Карточный домик

      — Что — все — это — значит?       Лицо Роджера приобрело оттенок благородного красного вина, вены на шее вздулись. L был уверен, что стоило ему приблизиться, как старик тут же попытался бы придушить его. Ну и дела! Детектив перевел взгляд на двух мальчиков, все еще стоявших в дверях. Мэтт заинтересованно разглядывал потертость на полу, а Мэлло сосредоточенно делал короткие частые вдохи.       L услышал, как Лайт тихо усмехнулась. Королева сделала свой ход. Потерпев поражение в оборонительной тактике, она с легким изяществом изменила стратегию и нанесла решительный удар. С единственным козырем на руках Лайт пошла ва-банк и парой небрежно брошенных слов выбила почву из-под ног детектива. Осознав свое поражение, он ссутулился сильнее обычного и вцепился пальцами в мешковатые джинсы.       — Во время расследования я выяснил, что Лайт Ягами — один из трех человек, считавших себя Кирой и обладавших таинственной силой, — признался L. Что еще оставалось делать? — Именно он изначально стоял за массовыми убийствами преступников и видных политиков в регионе, ранее известном как Япония. Я арестовал его довольно быстро и хотел выяснить, как именно убивает Кира. Но только за день до окончания расследования я узнал тайну этих многочисленных смертей от третьего Киры, ныне покойного.       — И ты привез ее сюда?       — Да. И женился на ней.       — Но ты опустил так много деталей, Лоули, — нежно промурлыкала Лайт, обвив руками шею детектива. У него перехватило дыхание, когда ее губы почти коснулись чувствительной кожи рядом с ухом. — Что насчет тех долгих романтических бесед и признаний в любви? Разве Роджеру не полагается знать о том, как ты влюбился в свою подозреваемую? Или как ты решил свалить всю вину на другого человека, чтобы я избежала казни?       Она запустила руку в его волосы и потянула, голова L откинулась назад. Мэлло пулей вылетел из комнаты, грубо схватив Мэтта и утащив с собой. Лицо Роджера уже не было багровым. Он побледнел, как полотно.       Лайт засмеялась и оттолкнула детектива, он споткнулся.       — Око за око, любимый.       Он разрушил ее жизнь, она пыталась сделать то же самое с ним.       L внимательно смотрел на директора. Как поступит Роджер? Возможно, он вышвырнет их на улицу или будет настаивать на казни Лайт, или лишит детектива его титула.       — L, — голос был не теплее вечной мерзлоты.       — Да, Роджер?       — Как убивает Кира?       — С помощью тетради. Достаточно представить лицо человека и записать на страницу его имя. Трудно поверить, но эту тетрадь сбросил в наш мир скучающий Бог Смерти.       — Где она сейчас?       — В надежном месте.       — Уничтожь ее!       — Что вы сказали?       — Я не повторяю дважды.       — Сэр, я не сделал этого лишь по причине особых свойств Тетради Смерти. Она тесно связана с личностью хозяина. Если кто-либо добровольно отказывается от владения, то все связанные с ней воспоминания исчезают. Но я не имею ни малейшего понятия, что произойдет, если уничтожить тетрадь. Лайт, вероятно, будет постоянно страдать от…       — Ты обсуждаешь приказы?       — Я… Нет, сэр.       Роджер прошел мимо L и остановился напротив Лайт. Он был полон властной, мрачной решимости, как император, которого только что предал верный ему генерал. Директор и Кира смотрели друг другу в глаза, и ни один из них не хотел отступать.       — Ты должна была умереть.       Лайт усмехнулась:       — Но я все еще жива.       — У меня нет слов, чтобы выразить, что я думаю по этому поводу. Скажу только одно: Кира умрет. L исполнит свой долг и уничтожит угрозу, которая едва не стала причиной третьей мировой войны! Но ты, Лайт… Ты станешь его наказанием за то, что он не справился со своими обязанностями с самого начала.       Постепенно самоуверенное выражение исчезло с ее лица.       — Что?       — Мисс Руссо, до моего особого распоряжения Лайт будет находиться под действием «высшей пробы»*.       — Да, месье.       Лайт громко вскрикнула, когда ее схватили и насильно уложили на кровать.       — Мне кажется, это слишком жесткие меры, — вмешался L. В конце концов, Лайт не сделала ничего плохого с тех пор, как приехала сюда. Не было необходимости обращаться с ней, как с особо опасным заключенным. Девушка стала совершенно безобидной без Тетради Смерти. Связать ее и погрузить в состояние близкое к коме означало помешать выздоровлению. К тому же это не помогло бы решить проблему с Кирой. — Роджер? Роджер!       ХЛОП!       L отступил и прикрыл ладонью рот. Директор ударил его. Ударил! Роджер никого не бил, даже Мэлло. Детектив смотрел широко раскрытыми глазами на человека, который вместе с Ватари вырастил его; которому он доверял, несмотря на тяжелые испытания в Доме Вамми.       — Уничтожь оружие!       — Роджер… Я… Мне нужно время.       — Три дня. Если Лайт не потеряет память о тетради в течение трех дней, я сам решу проблему, которую ты создал. И скажи спасибо, что я проявил снисходительность в этом вопросе.       — А что потом?       — Потом? Ну, она станет нормальной девушкой. Можешь поиграть с ней в семью, как дурачок. Можешь избавиться от нее, что было бы уместно. Не моя забота. В конце концов, она твоя жена.       Сдержав готовые сорваться с губ возражения, L развернулся и выскочил из комнаты. Его терзали мучительные сомнения. Должен ли он уничтожить Тетради Смерти и рискнуть хрупким душевным здоровьем Лайт? Или сбежать вместе с ней куда-нибудь?       Но похоже, судьба решила еще раз посмеяться над ним. Зазвонил телефон.       L прижал трубку к уху:       — Да?       Послышался взволнованный голос Мацуды:       — У меня плохие новости, шеф. Вам необходимо срочно приехать!       — Что случилось?       — Кира на радио… Он знает ваше имя! О-он грозится обнародовать его. И произошло восстание. Все очень плохо, шеф. Хуже некуда.       Чертова Миса! Будь она проклята! Гореть ей в аду!       — Шеф?       — Уже собираюсь. Прилечу первым же рейсом.       Если уничтожить тетради, Миса будет нейтрализована. Но Лайт, вероятно, пострадает. Можно избавиться только от одной тетради, а другую перепрятать. Забрать Лайт и скрыться с ней там, где никто не найдет. Вот черт! За что ему все эти напасти?       L нажал кнопку отбоя и чуть было не швырнул телефон в стену. Вне всяких сомнений, нужно немедленно отправляться в Японию.        В коридоре, по пути в свою комнату, он услышал звонкие детские голоса. Воспитанники играли, смеялись и дурачились. Да, все они были гениями, но прежде всего, они были детьми. Их шутливая песня прокралась в душу, как призрачная надежда.       Лондонский мост падает, падает, падает.       Лондонский мост падает, моя леди.       Построй его из золота, серебра и золота,       Из серебра и золота, моя леди.       Серебро и золото украдут, украдут.       Их несомненно украдут, моя леди…**       Он захлопнул дверь комнаты и кинулся за лэптопом.       L был уверен в одном: никто не украдет у него Лайт.