Твоя любимая "принцесска"!

Прошлая неделя была слишком адовой, насыщенной событиями. Как хорошими, так и не очень. Больше, конечно, было таких, за которые хотелось разбить Кириллу нос. Но были и такие, которые выносили мне мозг. Ведь Кирилл вёл себя не так, как я привык. Я малодушно надеялся, что дальше будет немного полегче. А то с таким образом жизни и теми переживаниями-подозрениями, которые свалились на меня с появлением Кирилла, мне реально придётся краску для волос покупать, чтобы скрыть первые признаки проступающей седины, к тому же, первые эксперименты, благодаря моего достопочтенному брату, уже проведены. Мне даже восемнадцати ещё нет, а я уже о таком думаю. Причём мне не кажется это таким уж далёким теперь. Эх... Короче, как бы не было это прискорбно, новая неделя мало чем отличалась от предыдущей. Разве что тем, что уроков у нас прибавилось, ведь завучи всё-таки сподобились составить нормальное расписание. Не могли, что ли, ещё потерпеть? Или вообще сразу его сделать таким, как надо, чтобы не давать учащимся надежды на счастливую жизнь в лицейских стенах. Зато Кирилл был в своём репертуаре и ни на йоту не отклонялся от заданного курса: всё также продолжал мешать мне по утрам нежиться в объятиях Морфея, вырывая своими наглыми ручонками из сна и показывая язык, каждый раз выбегал из комнаты и ржал надо мной. Придурок! А я что? Я бесился, огрызался и подъёбывал в ответ. Мы так-то тоже не пальцем деланные, если чё. А то, понимаешь ли, возомнил о себе чёрт-те что! Но как бы я ни отвечал своему любимому и ненаглядному брату, он всегда находил, что мне противопоставить. Застать его врасплох практически никогда не получалось. Но удивлять Кирилла своей реакцией на его слова — бывало. Иногда его лицо так смешно вытягивалось от удивления. Хотя со своими эмоциями Кирилл справлялся на раз-два. Поэтому уже через несколько десятков секунд я закатывал глаза от очередного "ммм, а ты шалун, правда, не знаю, где это, но мне кажется, что ты дорогу туда точно знаешь, может, как-нибудь сам, а?". После этого он стартовал и убегал настолько быстро и далеко, что я просто бросал затею как-то проучить его. Сволочь! *** После четвёртого урока ко мне подошёл Боря и прошептал: — Как насчёт покурить? Ты мне обещал пойти со мной в следующий раз. Я запомнил! — Пошли, — ответил я. Реально же был такой договор. Я пожал плечами. А чё бы нет? За компанию я сходить был не против. На самом деле, я сделал это Кириллу назло. Как он достал меня будить, бесить и командовать мной: туда не ходи, этого не делай. Задолбал! Поэтому да, я шёл за Борей и думал о том, как отреагирует на мою шальную (а по-другому и не скажешь) выходку братик. Хотя, на самом деле, я бы предпочёл, чтобы он об этом не узнал. Но сделать я это был обязан. Долг зовёт. Мы дошли до подвального помещения рядом со спортзалом. Там уже скопилось некоторое количество учеников (и как они тут все сразу оказались, неужели всё-таки уже изобрели телепорт, а я снова не при делах, вот гадство!), которые курили и давились сигаретным дымом. Мы встали рядом. Так сказать, влились в сложившийся коллектив. Короче, Боря достал пачку, открыл её и вытащил сигаретку вместе с зажигалкой. Поджёг и затянулся. — Как же меня заебала эта химичка! Ну, вот нахера мне эта химия? — начал сокрушаться Ольшанский. — Мой отец всю эту школу может купить, стоит мне только пальцами щёлкнуть. Я покачал головой. Обидно даже стало. Именно поэтому я и не хотел переходить в этот лицей. Даже на вид приятные здесь люди обладают чересчур высоким самомнением и слишком много на себя берут, а они всего лишь чьи-то дети. Не успел я окунуться в свои мысли по поводу детишек, которые права качать начинают раньше, чем говорить, как над ухом раздался слащавый голосок: — Радость моя, ты чего здесь забыл? Я заскрежетал зубами. Кирилл. И тут меня нашёл, сталкер недоделанный. Каким, мать его, образом? Я резко повернулся и глянул ему прямо в глаза. — А ты какого хуя сюда припёрся? — зло прошипел я. Не, реально! — Надо, вот и припёрся, — процедил Кирилл в ответ так же эмоционально. — Пошли. Он вцепился мне в руку и потянул за собой. Снова ледяная. Эта мысль мелькнула у меня в голове совершенно неосознанно. — Отпусти. Я тебе не вещь! Он обернулся и грозно зыркнул. Зрачки были такого размера, что они заполнили половину глаза, словно он был взбудоражен чем-то или просто был под чем-то. Хотя это вряд ли. Короче, я просто не стал с ним спорить. Слишком уж стрёмно стало, никогда не видел его таким. Что стряслось? Мухи в его голове победили тараканов, и теперь там смена власти произошла? Мы как раз поднимались наверх, когда на нашем пути возник директор. — Курили? — жёстко спросил он. — Нет, — совершенно расслабленно и даже пофигистически заявил Кирилл, не отпуская меня. Быстро же он пришёл в себя! Иван Степанович прищурился и наклонился, принюхиваясь. — Действительно. Что ж, прошу прощения за беспочвенные обвинения. Кирилл кивнул, а я побелел от страха. Директор прошёл мимо нас, спускаясь ниже. — Он пошёл в... — дрожащим голосом начал я. — Да, — резко перебил меня брат. — Ты знал? — Догадывался. Просто сегодня у Крюкова такое настроение было. Я как его встретил в коридоре, сразу понял, что он пойдёт проверять курилку. Кирилл посмотрел на меня. — Ты чего такой бледный? Надышался дымом? — Я? Нет, просто испугался, — я замотал головой. — Смело в таком признаться, да ещё и при мне. — Не вижу ничего плохого, чтобы рассказать о своём страхе. Ты же только что меня спас. От директорского гнева. С вероятностью сто процентов он бы за это меня наказал. — Не тебя, а меня. — Ну, да, как я мог забыть про эти твои эгоистические замашки. Меня отец бы убил, а так только слегка покусает. Может, ты это сделал для себя, даже не сомневаюсь в этом, но сейчас ты реально мне помог. Даже больше, чем когда бы то ни было. Давай просто забудем о том, что я скажу тебе сейчас. Поверь, мне нелегко это признавать. Но я очень хочу поблагодарить тебя. Кирилл, спасибо. Я сказал это искренне, ведь я решился, поэтому пути назад нет и врать не имело смысла. Я посмотрел ему прямо в глаза. Зрачки уже стали нормально размера. Моя рука аккуратно и легко выскользнула из его захвата, и я просто пошёл на следующий урок. А Кирилл — за мной, сохраняя некую дистанцию. Чтобы, о, ужас, никто не подумал, что мы идём куда-то вместе. *** Зашли и расселись по местам. И только тогда я понял, что кое-что забыл, кое-что напрочь вылетело из моей бедной головушки... Блядь, а как же Боря! Я же его там бросил! Совсем о нём забыл! Что ему теперь будет? Эти мысли врезались мне в мозг настолько внезапно, что я сначала вскочил со стула, вылез из-за парты, порываясь пойти куда-то. Однако ж быстро передумал и хотел сесть обратно, но.. промахнулся и оказался на полу. Все присутствующие, конечно, начали ржать, уроды! Я немного ударился задницей и отбил ладони при неожиданном приземлении. Надеюсь, что и на этот раз мой любимый и ненаглядный копчик цел. А что? Бьёт — значит, любит! Вот и я люблю свой копчик настолько сильно, что он постоянно страдает. Есть в этом один плюс. У меня регулярная половая жизнь. Это да. Столько падать на пол — большая редкость. — Эй, Димон, ты там как? Нормально всё? — наклонившись ко мне, спросил Кирилл, а сам сидел почти пунцовый и еле сдерживал смех. Еле, но сдерживал. Хотя нет, вот сидит и уже ржёт во всю. — Что с твоим лицом? Чего тебя так перекосило? Димон съел лимон? Да, ладно, физиономию я скорчил, больно же было. Но отвечать ничего не стал. Кое-как поднявшись, я аккуратно сел на стул, теперь точно рассчитав траекторию приземления. И моя драгоценная пятая точка оказалась на месте. — Кирилл, а можно вопрос? — тихо спросил я. — Уже задал. — Блин, тогда два! — Уже. — Блядь, Кирилл, я тебе сейчас врежу по морде и нос разобью. — И к директору пойдёшь. Для тебя место у него в кабинете зарезервировано. — Ну, пожалуйста! Дай спросить. — Кто ж тебе запрещает, милый? Спрашивай. Я даже не обратил внимания на "милый" в его исполнении. — А что Иван Степанович сделает с Борей? Кирилл внезапно помрачнел и нахмурился. Странно, хмм, очень странно. — Ты знаешь, кто его отец? — Не-а, — я помотал головой. — Он очень важный человек в нашем городе. И наш директор это знает. Ничего ему не будет, уверяю. У нас тут вообще все детки родились с золотой ложкой во рту. Ну, за редким исключением. — Спасибо, что ткнул меня носом в мою бедность, — с горечью произнёс я, отвернувшись. — А ты-то тут каким боком? — искренне удивился Кирилл. — Я имел в виду, например, себя. — В смысле? — я повернулся, по-жёсткому недоумевая. Это как? — Ну, ты ж не думал, что моя мама с самого начала была богатой и ни в чём себе не отказывала?! Когда она была молодой, ну, то есть, я хотел сказать, она и сейчас не старая, просто.. короче.. блядь! — Я тебя понял. Продолжай. — Короче, когда она была в моём возрасте, она хотела сделать аборт, потому что просто денег не было, прокормиться самой было проблематично, а тут ещё и ребёнок. Короче, если бы она это сделала, тогда я бы перед тобой не сидел, принцесска, — он щёлкнул меня по носу и натянуто улыбнулся, словно пытаясь скрыть какую-то зарубцевавшуюся боль в сердце, которую я своими необдуманными словами разворошил. Я сидел и хлопал глазами, стараясь смотреть перед собой. Надо же! Это очень неожиданно. Я бы и подумать не мог, что такая успешная женщина была готова отказаться от собственного ребёнка, потому что денег не было элементарно на еду себе. Это так странно, ну, осознание того, что Кирилла бы не было, не сидел бы он рядом сейчас и не вякал бы что-то на ухо. Всего этого могло бы и не быть, сделай Марина аборт. Я перевёл взгляд на Кирилла. Тот сидел и смотрел в одну точку, будто бы и слушал преподавателя, но в то же время будто был не здесь. Наверное, я задел в нём что-то личное своим вопросом. Немного даже неловко. *** В середине урока в класс вошёл Боря и ещё пару одноклассников. — Видишь, ничего ему не будет. Пожурили и отпустили. Я покачал головой. Обидно даже. Вот если бы меня директор там застукал, я думаю, что уже документы забирал, а мой отец мчался с островов с ремнём наперевес. Что, мать его, за двойные стандарты? Если наказывать, то всех одинаково. — Чё, думаешь, нечестно, да? Я кивнул. — В нашем мире бабки решают всё. Если нет бабок, то должны быть связи. А если нет ни того, ни другого, то уж извините. Вертись, как хочешь. Сам. И никто тебе не помощник. — Это неправильно. — А что сделаешь? Я не ответил. Потому что не знал, что можно на такое сказать. Блядь! *** То, как он вытащил меня из передряги с курением, крайне приятно удивило. Но я просто думал о том, что он ведь мой брат, он хотя бы изредка должен поступать правильно, к тому же, он точно лучше знает, как тут что устроено. Но бывало и такое, что я очень конкретно офигевал от нестандартных действий брата. Если б я мог, я бы забыл об этом, но к моему величайшему сожалению, на неделе у нас намечалось две контрольные работы: по алгебре, к которой я естественно, абсолютно точно, на все сто процентов был готов, кто бы вообще сомневался, и по физике, блядь. Физика — это мрак, физика — это беспросветный отстой... За что? И что самое интересное, оба эти урока были в один день. Моему скорбному настрою не было предела. Даже Кирилл не решился использовать на мне весь свой арсенал подколов. Но я и этого не замечал. А просто смиренно ждал приближающегося урока физики. Алгебру я написал довольно быстро и просто. Можно сказать, влёт. И уже через двадцать пять минут пошёл сдаваться. А чего ждать? А так будет свободных двадцать минут на страдания. Когда я встал со своего места, по классу пронеслись шепотки и тихие возгласы. Особенно, что не вызвало у меня никакого удивления, выделился, конечно же, Машитов. — Димочка, а ты в курсе, что надо руку поднимать, если выйти хочешь? Хотя ты, наверное, не знаешь этого. Там, откуда ты пришёл, этому не научили, да? Я кинул на него испепеляющий взгляд. Я хотел, конечно, ответить, но одёрнул себя, ведь был на прицеле у директора, а настолько сильно себя подставлять я не мог. А так хотелось плюнуть ему в рожу. Жаль, что я не могу одним лишь взглядом поджечь на нём одежду или хотя бы причёску ему слегка подправить. Так грустно, что самомнение этих мажористых деток настолько высоко. Оно же ничем не подкреплено. Только деньгами их родителей — и больше ничем. А этого, я считаю, слишком мало, чтобы вести себя так. Почему его не научили хорошим манерам? Почему он ведёт себя как бабка базарная? Почему совершенно не следит за языком? И главное, почему все потакают его действиям? Ведь снова на его очередную реплику в классе раздался смех. Я оглянулся на тех, кто, к моему величайшему огорчению, являлся моими одноклассниками. Ржали практически все. Все, кроме, естественно, Светланы Фёдоровны и как ни странно Кирилла. Он вообще выглядел каким-то хмурым, серьёзным и крайне задумчивым. — Дмитрий, ты что-то хотел? — спросила учительница. — Да, я сдать хотел. — Пустую тетрадь? — вставил свои "пять копеек" Машитов. Иногда я ловлю себя на мысли, что он способен вывести меня намного сильнее Кирилла. По крайней мере, Кирилл — какой-никакой, но родственник, вроде как, а вот кто такой Машитов, что постоянно такие комментарии выдаёт, — тайна за семью печатями. — Ну, знаешь, — обернулся я к нему, — нечего всех на себя ровнять. Если ты тупой, как пробка, это не значит, что все остальные точно такие же. Знаю, не сдержался. Но надеюсь, за этим никаких санкций не последует. Зато аудитории пришёлся по вкусу мой ответ: кто-то начал улюлюкать, кто-то даже похлопал, а сосед Машитова по парте ткнул его локтём в бок, тем самым показывая, что "тебя только что уделали, чувак". Машитов отмахнулся от назойливого соседа и начал злиться. — Всем тихо! Машитов, успокойся. Занимайся контрольной, — влезла математичка. Надо же! И года не прошло. Очень вовремя, очень. — Давай я посмотрю, — это уже ко мне относилось. Я передал тетрадь и листок с вариантом. Светлана Фёдоровна быстро проверила и сказала: — Молодец! Всё правильно. Это "пятёрка", — она поставила оценку в тетрадь и журнал. — Если хочешь, можешь быть свободен. — Спасибо. Я подошёл к своему месту и, быстро собрав свои вещи, посмотрел на Кирилла. Тот поймал мой взгляд и улыбнулся.. одобряюще? Оу, с чего бы это? Я никак не отреагировал, зато увидел средний палец в исполнении Машитова, на что лучезарно оголил все свои тридцать два и, попрощавшись, покинул кабинет. Я шёл по коридору, а в моей голове крутилась только одна мысль: "Блядь-блядь-блядь!". Согласен, не слишком информативно, но именно это я сейчас чувствовал. Так не хотелось упасть в грязь лицом, так не хотелось опозориться, ведь нужно правильно поставить себя в классе, чтобы меня уважали. Ну, возможно, я утрирую, и мои оценки вряд ли кому-то настолько упёрлись, но, к сожалению, пока других способов показать себя и завоевать авторитет у меня нет. Нужно хотя бы знаниями, хотя бы перед учителями, чтобы директор перестал на меня смотреть как на врага народа. Я сел на банкетку в рекреации и достал книгу, чтобы повторить.. что-то. Ведь мы ещё ничего не прошли по новому материалу, блядь! А значит, мне этот учебник нафиг не сдался. Только задачник. А от него толку — как от козла молока. Ну, и как можно подготовиться к тому, чего совершенно не ожидаешь? Я уронил голову на колени. А может, мне прикинуться больным. Ах, мне плохо, кх-кх-кх. Я не могу здесь находиться, домой, отпустите меня домой. Не-а, с моим еврейский счастьем в лучшем случае выставят из медкабинета с подзатыльником, вместо компресса, а то вообще нажалуются на меня, симулянта проклятого. Хотя, думается мне, вряд ли я вообще найду здесь медсестру. В моей старой школе она появлялась набегами, когда нужно было кое-какие прививки сделать. Один раз нам ставили какие-то невероятно больнючие уколы в задницу. А я почему-то забоялся. Так она сама начала мне штаны расстёгивать. Но у неё были настолько длинные ногти, она один сломала и назвала меня утырком малолетним. Тогда я не понял значения этого слова и рассказал матери. Получил по губам и не мог после этого полдня на попе сидеть, домашнее задание пришлось делать стоя. Снова окунувшись в воспоминания, я отвлёкся, поэтому так и не смог ничего повторить. А вот и звонок с урока как на зло прозвенел. Перед смертью не надышишься, да? Ненавижу физику. *** Я сел за парту. Ладошки вспотели. Будто меня убивать собираются. — Не ссы, если что, я тебе помогу, — шепнул мне на ухо Кирилл. Смысл его слов я понял очень отдалённо, поэтому лишь кивнул, натянуто улыбнувшись. Что-то я разнервничался. Раздали тетради и листы с задачами. Там было семь заданий. Ну, и как можно оценить семь задач по пятибалльной шкале? — Для того чтобы получить "четыре", нужно решить не менее пяти задач, — оповестила нас Лебедева. А, теперь понятно, как это всё оцениваться будет. Мне капец. *** Из предложенного я смог решить только четыре задачи. И вообще не факт, что правильно. Я глянул в тетрадь Кирилла. Он уже дописывал решение к седьмой задаче. Вот интересно, как он... — Чего надо? — шёпотом спросил он, заметив, как я "беспалевно" пялюсь в его тетрадь. — Отстань, — ответил я и снова уставился в своё задание. — У тебя здесь должен быть "минус". Это ж равнозамедленное движение, — шепнул мне Кирилл. Я посмотрел на формулу. Точно, он прав. Ну, что ж. "Два" — это тоже оценка. Надеюсь, что в этом лицее не ставят "колов". Таких оценок я домой ещё не приносил за всю свою учёбу. Начал исправлять, пересчитал, а потом снова начал гипнотизировать очередное задание взглядом, авось введу его в транс, и оно соблаговолит решиться самостоятельно. — На, вот, — Кирилл незаметно придвинул ко мне листочек, исписанный его почерком. Я вопросительно уставился на него. — Что смотришь, списывай уже. — С чего это ты такой добренький? — Брата своего люблю. И не хочу, чтобы мой подопечный на первой же контрольной показал всем свой уровень. — Хочешь демонстрировать это публике постепенно? — я выгнул бровь. Он не успел ответить. — Ребята, до конца урока осталось семь минут. Дописываем и сдаём, — сказала Алина Дмитриевна. Все тяжело вздохнули и ещё усерднее заскрипели ручками. Мне же ничего не оставалось делать, кроме как понадеяться на Кирилла. А сам Кирилл пошёл к преподавательскому столу. У меня промелькнула дичайшая мысль о том, что он попытался её отвлечь, тем самым дав мне время всё переписать. Ну, может, и нет, конечно, но я всё равно успел закончить ровно тогда, когда братик отошёл от стола. Прозвенел звонок. Мы сдали контрольные. И поскольку это был последний урок на сегодня, мы пошли в раздевалку. Переодевшись, мы с Кириллом вышли на улицу и отправились домой. Шли мы в тишине. Как обычно. Только на этот раз я думал не о том, как Кирилл выбесил меня за сегодня, а насколько сильно помог. Хотя "насколько сильно" говорить пока рано, оценки объявят только на следующей неделе. А так я совсем ничего не терял. "Пара" у меня и так была в кармане, как бы грустно это ни звучало. Но я всё равно захотел кое-что сказать: — Спа.. кх-кх.. сибо. — Что? — Спсбо, — промямлил я. — Чего? — Спасибо, — пробурчал я ещё тише, зато чётче. — Чё? — Хуй через плечо! Купи себе слуховой аппарат. — Бубнишь себе что-то под нос, а я крайний. — Да ты глухой просто. К ЛОРу сходи, а то такими темпами ты вообще слух потеряешь. — Не переживай. Как ты дрочишь за стенкой, я услышу. — А это что ещё за звуковой вуайеризм? — Нет такого понятия. И вообще, ты же хотел меня поблагодарить, так я слушаю. Я задохнулся от праведного возмущения. — Сука, если ты всё слышал, тогда какого хуя меня заставлял повторять? — Это было как-то слишком тухло, недостаточно для моей персоны. — Ах, тухло? Недостаточно? Подумать только, Кирилл огорчён недостаточным вниманием к себе. Придётся пережить это с достоинством, если оно у тебя есть, конечно. Кирилл нахмурился. А я просто пошёл вперёд, ускорив шаг. Вечно он всё портит. Молчать и игнорировать друг друга у нас не получается. Неужели тогда нельзя просто нормально общаться? Я что, многого прошу? Почему он всегда выставляет меня дураком? За что взъелся? Или он думает, что это весело? Со стороны наверняка просто уссаться от смеха, а мне как-то ни капли не хочется смеяться. *** И в этом весь он. Если даже я и не думал его трогать, он всё равно первым начинает ко мне лезть. Из-за него меня шугаются одноклассники, я ни с кем не могу подружиться. Разве что только Боря. Но и его терпение, судя по всему, тоже вот-вот подойдёт к концу. Потому что как только Ольшанский приближается ко мне, будто из-под земли вырастает Кирилл и преграждает ему путь. Хорошо хотя бы, что иногда на переменах я встречаю Катьку. Она ничего такая, зачётная. И не дура, что меня очень радует. Надеюсь, что и она обо мне того же мнения. Кирилл и на неё пробовал влиять, но эта девчонка с характером, поэтому прекрасно себя чувствует даже под взглядом карих глаз, которые то и дело метают молнии в нашу сторону. Блядь, иногда мне даже страшно становится, в такие моменты мне хочется всё прекратить и отдать ему Катю. Ведь я вижу, как он на неё смотрит. Ревнует наверняка. Но потом я вспоминаю, какой он говнюк. И мне становится легче. Я вспоминаю, что общение с Катькой — это отличный способ довести братика до белого каления. Иногда я по-настоящему слышу, как он скрипит от злости зубами. Так совсем же сотрёт их в пыль, придурок, и придётся кормить его всякими пюрешками, которые не нужно жевать. Хотя эти взгляды ещё не всё. После этого Кирилл подходит ко мне и начинает капать на мозг по поводу того, что Катя плохая, что с ней не нужно иметь дела. Но я же понимаю, что в нём играет ревность. Он просто не хочет её ни с кем делить, хочет, чтобы досталась она только ему. А вот хер ему во всей морде. Может, она мне тоже симпатична! Кстати, и переписываемся мы теперь с ней регулярно. С ней интересно. Может, что и получится. *** Мы зашли в класс. Сегодня был первый урок биологии. Слышал, пока стоял возле кабинета, что это какой-то новый учитель, который пришёл работать в лицей только в этом учебном году. Что ж, познакомимся. Перед нами встал преподаватель. Очень солидный мужчина лет сорока. Давно я не встречал мужчин, которые преподавали хотя бы что-то, кроме физкультуры. — Добрый день! — начал он, а несколько девочек томно вздохнули. Я приподнял бровь от удивления. Это что ещё такое? Фан-клуб имени.. А кстати, как его зовут? — Меня зовут Мартынов Игорь Сергеевич. С вами пока я не знаком, поскольку только в этом году пришёл сюда работать, но всех запомню, — это прозвучало как угроза. — Биология — вот чем нам придётся с вами заниматься в этом году. Скажу сразу: я очень строг к себе и к своей работе, поэтому попрошу не расслабляться и не позволять на моих уроках вольностей. Я этого не люблю. — Я смотрел на него, почти разинув рот. Нихуя ж себе! Почему-то я пребывал в своего рода ахуе локального масштаба. Мне как-то стало не по себе от вида этого человека. Он странный. — Понравился, да? — шепнул мне на ухо Кирилл, но был шикарно мной проигнорирован. А что? Я ж учусь не обращать внимания на него, если дело касается его любимых гейских шуточек. Но, похоже, мой брат — слишком недалёкий человек. Он не понимает, когда с ним разговаривать не желают. Поэтому этот кусок придурка не придумал ничего лучше, как ущипнуть меня за бедро. Естественно, я заорал от неожиданности. Да и больно было немножко. Совсем чуть-чуть, буквально чуточку. Ладно, вру. Будто кипятком обожгло. Я подпрыгнул на стуле и долбанулся ещё и коленкой о парту. — Так, четвёртая парта, я вам не мешаю? Блядь! Этот Игорь Сергеевич прервал свой спич и обратил свой убийственный взор на меня. Да за что? Я же так молод, чтобы умирать... Хотя кому какое дело до моей жизни, даже Кириллу. Особенно Кириллу. Я посмотрел на него умоляюще. Этот иррациональный страх перед учителем распространился по всему телу, мне реально стало страшно. Только ещё не трясло. Если Кирилл до этого лыбился, то после как-то нахмурился. Хмм, что он задумал? Кирилл встал со своего места. — Простите. Я ручку уронил. Испугался. Вскрикнул. Полез доставать. Начал доставать и ударился головой о парту. Класс заржал от увлекательной истории. А я смотрел на Кирилла снизу вверх и просто не верил своим ушам. Он так искусно врал. Для меня. Ради меня. Зачем? Не знаю, как и почему, но Мартынов кивнул и разрешил сесть. Я не стал ничего говорить Кириллу. Потому как знаю, каждый раз благодаря его, я только ещё больше уверяюсь в его "козлиности" (исключение составлял момент возле курилки, но там я попросил его забыть о том, что скажу, поэтому не считается), а сейчас разочаровываться не хотелось. Я был в шоке, но это состояние было приятным. Не хотелось нарушать эту идиллию. — Пожалуйста. Будешь должен, — горячий шёпот коснулся моего уха. А у меня мурашки по позвоночнику пробежали. Снова стало не по себе. Теперь уже от действий Кирилла. Почему он так поступает? Его же совершенно не понять! Семь пятниц на неделе. То выставляет меня идиотом перед всеми, то заступается. Придурок какой-то! Непостоянный. Может, у него раздвоение личности? А что, это интересная гипотеза. Он обычный подросток, который ведёт себя как хер на палке, но стоит ему, ну, даже не знаю, скажем, почесать затылок, он становится совершенно другим человеком. Любящим всех живых существ и помогающим убогим... Так, стоп! Я только что сам себя убогим назвал? — ...тьев. Терентьев здесь? Меня ткнули в плечо. — Да! — вскрикнул я и подпрыгнул. — Спасибо, что отозвались. Но прошу больше не заставлять меня ждать. — Простите. И преподаватель пошёл дальше по списку. — Меня очень волнует твоя отвлечённость на уроках, принцесска, — снова шёпот. — Кирилл, завали. — О чём ты так задумался, что снова перестал слышать всё вокруг? Я закатил глаза и повернулся к нему. Он с ухмылкой ожидал моего. Судя по всему, желал он чего-то до жути остроумного. А я почему-то решил не изобретать велосипед и ответил правду: — Я думал о тебе. Он уже был готов сказать очередную колкость на мою реплику, но, услышав мои слова, подвис. А потом и вовсе отвернулся от меня и больше не приставал. Ёпта! А ларчик просто открывался. Надо было просто его его же оружием, этими гейскими подъёбами, приложить. И всё, он сам отпал, как рудимент. Кирилл — рудимент... Звучит забавно. Урок начал набирать обороты. И начали мы сразу с самостоятельной проверочной работы. Игорь Сергеевич сказал, чтобы мы лучше въехали в образовательный процесс после трёх месяцев ничегонеделания, надо самостоятельную написать, тем самым оценок подзаработать. Ну, блииин! Я ж не помню нихуя про эти виды кровообращения и дыхания. Но в ходе работы я понял, что вопросы не самые сложные. Может, я зря жаловался на свою память. Надеюсь, будет не ниже "четвёрки". А то эти "тройки" ёбаные мне не упёрлись. Я ж не глупый парень. В старой школе у меня оценки были прекрасные, ну, кроме физики, химии и английского. Потом было ещё два урока. Но на них я ничего путного для себя не вынес. Весь класс страдал хернёй, пока преподша у доски распиналась. Одно меня заинтересовало: Кирилл больше не приставал ко мне с глупыми вопросами или гейскими приколами. Странно! С этой мыслью я собрался, и мы с братом пошли домой. Кирилл действительно всю дорогу был какой-то не такой. Задумчивый, что ли. И молчал. Да он вообще мне после того разговора и слова не сказал. Опять очередную гадость готовит, тварюга такая. А вот хуй тебе! Ты мне пакость — я тебе десять. *** Мы зашли в квартиру. Я разулся и пошёл в комнату. Разделся и лёг на кровать. Надо же отдохнуть после тяжёлого учебного, мать его, дня. Только я расслабился, раздался стук в дверь. Да бля... — Что? — Дим, я войду? — Я не пошлый, я не пошлый... Почему я подумал о другом "войду"? О гейском... Зачем я столько общаюсь с Кириллом? Так, ладно, вернёмся к действительно важным вещам. Приготовились: три, два, один. Ох, нихуя ж себе! Спросил разрешения зайти ко мне в комнату. Заболел, бедненький. Шарики за ролики. А ведь всего восемнадцать. Аййяяй! — Да. Он зашёл и сел на край кровати. Он выглядел каким-то замученным, растрёпанным, растерянным. — Дима? — Я слушаю. — Скажи, а ты серьёзно на уроке обо мне думал? — Да. — А о чём конкретно? Кирилл был взволнован? Он нервничал? Блядь, а это точно мой брат? Идея с инопланетянами уже не кажется такой нереальной. — Тебе правду или слегка приукрасить? — Хотелось бы правду. — Ну, я думал, что ты хер на палке и у тебя раздвоение личности. А ещё, что ты придурок, — да, я сказал не всё, зато самые запоминающиеся моменты. Лучшее, я бы сказал. Кирилл нервно дёрнулся, а потом усмехнулся. Хмм, странно... — Я хер на палке? И после этого ты будешь говорить, что у меня гейские шуточки? — Да, буду. А что, собственно, такого? — Ты представлял меня хером. Брат, ты меня реально беспокоишь, — он покачал головой. — Ты ведь знаешь, что по Фрейду означают фаллические символы? — он поиграл бровями. — Это означает, что Кирилл Архипов — извращенец в последней степени. И ты вырываешь слова из контекста. — Эту информацию ты мне предоставил. Большей я не располагал. Поэтому анализировал имеющийся материал. — И в кого ты такой умный?! — Точно не в тебя. — Рад слышать. Это ещё раз подчёркивает, что мы не родственники. Я бы не пережил родства с тобой. — Твой отец женат на моей матери. — И что? Ты же мне не родной брат. Да и брат ты мне с большой натяжкой. — Хорошо, что ты так думаешь. — Да, думать я умею. Не то, что ты. Но ты не переживай, у тебя тоже найдётся что-то такое, в чём ты преуспеешь. — Угу, конечно, я и не унываю. А тебе что остаётся? Только обо мне и думать. Таком красивом и сильном. — Ох, как мы заговорили! Такой восторженный индюк. — Зато красивый. — Ага, и тупой, как пробка. — Рыбак рыбака видит издалека. — Ты хочешь сказать, что я тупой? Он сжал губы, стараясь не засмеяться. Вот козёл! — Заметь, не я это вслух озвучил, — он всё-таки рассмеялся. Уфф, вот сволочуга! — Иди на хуй! — бросил я. — Ну, если только на.. — он резко заткнулся, поняв, что почти сказал. Теперь начал смеяться я. — Идите в свою комнату, господин Фрейд. С Вами всё ясно. — Это ещё не конец. — Не конец, — я повторил за Кириллом. — Да, мистер Фрейд. Я понял. Идите, идите. Он покраснел и вышел из комнаты, недоумённо на меня оглядываясь. Походу, он сам не понял, как умудрился лохануться. Я снова засмеялся. Такой смешной. Всё про какие-то фаллосы мне втирал, а тут сам попался на свою же удочку и испугался. Дурак! *** После этого наитупейшего разговора я еле-еле сдерживал смех, когда видел Кирилла. Постоянно вспоминал, как он козырял своими знаниями в области психологии и так глупо прокололся. По-моему, на моей памяти это был один из тех редких случаев, когда я реально нагнул Кирилла. Ну, реально нагнул в переносном смысле, конечно. И зачем я только перед собой оправдываюсь? Я же ведь знаю, что имел в виду. Да же? Поэтому решил продолжить данный разговор, чтобы одержать над братом окончательную победу, чтобы нанести сокрушительное поражение по его самолюбию, которое так и распирает бедного паренька. *** Готовить было до жути лень. Поэтому на ужин у нас были покупные пельмени. Ну, а что такого? Если воду не сливать и добавить лаврового листа и укропа, неплохой такой супчик получится, как в итальянском ресторане, ёпта. Вот и Кирилл точно так же считает. Умял всё за милую душу, аж за ушами трещало. Приятно... — Спасибо за ужин. Было вкусно. — Ещё бы! Да кто бы вообще сомневался! Он встал из-за стола и пошёл к раковине. А мне захотелось поиздеваться. Я же человек со своими потребностями. И сейчас мои потребности заключаются в доведении своего братика до трясучки. Ха-ха! Просто его тогдашняя реакция была бесценна, захотелось повторить. Очень. — Кирилл? — Мм? — он намылил тарелку. — А вот скажи мне, каково во всем видеть гейский подтекст? — Какой интересный вопрос, уважаемые знатоки, — убрав тарелку в шкаф, он повернулся ко мне и постучал пальцем по подбородку. — А не ты ли постоянно верещишь, что у меня шутки гейские? Не ты ли постоянно акцентируешь внимание на том, что "фуу, опять эти гейские намёки, Кирилл", — спародировал он меня. Кстати, нифига не похоже. — Но это правда так! — Да ладно! С чего ты это взял вообще? Это ты меня постоянно в жопу посылаешь. Может, у кого-то недотрах, а, братик? — Это не твоё дело! — Посмотрите-ка на него. Как заговорил, а! Сперма из ушей ещё не течёт? Ты хотя бы рукой себе помогай, а то с таким образом жизни на людей кидаться начнёшь, — и, усмехнувшись, ушёл в свою комнату. Блядь! Зря я порадовался, что смогу ещё хоть раз почувствовать превосходство от растерянности брата. У него за такой короткий срок уже иммунитет выработался, поэтому его это уже больше не трогает. И зачем я вообще завёл разговор на эту тему? Ну, подумаешь, изъясняется он гейскими намёками. Что такого? Хотя кого я обманываю! Меня это напрягает и сильно напрягает. Он же постоянно говорит мне об этом. Он же хочет что-то донести до меня, да? Либо я настолько испорченный, что во всём вижу только это. Возможно, я пошлятина ходячая. Ну и ладно! Реально, что ли, недотрах? Надо просто себе девушку найти. И мне полегчает. Перестану замечать то, чего нет.