Карточный домик

      — Лайт отказывалась разговаривать с ним.       Большинство людей сдается через день-два и отвечает на что-нибудь раздражающее, сказанное или сделанное противной стороной. Но не Лайт. Ведь даже в самый опасный момент из-за гордости и проклятого высокомерия она наотрез отказалась уступить. Только смерть могла остановить ее. Поэтому за две недели L не услышал от девушки ни единого слова. Наверное, никогда в жизни его так не оскорбляли. Лайт вела себя как ребенок!       Он приходил каждый день. Садился рядом, задавал вопросы, рассказывал новости о событиях в мире, говорил о погоде… обо всем, что приходило в голову. Но как ни старался, она оставалась непреклонной и упорно смотрела в стену. Конечно, Лайт могла разговаривать. Когда врач или медсестры о чем-нибудь спрашивали, она коротко отвечала и замолкала снова. L был готов к крикам, угрозам, проклятиям, но видел перед собой лишь ее отсутствующее лицо.       Лучше бы она ругалась. Молчаливая Лайт была опасной. Детектив отдал бы что угодно за то, чтобы влезть в эту упрямую голову — подкрутить несколько винтиков и переставить пару проводков.       Но в очередной раз медперсонал попросил его на выход, время посещения вышло.       L смертельно устал от всего этого.       Лайт должна перестать злиться и поговорить с ним! Им многое нужно обсудить, ведь он планировал переезд в Дом Вамми в ближайшее время. Обстановка накалялась, правительство пыталось восстановить контроль над населением, страна была на пороге гражданской войны. Кира разорвал цепи угнетения, и теперь его сторонники собирались взять власть в свои руки. Мир наступит нескоро. Олигархия оставила слишком глубокие шрамы на полотне жизни, и они не могли исчезнуть в одночасье от взмаха небрежной кисти ложного Бога Смерти. Поэтому нужно бежать из Японии, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля. Столкновения вспыхивали то здесь, то там, и в любой момент одиночные стычки могли превратиться во всепоглощающую массовую бойню.       L не хотел находиться в Японии, когда страна развалится на части.       Вот почему он решил наконец прекратить глупую вражду между ним и Лайт и вслед за доктором вошел в палату.       Обычно L вежливо здоровался и садился на стул рядом с кроватью, а иногда присаживался на край постели и разглаживал мизинцем складки на одеяле. Но сегодня детектив отбросил вежливые манеры, которые Ватари вдалбливал ему в голову долгие годы. Он резким движением сдернул тонкую простынь, покрывавшую Лайт. Девушка попыталась дотянуться и схватить край ткани, но тело сковали боль и тугие повязки, и она лишь неловко повернулась на бок.       Глаза загорелись огнем. Обжигающим и полным ненависти.       Отлично!       Медсестры уже собрались вмешаться, но как ни странно, доктор остановил их ленивым взмахом руки. L не собирался навредить Лайт. Тем не менее, от резких движений швы могли разойтись.       — Лайт необходим покой. Иначе она травмирует себя, — заметил он и невозмутимо начал складывать простынь. — не имеет смысла сводить на нет результаты лечения. Она открыла рот и явно собиралась что-то сказать, но тут же стиснула зубы и повернулась на спину. Лайт была вне себя. Хорошо! В точности, чего добивался L — вывести девушку из равновесия, чтобы перестала держаться высокомерно и считать себя хозяйкой положения.       — Ну же! Лайту лучше начать говорить, ему все равно придется со мной разговаривать*.       Она крепче сжала челюсть, мышцы лица напряглись. L без особого труда сдержал улыбку, но ему все равно было смешно.       — Эта игра в молчанку становится скучной. Очень по-детски, бессмысленно и, честно говоря, ниже уровня интеллекта Лайта. Вместо ответа она согнула неповрежденный палец, пытаясь изобразить грубый жест. Получилось плохо, но смысл послания был ясен. L закатил глаза. Ее поведение начинало раздражать.       — Если Лайт отказывается разговаривать, я вынужден принять решение за него, — предупредил L. — Что вполне соответствует моим желаниям. Возражений нет? Лайт дернулась.       — Очень хорошо! Лайт развязал мне руки. Надеюсь, он доволен собой.       L оставил сложенную простынь на стуле и удалился в коридор. Детектив вернулся с маленьким бумажным конусом, до краев наполненным водой из кулера. Пальцы ощущали холод через тонкую вощеную бумагу. Лайт по-прежнему упрямо пялилась в стену, отвернувшись от него. Неосторожно с ее стороны. Нельзя поворачиваться спиной к врагу.       Или к любому другому человеку.       Можно не заметить, как кто-нибудь набросится и вонзит тебе нож между лопаток.       …Или выльет холодную воду на голову.       Лайт задохнулась и попыталась стряхнуть воду, но L быстро прижал к кровати ее запястья.       — Нет-нет. Лайту нельзя мочить повязки.       — Тогда не надо было лить мне на голову эту гребаную холодную воду, засранец!       — Что? Неужели, Лайт снова со мной разговаривает? Превосходно! Нам нужно многое обсудить.       — Отвали от меня!       — Позволь мне помочь. Лайт весь мокрый.       L потянулся к картонной коробке на прикроватной тумбочке. Он вытянул несколько бумажных салфеток и начал прикладывать их к волосам с преувеличенной осторожностью, пока не вытер все капли. Затем дотронулся пальцем до ее лица, повернул к себе и легкими движениями вытер нос и щеки, не обращая внимания на протесты. Наконец детектив швырнул в корзину мокрые салфетки и принялся дергать короткие пряди. Волосы беспорядочно растрепались, а Лайт всегда любила аккуратность.       Девушка заерзала, но снова замерла от боли.       — Оставь мои волосы в покое!       — Они спутались и выглядят совсем не так, как предпочитает Лайт. Я просто привожу их в порядок. Вот так намного лучше.       — Убирайся к черту!       — Это невежливо, — L присел на край кровати. Лайт метнула в его сторону свирепый взгляд. Он перевел глаза на стену за ее спиной. — Доктор сообщил мне, что Лайта уже можно перевезти в другое лечебное заведение. Это означает, что скоро мы уедем за границу. Я позаботился обо всех необходимых документах, и как только получу последнее разрешение, мы доставим Лайта туда. Он пройдет усиленный курс физиотерапии и закончит восстановительную программу.       На ее лице появилось задумчивое выражение. Она что-то просчитывала в уме.       — Куда именно мы отправимся?       — Эту информацию я не могу сообщить при посторонних.       — Понятно. Ну а куда мне деваться после лечения? Я не могу оставаться в больнице вечно.       — Почему Лайт считает, что я оставлю его? — L отклонился назад, выпрямив вечно согнутую спину. — Лайт будет жить со мной, как полагается.       — П-полагается?! Что за хрень ты несешь?       L поднялся, взял простынь и накрыл ноги Лайт. Девушка описалась. Послужит ей уроком.       — Я вернусь завтра, Лайт. В конце месяца мы сможем отправиться в путь.       — А если я не хочу? Тебе это в голову не приходило?       — Лайт лишился права принимать решения, когда чуть не убил себя… В третий раз.       — В третий?       L постучал пальцем по подбородку.       — Лайт слишком молод, чтобы отвечать за собственную жизнь, поэтому я должен позаботиться о его безопасности.       — О, так ты теперь мой отец?       Он прикусил большой палец и направился к двери.       — Нет. Хотя Лайт заслужил хорошей порки. Полагаю, никто даже не пытался взять ремень в руки, чтобы наказать его за дерзость.       Она покраснела, и одно из устройств начало издавать звуковые сигналы. Доктор положил руку на плечо L.       — Я вынужден попросить вас не расстраивать пациентку.       Любопытно. Почему именно последнее замечание так сильно взволновало Лайт? Скорее уж обливание холодной водой и крики должны были заставить ее сердце биться чаще, чем завуалированная угроза наклонить над коленом и шлепнуть пару раз. Он зажмурился. Воображение тут же подкинуло образ, пробудив извращенца внутри. L поморщился и отогнал пошлую мысль.       Не его вина, что в голове то и дело возникали картины с наручниками и повязками на глаза. С самого начала их знакомства дерзкая и склонная к насилию натура Лайт побуждала его отвечать в том же духе. Она вела себя плохо, он наказывал. Детектив вспомнил время, когда приковал девушку к себе цепью. До сих пор он толком не мог понять, почему Лайт считала, что это возбуждало его. Неужели сейчас L по-настоящему втянулся в эту игру?       Да ну! Неважно.       Не было смысла размышлять над подобными странностями, пора забронировать билеты на самолет и заняться другими приготовлениями. Нужно еще раз позвонить Роджеру. L чувствовал, что в Англии им понадобится его помощь, чтобы вернуться к нормальной жизни. Ведь у Лайт никого не осталось, и L принял импульсивное решение. Оказалось смехотворно легко состряпать нужные документы, чтобы воплотить его план в жизнь. У детектива имелся даже сертификат в золоченой рамке.       Когда L вышел из палаты интенсивной терапии в больничный коридор, он попытался представить реакцию Лайт на новость об их браке.