Твоя любимая "принцесска"!

Целых две недели мы провели в заботах по организации дня рождения мамы Кирилла. Мой папа решил нам помогать в этом и участвовал на равных. Мы всё старались делать в условиях крайней секретности, разве что себе позывные не придумали. Но конспираторы из нас на "троечку", потому как я постоянно ловил на себе хитрую улыбку Марины, которая наверняка догадывалась о предстоящем сюрпризе. Ну, не о том, что мы придумали, а о том, что мы вообще что-то придумали к её дню рождения. Мне хотелось её удивить. Но в голову шла одна банальщина: цветы, конфеты и украшения. Ску-ко-та! Идею подкинул Кирилл. Да, возможно, это не слишком дорогой подарок, зато оригинальный и, как говорится, от души. Я подумал, что это должно понравиться Марине. Но это было только от нас двоих. Папа же придумал свою часть (он на это специально деньги откладывал даже, так ему хотелось сделать любимой женщине приятно): ужин в ресторане, потом они поедут запускать китайские фонарики на водохранилище, а потом просто проведут ночь вместе. На этом моменте я постоянно краснел, ибо это же мой отец. Я стараюсь не думать о том, чем они там будут заниматься. Потому что... Ну, блин! Это же родители. Я понимаю, конечно, что меня не в капусте нашли, но мне всё равно неловко от этих мыслей. Зато Кирилл даже в этом нашёл прекрасную возможность меня стебануть. — Ты только представь: они заходят в номер. А на пороге уже разбросаны лепестки роз. Они начинают целоваться, медленно снимая друг с друга одежду и продвигаясь вглубь комнаты, они... Ай, ты придурок, что ли? — вскрикнул он от смачного подзатыльника. — Да ты меня затрахал уже! — заорал я. Блядь, почему же мне так неловко? — Да что ты такое говоришь! Я ещё и не начинал даже. — Сука, заебал! Прекрати меня смущать. Я и так краснею от одной только мысли об этом. И зачем нам папа о своих планах рассказал вообще? Я бы чувствовал себя намного спокойнее, если б не знал всех подробностей. — А то ты не знаешь, откуда ты сам такой взялся?! — Знаю! Вот поэтому и краснею. — Ладно, прости. Не думал, что для тебя это настолько волнующая тема. Скажи, ты хотя бы счастлив за них? Я мысленно поблагодарил Кирилла за смену темы. — Да. Иногда я думаю, что они идеальная пара. — Ещё скажи, что жалеешь, что не она твоя родная мать. — А вот не жалею. Судьба правильно распорядилась. Она связала их в нужное для них обоих время, когда им обоим нужна была поддержка хорошего человека рядом. И хрен знает, как бы было, если бы они встретились сразу. Может, не было бы меня, а может, тебя. А может, вообще мы бы девчонками родились. — Согласен. Я удивлённо расширил глаза. — Ты чего? — Кирилл странно посмотрел на меня. — Ты только что со мной согласился? Как это? — шутливо не веря в произошедшее, с наигранным удивлением спросил я. — Я не сплю? Люди добрые, это случилось! Я поверить в это не могу. — Дурачок, — Кирилл покачал головой. Но меня уже понесло. — Скажите, — я прикинулся журналистом, — и каково Вам было признать правоту брата? Что Вы почувствовали? Кирилл принял важный вид и, поправив несуществующие очки на переносице, начал давать интервью: — Вы знаете, это было нелегко. Но всё когда-то случается впервые. И я признал, что Дмитрий прав. Да, я сделал это, потому как считаю, что моя мама очень многое пережила и вряд ли бы добилась того, что сейчас имеет, если бы этот гандон так не поступил с ней по молодости. — Я нахмуримся. Это показалось уже слишком интимным. Из личных архивов семьи Архиповых. А гандон — это, вероятнее всего, его отец. — Она просто пошла против системы. Не стала закрываться в себе, а посвятила всю себя мне и самореализации, чтобы доказать, что она ого-го чего стоит и без этого пидора. А потом в её жизни появился Сергей. И для меня не было большего счастья, чем видеть, что она каждый день улыбается. — Спасибо за исчерпывающий ответ, — немного растеряно проговорил я. Это было неожиданно. Наступила тишина. — Кирилл, а тот гандон — это отец твой, да? — тихо предположил я. Он кивнул, а потом добавил: — Ты не обижайся, но я не хочу обсуждать это. Видимо, Кирилл рассказал что-то такое, чего бы не хотел. Просто накатили воспоминания. Понимаю и принимаю. — Блин, Кирилл, а мы же меню не проработали! — вдруг заверещал я и изящно, как слон в посудной лавке, перевёл разговор в другое русло. — Нахуя? Они же пойдут в ресторан. Там и поедят. Я посмотрел на него как на дебила, о чём он сразу же догадался, закатив глаза. — А мы что есть будем? — я указательным пальцем постучал по своему виску. — Или сдохнем с голоду? К тому же, всё равно нужен торт. — Ты его сам печь собрался, что ли? — Как бы, ну, нет. Я вообще-то на твою помощь рассчитывал. Кирилл многозначительно приподнял брови. — То есть ты хочешь, чтобы я все яйца разбил, пока нёс бы их к столу? Или муку рассыпал на пол? Или в сливочном масле перепачкал весь стол? Или... — Достаточно, я тебя понял, — я перебил его лозунги против готовки торта. — И в кого ты такой неуклюжий? Рукожоп! — я показал на него пальцем и расхохотался. — Да ну тебя, — он махнул рукой и тоже поддался обаянию моего хорошего настроения, медленно растягивая губы в улыбке. А то он ведь из-за меня вспомнил о неприятном, поэтому я был обязан вытащить его из этого болота. *** Прозвенел звонок с биологии. Даже не так. С последнего урока, еее! Нам с Кириллом нужно было срочно бежать домой. Там надо было доделать плакат ко дню рождения и сделать торт. Сегодня Марины не будет, она уехала к подруге по каким-то сверхважным делам. Но я-то точно знаю, что сделала она это для того, чтобы мы всё успели подготовить. Удивительная женщина! Такая проницательная. Теперь я понимаю, в кого Кирилл пошёл. Мы уже почти покинули кабинет, как вдруг раздался голос преподавателя: — Архипов, задержись, пожалуйста. Кирилл метнул в сторону Мартынова злобный взгляд. Даже у меня мурашки от этого взгляда пробежали. — Игорь Сергеевич, — чересчур сладко начал брат, — простите, но я никак не могу сегодня. Нужно срочно домой. — Это по поводу ЕГЭ, — безапелляционно заявил тот. А, ну да, он же будущий психолог. Для этого нужна биология и химия. Всё логично. — Давайте в следущий раз, — с нажимом предложил Кирилл. — Нет, это очень важный вопрос. Кирилл чуть ли не рычал от злости. Сразу вспомнился момент с Борей на школьном дворе. Он сжал руку в кулак. Не надо ругаться с учителем. Да я сам справлюсь, если что. Час погоды не сделает. — Кирилл, ничего страшного. Я пока всё подготовлю. Не переживай. А ты, как освободишься, мне поможешь, — шепнул я, подмигнув. — Ну, так что, Архипов? — спросил преподаватель по биологии. Наверное, у меня уже паранойя от усталости. Мы же столько времени этот праздник планировали, не спали толком, постоянно идеи в голове какие-то. Но мне показалось, что Игорь Сергеевич как-то презрительно выплюнул фамилию Кирилла. Злился, что ли, что тот не хотел задерживаться после уроков? — Ладно, — злобно прошипел он, скидывая сумку на первую парту. — А ты сразу домой иди, понял? — с совсем другой интонацией сказал он уже мне. Я кивнул и, попрощавшись, вышел. *** Я пошёл в раздевалку. Там я встретил Катьку. — Привет, Димочка, — она подплыла ко мне, виляя бёдрами. — Где пропадаешь? Ага, мы с ней в последнее время очень мало лично общаемся, только переписываемся в ВК. Между уроками я хожу исключительно с Кириллом. Наверное, это всё разговоры в пользу бедных, но я просто не встречаю её на переменах. И не ищу с ней встреч. Может, это, конечно, и неправильно, но всё моё время вне лицея забирали Кирилл и уроки на завтра. Но я как-то не чувствовал себя ущемлённым в чём-то. Мне нравится его компания. Однако перед Катей всё равно стыдно. — Привет. Да дел невпроворот. Подготовка к экзаменам, к шахматному турниру. Сама понимаешь, — я пожал плечами, отправдываясь. — Ага, но я же твоя девушка. Это главный аргумент. Но на самом деле, я этого даже не помню. Не вспомнил до сих пор, чтобы клялся ей в вечной любви на дне рождения у Машитова. Не, я не говорю, что такого не было. Но она не настолько мне нравилась даже трезвому, чтобы я ей пел любовные дифирамбы. К тому же, я был пьян! Да я даже не могу сказать, что влюблён в неё. Да я больше чувств к Кириллу испытываю, нежели к ней. Да, она сексуальная, умная, даже, можно сказать, красивая, но что-то такое в ней есть, что отталкивает. Ну, не отталкивает, а не даёт полностью притянуться, я бы сказал, погрузиться в отношения с ней с головой, чтобы дыхание перехватывало, когда на неё смотришь, а сердце рвалось из груди каждый раз, когда она улыбается. Этого нет. Хотя, может, я слишком романтичен стал, а одновременно с этим ещё и требователен? Ведь любовь не только с первого взгляда бывает. Известны случаи, когда люди влюблялись после первого секса, а то и не после первого даже. Но трахаться я с ней пока не хочу. Я её, прежде всего, уважаю как девушку и не готов к такому серьёзному шагу, не имея достаточно чувств для этого. И мне глубоко срать, если кто-то со мной в этом вопросе не согласен, если кто-то посчитает меня старомодным. Я просто не хочу чувствовать себя животным. Мне кажется это мерзким, низким, недостойным настоящего мужчины. Секс без чувств на постоянной основе для меня — это глупо. Это самая обыкновенная ебля без обязательств, я же хочу заниматься любовью. Я хочу желать не только тело, но и душу. Хочу открываться и чтобы открывались мне. — Да. Но ты пойми, я ничего не помню с того дня рождения. Ты не думай, что я сразу в кусты. Просто, если я тебе нравлюсь, давай начнём встречаться правильно, чтобы наши отношения развивались постепенно. — Давай. Я согласна. На самом деле, блядь, я понадеялся, что она закатит мне истерику и мы разойдёмся с ней как в море корабли. Да, эти мысли отвратительны, но что поделать. Как говорится, из песни слов не выкинешь... — Хорошо. Очень рад. Но сейчас прошу меня извинить, мне срочно домой нужно. Она кивнула и бросила вслед: — Я тебе напишу. Удивительно стойкая. Так цепляться за меня и эти отношения. Неужели я ей настолько нравлюсь? *** Я быстро добрался до дома. Меня встретил папа, который переставлял букеты цветов из угла в угол. — Вау, — не смог сдержать я восторженного возгласа. В их спальне было умопомрачительно красиво. Комнату украшали самые разнообразные цветы, начиная с нежных и величественных роз на высоких ножках и заканчивая бесчисленным количеством ромашек. — Привет, сынок. Как в школе? — В лицее, пап, в лицее, — разуваясь и снимая лёгкую ветровку, поправлял я его. — О, мой достопочтенный сын, не соизволишь ли ты поведать своему старику-отцу, чем на сегодня твоё времяпрепровождение в лицее закончилось? Я засмеялся. — О, мой горячо любимый отец, без происшествий. — Понял, — он рассмеялся. — А где Кирилл? — Его препод по биологии задержал по поводу экзаменов. — Оу, а тебя когда будут по этому поводу учителя задерживать? Я закатил глаза. — Ты же ведь знаешь, что я ещё не определился. — Знаю. Но когда случится сие долгожданное событие, а? — Не будем загадывать, — таинственно ответил я и скрылся в своей комнате. *** Папе показалось, что в интерьере их спальни не хватает каких-то деталей. Дизайнер, блин! Поэтому ушёл куда-то в поиске этих самых дизайнерских решений. Я же, расположившись на полу в кухне, потому что там больше всего места, а ватман здоровый, занимался наброском, прикидывая расположение букв и цветочков, которые будут украшать поздравительный плакат. В это время входная дверь хлопнула. Слишком громко. Я нахмурился. — Кирилл! — Чего? — раздражённо ответил он. Я промолчал, собираясь лично поговорить с братом. Дверь уже в его комнату закрылась с диким хлопком. Я пошёл разбираться. Это не дело. Подойдя к двери, я услышал: — Сука! Да как так-то? Вот урод! Пидор, гандон. — Невольно на ум пришли слова Кирилла о его биологическом отце. — Как же я его ненавижу! Ненавижу! Я выдохнул. И постучал. — Чего надо? — резко распахнув дверь, Кирилл уставился на меня. Как он так быстро переоделся?.. Так, сейчас не об этом. — Я.. там сижу.. — начал я показывать рукой за собой. — На кухне. Плакат рисую. Поможешь? — Дим, у меня сейчас настроение хуёвое. Вряд ли получится, — ответил он с сожалением. На самом деле, этого уже достаточно. Он не стал срываться на мне, ему даже неловко стало, что он мне помочь не в состоянии. — А может, ты просто посидишь со мной? Я тебе чай сделаю. Успокоишься, расскажешь. Легче станет, уверяю, — я смотрел на него исподлобья, умоляя одним только взглядом, как котик из "Шрека". Он почесал в затылке, задумываясь, по всей видимости. — Ладно. Через пять минут приду. — Отлично, — обрадовался я, захлопав в ладоши, и побежал в сторону кухни, размахивая руками. Но не рассчитал и на повороте врезался в стену. И рухнул с грохотом на пол. — Ауч, — только и смог простонать я, прикрыв глаза. — Блядь, Дима! — закричал Кирилл. — Скажи что-нибудь? — он упал передо мной на колени. — Я упал. — Это я услышал. Что болит? — Бок. — Горе ты моё луковое, — очень ласково сказал Кирилл, нежно (ну, мне реально так показалось) проведя рукой по моему лбу, — и как тебя только снова угораздило? Я улыбнулся, медленно открыв глаза. Его красивые глаза, наполненные тревогой за такого несуразного, нескладного меня, просто переворачивали что-то внутри. Я не мог отвести от него взгляда. Это наваждение преследовало меня постоянно, когда Кирилл вот так смотрел на меня. Такая забота и столько переживаний во взгляде, что сердце невольно заходилось. — Прости, — прошептал я. Стало так стыдно за свою лютую неуклюжесть, что захотелось приложиться головой об стену для пущего эффекта. — За что? — искренне удивился он. — Я такой дурной. — Нормально всё с тобой. Встать сможешь? — Ага. Я принял сидячее положение. Бок ныл ужасно. Походу, будет синяк. — Давай руку. Я подал руку, и Кирилл аккуратно меня подтянул к себе, поднимая. — Какого вообще хуя ты носишься по квартире как оголтелый? — Я чайник хотел поставить. Очень хотелось, чтобы ты расслабился. Видно же, что выбесил тебя наш биолог ебучий. Что, много материала задал? — Не в этом дело, — хмуро ответил он. — А в чём? Или опять не скажешь? — с грустью спросил я. — Во мнениях не сошлись. — Сука? — спросил я, хитро прищурившись. — Сука, — с чуть заметной улыбкой согласился Кирилл. — Пошли на кухню, — сказал я и, заваливаясь на бок, поковылял в указанном направлении. Брат прыснул. — На хрен пошёл, — беззлобно вставил я. — Ты похож на Квазимодо. Только у него горб, а у тебя — бок. — Да иди ты, — силясь не смеяться, потому что так больнее, сказал я. Мы зашли на кухню. — Садись, теперь, очевидно, мы с тобой поменялись ролями. Сейчас я тебе чай сделаю. — И себе, — многозначительно добавил я. — И себе, — согласился Кирилл. Кажется, Кирилл переключился на неуклюжего меня и забыл о своей стычке с учителем. Что ж, значит, мой бок пострадал не зря. Кто молодец? Я молодец! И бок, в частности. Отдельное ему спасибо. *** Закончив чаи гонять, мы принялись за плакат. Бок перестал пульсировать, лишь изредка отдавая болью при резких движениях, поэтому мы принялись за раскраску плаката, когда набросок простым карандашом был завершён. Я выводил контур буквы "Ё", когда случайно посмотрел на Кирилла. Он выглядел снова загруженным, задумчивым. И я не придумал ничего более, чем мазнуть по его руке кисточкой. — Ай, ты чего? — встрепенулся парень. А я довольно улыбнулся, поиграв бровями. Но он в долгу не остался, так как уже через секунду моё предплечье украшало его художество. Я макнул кисть в краску и нарочито медленно провёл по его ноге, благо он был в шортах. Тогда он окунул указательный палец в синюю гуашь и провёл им по моей щеке. Я ошарашенно открыл рот и проделал то же, но только с его лбом. И ещё. И ещё. Мы начали смеяться. Кто как умеет, естественно. Я смотрел на Кирилла, и мне нравился блеск в его глазах. Весь перепачканный краской, он выглядел круто. Занеся в очередной раз руку, я услышал: — Пора прекращать. А то засрём весь ватман — и придётся перерисовывать. А мне лень. Давай пока мир? — он протянул мне свою измазанную в краске ладонь, я, не думая ни секунды, пожал её, полностью соглашаясь. *** Через тройку часов мы закончили с плакатом. Оставался торт. — Ну, а может, не будем? Давай пойдём завтра и купим. Я спать хочу. На часах уже было около девяти. Хоть и был завтра выходной, я был солидарен с Кириллом. Я задолбался и тоже хотел спать. — Да, хорошо. Только чур ты пойдёшь. — Да как нефиг делать! Вымыв руки, мы пошли украшать спальню. Получилось мило. Плакат и цветы создавали удивительную атмосферу. — Круто же, — брат ткнул меня локтем в рёбра, отчего я согнулся и болезненно застонал. — Прости. Вот я идиот. — Да не, нормально, — выдавил я, так и не разогнувшись. — Давай мазью от ушибов намажу. Поможет на раз. Я согласился — хуже всё равно не будет. *** Я лёг на свою кровать и приподнял футболку. Увидев, что под ней, Кирилл охнул. — Большой синяк? — Да не то слово. — Я сжал губы в тонкую линию. — Но ты не переживай. Эта мазь творит чудеса. Он выдавил себе на ладонь горку мази, немного помял пальцами и поднёс к моему побитому боку. Холодные пальцы и такая же мазь удивительно приятно контрастировали с моим боком. Кирилл начал размазывать субстанцию круговыми движениями. Ммм, так приятно. Я аж глаза прикрыл от удовольствия, ведь дискомфорта не испытывал. Ловкие пальцы аккуратно наносили мазь на повреждённую кожу. А мне хотелось стонать от наслаждения, что приходилось прикусывать щеку изнутри. Сука, как это приятно, с такой нежностью он выводил пальцами на моём боку кружочки. — Ты как, нормально? Если больно будет, скажи. Я кивнул, так и не открыв глаз. А Кирилл продолжал массировать мой бок. В какой-то момент он чуть сильнее надавил. — Ммм, — изогнувшись, томно выдал я. Было капец как приятно. Аж звёздочки перед глазами. — Дим? — серьёзный голос прервал моё блаженство, движения исчезли — меня вернуло в реальность. — Больно? Я открыл глаза и посмотрел на него затуманенным взглядом. — Чего? — облизав губы, спросил я. — Это ты чего?! Тебе больно, спрашиваю!? — взволнованно крикнул Кирилл. — Ээээ... — у меня ступор. — Чего стонал, говорю? Блин-блин-блин! Чё делать, куда бежать? Помогите! — Немножечко, — пропищал я. — Извини. — Ничего страшного. Спасибо тебе. — Не за что. Наверное, этого будет достаточно. Ладно, спокойной ночи, — он, напоследок оглянувшись на меня, вышел. — Спокойной ночи. Дверь хлопнула, а мне безумно захотелось мимикрировать, чтобы стать незаметным. Я простонал. Это клиника, ребят! Расходимся. Простонал от удовольствия. От пальцев Кирилла на своём теле! От пальцев. Парня. На коже. Сука! Походу, у меня реально недотрах. Прав был брат, когда упрекал меня в этом. Как в воду глядел. Видимо, придётся всё-таки более внимательно к Катьке присмотреться. А то реально начну на людей кидаться! Прослыву сексуальным маньяком, который будет хотеть всё, что движется, а что не движется — двигать и хотеть. А может, мне от котиков всяких и собачек подальше держаться? Бедные животные не виноваты ни в чём. Да не, бред! Я ж не зоофил. Но стыдно всё равно перед Кириллом. Так стыдно, блядь! И никуда нельзя было уйти от этого, ведь все эти мысли у меня в голове. Как говорится, всё своё ношу с собой. Да уж, идея обратить своё внимание на Катю уже не кажется такой дикой. А то, может, и единственной здравой мыслью, которая поселилась в моём мозгу за долгое время. *** На следующий день я немного не выспался, полночи думая о том, как в очередной раз опозорился перед братом. Ведь застебёт, когда поймёт, как я лоханулся, — как пить дать. Поэтому я морально к этому готовился, нежась в тёплой постельке и изредка потягиваясь. А что, могу позволить! Выходной же. Вдруг раздался стук в дверь. — Дим, это я, — шёпотом. — Заходи, — тоже шёпотом. Кирилл открыл дверь, в проёме показалась его голова. — Привет, — улыбчиво и мягко сказал он. — Доброе утро, — я сел на кровати. — Я пошёл за тортом. А ты вставай и доделывай, что нужно. Я, когда вернусь, помогу. — Хорошо. — Кстати, как бок? — не без интереса спросил он. Он хотел знать. И я не стал скрывать от него ничего, не видел смысла. Я, потрогав свой синяк, чуть скривился. — Немного побаливает. Но уже не так сильно. Пройдёт. — Хорошо, — сказал он. — Ну, я пошёл? — он посмотрел на меня исподлобья. — Угу. Он покинул пределы моей комнаты. Через несколько десятков секунд хлопнула входная дверь. Ушёл. А мне пора вставать. Я откинул одеяло и встал на пол. Подойдя к своему зеркальному шкафу, я оглядел себя. Синяк здоровый, расплылся даже. Ну что ж, неуклюжесть — моё второе имя. Небольшое синячки, порезы. Это норма. Поэтому я привык. Ничего нового. Я выдохнул. Надел футболку, шорты и поплёлся сначала в ванную, а потом на кухню. Надо готовиться к празднику! *** Когда Кирилл вернулся, я уже замариновал мясо, сделал заготовки для двух салатов и приступил к чистке картошки. Папа поехал за Мариной, но предварительно он покатает её по городу, чтобы мы всё успели. А потом они уже приступят к своей романтической части, в которую нос я даже совать боюсь. Не моё дело. — Так, чем помочь? — убрав торт в холодильник, спросил Кирилл. С места в карьер. Сразу же. — Надо салаты заправить да хлеб нарезать. — О, это мы "могём", — он потёр ладошки одна о другую, — сейчас всё сделаю, только руки помою. *** Мы быстро управились. Папа звякнул, что они почти подъехали. Мы пошли наряжаться. Ну, не прямо уж наряжаться, конечно. Просто не выглядеть как бомж. В моём случае. Джинсы и футболка. Этого будет достаточно. *** — Мама, с днём рождения! — С днём рождения! — радостно воскликнул я. — Это от нас с Димкой, — Кирилл поцеловал Марину в щёку и вручил ей пакет. — Спасибо, Кирочка! Спасибо, Димочка! — она поблагодарила нас поцелуем в ответ. — Марин, это ещё не всё. Пойдём в спальню. — Серёж, ну что ты так сразу, — засмущалась женщина, а вместе с ней и я. — Мальчики же, наверное, готовились. А ты такое при детях говоришь! Вот именно, при детях! Блядь, как же неловко! Я стремительно краснел. А рядом стоял Кирилл, тихо ухмыляясь, и поглядывал на меня. Ах, так, значит? Весело тебе? Ну, ладно! Я не настолько был дезориентирован смущением, поэтому, быстро прикинув у себя в голове, как бы ему отомстить, облизнул большой палец и прошёлся им по щеке парня. Просто так. Помаду стереть. Кирилл мгновенно поменялся в лице. Ухмылка сменилась замешательством. Наверное, не надо было таким способом его шокировать. Но уже поздно об этом думать. Что сделано — то сделано. Ибо нехер ржать надо мной. — Марина, вообще-то я не об этом! Пошли. — А мальчики? — И мальчики. Папа открыл дверь и впустил всю нашу делегацию. Цветы и плакат сделали своё дело. Марина была растрогана. — Это самый прекрасный день рождения. Ещё ни разу я не была так счастлива в этот день, — женщина обмахивала лицо руками и часто моргала, — вы такие у меня хорошие. Я вас всех очень люблю. — Мам, всё только начинается. Пройдёмте на кухню! *** Мы отобедали. Всё всем понравилось. Пришло время распаковывать подарки. — И что это такое красивое, в обёрточную бумагу завёрнутое? — с любопытством спросила Марина, открывая наш с Кириллом подарок. Я начал перекатываться с пяток на носки, создавая интригу, и смотрел в сторону. — Какая прелесть, — прошептала она. Это был календарь с нашими совместными фотографиями. Мы перерыли кучу альбомов с Кириллом, подыскивая нужные. Спорили друг с другом, какие лучше выбрать, смеялись, вспоминая, что связано с тем или иным фото. Там были и со свадьбы, и с отдыха родителей на островах, и просто фотки, которые нашлись у нас на телефонах. Просто, мило и по-семейному. — Мальчики, это такой трогательный подарок. Кирилл улыбался, а потом просто приобнял меня за плечи, притянув к себе, пока Марина читала открытку. А у меня как-то странно и бешено заколотилось сердце. Я недоуменно взглянул на брата, но тот увлечённо смотрел на свою мать. Никакого подвоха. Может, я перебрал с шампанским? Да, не надо было столько пить. Да, вот точно. Это всё оно, чёртово зелье! *** Родители начали собираться для дальнейшего времяпрепровождения, о котором Марина могла только догадываться. Она нас с Кириллом очень благодарила за устроенные ей сюрпризы и за праздник в целом. Я и Кирилл стояли друг к другу практически вплотную, пока провожали родителей. Узкий коридор, мало места — все дела. Он дёрнул рукой, тем самым случайно коснувшись моих пальцев своими холодными. А меня ток прошиб насквозь (хотя я уже давно привык к этим рукам из морозилки). И сердце пустилось вскачь. Мне не по себе. Что происходит вообще? Надо бы провериться у врача. Может, у меня тахикардия или ещё чего?