Твоя любимая "принцесска"!

Поскольку делать мне больше было нечего, а куда-то выходить не хотелось, я завалился на кровать. А что такого? Я, между прочим, имею на это полное право! Обед приготовил. Уроки сделал. Папа бы меня похвалил. Не сын, а золото! И да, от скромности я не умру. Я лежал и тупо смотрел в потолок. Даже не думалось ни о чём, хотя в этом я огромный мастер. Один раз я задумался настолько сильно, что купленное мне мороженое растаяло. Прямо-таки совсем. От эскимо, которое я еле-еле выпросил, осталась только палочка, грязные и липкие руки, а также лужица на полу. Тогда я такой нагоняй получил от матери. Ну, да, выпачкал весь ковёр в своей комнате. Но я же был не виноват. Хотя, может, и виноват. Но определённо только самую малость. Я не специально же, ну! Вдруг услышал шум. Дёрнулся, возвращаясь в реальный мир. Машинально метнув взгляд на дверь, я понял, что Кирилл делал что-то в прихожей. И мысли о братце захлестнули меня. Я продолжил лежать на кровати и попытался вспомнить, с чего же начались наши нелёгкие взаимоотношения с Кириллом. С чего пошла его неадекватная реакция на меня? Хотя чему удивляться, он же с мухами! Он то телефон мой в помойку выкинет или молоком меня "нечаянно" обольёт, то, как сегодня, руку перевяжет и готовку на себя возьмёт. Может, он так со всеми себя ведёт, просто я никогда не видел его в компании друзей или знакомых, которых он знает дольше пары месяцев? А может, он просто ревнует свою маму ко мне? К папе её ревновать глупо, мы с ним, скажем так, в разных "весовых категориях". Он её муж, Кириллу он приходится отчимом, а я типа второй сын, конкурент за внимание Марины. Хотя я не претендую на внимание этой женщины. Ведь я, в отличие от Кирилла, прекрасно понимаю, что, во-первых, никогда не буду для этой женщины на первом месте. Я вообще по большому счёту ей никто, просто приданое к человеку, к которому у неё есть чувства. Было бы неловко, если бы она меня не приняла. Но я бы всё равно понял. Поэтому спасибо ей за хорошее отношение ко мне. Во-вторых, как бы мне не хотелось думать об этом, но она не моя мать. Какой бы она ни была хорошей, доброй и искренней, я не смогу называть её мамой. Пусть я и смертельно обижен на женщину, которая бросила меня в подростковом возрасте, и вряд ли смогу простить её за то, что нам с папой пришлось пережить. Но она родила меня. Папа рассказывал, что она рожала меня целых двадцать шесть часов. Говорил, что он намотал кругов двадцать по коридору от волнения, я не хотел выходить. А оказалось, два оборота пуповины вокруг моей крохотной шейки. Когда поняли это, сделали кесарево. Сначала я не плакал, мне сделали какой-то укол, потом массажик, чтобы лёгкие раскрылись. И тогда я, сделав свой первый вдох, закричал. Естественно, этого я не помню. Но папа говорил, что слеза облегчения скатилась тогда по его щеке, а мама вообще не могла остановиться. Она лежала на операционном столе и смотрела на меня. Её трясло, слёзы счастья градом катились по лицу, пока успокоительного не вкололи. Эта женщина научила меня ходить, есть, говорить. Она меня воспитала. Она сидела возле моей кроватки, когда я болел, убаюкивала, когда мне снились кошмары. Да чёрт побери, это она настояла, поэтому меня отдали на шахматы. Я называл её мамой пятнадцать лет своей жизни. Наверное, даже пятнадцать счастливых лет своей жизни. Мне не на что было жаловаться. Но она ушла. А во мне поселилась детская обида на то, что я ей попросту не нужен. Почему она ушла? Она не сказала ни слова, не объяснилась лично. Просто продала квартиру, бросив нас двоих, и оставила маленькую записку, в которой говорилось, что ей всё надоело, у неё другой мужчина, богатый и влиятельный, и она уехала из страны. Я что-то отвлёкся. Я быстро стёр пальцем слезинку, образовавшуюся в уголке глаза. Уже два года прошло, а мне до сих пор больно вспоминать об этом. Короче, моему новоиспечённому брату не имеет смысла ревновать. Моя застарелая обида вряд ли пройдёт в ближайшее время. И матерью для меня навсегда останется один человек. Однако ж Кирилл всё равно стебёт, прикалывается и издевается. Но поскольку иногда вспоминает, что я его теперь всё-таки брат, разум изредка к нему возвращается, или как можно назвать то, что конкретно у него используется вместо мозга, и он начинает вести себя как человек, а не хер на ножках. Хотя, может, я утрирую. И он ведёт себя как человек, у которого просто есть младший брат? Я же видел, когда гостил у бабушки в деревне, как вели себя мои троюродные братья. И до сих пор с содроганием вспоминаю, как Колька однажды подсунул в кровать Мишке трёх лягушек. А в отместку Миша, пока Коля спал, жвачек тому в волосы наприклеивал, штук двадцать. А поскольку Колька был обладателем густых волос длиной до середины уха, он был в глубочайшем трауре. Ведь пришлось побриться налысо. Это было очень смешно. Потому что на тот момент мы были у бабушки почти месяц. Летом. А значит, загорелые. И Колькина черепушка на фоне идеального бронзового загара выделялась пиздец как. В тот год на селе соседские ребята прозвали его Лампочкой. Даже в сумерках легко можно было отличить Колю от любого другого. Мишка говорил, это из-за того, что от Коли внутренний свет исходит, и ржал. Потом бегал от брата и получал регулярные поджопники. Но всё равно продолжал ржать и получать затрещины. Самоубийца! Но было капец как весело. А Кольке грустно. Взаимоотношения до боли напоминают наши с Кириллом. А может, и нет. Я зевнул. Фиг знает?! Силы стремительно начали покидать меня. Просыпаться в выходной в такую рань — это вам не в тапки срать. Глаза начали слипаться. И я уснул. *** Проснулся, когда за окном уже сгущались сумерки. Я глянул на часы. Ну, часа два продрых. Во рту всё пересохло, хотелось пить, поэтому я пошёл на кухню. — Доброе утро, Спящая красавица! — отсалютовал мне ложкой брат. Он ужинал. Ел борщ нашего совместного производства. — И тебе не хворать. А как ты понял, что я спал? — я налил себе в стакан воду и сел напротив. Кирилл поиграл бровями. — Зашёл к тебе в комнату, а там такой храп стоит. — В пизду иди! Я не храплю, — я начал пить, а потом до меня стало доходить. — Так, стоп! А какого хуя ты снова у меня в комнате без разрешения забыл? — Я стучал, честно. Но подумал, что ты меня просто игнорируешь за то, что нет у тебя таланта к пению, а я первый и пока единственный, кто смело тебе об этом заявил. Поэтому зашёл так. А ты спал. — Ну и что? — я пожал плечами. Спать не преступление. Законом не запрещено. — Ты такой хорошенький во сне. — Я выплюнул воду на стол и начал кашлять. Что? Что он сказал? Я хорошенький? Кирилл подошёл со спины и похлопал по ней. — Да-да, очень хорошенький. Ротик открыл, головку запрокинул, и слюнка стекает по подбородку. Ты был неотразим. Я закрыл глаза. Бляя, стало жутко стыдно. Снова я с лёгкой руки Кирилла выставил себя дураком. А он начал смеяться, гад! Но я же не могу нормально пережить эту идиотскую ситуацию, поэтому я нацеленно решил себя закопать: — Надеюсь, ты хотя бы меня в таком виде не фотографировал? Кирилл, сев обратно, на долю секунды растерялся, но быстро вернул себе лицо. — Не-а, я ж не дебил! — ответил он, продолжая есть. Я выдохнул. — Я видео снимал! — Сука! Я вскочил на ноги и перегнулся через стол, стараясь достать своего ушибенного на всю голову брата. А он, наоборот, отклонился, чтобы я до него не дотянулся. — Да я пошутил, — начал с улыбкой он. — Пошутил. Не кипятись, радость моя. Честно! — он поднял руки, что означало "сдаюсь". — Точно? — Да точно! Успокойся. Иди ещё поспи, а то какой-то бешеный. И тут меня переклинило от его слов: — Это из-за тебя всё! У меня только разве глаз ещё не дёргается. К тому же даже спать я не могу нормально. Приходишь и будишь постоянно. — Ты можешь в школу опоздать. — Сегодня, сука, выходной! Какого хрена ты меня поднял в восемь утра? — Режим, Дима. Режим. — Ты вспомнил, как меня зовут?! — меня понесло. — Надо же такому случиться! Очуметь! Пойду, обведу красным этот день в календаре и буду отмечать как национальный праздник. — Знаю я твоё имя и не забывал никогда, Терентьев Дмитрий Сергеевич, — тяжело выдохнул он. — Вот именно, а больше ничего ты обо мне не знаешь! — выкрикнул я и побежал из кухни обратно в комнату. Я сел на стул и скрестил руки на груди. Как-то задело. И когда я стал таким ранимым? А Кирилл просто методично меня доводит. Я же когда-нибудь ему врежу и не посмотрю, что он мой брат. Он же первым обзываться начал. Бешеный я, видите ли. А он тогда кто? В дверь раздался стук. — Сгинь, видеть тебя не хочу, — рявкнул я. Я ждал очередной язвительный комментарий на мою реплику. А в ответ тишина. Неужели послушался? В такое я поверить категорически не мог. Поэтому встал и направился к двери. И да, я знаю, что странный. Но очень уж стало интересно, чего это Кирилл за дверью притих. Я распахиваю дверь, а за ней — никого. Я опустил взгляд. На полу лежала плитка шоколада. Тёмного шоколада. Моего любимого. Как он узнал? Я подавил улыбку, рвущуюся наружу. Подняв подношение, заметил записку. Там было написано только два слова: "Я знаю". Отличное начало для кассового фильма ужасов. Но мне всё равно было приятно. И злость куда-то резко испарилась, и настроение улучшилось. Ведь может же не быть последней скотиной, когда захочет. А меня вдруг окатило волной стыда за свою вспыльчивость. — Спасибо, Кирилл, — поблагодарил я в тишину. В его комнате что-то резко, с грохотом упало на пол. Подслушивал, наверное, ну да ладно. Сейчас не жалко. *** Я лёг на кровать. Развернул шоколадку. Смотрел на неё и думал. Кирилл — самый непредсказуемый человек, с которым мне когда-либо приходилось общаться. В его действиях и поступках вообще нет никакой логики. Он мне непонятен как человек. И, блядь, я вообще его не знаю! Я это уже давно понимаю, но именно сейчас эта мысль как-то ощутимо ударила по нервам. Кто он? Каковы его желания, чего он хочет добиться в жизни? Вмиг мне стало интересно это. Почему? Может, тогда я смогу понять причину его такого поведения и постоянно меняющегося отношения ко мне. "То холодный, то горячий.. то висячий, то стоячий". Я хохотнул. Странное мне в голову описание отношения ко мне брата пришло. Опять пошлятина всякая. Ох уж этот Кирилл! Отломив кусочек шоколада и положив в рот, зашёл в ВК. Не успел я появиться онлайн, как сразу же пришло личное сообщение. Следит она за мной, что ли? Димуля, приветик)) (19:58) Я поморщился. Рука-лицо, блядь! Димуля? Серьёзно?! Димуля-симпампуля, блин! Это что за отвратительная вариация моего имени. Она бы меня ещё Митей назвала. Этот вариант я ненавижу всем сердцем. Сколько раз людям объяснял, что это разные имена, меня будто не слышат. Что об стенку горох! Поэтому я просто перестал обращать на такое обращение внимание. Меня до посинения называли Митей, а я тупо не отзывался. Ох, я чувствовал столько презрения в ответ. Да вы потому что заебали! Я Дима, блядь, Ди-ма!

Привет. Как дела? (20:03)

И понеслось. Мы начали переписываться о всякой ерунде. Обсудили любимые фильмы, кто что любит есть, даже поспорили на тему того, что же всё-таки вкуснее: тёмный шоколад или молочный. Естественно, я был за тёмный. А какие могут быть варианты? Он терпкий, с горчинкой. Ммм.. Как он может не нравиться? Я читал, что он лучший афродизиак, его запах дурманит, возбуждает. И именно эти факты выдал Катьке. Она согласилась с моими доводами, намекнув, что не против проверить его действие на практике. А она горячая штучка! Когда я выплыл из цепких лап социальной сети, было уже далеко за полночь. В окно светила полная луна. Красиво. Я попрощался со своей собеседницей, сославшись на позднее время, а сам подошёл к окну. Обожаю ночь... Её запах, её тишину. Это завораживает. Расслабляет. Когда я был помладше, всегда очень любил летом выйти на балкон и любоваться этим временем суток. Дышать им, представлять, что исполнится всё-всё, стоит только захотеть. Я просто сидел в тишине и думал о своём. В это время суток мне всегда думалось лучше всего. Не было того груза проблем, которые давят днём, всё казалось проще, легче. Все заботы оставались там, при свете дня. А ночью выходили наружу потаённые желания, мысли, о чём некогда думать днём, но это всё равно очень важно. Приоткрыв окно, я высунул голову и вдохнул ночной воздух. Да, такой же таинственный, такой же неизведанный, такой же манящий. Я улыбнулся и отправился обратно в постель. Прекрасное завершение дня. *** Наутро я проснулся.. сам? Да ну нах? А может, я ещё сплю? Для верности ущипнул себя за предплечье. Больно. Не сплю. Ладно, хорошо, допустим. А где тогда оркестр, который разбудил бы меня звоном музыкальных тарелок, барабанами и песнями? Где, не знаю даже, пронзительный, выводящий из себя детский плач? Где, на худой конец, будильник, который разбудил бы меня в выходной день в семь утра? Где всё это? Аа, я понял, наверняка Кирилла просто дома нет. Ушёл ночью куда-то, подарив мне сон в воскресенье. В опровержение моим мыслям что-то на кухне зашипело и послышался отборный мат. Нет, он дома. Странно... Повалявшись ещё немного, я понял, что пора вставать. — Доброе утро, — пожелал я Кириллу, зайдя на кухню. Он сидел за столом и пил кофе. Я кинул взгляд на плиту, которая была залита терпким напитком. А, теперь понятно, по какому случае мне посчастливилось услышать такой изысканный мат. Он посмотрел на меня и прищурился. — Как я понимаю, шоколадка тебе понравилась. — Да, спасибо. Моя любимая. А как ты догадался? — Да по лицу твоему довольному, — хитро ответил он и рассмеялся. А я резко почуял неладное и рванул в ванную, чтобы посмотреть в зеркало на своё лицо. Так и думал. Я прикрыл глаза. Да чтоб вас всех, сука! Я изгваздался в этом шоколаде по самые уши. Говорили же мне: не ешь в постели. Особенно шоколад. Особенно с моими суперспособностями. Иногда бывает, когда я ем шоколад, непонятно, как, даже объяснить эту магию не могу, но умудряюсь испачкать практически всё: предплечья, ноги, иногда живот даже, про вещи, окружающие меня, я вообще молчу. Теперь об этом знает и Кирилл. Я когда-нибудь сгорю от стыда перед этим человеком. Ведь сейчас он-то не виноват, что его братишка — сущая чушка. Я сам себя подставил. А что?! Люблю, умею, практикую. Чувствую — это прям моё! Я заныл, смывая с лица свой боевой шоколадный раскрас. Вышел весь красный от стыда и направился снова в кухню. — Эх, как жаль.. — преувеличенно тяжело, как мне показалось, вздохнул Кирилл. — Чего опять-то? — Просто жаль... — Что случилось? — Дима, ты зачем это сделал? — как-то обиженно сказал он, почему-то быстро поднявшись со своего места, и начал пробираться к выходу, обходя меня. — Ты о чём? — наверное, сегодня я тормоз. Вообще не догоняю, о чём он говорит. — Твои шоколадные щёчки тебе очень шли. Ты выглядел очень стильно. — До меня дошло, но он уже выбежал из кухни с криками. — А что? Рыжие волосы, коричневые щёки — всё сочетается! Тебя бы на обложку журнала, — и смех. Я рванул за ним. Перед самым моим носом захлопнулась дверь. — Открой! — Я тебя боюсь, — пропищал он. — Ты злой. — Ты себе просто не представляешь, насколько я злой. Открывай, я сказал! — Ты меня накажешь? — Накажу непременно! — Выпорешь? — Выпорю как Сидорову козу! Сесть не сможешь! — Врежешь? — Врежу по морде твоей довольной! Будешь с фонарём на пол-лица ходить. — Отсосёшь? — Отсосу, мало не.. — я не договорил, а за дверью Кирилл уже, судя по звуку, скатился на пол и начал ржать. — Фу, Кирилл! Вот скажи, ты же гей? — Не-а, — ответил он, продолжив смеяться. — А вот насчёт тебя я уже не уверен! Такими угрозами сыпать... Или это всё-таки было предложение? — Заебал, блядь, — процедил я, ударив ладонями в дверь. Сука! И ушёл в комнату. Но даже оттуда я мог слышать смех Кирилла. Да за что мне это? В чём я провинился? Это не брат мне на голову свалился, а сам Сатана! Вечно стебёт, шуточки свои гейские строчит как ППШ. Сволочуга такая! Все нервы мне вытрепал уже. Настроение резко упало вниз. *** Я настолько был зол, что не мог даже ничего делать. Поэтому снова тупо уставился в потолок. Чего он добивается таким поведением? Неужели действительно хочет получить по шее за всё хорошее? Или это что-то типа спортивного интереса: доебись до нервного, подъеби ранимого? Раз уж я ему ещё до сих пор нос не разбил, то и не разобью никогда, так он думает? А вот хрена лысого он угадал! У меня тоже терпение не резиновое. Как лопнет в один прекрасный для меня и самый ужасный момент для Кирилла, тогда он и узнает, каков я в гневе. Я человек очень терпеливый, может, даже излишне, и очень отходчивый. Но если методично каждый день меня выводить, я могу и въебать. Причём больно. *** Захотел есть. Пришлось выйти из комнаты. Как же я обрадовался, увидев, что на кухне было пусто. Уже хорошо, хоть поем в тишине. Приготовил. Сижу, ем, никого не трогаю. Но куда мне пять минут спокойствия? Непозволительная роскошь. Зашёл Кирилл такой вальяжной походкой, будто он тут царь. Сел напротив и уставился на меня. Я закрыл глаза и просто ел. Здесь, кроме меня, никого нет. Я тут один. — Знаешь, что? — таинственно спросил он, я — ноль внимания. — Вот мне интересно, за сколько можно продать видео, где ты спишь и слюнки пускаешь? — Я спокоен. — Ты не думай, снято профессионалом, — сказал он и с любопытством уставился на меня, а я просто продолжал есть. — В отличном качестве, — добавил Кирилл, — без регистрации и смс. — Я доел и встал из-за стола, моему спокойствию позавидовали бы буддисты. — Блядь! Дима, ну, что случилось? — Моё лицо посетило удивление, но, будучи к Кириллу спиной, этого я не показал. — Что такого я сделал, что ты никак не реагируешь? Как будто меня здесь нет! — Наконец-то додумался. Сполоснув посуду, я молча пошёл в комнату. Кирилл — за мной. Я сел за компьютер и включил игру. Помочу зомби и другую нечисть. Для расслабления и, так сказать, душевного спокойствия. Кирилл встал рядом. Как грех над душой. И буквально дышал мне в макушку. Было немного щекотно, но я скала. — Дима, Дима, — начал он медленно мне на ухо шептать. От его шёпота у меня забегали мурашки. — Дим, если ты хотя бы слова сейчас не скажешь, я.. — Ха, что он мне сделает? — я тебя поцелую. Я оторвался от игры и ошеломлённо посмотрел снизу вверх на него. Он немного отстранился и улыбнулся. Думаешь, выиграл? А хрен тебе не мясо? А в рот тебе не плюнуть жёваной морковкой? Разбежался! Я скопировал его улыбку и снова отвернулся к монитору. Но Кирилл, сволочь такая, начал приближаться ко мне. И когда начал дышать в шею, я занервничал. Он, схватив меня за подбородок, развернул лицом к себе. Расстояние было сантиметра полтора. Он двинулся ещё. Я после этого дёрнулся, вскочил на ноги и заорал: — Сука, только попробуй! — предупреждающе выставил палец я. — Без зубов останешься! Братец довольно улыбнулся и сказал: — Радость-то какая! У моего дорогого братика голос прорезался. Как я счастлив! — Придурок, — устало выдохнул я. — Тебе что, больше не к кому приставать? — Он отрицательно замотал головой. — Так найди себе кого-нибудь! — Зачем, если есть ты? — сказав это, он пожал плечами и вышел за дверь. Это произошло слишком внезапно. Просто взял и ушёл. Вывел меня и ушёл. Мастер-фломастер, блядь, местного разлива! А я остался неподвижно стоять и просто недоумевал. Сложно ему, наверное, пупом Земли быть. Такой важный, такие проблемы обширные решает. А тут я его расстроил ненароком. Нет мне прощения. Плохой я, плохой! Бля... Как же мне с ним тяжело, кто бы, сука, знал. И как его понимать? *** Остальной вечер прошёл без стычек. К тому же, больше мы не пересекались, что, я думаю, к лучшему. Безусловно. Я остыл и начал думать о том, что, наверное, снова психанул зря. Он же ведёт себя как ребёнок. Ростом вышел, а мозгами остался в детском саду. Но мне почему-то очень трудно не принимать его слова близко к сердцу, хотя по большему счёту он не говорит ничего такого, что могло бы задеть меня как личность, как человека, в конце концов. Перед сном я "полежал" в ВК и лёг спать, напоследок подумав о вариантах того, чего мне от Кирилла ожидать завтра.