Твоя любимая "принцесска"!

Как выяснилось, очень тяжело смотреть в глаза тому, кто тебе открылся, а потом сразу же замкнулся в себе. Мы перекидывались ничего не значащими фразами типа "принцесска" с его стороны и "сволочь" с моей. Эти моменты мне казались маленькими фейерверками. В остальное время мы просто молчали. Казалось бы, всё как обычно: мы практически не разговариваем, но я же знал, было кое-что ещё. Прошёл день, второй, пятый, неделя. С Катей я находился постоянно рядом. Она меня очень долго благодарила за то, что ей не влетело от директора. И да, мы официально начали встречаться. Всё бы ничего, но глаза Кирилла преследовали меня буквально везде, даже если брата не было рядом, я просто представлял их каждый раз, когда брал Катьку за руку. Он практически постоянно молчал и иногда тяжело вздыхал, находясь рядом со мной. Почему-то у меня складывалось впечатление, что он не спал ночами. Выглядел он откровенно заебавшимся жизнью: бледный, с тёмными синяками под глазами. Когда его вызывали к доске, он смотрел на преподавателей с нескрываемым раздражением, но поднимался и решал предложенное задание. Иногда я чувствовал на себе его взгляд. Катя мне что-то на ухо тараторит, а я её вообще не слышу, будто в вакууме нахожусь, когда вижу, как на нас смотрит Кирилл. Блин, неужели она настолько ему нужна? Неужели он настолько сильно влюблён, что стеснялся подойти первым? Наверное, он мачо только для друзей, а настоящая его натура ранимая и хрупкая, как хрусталь. Иногда он огрызался и как-то пытался поддеть меня. В такие моменты я радовался, что вот вернулся он, Кирилл, со своим мерзким языком. Но потом в нём что-то перемыкало снова, и он опять отправлялся в свой анабиоз. Что с ним сделала любовь, чёртова сука! Одно было по-прежнему. Мы вместе ужинали. В воздухе царило молчание и напряжение, но мы были вместе. *** Раньше я думал, если бы Кирилл прекратил раскрывать свой рот в мою сторону по поводу и без, я смог бы стать счастливым человеком. Так теперь он действительно практически всегда молчит в моём присутствии, но мне от этого так херово, блядь. Ведь я успел узнать, каково общаться с настоящим Кириллом. Пусть это длилось недолго, но мне хватило этого, чтобы понять это. И что самое интересное, я решил переступить через свою гордость, принципы и прочую хуйню, чтобы поговорить с ним. На это он ответил четырьмя словами, зато ответил хотя бы, и это, по моему мнению, уже можно считать полноценным разговором. — У меня всё нормально, — спокойно и без эмоций. И всё. А Катька же мне жужжала о том, что у меня есть она и нахер мне сдался этот выродок. Но.. но он не выродок! Он извращенец, да, он придурок, безусловно, но не выродок. Ни в коем случае. *** Я уже сам начал чувствовать, что заёбываюсь, думая об этой ситуации с Кириллом. И какого вообще хера я так на этом зациклился, если он сам не идёт на контакт?! Ведь это значит, что всё в порядке, всё так, как и должно быть. Почему мне не даёт покоя его поведение? Почему я не могу забить на него и наслаждаться жизнью? У меня вроде как девушка есть (и это уже точно), ей нужно внимание уделять. Да даже тот же Боря. Сколько я с ним уже не общался? А всё Кирилл! И как говорится: "Вспомнишь солнце — вот и лучик". *** На перемене после урока истории ко мне подошёл Боря. — Привет, Дима. — Здорóво, Борь! — я улыбнулся. — Слушай, давай сегодня с тобой сходим кое-куда, пройдёмся? Я тебя свожу в одно классное местечко, — предложил мне Ольшанский. Мне как раз хотелось развеяться (как флаг на ветру, блядь), погулять, ведь погода всё ещё располагала к такому времяпрепровождению, сходить в какое-нибудь увеселительное заведение. — Хмм, это свидание? — я мысленно треснул себя по лбу. Кирилл со мной сейчас очень мало разговаривает, но дело его живёт! Я до сих пор изъясняюсь с элементами гомоэротизма. Привык уже, блин! — А ты хочешь, чтобы это было свидание? Я засмеялся. — Забей. Давай сходим, я не против. После уроков на крыльце. Боря ушёл куда-то. А я порадовался, что сегодня меня ждёт какое-то развлечение, а не грустные глаза Кирилла напротив, когда мы сядем ужинать. *** Уроки благополучно для меня закончились. День прошёл практически без эксцессов. Кирилл очень кстати остался уточнять что-то у преподавателя. Выглядел он по-прежнему хреново. Я тяжело вздохнул и вышел из здания. И ко мне сразу же подлетел Боря. — Ты как-то долго. — Зато ты так быстро свои шмотки в сумку покидал и свалил. Очень ехидно подметил мой внутренний голос. Ну да не моё дело. — Всё нормально? — Я кивнул. — Ну, тогда пошли? Я уже двинулся с Борей, как был остановлен тяжёлой рукой, которая легла на моё плечо. Я обернулся. Кирилл покачал головой. — Что? — недовольно спросил я. — Ты никуда с ним не пойдёшь. Мы идём домой. — Ого, сразу две осмысленные фразы в мой адрес. Прогресс! Я польщён. — Да блядь, Кирилл, почему? Сдаваться я не хотел, потому что в моей жизни действительно, кроме брата, уроков и иногда Катьки, ничего не было. — Я за тебя поручился. А ты только что снова ругнулся матом. — Вспомнил, блядь, договор столетней давности. — Кирилл, отстань! Я тебе что, девочка пятилетняя? — меня затопила детская обида. — Вот именно, что ты не девочка, а постоянно влипаешь во всякие истории, как ребёнок малолетний. Я задохнулся от возмущения. Он отчитывал меня как нашкодившего кота! И ничуть не стеснялся постороннего человека. Как же стыдно мне было. Вдвойне. За него я краснел тоже. А Боря как-то растерялся: — Да ладно, в следующий раз тогда, — в голосе слышалась дрожь. — Нет, не в следующий. Сегодня пойдём, — я решил идти до конца. Он мне брат всего пару месяцев, а права качает, будто с пелёнок меня воспитывает. И вообще, он, блин, целую неделю молчал, а тут на тебе — голосок прорезался. — Ты. С ним. Никуда. Не пойдёшь! — чётко процедил Кирилл. — А что я тебя вообще слушаю? Всё, Борь, пошли! — я схватил ошарашенного парня под руку и пошёл к выходу со двора. — А ну, стоять, я сказал! — приказал злющий, как чёрт, Кирилл. — Пошёл ты! — ответил я и показал ему средний палец. Мне даже показалось, как он зарычал от ярости. Ха! Зато хотя бы какие-то эмоции. Подумаешь! Нашёлся мне тут охранник. Что хочу, то и буду делать. Никого спрашивать не буду. Тем более его. Но, похоже, Кирилл был противоположного мнения. Он подбежал к нам и, схватив меня за запястье, потащил в сторону дома. — Пусти, — упирался я. — Я тебе не вещь! — Ты мой брат. И если я сказал: "домой" — значит, ты идёшь со мной домой. И это не обсуждается! Ольшанский, съебись! — прикрикнул он. У Бори глаза забегали в панике. Я понял, что братец настроен серьёзно. — Иди, Борь, увидимся завтра в школе, — стараясь быть спокойным, сказал я. Парень неловко кивнул и ушёл. Теперь я мог выяснять отношения без посторонних. — Какого хуя ты устроил? — я вырвал руку из его захвата. — Я устроил? Я тебе что говорил насчёт него? Ты, блядь, куда с этим уёбком собрался? — Гулять. — Да что ты говоришь?! А может, трахаться ты с ним пошёл? — Чего? — недоуменно спросил я. — Того! Пидор он отбитый. Нагнул бы тебя в ближайшей подворотне и вытрахал бы из тебя всю душу. Что бы ты потом делал? — Чё ты несёшь? Он же не такой, — уже намного тише ответил я. В голосе засквозила неуверенность. — А ты откуда знаешь, какой он? Ты с ним знаком? Ты знаешь хоть что-нибудь о нём? Я задумался. Ну, Кирилл прав. Я не знаю о нём ничего. Но с другой стороны, не производит Боря впечатление того, кого так яростно описывал Кирилл. Хотя, мягко скажем, прохладное отношение к Ольшанскому класса настораживает. Хмм... — Допустим. Но ты мог бы и не устраивать сцен ревности при нём. — Ревности? Ты чё придурок, что ли? Я твой брат. Запомни, ты должен меня слушать. — Нихуя подобного. Ты мне брат без году неделя, и нехуй тут рассказывать о своём новом статусе. Защитничек мне тут нашёлся. Да ты меня за это лето так заебал! Почему я тебя должен слушать, когда ты мне только пакостишь? Да мне от тебя житья нет! Лучше бы я не переводился в этот идиотский лицей, а остался в прежней школе. Хотя бы там твою рожу грустную не видеть. Ты у меня уже в печёнках сидишь со своим поведением! Мозг мне весь вытрахал! — наконец я смог высказать всё, что было на душе. И это было лучшее, что я мог сделать. Полегчало несильно, но хоть так. Надо было с самого начала вывести Кирилла на такие эмоции и вывалить всё, что тяжёлым грузом лежало на сердце и обитало в мыслях. Я выдал всё, что меня мучило, беспокоило и бесило: лето, подъёбки и грусть в глазах Кирилла. И да, я, наверное, жёстко спалился, но очень надеюсь, что он ничего не заметил. — Закончил? Теперь пошли домой. — Ура, не заметил. И снова схватив меня за запястье, потянул в сторону дома. Упырь! Через двадцать минут мы вернулись домой. — Ещё раз увижу тебя с Ольшанским — пожалеешь. Понял меня? — его глаза аж потемнели от злости. — Не понял! Ты такой ублюдок! Такая сволочь, сука! Блядь, как ты меня бесишь, — зло прошипел я и пошёл в свою комнату. Было страшно говорить это, но меня уже понесло. Какого вообще фига он посмел что-то мне запретить и силой потащил домой? Я тут вокруг него прыгаю, пытаясь разговорить или хотя бы просто стереть это угрюмое выражение с его лица, а он.. а он — скотина! Поэтому да, я вошёл в раж и сказанул лишнего. Как говорится: понеслась пизда по кочкам... Однако ж собрав последние крупицы адекватности (кто бы вообще знал, что во мне хотя бы что-то осталось), я додумался не продолжать, однако ж капец как хотелось! Хлопнув дверью, я услышал, как Кирилл долбанул кулаком в стену и процедил что-то нецензурное. Злится — понятное дело, а я вот тоже право имею на проявление эмоций! Я немного постоял рядом с дверью, вслушиваясь в происходящее за ней. Сначала я расслышал шаркающие звуки, а потом всё стихло. Ушёл. Что ж, это к лучшему. Пусть тоже остынет. Я бухнулся на кровать, раскинув руки в стороны. Сука! Сил моих нет: то доёбывается как пьяный до радио, то включает режим "супербрат" и строит из себя хер пойми кого, то молчит и на всех волком смотрит, того гляди: в артерию вгрызётся. Я лежал и думал об этом. Я пытался мыслить здраво, не приплетая эмоций. Но нет... Было очень обидно, до жопы обидно. Мне даже отец никогда ничего не запрещал в подобном тоне. Что Кирилл себе позволяет? И вообще, с чего он взял, что Боря такой? Как по мне, он очень приятный парень, интересный, весёлый. Если уж на то пошло, то и о брате я мало что знаю. И поэтому вопрос, уважаемые знатоки! Надо ли мне держаться подальше и от Кирилла тоже?! Он же сегодня будто с цепи сорвался, после затяжного апатичного состояния, в котором он пребывал довольно длительное время, это выглядело особенно устрашающе. Какая муха его укусила? То держись от Катьки подальше, то к Боре не подходи. Что за цербер в нём проснулся? То ходит угрюмый и пустой, то злится так, будто я его собственность, и ревнует меня к каждому столбу. Не попутал ли? Я обессиленно перевернулся на живот. Я так устал от всей этой нервотрёпки, меня до сих пор слегка потряхивало от эмоций, что вымотанный, прикрыв глаза, мгновенно уснул. *** Проснулся я ближе к вечеру, когда за окном уже начали сгущаться сумерки. Укрыт я был пледом. Это точно Кирилл, ведь я даже не удосужился раздеться, не то чтобы накрыться одеялом. Отрубился молниеносно. Почему его действия не подвергаются рациональном осмыслению? Мне с ним сложно, очень тяжело. Понять его не просто, ох, так не просто... Но это не значит, что я буду следить за своим языком, потому что я, мать вашу, расстроен! Да, я обиделся! У меня тоже есть чувства, которые сильно разворошили слова брата. Командир мне тут нашёлся! Попа с ручкой! Короче, из своей комнаты я так и не вышел. Ведь как только я сам себя успокаивал, память обратно возвращала меня на школьный двор, где я впервые очень крупно поругался с Кириллом. И это действительно было впервые, потому как раньше мы просто друг в друга плевались словами, а потом он ржал и убегал. Сегодня же всё было не так. В его глазах плескалась ярость. Хорошо, что моя тонкая шейка случайно не подвернулась ему под руку. А то вряд ли сейчас я бы тут лежал и думал о вечном. Да ещё же с нихуя ведь разозлился! Подумаешь, не пошёл я сразу домой. Мы с ним постоянно домой из школы, из дома в школу. Изредка когда заглядываем в магазин, хоть какое-то разнообразие. И тут, когда я в кое-то веки решил погулять (впервые за почти что месяц!), он, не спрашивая меня, схватил за руку и потащил домой. Ещё бы на плечо взвалил и как неандерталец понёс бы в свою пещеру! Блядь, до чего же сравнение дикое в голову мне пришло... Потому что после этого я подумал о том, что в этой пещере он будет со мной совокупляться... Сука, и именно в этом самый момент у меня перед глазами встали его мягкие губы, которые целовали меня на празднике у Машитова. Нет-нет-нет! Я вообще на него злюсь, а не представляю его героем-любовником. К тому же я нормальный, я баб люблю. Ведь у меня есть Катька. А она шикарная, сексуальная. Правда, после того поцелуя на людях, точнее на виду у всего лицея, больше мы таким не промышляли. Я как-то неловко себя чувствую, а Катька не настаивает. Мы даже с ней не ходим никуда, только по школе за ручку от кабинета до кабинета. И даже если у нас уроки на разных этажах, в разных концах школы, она всегда меня ждёт возле кабинета. Да, не я, а она. Наверное, я ей нравлюсь больше, чем она мне. Ведь нельзя же влюбиться в человека с полпинка. Вот и у меня пока не получается. Вроде бы всё при ней, она очень симпатичная, а у меня в голове только мысли о том были, что творится с Кириллом. Ага, я самый что ни на есть беспросветный идиот и мазохист, который беспокоится о человеке, который постоянно подъёбывает и кривляется. Определённо, мой диагноз ясен. И-ди-от! И никак, сука, иначе. *** Утром я проснулся с жуткой головной болью. Башка трещала по швам. Будто мою головушку нещадно молотили миллиарды кувалд. Короче, восстал, всё как обычно, ничего нового. Был я злой и очень нервный. Но делать нечего, надо было собираться на учёбу. Первым делом я открыл маленький навесной шкафчик над кроватью и достал оттуда пачку "Цитрамона". Не разжёвывая, проглотил одну таблетку и пошёл в душ. Нет, сегодня явно я встал не с той ноги. Заходя в ванную, я долбанулся этой самой не той ногой о порог, отбив все пальцы, и заскулил от боли. — Сука, как же больно, — пискнув, зажмурился я и прикусил губу. Но я мужественно пережил эту напасть, ведь это было только начало. Потом выпачкал в зубной пасте все трусы. Блядь, ну, что за рукожоп? Пришлось отмывать, пока не засохла. С горем пополам я перешёл к душу. Под горячими струями, которые приятно ласкали моё тело, я расслабился, даже головная боль слегка поутихла. Я воспользовался гелем для душа и быстро его смыл. Начал мылить голову настолько интенсивно, что брызги во все стороны летели. Короче, да, шампунь попал мне в глаза. Начало жечь. — Сука, блядь! Да что ж это такое? — взвыл я. Я старался со скоростью света вымыть из глаз мыло. От воды становилось ещё более невыносимо. Глаза уже начали болеть от хлорки. Но щипать перестало, уже что-то. Выйдя из душа, я потянулся к полотенцу и посмотрел на себя в зеркало, на свои красные, как у укурыша, глаза. Пройдёт, надеюсь... Я постарался выдохнуть. Всё нормально, всё хорошо. Это просто нелепое стечение обстоятельств. Сейчас я выйду, хлебну сладкого чая с вкусным бутербродом — и мне полегчает. Обязательно полегчает. *** Не полегчало... Стоило мне только зайти на кухню, я тут же поскользнулся на чём-то мокром. И мог бы разбить себе голову, если бы не Кирилл. Всё произошло буквально за доли секунды. Вроде бы Кирилл как обычно сидел за столом и пил кофе, а потом раз — и он уже держит меня в полуметре над полом. Я перевёл дыхание, понимая, насколько могло быть серьёзным это моё падение на пол. Потом я посмотрел на Кирилла. Точнее ему в глаза. А они будто стеклянные были. Он смотрел на меня, не мигая. В них ничего не было, кроме страха. Блядь, страха?! Почему? Он испугался за меня? Или за себя? Родители же его определённо по головке не погладят. Я хихикнул. По головке. Ну, вы меня поняли. Эти пошлые мысли определённо передаются воздушно-капельным путём, иначе я не могу объяснить то, что, находясь в таком положении, думаю о той самой головке. Сука! Видимо, Кирилл тоже что-то прочитал в моих глазах. Ну, например, что я конченый извращенец, правда, только после него. Этот титул принадлежит ему пожизненно, и никто не сможет его отнять. Короче, парень отмер и посмотрел на меня более осмысленным взглядом, сжимая крепче в руках. — Братик, какой же ты неуклюжий, — пропел он. Тогда я позволил себе оглядеться вокруг. На полу было разлито масло. Сука! Серьёзно? Он охуел с утра пораньше? — Это из-за тебя! Ты, придурка кусок, нахуя тут масло разлил? — Случайность, — он пожал плечами, смотря в упор. — Да ты задолбал со своими случайностями, — взбесился я, дойдя до так называемой точки кипения. — Вечно у тебя всё так. Разбудил в шесть утра — случайность, краску в шампунь налил — случайность, телефон мой выкинул — случайность, подножку мне поставил, что я чуть не убился, — слу-чай-ность! Сука, случайность, да!? Я орал на него, а он продолжал меня держать. Со стороны, наверное, нелепейшая сцена. Он молча смотрел на меня. Неужели даже слушал? Хотя слушать мало, надо ещё и слышать. — Ну, чё язык в жопу засунул? Нечего сказать? — Есть, но я промолчу. — Вот и молчи, идиот. И вообще, отпусти меня. И он отпустил. Легонечко так отпустил, можно сказать, положил, как принцессу. Прямо в лужу масла на полу. — Мудак, — процедил я, закатывая глаза от безысходности. — Ты же сам сказал: "отпусти". Я просто выполнил твоё желание. — Но не так же. — А как? — Это означало: "поставь меня на ноги, придурок". — А, понял. Извини, просто забыл купить себе словарь перевода с твоего русского языка на русский человеческий. Ну, давай, вставай, хватит сиськи мять, а то в школу опоздаем. Он подал мне руку. А я доверился, потому что сам бы я не встал, максимум — изгваздался бы ещё больше и ударился бы чем-нибудь. И он.. он помог мне встать. Хмм... *** Короче, да, инцидент с ёбаным маслом настроения мне не прибавил. Я кое-как отмыл эту жирную субстанцию, покрывшую практически полностью мою спину и замаравшую штаны и трусы насквозь. Да уж, трусов не напасёшься. Приложив просто титанические усилия, я постарался нормально после случившегося собраться в лицей, чтобы не засрать свою форму, не забыть учебники и не убиться об стену. Пока я надевал ботинки, чувствовал на себе взгляд брата, но не обращал на него внимания. Да ну его! *** Я злобно стрелял глазами в каждого, кто находился от меня в радиусе метра. Больше всего яростных взглядов доставалось Кириллу. Ну, ему по статусу положено. Но он никак не реагировал. И это было неприятно. Кстати, я только по пути в школу понял, что сегодня утром он вёл себя как всегда: подкалывал, выражал эмоции и не выглядел серой массой в оболочке человека. Неужели это на него так подействовала вчерашняя ситуация?! Но каким образом и почему он вернулся к образу хера на ножках и перестал выглядеть тенью? Поскольку думать на эту тему из-за своего "отличного", блядь, настроения я не хотел, просто сосредоточился на ненависти ко всему живому, потому что все выбешивающие мелочи, которые преследовали меня дома, перекочевали и в лицей. То мелом я исхерачусь, стоя у доски, то чай на стол пролью, то снова споткнусь о порожек. Сука, да что за хуйня-то? Учителя сегодня воздерживались от какого-либо взаимодействия со мной. Ну, потому что это слишком сложно, ведь пол-урока я бурчал под нос проклятия, ведь эта тварь, именуемая в народе синей шариковой ручкой, просто отказывалась писать. Я измалевал полтетради, а эта мразина только расцарапала листы. Вот срань! Я ощущал взгляд Кирилла на себе. И это неимоверно бесило. Захуй ты свои зенки вылупил на меня, блядь? Что за день-то? Короче, физкультуру я ждал с особым, я бы сказал, извращённым, предвкушением. Потолкаться, выплеснуть эмоции — это было сейчас очень кстати, а то этот день, если я не выпущу пар, меня просто доконает, и я психану официально. С криками и битьём чего-нибудь обо что-нибудь. Надеюсь, что до рукоприкладства не дойдёт. *** Я дожил до урока физкультуры. Хотя бы одна приятная новость. Зато снова начала болеть голова, отдавая неприятной пульсацией в виски. Я опять закинулся "Цитрамоном" и пошёл переодеваться на урок. Кирилл и не думал подходить ко мне. Опа-на, неужели дошло наконец-то, что лучше не лезть ко мне в таком состоянии?! Пока я ждал звонка, только сейчас вспомнил о Боре. Со всеми этими событиями я совсем забыл о нём. Херовый же я друг, даже не извинился. Но Ольшанский на физ-ру не ходит, поэтому постараюсь поговорить с ним потом, в самое ближайшее время. *** Нас разделили на команды. Баскетбол. Каеф! То, что надо, чтобы забыть о всех тех недоразумениях, которые преследовали меня целый день. Получилось так, что мы с Кириллом оказались в разных командах. А это значит что? Противостояние! Всё начиналось довольно безобидно. Я отнимал у него мяч и бежал к корзине. Он пытался меня блокировать, но хера с два! Я, может, в футбол играть люблю больше, однако и в баскетболе шарю прилично. Короче, первую четверть мы выиграли с отрывом в "плюс десять". Зато потом началось "мясо". Команда Кирилла жаждала отыграться. Начался жёсткий персональный прессинг. И прессинг Кирилла был направлен исключительно на меня. То прихватит за руку, то подтолкнёт. Короче, играл не слишком честно, а физрук слепошарый дальше собственного носа не видел нихуя. Хоть бы свистнул ради приличия разок в нашу пользу, обмудок! После очередного такого не слишком честного финта я вскипел. Я налетел на брата, размахивая руками и негодуя. Я толкнул его в грудак, а он перехватил меня по талии и быстренько уложил на лопатки. Я даже сообразить ничего не успел. Просто лежал на полу, прижатый телом Кирилла. — Отпусти! — упёрся я руками ему в грудь. — Радость моя, ты первый начал, — он лежал на мне так, будто ничего не происходит и на нас не пялится весь спортзал. — Я начал? Это я начал? Да ты... Я перевернул нас, оказавшись сверху, и удерживал брата за запястья руками. — Любишь быть сверху? — он поиграл бровями. Это было последней каплей. Я, освободив одно его запястье, размахнулся и врезал его по лицу со всей дури. Я же обещал самому себе, что сделаю это когда-нибудь, ведь я, сука, не железный и терпение у меня, блядь, не резиновое. Он застонал, накрыв ушиб свободной рукой. Вот как я вовремя всё устроил, ха-ха. — Ты меня настолько заебал! Ты меня вымораживаешь просто своим поведением! Чего тебе спокойно не живётся? — склонившись над его ухом, прошептал я. Он не ответил. Зато физрук вмешался (надо же!): — Терентьев, к директору, живо! Но я не собирался останавливаться. Я только сильнее прижал его к полу, желая услышать ответ на свой вопрос. Меня начали оттаскивать от Кирилла. — Отвалите от меня, — отмахнувшись, рявкнул я. Все разом отскочили. Отвлёкшись на свою маленькую победу, я совершил огромную ошибку, потому как мгновенно снова оказался под Кириллом. Он оседлал мои бёдра и завёл обе мои руки за голову, обхватив холодными пальцами. Я извивался под ним, рычал, матерился и неотрывно смотрел в его глаза. А эти глаза снова были живыми, яркими, как раньше. В них читалось столько всего. Не буду врать, я так соскучился по этому. Я, сам того не ведая, снова перенёсся в день нашего с ним поцелуя. Как же некстати всё это... Злость вперемешку с возбуждением — термоядерный коктейль. Круче даже того, чем меня поил Машитов. Кстати о возбуждении. Наверное, нужно прекратить ёрзать, пока мой член окончательно не затвердел и не начал упираться Кириллу в зад. А то оправдаются все его гейские фразочки. Вот неловко-то будет. К тому же это всё не правда, просто трение — ничего личного, зато потом заебусь доказывать, что не было ничего такого. Короче, кое-как нас растащили. Кирилла держал Машитов и вроде даже что-то нашёптывал на ухо, отчего Кирилл хмурился и отворачивался. Меня же держали двое наших одноклассников, не знаю, кто это был, но они очень профессионально заломили мне руки. Я чувствовал себя как на рейде, меня повязали, только осталось уложить меня на пол, заставить положить руки на голову, собак запустить, чтобы меня обнюхивать начали на наличие наркотиков, и начать обыскивать на предмет оружия и всяких ксив. Перед нами, приняв грозный вид, встал физрук. Ой-ой-ой, как страшно-то, прям здесь сознание потеряю, пидор, блядь, спидозный, такой важный, как павлин, сука! Нос кверху задрал, самомнением своим сейчас всех затопчет, петух ёбаный, блядь. — Да хватит меня держать, — я попытался вырваться из захвата. — Не буду я на него кидаться. И я не врал. Почему-то мне по-настоящему полегчало. Да и голова перестала болеть. Адреналин гулял по венам. Сейчас будто камень с души свалился, даже дышать легче стало. Я почувствовал себя лучше. Груз тех дней отступил. Я смотрел на Кирилла, на его синяк на скуле и понимал, что это он меня вытащил из этого омута, в который сам же и загнал. Он поймал мой взгляд и подмигнул, улыбнувшись. Злоба отступила окончательно, стало так хорошо. Напряжение как рукой сняло. Об инциденте напоминал только петушила-физрук и заломленные за спину руки, которые эти криворучки мне выкручивали по самые не балуйся. — Отпустите его, — "приказал" физрук. Ну, пуп Земли, ёпта. А рожа не треснет? Прямо царь всея лицея номер четыре, блядь! Меня отпустили. Я начал потирать свои покрасневшие запястья. Суки, я зло зыркнул на своих конвоиров, и они, пересравшись, отступили к стене. Дааа, это правильное решение, мои маленькие друзья, потому что "каждый третий в мире псих, говори со мною тише, может, я один из них". Я даже для этого улыбнулся немного шало, по-маньячьи оскалившись. — Поскольку Терентьев затеял драку, я сообщу об этом директору. И ты, — он указал на меня, — можешь собирать свои вещички и уёбывать нахуй, — высказался физрук. Ну, прямо мастер красного словца. Слышал, как рассказывал кто-то, что от него и не такие слова слышали. Ему однажды кто-то заехал футбольным мячом по его бубенцам, так он, скорчившись от боли, выдал самый лихой список нецензурных выражений и вцепился в загривок тому, кто посмел посягнуть на самое святое: физруковские яички. — Нихуя! Я посмотрел на Кирилла. Это он выкрикнул, кстати. — Кирилл, ты чего? — недоумевал учитель физкультуры. — Он же тебя ударил! — Пусть Иван Степанович в этом разбирается, и не Вам судьбы вершить! Препод нахмурился и сказал: — Тогда пиздуйте оба, я вас не держу. И мы пошли. Всё чудесатее и чудесатее. Что же меня дальше ждёт, если сейчас такая хуйня вокруг меня творится?