Твоя любимая "принцесска"!

— Дима! Будь так добр поднять свою распрекрасную задницу и подойти ко мне. Да что ему ещё надо? Мало он мне нервов попортил, что ли. А вот не пойду! Именно поэтому я достал из-под подушки телефон и открыл новостную ленту ВК. Какие ещё новые мемасики появились за те шесть часов, что я отсутствовал на просторах интернета? Ох, сколько всего случилось, пока меня не было онлайн. Ай-яй-яй! Надо срочно исправляться! Я старался думать о чём угодно, только не о приближающихся звуках шагов моего братца. Он зашёл в комнату и посмотрел на меня. — Ну, и какого хуя ты разлёгся? Ты оглох, что ли? Не слышал, как я тебя звал? — Кирилл, как я понял из твоего великого монолога, ты восхвалял мой зад, — я решил сделать вид, что услышал только это. — И да, тут я с тобой солидарен, он прекрасен! — я раскрыл одеяло и, повернувшись на живот, шлёпнул себя по ягодицам, чуть сжав их. А потом сразу же лёг обратно. Понятия не имею, за каким хером я так сделал, но выражение лица Кирилла в это мгновение было бесценно. Хоть сейчас фотографируй и продавай за очень большие деньги. Желательно ему же. А что? Шантаж и предпринимательство — братья навек. Он раскрыл рот и только моргал, забыв, кажется, родной язык. Наконец-то сглотнув, он выдавил из себя: — Там.. — он показал рукой на проход за собой, — мама звонит по скайпу. Хотела и с тобой поговорить. Ну, и отец твой тоже на проводе. — Что ж ты раньше не сказал? Я радостно вскочил на кровати, как был, в одних трусах. А Кирилл поднял на меня свой взгляд и в очередной раз застыл. Я же быстро спрыгнул на пол и прямо так побежал на кухню. А вслед мне раздалось хриплое "оделся бы". А пофиг, потом. Там же папа мой ждёт. Тем более чего Кирилл у меня не видел? Мы же одного с ним пола, если он, конечно, ничего не скрывает, например, свои тайские корни (если вы понимаете, о чём я), правда, и в этом случае у нас с ним всё одинаковое должно быть. Да и стесняться мне нечего. Всё на месте. Даже наоборот, зачем такую красоту прятать. Вот вырасту — и стану нудистом. Ладно, шутка. Свои причиндалы я буду демонстрировать только тому, кого полюблю. Пока скользил по полу, чуть не упал, но вовремя зацепился за столешницу и успешно затормозил. Я подлетел к компу. — Папа, Марина, привет! Как дела? — Здоро́во, сын! — Привет, Димочка! У нас всё хорошо, а как у вас? — Всё нормально. В школу ходим, уроки делаем. Обычные суровые будни школьников. — Не ругаетесь? — Что ты, Марина?! Я в Кирилле души не чаю. — Вот видишь, Серёж, — женщина шлёпнула отца по плечу, — Кир то же самое о Диме сказал, а ты говоришь, что они как кошка с собакой. — Ошибся. С кем не бывает! — он пожал плечами. — Я только рад, что они ладят. А папа всегда меня чувствовал даже на расстоянии. Нет, мы, конечно, в глотки друг другу не вгрызаемся, но Кирилл постоянно мне нервы мотает. — Как отдых? Как море? — Отдых шикарный, — ответил папа, — море на месте. Солнце и пляж тоже. Дим, посмотри, какой я загорелый. — Круто, — искренне ответил я. — А когда вы возвращаетесь? — Как и планировали, через неделю. А что, соскучился уже? — спросила Марина. — Конечно! — Что, готовить надоело? — ехидно добавила она. — Не особо. Мне это в радость. Я люблю готовить. — Угу, — кивнул папа, — Дима очень вкусно готовит. — Подтверждаю, — появилась наша "звезда" в кадре и положила свою клешню мне на плечо, — видите, я всё ещё жив и расстройства у меня никакого не было до сих пор. Я натянуто улыбнулся и попытался скинуть с себя его руку. Расстройства у него никакого нет, зато у меня от него одни расстройства.. нервные. — Ну, вижу, что всё у вас хорошо, мальчики. Зря мы беспокоились. — Конечно, что с нами будет. Мы же уже большие, да, Дим? — с ухмылкой сказал Кирилл, незаметно для родителей проведя своей, как кусок льда, рукой по моей голой спине. Вдоль позвоночника. Бррр! Я вздрогнул и уставился на него ошарашенным взглядом. Какого хуя он только что сделал? А Кирилл делал вид, что ничего не случилось, и мило улыбался, глядя в монитор. А потом ткнул меня под лопатку, чтобы я отмер. — Да, — процедил я, оскалившись, — мы же лучшие с Кириллом друзья. Я закинул на его шею свою руку и притянул к себе, стараясь чуть придушить или хотя бы немного больно сделать. — Вот и славно. Мы ещё как-нибудь позвоним. Пока! — Пока, ребят. — Всего доброго, — в унисон выдали мы с Кириллом. — Ох, — Марина рассмеялась, — они даже фразы одинаковые говорят. — Ага, спелись, блин. Женщина порадовалась этому факту и отключилась. А мы снова остались с Кириллом наедине. Еле расцепились. Я сверлил его гневным взглядом, а его глаза почему-то смеялись, он в целом выглядел крайне довольным. Но я не захотел спускать на тормозах эту ситуацию. — Ты зачем меня трогал? — А тебе что, не понравилось? — он печально выпятил губу, а потом снова улыбнулся. — Или наоборот, тебе настолько понравилось, что ты возбудился, да? Признайся. Тебе обязательно станет легче. — Да пошёл ты! — Ну, нет. Не скрывай своих чувств, выплесни эмоции. — Ах, выплеснуть?! — я выразительно изогнул бровь. Взгляд зацепился за стоявший на столе стакан с соком. — Ага. Не надо держать это в себе. — Да легко! — я схватил стакан и выплеснул ему в лицо его содержимое. — Ну, как тебе? Он облизал губы, вытер лицо рукой и сказал: — Свежо. А я рванул в свою комнату прямо со стаканом. Я не знал, как отреагирует на мои действия Кирилл, но всё равно стремительно скрылся с места преступления. Жить-то хочется. Хотя вряд ли он меня прибьёт. Но всё равно страшно. У него фантазия ого-го какая. Он же ещё помнит о моей крохотной мышеловочке у себя в сумке. Опять какую-нибудь хуйню придумает, а мне потом неделю в школу, хромая на обе ноги, ходить. Я закрыл дверь и скатился на пол. Как же я задолбался повторять один и тот же вопрос, но что это было? За каким хуем он ко мне прикоснулся? И снова его холоднючая, как из морозилки, рука, и снова эта дрожь по всему телу. Меня начинает пугать это. *** Прошло часа полтора. Я переоделся, прибрался в комнате, застелил кровать, даже пыль(!) протёр. Я делал всё, чтобы не выходить из комнаты. Но, как говорится, голод не тётка — в лес не убежит. Жрать хотелось просто неимоверно, а выходить было ссыкотно. В груди, конечно, теплилась лёгкая надежда, что Кирилл не готовит мне ванную с этим самым ананасовым соком и не заставит меня весь его выпить или не попытается меня в нём утопить. Причём неизвестно, что хуже, ведь у меня на грёбаный ананас жесточайшая аллергия. Я сначала весь краснею, потом синею и начинаю задыхаться. И всё это случается за считанные минуты. Вне зависимости от ситуации я всегда ношу с собой шприц, наполненный препаратом, который снимает симптомы удушья на некоторое время. Так хотя бы успеют в больницу привезти до повторения приступа, чтобы уже там оказать квалифицированную медицинскую помощь. Помню, как впервые попробовал ананас. Мне тогда десять лет было. Папе дали премию на работе, и он по этому случаю решил нас с матерью удивить: купил настоящий ананас. Я так радовался, ведь раньше никогда его не видел, только по телевизору, да и то, только в мультиках. Помню, мы его разрезали. Он так пах. Ананас был спелым, выглядел сочным. Мне дали кусочек. Я его укусил, посмаковал, понравился, сладеньким был, потом ещё раз откусил и ещё, а потом начал задыхаться. Начал плакать, меня такая паника взяла, что я не могу вдохнуть ни разу. Схватился за шею, упал на пол, а потом не помню ничего. Позже мне сказали, что от шока сознание потерял. Очнулся я только в больнице через несколько часов. Мне промыли желудок, вкололи кучу лекарств. Врачи сказали, что такая ярко выраженная реакция на аллерген встречается очень редко. Но с моим еврейским счастьем ничего другого ожидать не приходилось. Мне посоветовали носить с собой шприц с лекарством. Он полностью симптомы не снимает, зато я хотя бы не задохнусь сразу же. Но всё равно нужно потом в больницу. Чем раньше, тем лучше. Тогда родители очень сильно за меня испугались. Таких виноватых глаз я больше никогда у папы не видел: ни до, ни после случившегося. Я его успокаивал и говорил, что всё нормально. Никто ж не знал, что у меня аллергия. Но ему легче не становилось. Я знал, что он ругал себя очень долго за это, но поделать ничего не мог. Он должен был сам отпустить эту ситуацию. И как же я был рад, когда он всё же смог спустя некоторое время простить себя за этот проступок. Во второй раз я случайно съел ананас в сушёном виде на утреннике в школе, когда мне было двенадцать. Смесь сухофруктов красиво была насыпана в высокие тарелки. Я просто не заметил, что там есть ананасы. Спутал с манго. Начал задыхаться. Но хорошо, что симптомы были мне знакомы. Поэтому я быстро сделал себе укол и попросил вызвать скорую. Хотя и тут меня ожидал нехилый такой сюрприз. Я реально рисковал отбросить копыта. К моему величайшему удивлению, классная руководительница отказала мне в этой просьбе, утверждая, что я симулянт и нечего по пустякам беспокоить людей. Сука старая! Да я мог прямо на этом ёбаном утреннике, прямо посреди кабинета, сдохнуть от удушья. А для неё это был пустяк. До сих пор вспоминаю эту мымру, и хочется хорошенько ей въебать. Хорошо, что среди родителей моих одноклассников был врач. Женщина заметила моё состояние. И именно она настояла на вызове неотложки. Меня откачали, а училку, с её лёгкой руки, уволили. И правильно сделали. Родители мои тогда тоже директрисе такой разнос устроили... И уже на тот момент эта шакалка лишилась права работать в детских образовательных учреждениях. Нехуй таким шкурам с детьми работать. Не умеешь — не берись, тварь! Ну и третий раз. Мне было пятнадцать. Мамка только-только от нас ушла. Наверное, ещё и недели не прошло. Херово тогда было, тяжело. Просто пиздец. Я себе искал подработку, чтобы папе помогать. Не хотелось знакомых стеснять. Решил с пацанами выпить по пивку, расслабиться после тяжёлой недели. И если для них она была вымышленно тяжёлой: три контрольные, Машка книжкой по голове треснула, физрук по ушам надавал за то, что пнул баскетбольный мяч, вместо футбольного, то мне хотелось разбить себе голову об стену и забыться хотя бы на этот вечер. Я практически не спал, ел только в школе, а после школы искал эти ёбаные подработки, а меня только взашей гнали, называя наркоманом. Конечно, а вы пробовали спать по три часа в сутки? Попробуйте — тогда и поговорили бы. Начали мы тогда с пива. Тихо-мирно. Постепенно я расслаблялся, успокаивался, становилось весело, хорошо. А потом на водку переключились. Водка была нормальная. Не палёнка. Но к ней по-любому нужен был закусон и запивон. Притараканили колбасу-нарезку, хлеб и сок "Мультифрукт". И почему тогда мне в голову не пришло, что ананас — это едва ли не самый главный ингредиент этого сока. Естественно, после двух глотков я начал задыхаться. Но мои собутыльники по несчастью были уже слишком в дрова, чтобы помочь мне. Они не понимали, что я не притворяюсь, что я могу сдохнуть от анафилактического шока. Им было смешно, а я даже не мог дотянуться до куртки, где лежал шприц. Зато смог взять телефон со стола. Быстрый набор. Папа. Из последних сил я смог выдавить из себя, что я на чердаке нашего бывшего дома, а после прохрипел кодовое слово "ананасы". И отключился. Пришёл в себя я только в палате. Я смотрел на всё, как в первый раз. Будто чужими глазами. Всё вокруг было другое, яркое какое-то. В тот день мне столько уколов поставили, что на моей заднице не было ни одного живого места. Сидеть я даже не пробовал. Боялся. На следующий день ко мне пришёл папа. Мне стало так стыдно перед ним. Он просто смотрел на меня и молчал. Мне казалось, что он будет ругать меня, злиться. Но он подошёл и обнял меня крепко-крепко. Он шептал мне, чтобы больше я не помышлял расставаться с жизнью, потому что он этого не переживёт. А я разрыдался, я оправдывался, что не хотел убивать себя, просто хотел расслабиться с друзьями, выпить, а там сок, а в нём ананасы. Тогда я словно заново родился. У меня появились силы бороться после ухода матери. И с папой мы сблизились очень сильно. Мы до сих пор в таких отношениях. Я могу ему всё-всё рассказать, а он никогда не будет ругать и всегда даст дельный совет. Когда мы стали жить с Мариной, а потом и с Кириллом, папа в первую очередь рассказал о моей аллергии. Марина поняла, Кирилл вроде тоже. Однако сок до сих пор ананасовый пьёт, но меня им не пытается поить, не пытается подсунуть что-то с ананасом. Надеюсь, что он не имеет корыстных целей на мою аллергию. Зная о ней, он никак не воспользовался моей слабостью. За это его, наверное, можно поблагодарить. Может, он реально не настолько отбитый? Поживём-увидим. *** Чё-то я со своими воспоминаниями совсем забыл, что натолкнуло меня на эти воспоминания. Терпеть уже не было сил. Песнь умирающего кита, которую исполнял мой пустой желудок, заставила сосредоточиться на голоде. И я пошёл на кухню. Там за столом сидел Кирилл и пил кофе. — Опа, а кто это вышел из своего заточения, а, принцесска?! — игриво начал он. — Кирилл? — с долей страха позвал я. Кирилл даже оторвался от помешивания кофе маленькой ложечкой и взглянул на меня. — Скажи, а ты знаешь, на что у меня аллергия? — На ананасы, — не задумываясь, серьёзно ответил он. Он запомнил. Он знает. — А почему ты ни разу не использовал эту информацию против меня? — Даже обидно как-то, — усмехнулся он, покачав головой. — Что? — с любопытством спросил я. — Неужели ты думаешь, что я настолько отбитый, чтобы травить тебя? Кажется, уже не думаю. — Нет, просто мне стало интересно, помнишь ли ты об аллергии. — Я люблю поприкалываться, пошутить, даже постебаться, но над живыми людьми. Каким бы ты ни был, но ты же теперь мой брат. И я калечить тебя не собираюсь. — Не собираешься? — Друг мой, ты с этим и сам прекрасно справляешься. Поскальзываешься по десять раз на дню, на жопу плюхаешься. Я явно тебе в этом деле не нужен, — он улыбнулся... искренне? — То есть, — я улыбнулся в ответ, — ты мне никак не отомстишь за "выплеск эмоций", — я показал пальцами кавычки. — Размечтался. — Я закатил глаза. — Месть — это совсем другое дело. Ты это не путай. Он, допив кофе, встал и пошёл к раковине. Сполоснул чашку и убрал в шкаф. А потом пошёл на выход из кухни. — Кирилл! — Да? — он развернулся, а его глазах появилась.. надежда? На что? На что ты надеешься, Кирилл? — Спасибо. Он усмехнулся, но не зло, по-доброму. — Рано благодаришь. Я ж ещё не придумал, из-за чего ты на меня матом в следующий раз орать будешь. И ушёл. А я остался стоять посреди кухни. И если б не урчание, я бы и забыл совсем, за каким хреном я сюда пришёл. Но перед этим я направился в ванную. Надо же было привести себя в порядок: умыться, побриться, зубы почистить. *** Перекусив, я понял, что близится обед. А есть нечего. Решил сварить борщ. Под рукой имелось всё, кроме капусты. Самому идти не хотелось. И я пошёл к Кириллу. Ему же тоже есть будет хотеться. Я постучался. — Да! Я открыл дверь и заглянул к брату. — Кирилл, я тут борщ решил сварить, а капусты нет. Сходи, купи, а? — Окей, сейчас схожу. Я изогнул бровь. — Реально сходишь? — А что такого? Мы же договаривались, что по части еды не ругаемся. Я лучезарно улыбнулся. — Спасибо, — сказал я и закрыл дверь в комнату. *** Я поставил варить мясо. И пока чистил овощи, Кирилл вернулся с кочаном капусты. — Вот, — он поставил на стол пакет. — Да, хорошо, — ответил я, продолжив чистить морковь. А Кирилл всё не уходил. Он почесал затылок и сказал: — Может, тебе помочь чем? — Не нужно. Я сам. И в этом самый момент, ну, как назло, сука, ножик соскочил — да как мне по пальцу. — Ай, блядь! — вскрикнул я, отбросив нож и морковку. Да что ж ты будешь делать? — Порезался? — взволнованно подскочил Кирилл. А я уже под водой промывал палец. — Немного. Ничего серьёзного. Сейчас кровь остановлю и продолжу. — Сядь-ка ты, Дима. Я сел, придерживая палец правой рукой, чтобы кровь на пол не капала. А Кирилл вытащил из шкафа коробку с лекарствами. — Я ж говорил, что калечить себя ты и сам мастак. Тебе помощь посторонних не требуется, — он улыбался, но в голосе звучали тревожные нотки. Он волновался за меня. Странное ощущение. Приятное ощущение. — Давай сюда свой палец. Я вытянул руку. Кровь сочилась. Кирилл налил перекиси. Всё зашипело, запенилось. Я закусил губу. Больно. — Больно? — спросил он. Его карие глаза выражали беспокойство. Я помотал головой отрицательно. И почувствовал, что Кирилл начал дуть на ранку. Становилось легче. — Зачем врёшь? Я промолчал, опустив глаза. А он в это время обработал ранку, достаточно глубокую, кстати, хотя сразу я и не обратил внимания, нанёс заживляющую мазь и очень красиво забинтовал. Красиво, крепко, но непрактично. — Спасибо. Но с таким слоем бинта я вряд ли смогу картошку почистить. — Я сам почищу, — не оборачиваясь ко мне, ответил он, убирая коробку в шкаф. — А ты будешь делать только то, чего не сможешь мне объяснить. — Теперь, блядь, я себя реальной принцессой чувствую. — Радуйся, принцесска, пока тебе такие люди помогают. Говори, что делать надо, — он предвкушающе потёр руки. *** Пока Кирилл чистил картошку, я проверил готовность мяса. Сырое. Потом Кирилл тёр на тёрке морковь и свёклу для пассеровки. А я что? Ну, не мог я на месте усидеть. — Кирилл, давай я хотя бы лук порежу? — Блядь, Дим, у тебя шило в одном месте? Или у тебя слишком много пальцев на руках? — Но... — Я сказал: сиди. Я смирился со своей участью и встревал только тогда, когда действительно без моей помощи Кирилл бы не справился. *** У Кирилла получилось довольно хорошо. Мне осталось только посолить и добавить лавровый лист. Даже разливал по тарелкам и то Кирилл, потому что: — Ты же весь ещё обольёшься со своей перемотанной рукой. — Кирилл! — Нет бы радоваться, что я тебя не достаю сейчас, а наоборот, помогаю всячески, так ведь нет, всё лезешь куда-то. После этих слов я успокоился. Просто такого Кирилла я видел впервые. Такой он мне больше нравится. Мы сели за стол. — Приятного аппетита, — сказал я. — Взаимно. Мы начали есть. — Пересолил чуть-чуть, — оповестил меня Кирилл. — Да? — я оторвался от поедания отличного борща. — А мне нормально. — Совсем чуть-чуть. Не бери в голову. Я кивнул и продолжил есть. Похоже, борщ действительно вышел на славу, потому как Кирилл налил себе добавки. — Хороший борщ получился. Сразу видна рука мастера! — откинувшись на стуле, сказал Кирилл. — Это, как я понимаю, ты сейчас о себе. — Естественно. — Индюк! — без злости сказал я. — А если честно, спасибо тебе. Я бы тут долго ковырялся, если бы ты мне не помог. — Да брось! — ответил Кирилл и хлопнул меня по плечу. А поскольку я был в футболке, он задел кончиками пальцев, ледяных, прошу заметить, моё голое предплечье. — Посуду я сам помою. Свободен! Возразить мне на это было нечего, поэтому я встал из-за стола и поплёлся в свою комнату уроки делать. Я же сам себе обещал заняться этим в выходной. Я ещё тогда пошёл на сделку с собственной совестью. Блиин! И почему я такой ответственный человек?! *** Сел за уроки. Включил компьютер, с него зашёл в ВК. А что? Я читал, что каждые полчаса занятия однообразной работой нужно делать перерыв минут на десять. А как говорится, самый лучший отдых — это смена деятельности. Вот именно поэтому я уже полтора часа бездумно смотрю картиночки в ВК. Нет, какая-то неправильная теория. Я, скрипя зубами, выключил комп и достал тетрадь по физике. Блядь! Физика — это отстой. Да там миллиард номеров, которые надо решить. И никто мне, бедному и несчастному, не поможет. Я открыл задачник, открыл учебник и тетрадь. Написал "Домашняя кабала работа." и начал читать условие задачи. *** Люблю повторять: "Не так страшен чёрт, как его малюют". Задачи оказались мне по зубам. Некоторые нам объясняли на уроке, некоторые как решать, я допёр сам. Правда, ушло на это три часа и семнадцать минут и ещё около полумиллиона моих здоровых нервных клеток. А так всё отлично, всё здорово. Потом я сделал алгебру и русский. Учитывая, что я с ними на "ты", сделал всё за пятнадцать минут. И поэтому теперь... — Я свободен, словно птица в небесах. Я свободен... — я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, напевая песню Кипелова, которая очень уж к случаю подходила, по моему мнению. — Харе глотку драть, певец недоделанный! — Иди лесом, — крикнул я в ответ Кириллу. — Ты слишком далёк от искусства и не сможешь понять порыва моей души. Потом Кирилл зашёл в мою комнату. — Я сначала подумал, что кто-то пенопластом стёкла протирает, визг такой противный стоял. Потом подумал, что какие-то живодёры кошку мучают. Ан нет, это мой любимый брат распеться на ночь глядя решил. — Нормально я пою, — обиженно ответил я и пересел на кровать, чтобы в дальнейшем на ней ещё и полежать. — Конечно, нормально. Только для морга, чтобы людей с того света поднимать. Вот там они тебе точно будут благодарны. Только учти, если ты продолжишь петь после того, как они придут в себя, они захотят тебя придушить. За твой божественный голос. — Ты козёл! — Зато честный. Братик поспешил откланяться и вышел. — Блядь, неужели я настолько херово пою? Прямо настолько?! — сокрушался я. — Даже хуже! — послышалось из-за двери. — Прекрати подслушивать, сволочь! — Да у меня чуть кровь из ушей не потекла. Ты должен быть рад, что сейчас я нормально слышу. — Ах, как жаль! Надо исправить. "Я свободен, я забыл, что значит страх!.." В мою комнату снова влетел Кирилл. Подбежал ко мне, повалил на кровать, сел сверху, руки мои обездвижил и заткнул мне рот своей холодной рукой. Я начал мычать, извиваться и рычать. Попытался укусить его за ладошку. — Ай! — он одёрнул руку и начал облизывать укус. — Ты чего зубы распускаешь? — А ты какого хуя на мне сидишь? Вали нахуй из моей комнаты! Тебя сюда никто не звал. Я вывернулся и скинул его тушу на пол. — Ай! Больно же! — Зато бесплатно. Катись! Он встал, стряхнул с себя невидимую пыль (да её нет здесь, придурок, я сегодня прибирался!) и гордо так сказал: — Я уйду, но ты должен пообещать мне кое-что! — И что же? — Не пой, пожалуйста, — жалобно простонал он и, весело рассмеявшись, убежал. Я усмехнулся. Вот же ж придурок. Как ребёнок себя ведёт. И чего он цепляется ко мне? Вокруг же столько людей. Везде люди-люди-люди. Хуи на блюде. А он выбрал именно меня. Почему?