Твоя любимая "принцесска"!

Мы вышли из спортзала и пошли в кабинет к директору. Кирилл шёл чуть впереди, я — за ним. Шёл и думал, ну, а что мне ещё делать? Кирилл заступился за меня перед этим педрилой недоделанным и, кажется, пришёл в себя. Ну, наконец-то! Если честно, за эти несколько дней я чуть не взвыл. Просто Кирилл был сам не свой. И я винил себя в этом. Сначала эта его чёртова безответная любовь к Катьке, потом Боря (нет, ну, тут я себя виноватым не считаю, просто наверняка и это как-то повлияло на его поведение) и история Кирилла о вынужденном поцелуе с другом. Мы с ним не говорили об этом. Но мне хотелось. Хотелось просто его, блядь, голос услышать, чтобы этот самый голос произнёс больше одного предложения. В спортзале он тоже много слов не сказал, но они были важны для меня. Кажется, мой брат всё-таки вернулся. Эта его улыбка дала надежду на то, что больше он так замкнуто вести себя не будет. И хер меня пойми! Я сам себя понять не могу, но блядь... Лучше живой и язвительный Кирилл, чем полумёртвый и молчаливый. Это я для себя понял однозначно. Мы дошли до кабинета. Секретарь что-то печатала на компьютере и, отвлёкшись от своего занятия, кивнула, мол, можно проходить. Что ж, была не была! Если честно, то я трусил. Ведь я действительно ударил Кирилла, когда он сам только держал меня руками. На этот раз вряд ли я отделаюсь поручительством, я же прокололся. И прокололся конкретно. А за драки из школы, как известно, выгоняют. А я учусь в лицее, блядь! И походу, всё предрешено. Ну, пиздец котёнку. Мне бы не хотелось позорить отца. Он же не виноват, что его сын — неуравновешенный психопат, который из-за нечестной игры в баскетбол чуть брату нос не сломал. Хорошо, что я промахнулся и попал по скуле. Зато вот точно синяк будет. Это да. Уже налился даже. И это плохо. Блин! — Добрый день, молодые люди! С чем пожаловали? — добродушно начал директор. Поглядите-ка, в каком он хорошем настроении. Сейчас мы Вам его испортим, готовьтесь. — Нас Игорь Викторович к Вам направил, — начал издалека Кирилл. Иван Степанович нахмурился. Ну, понеслась пизда по кочкам. Эх... — С какой целью? — спросил директор. — Не с той ли, что у тебя, Кирилл, гематома на пол-лица? — уточнил он. Я прикрыл глаза. Вот и пришёл мой конец. Спасибо всем за внимание. — Ага, — ответил Кирилл. — Мы играли в баскетбол на уроке. Я пытался у Димки, в смысле у Дмитрия, мяч отобрать. Сильно потянул. Не удержал равновесие и упал, Дима — на меня. Начали возиться, чтобы отнять мяч. И Дима, дёрнувшись, случайно заехал мне локтём по лицу, когда я пытался отобрать у него мяч. Мяч я отпустил и накрыл лицо рукой. А физрук обратил на нас внимание только к концу нашей битвы и подумал, что он меня ударил. Но я уверяю: ничего не было, это просто игровой момент. Моё сердце бешено колотилось. Я поверить не мог... Снова Кирилл соврал из-за меня. Но почему? Разве?.. Ебанина какая-то, ничего не понимаю. — Это правда? — спросил у меня директор. Я пребывал в самом что ни на есть ахуе и не мог и слова из себя выдавить. Пришлось Кириллу поддать мне газку. Кроссовкой по голени. Неприятно, зато действенно. — Да, — прошипел я. — А если я спрошу у Игоря Викторовича? — он хитро прищурился, пытаясь вывести Кирилла на чистую воду. — Он, мне кажется, Диму недолюбливает, поэтому может сказать, что всё видел и драку инициировал мой брат. Иван Степанович сдвинул брови и сказал: — Допустим, я вам верю и всё было именно так, как вы и говорите, — он усмехнулся, — поэтому в качестве поощрения я разрешаю вам вымыть спортзал. Как вам? Я глянул на Кирилла. Он кивнул, а я тупо повторил его жест. — Ну и отлично! Через три минуты будет звонок. Уроков больше в спортзале нет. Можете приступать к уборке. *** Я вышел вслед за Кириллом. Что это было? Наверное, нужно сказать ему "спасибо"? Но какого хуя? Нет, я всё прекрасно понимаю: я его брат и всё такое, но я ж его, блядь, ударил! От злости. Потому что не сдержался. Потому что захотелось. Потому что несправедливо было, не по правилам. Потому что физрук подсуживал. Потому что... Да какая, к чёрту, разница? Почему он меня со всеми потрохами не сдал? Мир ёбнулся, а я успел этот момент пропустить? Мы дошли до спортзала и направились к физруку, который заполнял журнал. — О, Терентьев, пришёл попрощаться? Скажу сразу, я скучать по тебе не буду! И откуда в этом человеке столько яда? Это же даже не недолюбливание, а самая настоящая неприязнь. Что за предвзятое отношение? — Игорь Викторович, заткнитесь уже, а?! И вообще, хватит Димку доставать. Он мой брат. И если я ещё раз замечу, что у Вас к нему особое отношение, хуй Вам, а не моё выступление за лицей в соревнованиях. Я ясно выразился? Физрук кивнул, а я раскрыл рот от удивления. Нет, так я бы не смог, да и вряд ли мне так можно было. А Кириллу можно. Его тут многие знают, и практически все прислушиваются к тому, что он говорит (ну, Машитов иногда варежку разевает, конечно, но и он может нет-нет, да и огрести, стоит ли вспоминать тот подзатыльник на уроке?). Знают, что не шутит. Разве что только не кланяются при встрече и не падают на колени, целуя его пальцы. Бандюган какой-то, мафиози, блин! Я хохотнул. Физрук перевёл на меня взгляд, полный презрения. Я, дёрнувшись, выставил руку вперёд, мол, это я не Вам. — Мы сюда пришли полы мыть, оке? — Снова кивок. — Когда закончим, спортзал закроем, ключи сдадим на вахту. Где они, кстати? Игорь Викторович протягивает связку и устремляется на выход, оглядываясь и судорожно сжимая в руках журнал. Да уж... Мы остались вдвоём. Вдвоём в огромном спортзале. Ну, в принципе, сейчас от Кирилла можно было ожидать что-то типа "принцесска, я тебя отмазал, мой полы, а я пошёл". И он был бы совершенно прав. Поэтому я захотел его опередить и поблагодарить, даже если после этого на меня обрушится шквал говна. Я готов. — Кирилл, — позвал я парня, — я.. Я начал говорить, но был перебит: — Дим, не надо. В этой ситуации не прав был я. Это я тебя спровоцировал. И я прошу у тебя прощения. Получил по лицу заслуженно. Это было сказано серьёзно и искренне. Он смотрел на меня в упор, ожидая, судя по всему, моей реакции на сказанные им слова. Я не узнаю его. Он меня удивляет своими словами и своим поведением. Я бы хотел узнать такого человека поближе (что я собственно и делал, затеяв ужин откровений, а после он от меня закрылся). Я прочистил горло и, улыбнувшись, выдал: — Вообще, я хотел спросить, где будем вёдра и тряпки искать. Кирилл улыбнулся в ответ. Именно так я принял его извинения, а он понял. Надо же, и в этом смысле он не такой тупой. Сообразительный. Блядь, и почему он вёл себя как ограниченный, заносчивый пиздюк? Хотя ладно, рановато делать выводы. Ведь всего несколько десятков минут прошло... *** Прошло два часа. Мы вымыли это чёртово помещение. Огромное, сука! Заебались в хлам. Решили отдохнуть и плюхнулись на один из матов. Я краем глаза наблюдал за Кириллом. Он подложил под голову руки и смотрел в потолок. А ещё.. а ещё он улыбался. Интимность момента располагала, по моему мнению, и я задал свой вопрос: — Почему ты улыбаешься? Он повернулся ко мне и лёг на бок, неотрывно смотря в мои глаза. — Не думал, что этот день сложится для меня вот так. — Как? — Прости меня, — сказал он. — За что? — недоумевал я. Мы же всё уже выяснили вроде. — За всё. За то, что прикалывался, за то, что стебал и выводил из себя, за то, что будил по утрам не самым приятным способом. — Кирилл, ты такой придурок отбитый, честное слово. Ты себе не представляешь, как иногда хотелось тебя придушить, — говорил я, а сам следил за эмоциями парня: он напрягся, сжав губы в тонкую линию. — Ты вёл себя как напыщенный индюк, как последняя сволочь, как эгоист и козёл. Но было странно весело парировать твои подъёбы, шокировать тебя своей реакцией. Потом мы с тобой поговорили за ужином, помнишь, после ДР Машитова? — Кирилл кивнул. — Ты мне показался не таким, как всегда. И действительно, на следующий день ты был другим. И это мне жутко понравилось. Это было круто и весело. А потом меня Катька поцеловала. И ты замкнулся, — я привстал, Кирилл сделал то же. — Я понимаю, что ты в неё влюблён. — Кирилл хотел было что-то сказать, но я не позволил. — Но она меня выбрала, понимаешь?! Я не хочу разрываться между девушкой и братом. И я очень надеюсь, что ты просишь прощения искренне, потому что я принимаю твои извинения. — Кирилл улыбнулся. Мне показалось, что улыбка у Кирилла вышла горькой, но без злой усмешки, просто горькая улыбка. Понимаю, но Катя его не любит, ничего не поделаешь. — Давай дружить? — Я выгнул бровь, удивлённо уставившись на брата. — Я серьёзно! Давай! — Нам же не по пять лет, — сказал я, но его предложением загорелся. Мне так этого хотелось, чёрт побери! — Пожалуйста, — попросил он. — Только с некоторыми условиями. — Какими? — На Катьку ты не смотришь, общение с Борей не запрещаешь. Он задумался. Хмм, неужели для него это слишком? Однако он ответил: — Хорошо, я согласен. Но и ты не должен обижаться, если я буду как-то резко шутить в твою сторону. — То есть подъёбывать ты меня не прекратишь? — А разве это не является неотъемлемым элементом дружбы? Вопросом на вопрос. А знаете, я, блядь, согласен. Лучше иногда слышать от него "принцесска", чем видеть его грустные глаза. — Ты прав, — я протянул ему руку для рукопожатия. Он ответил. Так хочется верить, что это — начало чего-то нового и хорошего. *** — Четвёртая парта, рассажу! — заявила нам Светлана Фёдоровна, а я только ещё больше начал хрюкать от смеха. — Что у вас такого смешного произошло? Расскажите нам всем — вместе посмеёмся. Кирилл ткнул меня под рёбра, беззвучно ухохатываясь. Я постарался вдохнуть-выдохнуть спокойно. Но взгляд снова упал на телефон, на котором мы прямо на уроке смотрели один видос собственно производства. И я снова начал хихикать. Ну, ладно, хорошо, так уж и быть, будем называть вещи своими именами — угорать. Именно угорать. Не хохотать, не смеяться и даже не ржать, а у-го-рать! — Прекрати, — прошипел мне Кирилл, хватая за руку. — Хватит смеяться, нас сейчас выгонят к хуям! — Всё, я спокоен, — сказал я самому себе и выдохнул. — Простите, — привстав, сказал Кирилл, обезоруживающе улыбнувшись. Вот ведь жук, и ведь подействует! Подействовало. А разве могло быть иначе? Обаятельный гад. Я усмехнулся своей мысли. Учительница перестала сверлить нас гневным взглядом и вернулась к объяснению новой темы. А я до сих пор пытался отдышаться от смеха. Наверняка накачал себе пару кубиков на животе. Кирилл взял ручку и начал что-то писать, изредка посматривая на меня. — Пиши, — процедил он. — Отъебись, — ухмыльнувшись, сказал я. Кирилл наигранно удивился, а потом быстро что-то написал на полях тетради и придвинул её ко мне, чтобы я мог прочесть. "Пиши, а то снова будем этот видос лютый смотреть! :)" "Да ты псих! Дома будем смотреть. И хорошо, пишу я, пишу!" — ответил я уже в своей тетради, а потом, увидев удовлетворённый кивок Кирилла, начал записывать тему урока. Да, мы с ним страдали хуйнёй, самой что ни на есть. Вместе. На днях я готовил жаркое по-домашнему под комментарии своего братца, которые записывались им же на видео. Мы смеялись, шутили, дурачились, подстёбывали друг друга, подпевали радио, корчили рожи и просто хорошо проводили время. Короче, развлекались, как могли, пока я занимался готовкой. Когда всё было сделано и с едой мы разделались (очень, между прочим, вкусной едой), Кирилл предложил это видео пересмотреть. На большом экране. Эффект погружения, чтоб его. Перекинув на флешку, он включил видео на телевизоре. И мы начали смотреть. Я заметил одну интересную вещь. — Кирилл, ты беззвучно смеёшься! — сказал я, когда он, увидев, как в видео я чуть не растянулся по полу с тарелкой картошки, искренне засмеялся. — Да ну тебя! — ответил он и продолжил смеяться над тем, что показывали по телику дальше. — Ну, вот! Я же говорил! — я показал на него пальцем и сам начал ржать. — Да не, — он задыхался от смеха. — Вообще ни звука! — хохотал я, запрокинув голову. — Как так-то? Я не мог остановиться от этого. Я смотрел на корчащегося в беззвучном смехе Кирилла и ржал в голос. Как конь в стойле! Замкнутый круг! — Почему я раньше этого не замечал? Этот вопрос был слишком риторическим, потому что прекрасно помню его смех и громкость этого самого смеха. Звонкий, громкий и.. наигранный! Точно, раньше он не позволял себе расслабиться в моём присутствии. Нужно было постоянно держать марку и делать вид, что всё гейское, что он говорил мне, очень смешно, и моя реакция на это тоже. Показушник! — Ничего не знаю, я всю жизнь так смеюсь. Может быть. Но при мне так он смеялся впервые. И мне от этого стало приятно, тепло как-то. Это значит, что Кирилл не врал, что хочет дружить, предлагая мне всё это. Наши отношения действительно перешли на новый уровень. Теперь мы стёбем друг друга по-дружески. И это круто! — Вообще даже не пискнул ни разу! Как так-то? — ржать я не прекращал. Из глаз уже потекли слёзы. Давно я так не хохотал. Видео подошло к концу. И Кирилл, отсмеявшись и поиграв бровями, предложил посмотреть другое видео, которое он записал только что. На котором он беззвучно смеялся, а я недоумевал, как это возможно, и ржал. Короче, да. Мы записали свою реакцию на это видео тоже. Это видео состояло из того, что мы просто шесть минут безостановочно ржём, как черти! Я — как нормальный человек, а Кирилл — беззвучно и странно, чем вызывал у меня ещё более бурную реакцию. И на уроке алгебры Кирилл снова предложил пересмотреть эти шедевры мирового кинематографа. Ему-то хорошо. Он хоть и смеялся, но слышно не было, а я такое в себе держать не могу, поэтому так бездарно мы спалились перед Жилиной. Но я не жалею. Было очень весело. К тому же без санкций! Уже несколько дней мы вот таким образом общаемся с Кириллом. Если быть конкретным, то дружим. Вот реально. Серьёзно. Кто бы мне сказал, что такое возможно, хотя бы пару недель назад, я бы очень удивился, потому как не могло быть такого. Я вообще не думал, что это случится со мной даже спустя года, только в следующей жизни. А оказалось, что это возможно. И вот оно. На самом деле, пока я всё ещё не слишком доверяю Кириллу, потому как что такое "пара дней нормального общения" по сравнению с "несколькими месяцами мозгоёбства"? Однако он маленькими шажочками убеждает меня в том, что всё серьёзно, это не шутки («мы встретились в маршрутке», хе-хе) и больше он не будет вести себя так, как раньше. Это обнадёживает. *** Прозвенел звонок. И это значило, что пора собирать свои манатки и уёбывать на физику, блядь! Этот предмет меня хоть и напрягал, но уже не настолько. К тому же моим трём "пятёркам" позавидовало бы три четверти класса. Ладно, это Кирилл, но я старался не отставать: читал, изучал материал вперёд, чтобы не выглядеть валенком, решал задачки сверх того, что задавали. И знаете, я на верном пути. У меня получается всё лучше и лучше. Как бы не решить к декабрю, что буду экзамен по физике сдавать, чтобы пойти в технический ВУЗ. Я же так и не определился, чем хочу заниматься! Сразу же в голову пришло четверостишие:

«У меня растут усы — мне уже семнадцать! Кем теперь работать мне, чем же заниматься? На вопрос ответа нет — знаем это сами. Нелегко найти работу девочке с усами...»

Короче, да. Когда этот стих я вспомнил, меня пробило на "ха-ха", а после я чуть не наебнулся, споткнувшись о собственную ногу. Чуть зубы себе все не пересчитал! И о чём я только думаю? Я прыснул от смеха. Про усатых девочек. Для меня это абсолютно нормально. Ну, понятно же, чё... Очень, просто до трясучки как, захотелось разбить себе голову об стену. Ведь это много кто видел. Ну каков придурок! Могу, умею, практикую. — Чё, принцесска, опять что-то вспомнил и чуть не навернулся? — шепнул мне на ухо возникший из ниоткуда Кирилл. Он же оставался что-то у математички спрашивать! Каким образом он так быстро тут материализовался? Я резко обернулся на него и удивлённо изогнул бровь. На это брат ухмыльнулся и сказал: — Значит, я прав. Я закатил глаза, скрестив руки на груди. — Кирилл, завали, а, — сквозь улыбку процедил я, стараясь выглядеть грозно. — Да, выглядишь крайне устрашающе. Прямо-таки боюсь! — вроде бы серьёзно ответил он, зато глаза его смеялись и светились, будто ему чемодан бабла подарили. Я рассмеялся. — Ладно! Где я прокололся? — сдался и расслабился я. — Нигде. Я просто издалека наблюдал за тобой. Я открыл рот от возмущения. — Да как ты... Да ты... — слов категорически не было. — Ты.. ты.. — Это самое ужасное оскорбление в моей жизни! Меня назвали "ты-ты"! Как теперь жить? — он слишком театрально приложил внешнюю сторону ладони ко лбу и встал ко мне в пол-оборота. Ну точно же, чтобы я мог видеть все эти невероятные переживания на его прекрасном лице. Стоп! Я подумал: "прекрасном"? Но я хотел подумать: "дебильном", "странном", "придурковатом", "пришибленном". Да, просто смысл слов в голове перепутался. Бывает же. Ой, со мной и не такое случается. Да! — Дииимааа, — протянул Кирилл над ухом, — харе спать, пошли на физику. Я встрепенулся. Кирилл снова понял, что я о чём-то задумался. Я обречённо покачал головой и поплёлся за братом. И когда он стал так хорошо разбираться во мне? Не слишком ли это подозрительно? Какой-то внимательный он стал! Хмм... *** Оказывается, с Кириллом может быть очень занятно. Он знает много чего забавного и любопытного. С ним приятно проводить время и очень интересно, кстати. К чему я это всё говорю? А к тому, что нас снова чуть не выгнали из класса "за разговорчики". Русичка что-то талдычила про "Войну и мир", а мы резались в "морской бой". Да, вот так просто и тупо. Но было очень весело, потому как каждый проёбанный Кириллом корабль сопровождался трёхэтажным матом и едкими комментариями по поводу моей хитрожопости. А что поделать, если я уродился хитрожопым, а он — тупым? Короче, я выигрывал, а Кирилл бесился. Такое странное чувство. Ведь это тоже было впервые. Впервые Кирилл бесился по-настоящему. А я тихонько хихикал, глядя на его моську. — Ну-ну, радость моя, — вернул я ему его же обращение, — и ты когда-нибудь победишь в чём-нибудь, — так и хотелось потрепать его по щеке, ути-пути. — Не расстраивайся, просто эта детская игра не для тебя, — говорил я с ним как с ребёнком, пока была перемена между сдвоенными уроками литературы. — Но ты обязательно найдёшь своё призвание, малыш. Он посмотрел на меня удивлённо, но быстро пришёл в себя. А чё я такого сказал? — Не обольщайся, — начал он в своей излюбленной манере, — и ты передо мной на колени встанешь. Вот увидишь. Я сглотнул. Это прозвучало крайне двусмысленно. Меня аж в жар бросило. — Я.. мы с тобой на желания играть не будем. — Зачем на желания? Добровольно. Я бы даже сказал — по обоюдному согласию. Я застыл от его слов. Это подкат сейчас был или что? А он, собака сутулая, уставился на меня и начал смеяться. — Как же легко тебя из равновесия вывести, — он шлёпнул меня по плечу. — Да шучу я, шучу. Шутка это. Я схватился за плечо и стал его машинально растирать. Я прочистил горло и ответил: — До сих пор не могу к твоим гейским шуточкам привыкнуть. Слишком правдоподобно у тебя получается. Будто ты реально так думаешь. — Ну так, — возгордился он, — я ведь прирождённый актёр. Мне будут рукоплескать лучшие театры мира! — восторженно выдал Кирилл. — Ой-ой-ой! Понты свои с пола подбери, а то расползлись по кабинету, как тараканы. — Ничего это не понты, — он выпятил нижнюю губу. Этот жест показался мне забавным, и я прыснул. — То есть ты хочешь поступать в театральный? Вот и задал я этот вопрос. И совсем нестрашно! Просто ведь я действительно не знал ответа на этот вопрос. А знать хотелось. — Не-а, — просто ответил он. Я изогнул бровь. А дальше? Мне из него по слову клещами надо вытаскивать, что ли? — Ну, договаривай! — мне не терпелось услышать ответ. — А что договаривать? — он недоуменно повёл плечами. — Твой вопрос не предполагал развёрнутого ответа. — Какая же ты сука! — с усмешкой выдал я, глядя ему прямо в глаза. — Какой есть! — ответив, развёл руки он. — Ну, скажи, куда ты планируешь поступать после школы? — с интересом спросил я. Моё любопытство уже можно было потрогать руками. Интриган чёртов! Он только открыл было рот, но прозвенел звонок. И Кирилл этот самый рот благополучно захлопнул, хитро прищурившись. Вошла учительница и продолжила тему урока. Я же ждал ответа, как соловей лета. Но всё оказалось тщетно. — Ты что, не знаешь, на уроке нельзя разговаривать! — с видом профессора выдал он строгим голосом, поправив на носу невидимые очки. Энциклопедия ходячая, ёпта! Я зарычал и уткнулся носом в свою тетрадь. Вот скотина! Но я всё-таки услышал, как эта самая скотиняка усмехнулась. Сволочь! *** — Кирилл, ну скажи! Тебе сложно, что ли? — ныл я. А этот пиздюк пил кофе и смотрел на меня из-за кружки. Его явно забавляла сложившаяся ситуация. — Любопытной Варваре... Знаешь продолжение? — Знаю, — закатив глаза, ответил я. — Любопытной Варваре на базаре сто долларов дали! — сказал я и показал ему язык. — Вот иди на свой базар и ко всем, кого встретишь, приставай! А язык свой спрячь, а то вдруг чего с ним случится, — он поиграл бровями. — Блядь, — выдохнул я, — иди в пизду. Я вышел из кухни и пошёл уроки делать на завтра. Любит он, когда его умоляют. А я не буду. Не хочет говорить — не надо. В ногах я у него валяться не собираюсь. К тому же он ведь первый начал. "Давай вернёмся к нашему разговору, ля-ля-ля!" Тьфу ты, провокатор! Прошло минут пятнадцать. Я уже успокоился и почти доделал биологию на завтра. Когда я дописывал ответ на последний вопрос, раздался стук в дверь. — Да? — не отвлекаясь от домашки, сказал я. — Дим, это Кирилл. Можно? Я закатил глаза. А кто ещё-то это может быть? Английская королева? Да даже появление маньяка крайне маловероятно. Помнится мне, это тоже был Кирилл. — Рискни здоровьем, — сказал я. Я же типа обижаюсь на своего непутёвого братца. Ибо нехуй! Сам раздраконил моё любопытство, а теперь осаждает. Дверь медленно начала открываться. Я уткнулся в сгиб локтя и улыбнулся. Неужели боится, что я в него что-нибудь кину? Какой я, оказывается, опасный человек! Держу в страхе даже старшего братика. Ммм, верзила я! Ха-ха-ха! — Привет, — начал он непринуждённо. — Быстро ты. — В смысле? — Ну, я тебя посылал в пизду, а ты вернулся оттуда спустя всего-то пятнадцать минут. — Да мне там не особо интересно было, — как бы между прочим ответил Кирилл. — Всё видел уже? Скучно стало? Однотипный интерьер, плохое обслуживание? — поддел я, поворачиваясь к нему. А он, судя по появившемуся блеску в глазах, принял правила игры. — Я просто люблю исследовать новое, — ответил он, не отрывая взгляда, будто вызов бросал. — Могу отправить в увлекательный пеший поход на хуй, — я сдаваться не собирался, поэтому не прерывал зрительного контакта. — Я не настолько экстремален. — А, в жопу тебя отправить? — предложил я. — Необязательно, — как можно беспечнее ответил он. — Можно и в твой грязный ротик. — Один-один! Подъебал. — Его губы скривились в ухмылке. — Ладно, чего пришёл? — я снова отвернулся и сосредоточился на уроках. — Психолог. — Что "психолог"? — Я пойду учиться в мед на психолога. Я повернулся к нему снова. — Скажи, сложно было? — Не знаю, просто захотелось узнать, как устроен человек. Поэтому выбрал медицинский. — Я не об этом. Сложно было переступить через своё упрямство и рассказать мне об этом? — Два-один, — только и сказал он, а потом ушёл. Мне понравилось. Мне понравилось. Мне понравилось. Когда не принимаешь близко к сердцу его слова, он кажется не таким дебилом редкостным, а очень остроумным, я бы даже сказал — острым на язык, парнем. Блин, если б я не знал, что это всего лишь образ у него такой, я бы покраснел до кончиков пальцев ног. Ведь он такие вещи пошлые говорил. А вообще получилось горячо. Парировать его слова бесценно. *** Под вечер я всё-таки вылез на свет и пошёл есть. Готовить не хотелось, поэтому я решил сделать себе несколько бутербродов и включил чайник. Пока ждал, на запах, или камеру он тут установил, вышел Кирилл. — Дуешься ещё? — первый вопрос, который задал парень. — С чего ты взял? — Ну, я же опять со своими "гейским подъёбами", — он показал пальцами кавычки. — А, ты об этом?! Я тут понял, что мне даже нравится это. Его глаза округлились, рот приоткрылся. — В.. — вышло хрипло, — кх-кх-кх, в смысле? — Ты же шутишь, и это реально смешно. Я оценил. Прости, что только сейчас. Он вздохнул. Как раз закипел чайник. — Будешь бутер? — Он кивнул. — Тогда присаживайся. *** — И как ты к этому пришёл? — Ну, знаешь ли, я просто очень люблю следить за людьми. Ну, не в смысле подглядывать, а в смысле наблюдать за их поведением. Нравится читать человека как книгу. — И хорошо у тебя это получается? — Пока никто не жаловался. — А мне тебя проверить можно? — Как хочешь. — Какое мнение у тебя сложилось обо мне? — Только не обижайся. — Я кивнул. — Ты добрый, отходчивый, тебя легко вогнать в краску, ты стараешься видеть в человеке только хорошее. Даже если он тебя заденет, ты будешь искать ему оправдания, пусть он их и не заслуживает. Ты весёлый, за словом в карман не полезешь, если окончательно не смутишься, конечно. Ты очень много думаешь. У тебя свой собственный мир, в который ты окунаешься и отключаешься от реальности на некоторое время. Ты любопытный, ну, этот факт был подтверждён сегодня не один раз, — сказал он, исподлобья глянув на меня, на что я закатил глаза. — Ты постоянно всё анализируешь, думаешь, шутишь у себя в голове. Я это несколько раз замечал. Подумаешь о чём-то и начинаешь улыбаться. Что ещё? — спросил он сам себя. — Ты боишься разочаровать отца. Именно разочаровать, а не разозлить или расстроить. Он для тебя пример для подражания. Ты не хочешь его осуждения и стараешься сделать всё, чтобы не упасть в его глазах. Ты хороший сын, — он замолк. — Ну, наверное, всё, — он выдохнул. А я молчал и переваривал информацию. Он настолько хорошо разбирается в людях. Практически всё, что он сказал, очень на меня похоже. Да он знает обо мне больше, чем я сам! Как так-то? — Принцесска, — тихонько позвал он меня. — А? — моргнув, я посмотрел на него. — Что скажешь? — А? Ааа, — протянул я, когда до меня дошло. — Ну, неплохо, конечно. Есть к чему стремиться. Где-то ты почти не ошибся. Не буду я ему признаваться в том, что знатно охуел оттого, что я для него не открытая книга даже, а просто брошюра, на которой написано всё огромными буквами. Читай, кто хочешь! Даже грустно как-то. Эх... — Ладно, это же просто хобби. Я же не говорил, что никогда не ошибаюсь, я просто высказал тебе своё мнение. И раз оно оказалось ошибочным, ты прав, мне есть, к чему стремиться, — он доброжелательно улыбнулся. — Пойду я спать. Спасибо за компанию! Он встал из-за стола и покинул кухню, оставив меня наедине с моими мыслями о нём. Это что же получается? Он с самого начала понял, что я за человек? Тогда зачем так вызывающе себя вёл такой продолжительный срок, добивая мои нервные клетки, растаптывая их в пыль? Если хотел обратить на себя моё внимание, то получилось даже больше. Сцены с его расчленёнкой были моими спутниками на протяжении очень долгого времени. Только неделю назад всё прекратилось. Потому что я узнал другого Кирилла. Такого, с которым хотел бы дружить, которого хотел бы узнать, потому что я в сущности вообще ничего не знаю о нём. Информация о том, кем он хочет стать, — это один из немногих фактов, который я выдрал из Кирилла. Именно выдрал, отвоевал с боем. Но не последний. Сука! Это получается, что когда он доказывал мне, что знает меня, и преподнёс шоколадку, он реально знал. Я видел один фильм ужасов, который начинался точно так же. Я хихикнул. Так, спокойно. Кирилл наверняка за стенкой сидит и подслушивает. Пойду-ка я тоже спать. От греха подальше.