Карточный домик

      Доставить Лайт на самолет маленькой частной авиакомпании оказалось самой простой частью его грандиозного плана.       При помощи очкастого доктора и благодаря своему богатому опыту похищения людей, L провез полусонного Киру на борт без особых проблем. Трудности наступили, когда действие лекарства начало ослабевать. Девушка со стоном открыла сонные глаза и неожиданно быстро оценила окружающую обстановку.       — Где я? Что ты сделал? Мы… в самолете? Придурок! Я говорила тебе, что не хочу никуда лететь. Но нет, ты никогда не слушаешь!       L склонил голову набок в своей странной манере, а Лайт продолжила гневную тираду:       — Мне же нельзя летать. Что если мы попадем в зону турбулентности? И как тебе удалось вывезти меня легально? Стоп! Это незаконно. Когда тебя останавливали подобные мелочи?! Но мне вовсе не нравится снова быть похищенной.       — Хм. Лайт довольно разговорчив под действием обезболивающего, — ответил L. — И хотя я нахожу его громкие крики забавными, вынужден отметить, что мы здесь не одни. Люди вокруг уже обращают на нас внимание.       Лайт замолчала, но в ее взгляде читалось желание убить. К счастью для детектива, Тетради Смерти надежно заперты в сейфе по другую сторону океана. L погладил руку Лайт и вернулся к своему неизменному спутнику — лэптопу. Им предстояло провести много времени в воздухе — прямой перелет из Японии в Англию занимает половину суток.       Где-то через полчаса Лайт снова решила заговорить, забыв про неловкую ситуацию с пассажирами.       — Почему ты везешь меня в Англию? — пробурчала она. — Только не надо этих убогих отговорок «ради твоей безопасности» или «чтобы предупредить возвращение Киры». У тебя есть причина. Какой-то план. У тебя всегда есть план.       Прежде чем прерваться, L еще несколько минут продолжал стучать по клавишам в слабом свечении лэптопа, равнодушные глаза неотрывно смотрели на экран. Скоро наступит ночь.       — Лайт прав. Мои действия не беспричинны. — он захлопнул крышку лэптопа. — Пока достаточно сказать, что я люблю Лайта. Даже если он предпочитает наплевать на мои чувства.       — Ты перевозишь меня через океан вместо того, чтобы оставить на произвол судьбы в Японии, как сделал бы настоящий гений хоть с каплей здравого смысла… из-за любви? — Лайт насмехалась над ним. Ее ухмылка напомнила безумную улыбку Киры в тот момент, когда окровавленный палец выводил в черной тетради имя L. Детектив хотел, чтобы вернулась прежняя Лайт. Даже если она не любила его, то хотя бы не пыталась убить. А лучше бы он вообще никогда не видел этого красивого лица, что находилось сейчас напротив. — Ты шутишь?       — Но Лайт — единственный, кто смеется. — беспечным тоном ответил L, прижал колени к груди и отвернулся. Нужно отдохнуть. Довольно непросто было организовать этот перелет, учитывая положение дел в Японии и состояние Лайт. Чтобы получить два места в самолете, он звонил нужным людям и давал взятки. Пришлось пожертвовать драгоценными часами сна. Страдая от бессонницы, L одновременно любил и ненавидел спать. Отдых необходим для выживания, но отнимает много времени впустую… И сейчас ему, замкнутому социопату, после почти недели без нормального сна предстояли долгие часы без интернета. Еще немного, и начнутся галлюцинации. Придется прибегать к медицине, чтобы просто дать себе отдохнуть.       Такое произошло лишь однажды. Но тот случай сильно подействовал на детектива, и он начал выделять на сон хотя бы по паре часов в несколько дней.       Отяжелевшие веки закрылись сами собой.       У его спутницы не было возможности создать серьезные проблемы в самолете. ***       L почувствовал ароматный запах шоколадного печенья.       Он поднял голову от стола и замычал, оторвав приставший к щеке кусок бумаги. Детектив недовольно посмотрел на него. Газета. Он отложил черно-белый листок и огляделся. Просторная и уютная кухня, кафельный пол, большие окна. У плиты стояла высокая, стройная девушка в короткой обтягивающей юбке и белом фартуке с оборками. L заметил красивые ноги.       Его взгляд переместился выше и остановился на каштановых прядях. Длинные, прямые волосы струились между лопаток. Неожиданно девушка быстро повернулась, она держала в руках тарелку. L сдвинул брови. Он не видел лицо: длинная густая челка скрывала глаза. Девушка ухмылялась. Почему от этой самодовольной улыбки в сердце прокрался страх и холодок пробежал по спине?       Девушка грациозно скользнула к столу и поставила тарелку в центр.       — В точности, как ты любишь, — промурлыкала она. Голос звучал на несколько децибел тише, чем он ожидал. L снова нахмурился, почувствовав подступившую дурноту. Что-то было не так. — Почему ты такой грустный, Лоули?       Она хихикнула.       Детектив встал.       Из-под длинной челки полыхнуло красным — глаза зажглись ослепительным алым огнем, проникавшим в самую душу.       — Я испекла их для тебя. Ну же! Это то, что ты хотел. Разве я не хорошая женушка?       И тогда все стало потрясающе ясно. Это была Лайт. Нет. Это был Кира. Рука против воли потянулась к тарелке, L вздрогнул. Как только он поднес печенье к губам, в голове раздался сумасшедший хохот шинигами. Детектив уставился на Лайт.       С демонической улыбкой она наблюдала, как он надкусывает угощение.       — Я позабочусь о мире, пока ты спишь, — Лайт откинула волосы назад и уселась на стол. L почувствовал, что мир вокруг накренился под опасным углом. Стало трудно дышать. Девушка изящным движением подхватила газету со стола и смастерила бумажную корону. Детектив соскользнул на пол, а Лайт возложила корону себе на голову — Да здравствует королева! ***       L резко очнулся ото сна, судорожно вдохнул и настороженно, по-звериному, огляделся. Учащенный стук сердца раздавался в тишине. Он вытер лоб. Их обступала темнота глубокой ночи. Большинство пассажиров давно спало, лампочки в салоне не горели. Почти все…       Лайт пристально смотрела в иллюминатор, разглядывая звезды сквозь легкие облака. Ее лицо казалось измученным. L вздохнул. Он беспокоился, что она будет плохо себя вести во время его сна, но абсолютно забыл, какой ураган чувств бушевал в душе этой женщины… девушки. Ветер перемен разнес в клочья ее замок, построенный из колоды карт. Однако она продолжала строить башни, даже истекая кровью. L находился рядом и стойко выносил бурю, а заодно прятал несколько козырей, необходимых для хрупкого строения.       До того, как Лайт нашла Тетрадь Смерти, она вела скрытную жизнь, полную опасений и беспомощного страха. Только карьера имела значение, благодаря своим успехам девушка могла спасти маленькую семью от нищеты. Но появилась черная тетрадь и вызвала ураган. Всего за несколько месяцев Лайт потеряла остатки свободы, семью и хрупкое душевное здоровье. А теперь L забрал почти все, потому что она была опасна, когда имела власть. В какой-то мере, он хотел не только спасти ее жизнь, но заставить прийти в себя и отказаться от того, что давало ей смертоносную надежду.       Пытаясь спасти мир от коррупции, Лайт лишь привела родную страну на порог войны, убила отца и получила раны, которые могут искалечить ее на всю оставшуюся жизнь.       Что девушка могла делать в самолете?       Куда ей было деваться со сломанными запястьями и тугими повязками, сковывающими движения? Да и куда она могла пойти? Оставалось лишь вести себя сдержанно и смотреть в небо через стекло. В Англии Лайт оправится от ран и однажды найдет способ отомстить за каждую минуту беспомощности. Она причинит ему боль за все свои страдания, за то, что L заставил ее вернуться к жизни, которую она когда-то оставила позади.       Но пока Лайт скучала с утонченным видом, медово-карие глаза слабо блестели в темноте, поза и выражение лица были достойны королевской особы.       Девушка почувствовала его взгляд и обернулась.       — Почему? — спросила она.       L постучал пальцами по согнутым коленям.       — Этот вопрос может означать что угодно, Лайт.       — Ты знаешь, о чем я спрашиваю.       — Лайт умен, но он совершенно не умеет слушать. — ответил он мягко. — Что бы я ни делал, все лишь потому, что я люблю тебя. Если мне нужно повторить это миллион раз, я повторю.       Изящные черты исказило хмурое выражение. Кира вернулся.       — Не утруждай себя.       L молчал до конца полета. Когда они прибудут в Дом Вамми, ему придется долго объяснять, что он сделал.