательски дрожал.       Отмахнуться от разговоров с отцом не удалось.       — То, как с Рейчел играла? Адам потом всё про тебя спрашивал, а ты не наотрез не хотела сюда ехать. Наверное, им было обидно, что ты не попрощалась перед тем, как уехала совсем.       Он будто пытался выпытать настоящие причины моего отъезда из Форкса, обсуждение которых являлось неким табу. Но как я могла говорить о чем-то, что не знала наверняка? В то время на меня влияла Сэм, да и Рене не очень нравилось, что приходилось мотаться туда-сюда каждое лето. Поставили ли окончательную и жирную точку в решении обитатели резервации?       По большей части к Блэкам не было претензий. Скорее, можно было сказать, что я просто ощущала себя не в своей тарелке. В семье было трое детей — близнецы Рейчел и Адам, а также их младший брат — Джейкоб. Приходилось проводить время с младшим Блэком, в то время как Рейчел, которую все считали моей подругой, уходила гулять с девочками из резервации. Она говорила, что я слишком мала, чтобы идти с ней в какой-то их локальный «девчачий клуб». Это уже могло оставить неприятный осадок, но сейчас я понимала, что ничего криминального в том не было. Кому нужна была малявка, в то время как у всех остальных девчонок из компании уже выросла грудь, и они только и делали, что говорили о парнях? Чем она была старше, тем большая пропасть появлялась. В конечном итоге та посчитала, что я была такой же обузой, как и её братец Джейк. Адам был интереснее, на самом деле. Он был весь такой взрослый и постоянно, как настоящий крутой парень, торчал в гараже с Билли, своим отцом, иногда пояснял, как что работает в машинах. В общем, обходился со мной лучше, чем Рейчел. Разве что в глазах его было всегда что-то жестокое и темное, что меня пугало… Так в основном я оставалась играть с Джейком или проводила время с их матерью, пока она рисовала океанские пейзажи на побережье.       — Я думаю, что мешала им. Да и тогда они все скорбели, — пояснила я. — Наверное, мне не хотелось вмешиваться в трагедию.       Сильный океанский ветер, качающий поредевшие вековые сосны, словно тонкие стебли цветов, приносил в память отнюдь не счастливые воспоминания о том, как мы с детьми резервации гоняли по песку или строили куличики, моментально смываемые сильной волной. В голове раздавались звуки плача, что окутывали всю похоронную процессию пять лет назад. Казалось, сама природа до сих пор скорбела о той, кто пытался поймать её красоту в моменте, о Саре Блэк.       Разумеется, к двенадцати годам существование смерти уже не было загадкой для моего сознания, но при том данное явление всегда было далеко от выстроенного родителями безопасного мирка: я совсем не догадывалась, как выглядели похороны, что случалось с людьми после того, как наступал конец. В день погребения миссис Блэк был первый раз, когда я столкнулась со смертью знакомого человека, и первый раз, когда я присутствовала на церемонии.       — Наверное, ты права, — вздохнул Чарли, сбавляя скорость. — Может, сейчас бы вы с Рейчел больше поладили, но она не дождалась, уехала буквально месяц назад учиться.       Славно. Не придется делать вид, что рада видеть человека, с которым, несмотря на противоположное мнение людей вокруг, у нас никогда не было ничего общего. Тем не менее, больше мои мысли занимал брат девчонки.       — А Адам, он еще тут? — Спросила я осторожно.       — О, нет, он уехал еще до Рейчел, — Чарли был удивительно краток и мрачен, будто знал что-то, что я была не должна.       Казалось, то, что нет обоих близнецов, должно было успокоить и дать выдохнуть, но то воспоминание, которое я пыталась блокировать сильнее всего, заставляло сердце колотиться медленнее, при этом с такой силой, что показалось, словно лёгкие вот-вот вылетят из грудной клетки.       Его руки на моей коленке, губы, которые тянулись к моим.       Это была лишь попытка поцелуя, который так и не случился. Наверное, любая другая девочка была бы очень рада объявить во всеуслышание, что старший мальчишка её поцеловал. Но меня это сломало. Казалось, тогда передо мной не было большего страха, чем обмен слюной с МАЛЬЧИКОМ. Разумеется, как и все девчонки, я уже мечтала о поцелуях и любви всей жизни, но в моей голове это был вовсе не Адам, только не он. Скорее, это была абстрактная идея о каком-то ощущении, которое подскажет, что я хотела бы кого-то поцеловать. Тогда его определенно не было, и, возможно, именно из-за этого случая оно не появлялось еще очень долгое время.       Чувствуя тошноту, я открыла окно, чтобы океанский воздух — солёный, влажный, тяжелый — ободрил пощечиной.       — Ты что делаешь, заболеть хочешь? Сейчас не май месяц, Белла.       Что-то подсказывало, что даже в мае не будет теплее. Чарли закрыл окно, но даже такой малый глоток кислорода относительно привел меня в чувство. Я выпрямилась и слегка помотала головой, как собака, которая пыталась стряхнуть с себя влагу.       — Печка слишком горячая, — подушечки большого и указательного пальцев легли на глаза, стали их устало потирать, будто это смогло снять накатившую боль. — Жарко.       — Смотри-ка, — Папа тут же убавил отопление. — Привыкаешь к Форксу.       Сложив руки на груди, я улыбнулась ему натянуто и отвернулась. Наконец монотонная дикая местность сменилась небольшими домишками тут и там. Как и Форкс, резервация тоже словно застыла во времени: те же магазинчики, сувенирная лавка с деревянными игрушками, индейскими амулетами на центральной площади. Папин «Форд» проехал еще немного, затем повернул у придорожного указателя, на котором было написано «Автомастерская и машины Блэков» со стрелкой вправо. Тогда глазам открылся небольшой автопарк. Стояли эти машины тут, кажется, давненько — у некоторых на крышах еще не растаял снег, нельзя было разглядеть марки и модели. Насколько я помнила, отец семейства Блэк занимался ремонтом и перепродажей автомобилей, но бизнес, видимо, не процветал.       — Пойду схожу в дом, — Чарли кивнул на знакомое строение в другой стороне. — Надо увидеться с Билли Блэком. А ты, если хочешь, пошли со мной или подожди.       — Я побуду тут, — ответила я. — Голова как-то болит.       Он вздохнул, выключил радио, отстегнулся, вышел, после чего минуту уделил тому, чтобы осмотреть колеса машины и проверить всё ли цело — мы подпрыгнули на выбоине, сворачивая на проселочную дорогу к автосервису. Убедившись, что всё нормально, отец быстрым шагом, перепрыгивая проталины, направился к дому. Дом семейства Блэк даже близко не был похож хотя бы на те, что были даже на окраине Форкса: не знай я, что там внутри, подумала бы, что это какой-нибудь склад. Это было неказистое, одноэтажное строение, покрашенное в красный так давно, что этот цвет совсем вымылся и облупился. Сердце снова заколотилось, возвращая на пять лет назад. Мне понадобилась минута, чтобы, открыв окно, набрать воздух в легкие. Внезапно внимание привлекло то, что дверь автосервиса открылась, а затем чья-то рука выставила старую покрышку наружу.       Вдруг это был мистер Блэк и отец зря пошел в дом? Тогда я открыла дверь и решилась прыгнуть прямиком в разверзнувшиеся волны воспоминаний. Под ногами захлюпали лужи, я почувствовала то, как ботинки заполнялись водой. Нужно было делать, как Чарли. Чертыхаясь, я запрыгала на участки земли, покрытые твёрдой, но чистой снежной коркой, и, наконец, оказалась возле двери. Уже когда я подошла ближе, уши уловили музыку — та же радиостанция, которая играла и у нас на пути сюда. Её, однако, перекрывали другие звуки, металлические и тяжелые. Внутри явно вели усердную работу.       Я осторожно заглянула. Там был парень с черными волосами до плеч — худощавый, широкоплечий, высокий. Больше никого. Его вид был очень сосредоточенным: он раскладывал инструменты по местам, не замечая новой компании, но черт меня дернул сделать шаг с моей неуклюжестью. Я запнулась о ведерко с гайками и те с невероятно громким звуком просыпались на покрытый железом пол. Молодой человек так подскочил, что едва не уронил здоровенный гаечный ключ на ногу — и это было бы уже посерьёзнее, чем опрокинутая мелочь. Благо, с рефлексами у него всё было в норме, он его подхватил, пока я занималась бардаком, который навела.       — Извини, — пискнула я.       — Да это я придурок. Нечего тут выставлять инструменты.       Он подошел и взял банку. Как только мне удалось разглядеть присутствующего ближе, я вздрогнула. Сердце замерло: сначала показалось невозможное — что это был Адам, который, по словам папы, уехал. Но я вовремя себя успокоила: если бы это был он, тот теперь был бы совсем взрослым мужчиной. Очевидно, что злую шутку сыграла со мной генетика: Блэки имели в себе что-то общее, немного опасное и в то же время мужественное. Или, быть может, такими казались многие жители резервации? Они все смотрелись чуть старше своих лет не от самой лёгкой жизни.       — Джейкоб? — хмурясь, спросила я, понимая, что вариантов того, кто передо мной, совсем не много.       Только после того, как я озвучила имя, до меня дошло, что младший Блэк вырос. Сильно. Теперь он не очень воспринимался, как самый маленький, потому как смотрел сверху вниз именно он, а не наоборот. И, кажется, тот еще рос. Возможно, его челюсть еще не очень оформилась, но, определенно, я бы сейчас не стала с ним общаться немного свысока, как в детстве, позволяя Адаму перетягивать меня на свою «взрослую сторону». Самому Джейку, похоже, тоже нужно было напомнить, с кем он говорит.       — Белла, Белла Свон. Мы в детстве виделись…       Я не успела закончить, как его лицо засветилось от узнавания. Бросив ключ, тот подбежал ко мне для горячих приветственных объятий, как будто последний раз мы виделись вчера.       — Ну охренеть! Уж думал, ты там в колледже учишься в этой своей Филадельфии или где…       Джейк пах машинным маслом и домом Блэков — их особый запах, похожий на темноту летнего леса. Горячий, удушающий, беспокоящий в дурных снах. Я рукой заставила его отстраниться. Перед глазами возник день похорон, утешающие объятия его брата и сестры. А затем тот момент, когда мы с Адамом остались одни…       — Я была в Финиксе, в Аризоне. Я до сих пор учусь в школе, так что не так стара, как ты думаешь. Но я тоже рада тебя видеть. Ты прямо вымахал. Ел особую индейскую кашу?       — Да? Я почему-то думал, что ты одного возраста с Рейч. Зато ты больше не будешь дразниться, что я по росту не прохожу для того, чтобы попасть в гараж, — ответил он с ухмылкой.       — Это не я придумала, — ответ вышел сухим, потому что правило принадлежало его старшему брату. — Но, похоже, тебе теперь сюда можно. Крутая машина.       Я посмотрела на черный «Мустанг», над которым он трудился. Это была не новая машина, из папиной молодости, но её краска была свежей, глянцевой, чёрной, как густая смола — она ухоженно блестела даже в тусклом гаражном освещении вместе с хромированными деталями кузова. Её двери были открыты, приглашая в потертый кожаный салон. Это из магнитолы звучало радио, и внутри, очевидно, было поставлено относительно современное оборудование. Звук был чистый, мягкий.       — Даже продавать жаль, — с досадой сказал Блэк. — Но деньги сейчас важнее. Мы с отцом взяли новую машину под залог. Она крутая, повместительнее, только вот нужно будет выплатить всю сумму до конца месяца или вернуть.       На мгновение я представила, как въезжаю на «Мустанге» в школу, и у всех падают челюсти, даже у Калленов. Эта тачка была крутой в глазах любого. Да, было ясно, что подержанные автомобили имеют трудности и требуют ухода, но, пожалуй, советы можно будет поспрашивать у Джейкоба. Деньги были, и мне было всё равно, что они отложены на поступление. Можно же было попробовать уговорить отца и Рене подкинуть немного, чтобы не тратить всё. Чем черт не шутит? Я отчаянно хотела эту машину.       — Сколько, говоришь, она стоит? — спросила я.       — Ох, Билли сказал, что уже нашел покупателя, — ответил парень. — Так что ты опоздала, но можешь выбрать другую в автопарке. Там была пара моделей… побюджетнее. Надо смотреть правде в глаза, Свон — скорее всего, даже если бы покупателя не было, тебе бы эта малышка не была по карману.       Вот так одним ответом можно было сломать даже самый огромный воздушный замок, не оставить в нем и кирпичика. Страйк, Джейкоб. Но, в самом деле, было интересно, что может предложить импровизированный автосалон Блэков.       — Показывай, что там у тебя, — вздохнув, сказала я.       Парень надел куртку, взял ключ, а затем вывел из гаража. Благо дорога тут была присыпана гравием, и это была не затертая ногами и следами шин тропа из весенней грязи. Вскоре мы подошли к металлической сетке забора. После Джейк открыл широкие ворота, чтобы я могла рассмотреть машины в продаже. Если честно, рядами это было назвать сложно. Максимум тут их было штук десять, две из которых настолько никому не были нужны, что они стояли в налете грязи и снегу, очевидно для последующего разбора на запчасти. Два «Жука», «БМВ» в очень плохом состоянии, неплохая на вид «Тойота» начала 70х. Я было подошла к последней, но Блэк сказал, что в ней требуется замена двигателя, и это влетит в копеечку, что меня отпугнуло. В тот миг я и посмотрела на красный «Шевроле»: пикап, который, судя по отсутствию снега на крыше, пригнали сюда недавно и точно мыли. Это была большая машина, лишенная плавных форм, немного старенькая, но все-таки она показалась очень безопасной. Я подошла ближе, чтобы коснуться рукой красного капота, будто это было некое мифическое животное, которое вот-вот могло проснуться.       — Это наша старая, — пояснил Джейк. — Ей надо резину поменять и, кажется, масляный фильтр, а в остальном — уже порядок, я ее подлатал. Еще много лет послужит, если сильно не гонять. Хочешь — садись.       Он пошарил по карманам и как нащупал, что искал, кинул мне ключи, которые, на удивление, я поймала своими неуклюжими руками. Было видно, что машина Блэков: на ключах была подвеска в виде камешка, похожего на синий глаз. Недолго покрутив его в руках, я улыбнулась Джейку искренне и прыгнула на водительское сиденье, кладя ладони на руль. Да, еще пару минут назад в моей голове возникали схемы о выкупе за «Мустанг», но сейчас о нем и думать забыла. Если кто-то говорил когда-то о любви с первого взгляда, то, похоже, теперь было ясно, как это происходит. Пальцы провели по обтянутой кожей баранке, пока я оглядывала салон изнутри. Там было в самом деле уютно, обжито. Бардачок ломился от кассет и дисков, на зеркале висел симпатичный стеклянный флакончик — источник приятного травяного запаха, от которого тут же вспоминались тёплые летние деньки. Те самые, когда настолько жарко, что голова не может думать, а пейзажи вдалеке размываются, превращаясь в абстрактный волнистый мираж.       — Тебе идет. Ты в ней, как в броне, — садясь на пассажирское место, заметил парень.       К щекам прилила кровь, потому что он угадывал мои ощущения. Вся эта массивность пикапа, его красный окрас, обивка тёплого цвета и долгая история давали ощущение того, что я переношусь в другое время, туда, где ничего плохого не могло случиться. Это был мой Делориан. Вряд ли сядь в такую же машину, как у Эдит Каллен — новую, хромированную, обтекаемую — я бы испытала хоть малую долю таких чувств. Мне не нужна была скорость, не нужен был гладкий хром на деталях. Я испытывала нужду в дополнительном коконе, в котором я бы чувствовала себя в безопасности. В то же время мои пальцы качнули маленького волка из дерева на зеркале, я покрутила его, разглядывая.       — Ручная работа, отец вырезал, — Джейк отчего-то заметно погрустнел.       — Ого, не помню, чтобы он таким занимался раньше. Где он, кстати? Застрял с Чарли?       — Он в принципе застрял дома, — загадочно ответил Блэк, но тут же продолжил. — Папа теперь не ходит. Болезнь дала осложнения на ноги. Вот и сидит строгает волков для сувенирной лавки.       На это ответить было нечего, хотелось утонуть в сидении от стыда. Как бестактно!       — Вот черт, я не знала… Мне жаль.       — Да, так что с семейным бизнесом теперь тут разбираюсь сам, — Парень похлопал по передней панели. — А Билли учит, что тут и как. Вроде справляемся. Ну, заводи давай.       Я на самом деле не была за рулём давненько. В Финиксе я получила права, но своей машины у меня так и не было. Порой я брала мамину или Фила, иногда водила машину Сэм, потому мои руки дрожали. Но машина после поворота ключа завелась, завибрировала. Этот монстр ожил, его двигатель стал прогреваться. Кажется, лёд тронулся и внутри сосуда моего тела — определенно, туда пробрался лучик тепла. Несмотря на это, в тот же момент я была немного возмущена. Какого черта Джейкоб тут один выкручивался из сложнейшей ситуации, если у него были брат и сестра? Как они могли быть далеко?       — Где твои старшие? Они хоть знают о Билли? Отец сказал, что оба уехали.       Джейкоб пожал плечами, его карие глаза теперь потускнели, поддетые пеленой воспоминаний. Я уже следила за дорогой, потому что стала выезжать на пустую часть автопарка, чтобы навернуть кружок-другой по залитой бетоном площадке.       — Про Адама не уверен. Он, типа, сбежал. Еще пару лет назад. Угнал тачку, которую они с отцом выставили на продажу. Свалил прямо посреди ночи! Больше мы его тут не видели. Потом через месяц звонил. Говорил, мол, всё нормально, справляюсь. Справлялся он, ага! Знаешь, зачем звонил? Попросил денег, — кулаки Блэка сжались от того, что тот едва контролировал злость.       Я припарковалась на место после двух неуверенный кругов по небольшой площадке, затем заглушила двигатель. Пожалуй, этот красный монстр был немного шумноват, как и многие старые автомобили, но поставь музыку — будет уже бодрее. Однако я не стала долго кататься и выезжать скорее от того, что так было лучше слышно рассказ Джейка. Признаться, было странно воспринимать подобную информацию про Адама.       — Не подумала бы, что это в его стиле, — я нахмурилась. — Он ведь был в команде «хороших парней», разве нет?       — До того, как мама… ушла, — Блэк отвернулся, будто бы было что-то, что можно было рассматривать в окне, кроме забора и леса. — Наверное, это была та точка, с которой всё пошло наперекосяк. Нам, знаешь, всем в какой-то степени тут стало невыносимо, но Рейч и Адаму особенно. Может, от того, что они тогда были взрослее, не знаю.       Это было каким-то проклятьем рода Блэк. Их семья, некогда дружная, похоже, распадалась всеми возможными способами. До того самого дня, пока тело Сары Блэк не опустили в землю, их семья казалась мне нерушимым монолитом, чем-то цельным. А оказалось, что стоило вытащить одно звено, и всё сломалось, как домино.       — А что с Рейчел?       — А, Рейч… ну, она помогает нам, присылает часть зарплаты. Она не сбегала — отец сам её отпустил. Мы оба боялись, что она уйдет за Адамом, куда глаза глядят, бросит школу. Я знаю, что она собиралась. У нас с Билли получилось её уговорить подождать годик до выпуска, а после она уехала в колледж. Видимо, это какие-то близнецовые штуки, — Джейк покрутил у виска, намекая на коллективное помешательство. — Оба вбили себе в голову, что больше не хотят здесь оставаться. Не знаю, общаются ли они. Похоже, что нет. Но что мы всё про меня. Ты сама тут надолго или у тебя каникулы?       После его печального рассказа я была выбита из колеи. Ответ нашелся не сразу, потому что я не спешила на него отвечать даже наедине с собой.       — О, нет, я уже перевелась в школу тут, так что, полагаю, что буду в Форксе до конца этого года точно, а может и в выпускной класс пойду…       Я вздрогнула, услышав, как снаружи отец громко кричит моё имя. Через ветровое стекло я увидела, как он выходит из гаража, оглядывается вокруг, будто уже готов идти в лес, чтобы меня искать. Я так и не сказала ему о том, что пошла в гараж, так что всё, что тот нашел, вернувшись от дома Блэков — пустая, холодная машина. Тут же в голове появилась фотография помятого серого «Форда», отметка улики под номером один. Есть такие воспоминания, которые завязаны на одном звуке или изображении. И это было одно из них. Дело было в том, Чарли тоже уже терял меня, но история вовсе не про то, что я тогда захотела считать своим домом исключительно Финикс. Всё случилось в тот же чертов день похорон. После неудачного поцелуя я убежала. Пропала я прямо посреди дня, но спохватились люди только после того, как настало время расходиться. Должно быть, все полагали, что я с другими детьми, а дети в свою очередь думали, что я ушла к взрослым. На самом же деле мне хотелось иметь такое место, похожее на этот пикап — большое, тёплое, способное защитить. Я хотела броню, чтобы больше не видеть этого места, этих людей, не переступать больше границ Ла Пуш, а еще лучше — Форкса. Но всё, что удалось придумать — спрятаться в уборной и уснуть в металлической ванной, закутавшись в оборванную душевую занавеску с принтом в еловую ветвь. Разбудил меня чисто случайно, кажется, Билли Блэк, открыв воду в кране. Та полилась прямо на ноги, отчего я пронзительно завизжала, а он испугался не меньше. Помню, что дело происходило в темноте, потому всё, что я видела — это движение фонариков за окном, которое резко потянулось на мой плач. Тусклый нестабильный свет рисовал на потолке причудливые полосы из теней. Голоса были неразличимы, но я выхватила один, отцовский, который в испуге кричал:

«ИЗАБЕЛЛА!»

      — Белла!       Чарли выглядел несколько напуганным, даже после того, как больше не осталось вариантов поиска, кроме парковки. Возможно, тот помнил эту историю со мной или же всё еще беспокоился из-за Лорен Мэллори. Но я не могла выйти из машины. Память парализовала тело, будто бы оно мне вовсе не принадлежало.       — Мистер Свон, — Джейк, отвлекая Чарли, вышел из машины, чтобы пожать руку. — Показывал тут свою, можно сказать, первую работу. Прошу прощения, мы не слышали, двигатель гудит слишком громко.       Я наконец-то неловко улыбнулась и помахала папе с водительского сиденья. Он упер руки в бока — очень коповское движение — наградил суровым отеческим взглядом, а затем улыбнулся и переключил внимание на Джейка, который рассказывал про то, какие работы провел с пикапом. Я еще какое-то время провела за рулём, погладила приборную панель, смахивая с нее совсем небольшой пыльный налёт. Однако после того, как я закрыла машину и подошла к отцу, заметила, что тема их разговора изменилась.       — …Надо попробовать переговорить с Гарри Клируотером, может он как-то изменит его решение. Но ты, Джейк, понастаивай на том, что безопасность прежде всего.       Настроение куда-то ушло. Так ведь, получается, он потащил меня сюда по своим делам, а не потому, что планировал провести время с дочерью? Надо было бы по-хорошему спросить, о чем шла речь у Джейкоба — вряд ли он бы стал прятать что-то, но отец заторопился. Так мы распрощались с Джейкобом и уехали, пока еще не начало смеркаться. Как ни странно, покидала Ла Пуш я уже с другими эмоциями. Вместе с движением льдов вокруг, что-то растаяло у меня внутри. Может, повлияло отступление страха, который хранился во мне долгих пять лет.       — Ну что, нравится машина? — спросил папа, наверное, чтобы поддержать разговор.       — Ага, просто зверь, — ответила я, и уже после осознала, как это звучит.       Не знаю, почему мной было выбрано именно это слово. Да, может от того, что эта машина была красной, большой, с фарами, напоминавшими грозные глаза животного. Но я больше всего склонялась к тому, что это было моим словом дня. Чарли напрягся, но если бы я ничего не подозревала, то вряд ли бы обратила внимание. Впрочем, он тоже сыграл в дурачка. Оба сделали вид, что я ничего такого не сказала, а затем я расспросила его немного о самочувствии друга. Тема была грустной, но она его увлекла. В конце концов, когда мы решили, что слишком устали даже для того, чтобы ворочать языками, Чарли просто прибавил громкости, чтобы мы могли въехать в пустынный вечерний Форкс под звуки лиричных гитарных рифов — ленивых и расслабляющих, словно не требующих усилий гитариста.       Дома мы ненадолго разошлись по своим углам. Я засела в комнате, чтобы наконец войти в интернет, а заодно открыть томик сочинений Шекспира, заряжая себя на работу. Я знала, что если буду затягивать с дедлайнами, то ничего качественного не выйдет. Откуда идеям было взяться, так и не придумала. Делая пометки на краях книги, я провела целый час, пока уже какой раз за день не услышала своё имя.       — Белла! — раздалось с лестницы, на этот раз Чарли звучал требовательно.       Я нахмурилась. С волосами, обернутыми в кокон полотенца, я спустилась к отцу. Он стоял с телефонной трубкой в руках и протягивал ее мне.       — Это тебя. Одноклассница.       Я вскинула брови. Шел девятый час. Неужели Джесс захотела извиниться? Я взяла трубку быстро и приготовилась защищаться от нападок Стэнли или Уэбер, но тут же изменилась в лице, стоило услышать одно лишь слово.       — Алло? — голос в трубке звучал предельно спокойно, оттого и узнаваемо.       — Эдит? — осторожно уточнила я, будто бы не догадалась.       Девушка поспешила объясниться:       — Да. Прости, не знаю твоего мобильного, а на домашний весь день не могла дозвониться. Сейчас попробовала вновь, уже думая, что Карлайл ошибся в номере, дал неверный.       Накручивая провод на палец, я кивнула самой себе и вздохнула.       — Оказалось, что не ошибся. Извини, никого не было дома. Зачем ты звонишь?       — Нас ждет работа, ты забыла? — Казалось, она была раздражена несерьёзностью моего подхода. — Полагаю, времени в школе не так много, потому собиралась назначить тебе встречу где-нибудь в городе, если ты, конечно, не против.       Я помолчала, наверное, из-за легкого шока. Эдит Каллен не была из тех, кто назначал кому-то встречи.       — Но ты даже не обязана париться из-за этого, ведь это я, по мнению Дженкинса, списывала тест. Не делай трагедии, ты всё равно получишь пять.       — Это работа, данная двоим, и так мы в самом деле справимся быстрее, чем по отдельности.       Она была права, как бы меня это не раздражало. За выходные не вышло ни строчки проклятого сценария.       — Ладно. Завтра я свободна. Знаешь, где «Две Сосны»? Если что, это на въезде в Форкс, на сто первом.       — Примерно.       Дело было сделано. Мы договорились на час дня, не стали затягивать надолго беседу. Услышав гудки на том конце провода, я, тем не менее, еще с пару секунд прижимала трубку к уху. Мое сердце колотилось, потому что, чёрт возьми, завтра мне предстояли минуты, а может и часы унижения. Эдит Каллен на уроках звучала, как чёртов литературный критик и, похоже, вычеркнет всё, что я нацарапаю за остаток этого вечера. Но, может, оно и к лучшему.