Твоя любимая "принцесска"!

— Уважаемые ребята! Вы должны гордиться своими одноклассниками, — объявил директор. Сказать, что было неловко, не сказать ничего. Безумно хотелось слиться с поверхностью парты, чтобы на нас с Кириллом так не пырились. — Архипов Кирилл и Терентьев Дмитрий в суровой битве за район смогли отстоять честь нашего лицея. — Звучит так странно, будто мы стенка на стенку драться ходили с другими школами. Типа "за лицей и двор стреляю в упор". Я хрюкнул от нелепости шутки, пришедшей в мою больную голову. — Они показали себя очень достойно, настолько, что смогли пробиться в финал шахматного турнира. И это впервые за всё его существование! — Я хмыкнул и покачал головой. Иван Степанович слишком хвалится. Ведь известно, да и Кирилл рассказывал, что раньше наш лицей в этом конкурсе просто не участвовал никогда. Поэтому то, что мы пробились в финал впервые, — правда только отчасти. Думается, если б Кирилл участвовал раньше, наш лицей уже был бы лишён своей "финальной" девственности в этом шахматном турнире. А вот за Утина и Симбирцева немного даже обидно. О них в своей речи директор даже не упомянул, хотя и они тоже принимали непосредственное участие. Не выиграли ни одной игры (на двоих всего одна ничья), правда, но всё равно являлись полноценными участниками. — Я, конечно, такого успеха не ожидал, но выполню своё же распоряжение. И Кирилл, и Дима получат оценки за полугодие автоматом, исходя из текущих, которые они успели получить за две четверти, — сказал директор на весь класс. Ну, всё, кабздец теперь. Куча завистливых и недовольных лиц будет смотреть на нас до конца четверти. Сука! — Делаю я это по причине того, что у ребят вряд ли будет время сдавать что-либо. Ведь уже через несколько недель они будут участвовать в финале, а для этого им придётся уехать в пансионат, где будет проводиться сие мероприятие. Я, если честно, немного офигел. Как это "уехать"? В смысле? А почему нас никто об этом не предупредил? Нет, не то, чтобы я был очень против, просто.. ну, как-то странно. Никогда до этого мне не приходилось куда-то уезжать, чтобы отыграть финал. Хотя, наверное, это нужно для того, чтобы мы не испытывали давления извне: семья, школа и так далее. Я сразу подумал о Кате. И мне, конечно, очень стыдно за такие мысли, но, чёрт, так обрадовался, что она не сможет капать мне на мозг и тыкать носом в то, что я не уделяю ей столько времени, сколько ей бы хотелось. А требуемое время, которое она хочет, чтобы я проводил с ней, по моему мнению, слишком дохера. А как же моя личная жизнь и моё личное пространство? Она бы наверняка парировала мои слова тем, что вообще-то она моя личная жизнь. Я тяжело вздохнул. Кирилл заметил это и, повернувшись ко мне, поддел локтем, подмигнув, мол, не переживай, прорвёмся. Я натянуто улыбнулся в ответ. Он ведь даже не понял, по поводу чего я начал загоняться, но тем не менее поддержал. Какой же он хороший! Даже не верится, что ещё в сентябре мы с ним грызлись как кошка с собакой. А сейчас я постоянно хочу, чтобы он находился в моём поле зрения. Почему-то от его присутствия рядом мне становится спокойно. *** В середине недели Кирилл предложил воплотить, скажем так, свою помощь в жизнь, поэтому нашёл где-то на просторах интернета супер-пупер-офигенско-продвинутый тест на определение профессиональных навыков. Обещал, что всё будет легко и просто. Но наши крики мало были похожи на это. — Да, Кирилл, заебал! Не знаю я! Чего ты ко мне прикопался?! — уже нервничал на повышенных тонах я. — Не ебал я тебя, нехуй сказки рассказывать! — орал в ответ на меня брат. — Как ты не можешь знать, что ты любишь делать больше: читать или сидеть за компом? Я проигнорировал его фразочку про "не ебал", потому что, во-первых, это правда, а во-вторых, сейчас мы говорили совершенно о другом. Кирилл пытался выведать у меня мои предпочтения, которые помогли бы мне в выборе моей будущей профессии. Но пока, судя по нашим крикам, всё впустую. Пару раз в мою комнату стучалась Марина, напуганная нашими криками. Но мы её быстро успокаивали, объясняя, что не ругаемся, а пытаемся достичь истины. А истина рождается в споре. Или в драке, если мы продолжим друг на друга орать в том же духе. Наверное, надо пойти на компромисс, иначе быть беде. — Ладно, я выбираю комп! Доволен? — прокричал я. — Аллилуйя, — он резко вскинул руки. — И года, сука, не прошло! — процедил он и отвернулся отметить мой ответ в тесте. — Обещанного три года ждут, — вставил я свои "пять копеек". — Заткнись! — прошипел Кирилл. Если честно, то впервые мы с ним спорили подобным образом. Я видел, что он действительно очень хочет помочь. Но дело в том, что даже я сам не знаю, чего хочу, поэтому постоянно сомневаюсь в выборе, так как понимаю, что каждый ответ так или иначе повлияет на итоговый результат. Я умом понимал, что за компьютером я сидеть люблю больше, чем читать, но боялся, что это всё испортит и мне в будущем придётся заниматься тем, чем я заниматься не хочу. Думается, не надо так близко всё к сердцу принимать. Если мне не понравится результат, всегда можно пройти тест ещё раз. За это меня никто не сожрёт. Правда ведь? — Программирование или биология? — Пусть будет программирование. Мне и биология нравится, но программирование ближе. В старой школе у нас этого предмета как такового не было, только в качестве факультатива, но я ходил, и было очень интересно. Я писал коды в несколько десятков строк, и, что самое интересное, они отрабатывали так, как мне надо было. Можно сказать, что способности к этому у меня есть. — Даже не будешь беситься? — Я мотнул головой. — Серьёзно? — недоверчиво уточнил Кирилл. — Если ты не продолжишь задавать свои вопросы, то я могу передумать. — Ладно-ладно, — примирительно согласился он и продолжил задавать вопросы по списку. *** — Физика или литература? — спустя минут тридцать спросил он. Я скривился, задумавшись. Ни то, ни другое. Хотя, если так подумать, сейчас физика меня практически не напрягает. Я о ней плохо отзываюсь сейчас больше по инерции, чем по правде. Я в ней шарю уже даже без помощи Кирилла. Зато литература... Эти блядские думы о народе, эти конфликты личностей, эти балы, красавицы, лакеи, юнкера, сука, и так далее — ну уж нет, только не это. — Физика, — решительно выдал я. — О как! Так, хорошо. Это был последний вопрос, кстати. Сейчас подсчитаю баллы и вынесу свой вердикт. Страшно? — Я закатил глаза. — Знаю, что страшно. Но придётся принять это как мужчина. Я лёг на кровать и уставился в потолок, ожидая, когда Кирилл закончит. — Ты прирождённый инженер, — гордо заявил Кирилл спустя минут десять. Я аж вздрогнул от неожиданности. Приподнявшись, я уставился на него удивлённым взглядом. — Так просто? Инженер? Не учитель, не физик-ядерщик, не ботаник, а просто инженер? — Ты же типичный технарь, даже и думать нечего: литературу не любишь, разбираешься в программировании, нравятся точные науки. По-моему, всё логично. А что тебя так смущает? — Ничего. Реально ничего не смущает, — воодушевлённо сказал я, садясь на кровати. — Вот правда. Я могу стать инженером. И мне кажется, что да, я хочу. Я вскочил на ноги и подошёл к Кириллу. Он как раз встал напротив меня. — Знаешь, спасибо тебе. Ты столько со мной провозился, чтобы помочь. И я обнял его. Крепко так, прижавшись к нему и обхватив руками. Неосознанно вдохнул запах его одеколона, который витал рядом с ним. Неплохой выбор. Ему идёт. И он тоже приобнял меня в ответ. Так мы и стояли, не смея нарушить эту идиллию. С одной насущной проблемой, которая трахала мне мозг уже несколько месяцев как, покончено, кажется. На душе стало спокойнее, зато вот сердце... Сердце бешено трепыхалось, а по телу пробегали мурашки каждый раз, когда Кирилл рукой проводил вдоль моего позвоночника. Было слишком приятно. Очень хотелось выгнуться. Прям очень. Чтобы притиснуться ещё ближе. От Кирилла исходило какое-то удивительное тепло, в его руках я ощущал себя в безопасности. Такое странное чувство. Но приятное. В дверь снова постучали. Мы резко отпрянули друг от друга, будто занимались чем-то противозаконным. Я спрятал дрожащие руки в карманы домашних штанов, Кирилл как-то сумбурно поправил волосы рукой, лишь бы чем руки занять, глядя куда-то в сторону. — Мальчики, вы там не поубивали друг друга? А то тишина слишком затянулась. Я беспокоюсь. Может, я зайду? Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. — Не, мам! Тут кровищи, жесть! Я тут просто пытаюсь спрятать Димкино тело. Не хочу, чтобы свидетели были. А то, как ты понимаешь, и их придётся устранять. — Хорошо, — женщина хихикнула. — Как только закончишь, не забудь убрать все улики, а потом можете подтягиваться с Димой к столу, ужин почти готов. Марина пошла обратно на кухню. А мы продолжили ржать. *** Мы шли с Катей из кино. Смотрели какую-то жутко слезливую мелодраму о девушке, которая сначала имела всё: хорошую работу, мужика, друзей. А потом хренак, и в один момент потеряла всё, попав в аварию, которая лишила её памяти о целом годе жизни. Тут-то все коршуны слетелись и растаскали её добро по углам, а она, бедная и несчастная, еле-еле сводила концы с концами. Бедствовала и мыла полы. Но по закону жанра, конечно же, её заметил какой-то офигительно успешный мужик. Шуры-муры у них завелись, которые впоследствии выяснили, что она, оказывается, знает три языка, разбирается в экономике и юриспруденции. Короче, полный набор. Такая бредятина! Я буквально со вселенской мольбой смотрел на Катю у кассы кинотеатра, чтобы мы выбрали даже не мультик, который привлёк моё внимание, а хотя бы комедию. Но нет... За что я должен был так мучиться целых два часа своей жизни? Эх, блядь... Мы дошли до её подъезда и встали перед подъездной дверью. — Вот и пришли, — сказала она, перекатываясь с носка на пятку, смотря по сторонам. — Ага, — кивнул я. Я только хотел с ней попрощаться, как услышал следующее: — А может, зайдёшь? — она закусила губу. Наверное, меня это должно было как-то соблазнить, но чё-то не зашло. Не-а! — Ты знаешь, как-то неудобно, — начал придумывать отговорки я. — Никаких неудобств, — парировала она. — А твои родители... — Родители на даче. Сука! Ни единого шанса к отступлению. И из головы всё резко повылетало. Все ходы перекрыла. Я вздохнул и сказал: — Ладно, пошли. Она обрадовалась и поспешила открыть дверь. Зайдя, мы по лестнице направились к лифту. Я шёл за ней, а в груди разливалось жуткое беспокойство. Такое ощущение, что должно было случиться что-то. Что-то странное, неожиданное. Не особо приятное. Может, даже наоборот. Предчувствие просто вопило, но я продолжал свой путь в Катькину квартиру. — Проходи, — впустила она меня. Я зашёл и хотел сразу разуться, но с этим возникли некоторые проблемы. В прихожей было темно и очень мало места, поэтому мы с Катей стояли очень близко друг к другу. Она упёрлась в меня своими сиськами. И это вроде как должно было меня радовать, интриговать, возбуждать, но как-то ничего такого я в своём организме не ощущал. — Тут очень мало места, — кокетливо произнесла она. Ага, это я уже понял. — Я сейчас включу свет. Она повернулась ко мне спиной и потёрлась об меня своей задницей. Катя включила свет, сняла пальто и нагнулась, чтобы расстегнуть молнию на сапогах. И она, что абсолютно естественно, упёрлась мне в пах задом. Я гулко выдохнул. На такое я не подписывался. К такому я ещё совсем определённо не готов. Вот прямо точно. Уверенность в этом составляет двести пять процентов. Не готов, и точка! А она тем временем выпрямилась и, заигрывающе улыбнувшись, поманила меня вглубь квартиры. Я тяжело вздохнул. Блядь, на что я согласился?! Я зашёл в её комнату, которая была выполнена в коричневых тонах. Тёмно-коричневые обои в полоску, тяжёлые портьеры на окнах в тон обоям. И мебель такого же цвета. Может, и красиво, наверное. Но, как по мне, слишком мрачно. Я сел на её кровать и сложил руки на коленях. Было очень неловко, некомфортно, будто всё, что я делал, было неправильным. Будто не здесь я должен был быть. Катя вошла с бутылкой вина и двумя бокалами. Мне стало страшно. Я понимал, чего она хотела. Но почему Катя не спросит у меня, хочу ли этого я? — Скучаешь? — она сверкнула глазками. — Нет, — ляпнул я и мысленно дал себе по лбу. Такое, наверное, нельзя девушкам говорить. — Что ж, тогда заставь и меня не скучать. Вон как извернула! Она присела рядом. Слишком близко, что наши бёдра на мгновение соприкоснулись. Но лишь на мгновение. Я дёрнулся и отодвинулся, на что девушка хмыкнула. — Открой, пожалуйста? — она протянула мне бутылку, а штопор вытащила из тумбочки возле кровати. Любит она это дело, что ли? Я смиренно схватил бутылку, открыл и разлил по бокалам. Она подняла свой и сказала: — Ну, что? За нас! Я хотел кивнуть, но зазвонил телефон. Я отставил бокал и, попросив разрешения, вышел в коридор. Звонил брат. — Алло? — Ты где? — раздалось в трубке. — Я у Кати. — Что? — У Кати. Я у Кати. — И когда ты собираешься домой идти? — с подозрением спросил он. — Не знаю, — ответил я, но очень сильно наделся, что в самое ближайшее время. Не хотелось здесь быть. — Ты только про защиту не забывай, принцесска! — надменно посоветовал он и бросил трубку. Я остался стоять в недоумении и сжимал в руке телефон. Язвительный тон Кирилла был объясним. Даже больше, я знал тому причину. Оставался только один вопрос — что теперь мне делать? Я вернулся обратно. Катя уже села на кровать с ногами и попивала из бокала вино маленькими глоточками. — Кто звонил? — Да так.. соцопрос. — Импровизация — наше всё, блядь! — Оум, ну ты садись, чего стоишь? — Я сел. — Давай всё-таки выпьем. На брудершафт, — сказала она, а я даже не слушал. Покоя не давал тон, с которым сказал Кирилл последнюю фразу. Я прокручивал в голове эти слова. Они мне просто въелись в мозг. — Эй, Дим! — она пощёлкала у меня перед глазами пальцами. — А? Что? — я вздрогнул. — Давай, ну! — она подняла бокал. — Да, давай, — как-то отстранённо сказал я и чокнулся с ней. — Ну нет, не так! На брудершафт. Мы переплели руки и выпили, а потом она меня поцеловала. Я настолько не ожидал, что раскрыл рот, чем она сразу же воспользовалась, ворвавшись туда языком. Она начала вылизывать мой рот, а я попытался прислушаться к ощущениям. Не то. Совсем не то. Губы не мягкие, не сладкие, не такие... Её напор был слишком навязчив. Девушка уже начала блуждать ладонями по моей груди. Очень хотелось отстраниться от неё, что я и сделал. — Что? — Катя посмотрела на меня недоуменно. — Прости, — прошептал я, — я не могу. — Ты либо девственник, либо импотент, — она попыталась пошутить. Я натянуто улыбнулся. — Хорошо, я поняла. Это ты меня прости. Поторопила события. Давай не будем спешить. — Спасибо. Я, наверное, пойду. — Да, конечно. И я рванул в коридор. Натянул ботинки и куртку в рекордные сроки и, кивнув на прощание, выбежал из её дома. Я выбежал на улицу. Уже было достаточно холодно, хотя снега пока не наблюдалось. Понадеявшись на то, что это поможет мне проветриться, я вдохнул ночной воздух. Хорошо, конечно, но не помогло. Всё смешалось во мне. Странные эмоции накрывали меня. Я сравнивал её губы с губами... Да нет, тупость какая-то! Я помотал головой. Она красивая, она сексуальная. Просто я не готов к следующему этапу наших отношений. И Катя всё поняла. Я, поправив шапку, засунул руки в карманы куртки и пошёл домой. *** Зайдя домой, я понял, что никого нет. Марина с папой снова уехали куда-то по делам на несколько дней, но вот куда подевался Кирилл? Я прошёл в комнату, чтобы переодеться. На часах уже было около полуночи. Я начинал волноваться. Взяв мобильник, набрал его номер. Гудки-гудки-гудки. Ответа нет. Где он? Хотя с другой стороны, он же большой мальчик и не обязан передо мной отчитываться. Однако мне было неспокойно. Я, предварительно оставив свет в прихожей включённым, пошёл в кухню, чтобы перекусить и дождаться Кирилла. Поев, ещё несколько раз попробовал дозвониться до брата, а потом тупо уставился в стену, размышляя. И сам не заметил, как уснул, крепко сжимая в руке телефон. *** Проснулся я от грохота в коридоре, как будто что-то упало. Я резко вскочил и бросился туда. — Кирилл? — взволнованно произнёс я, очень надеясь, что это он. И оказался прав. Он ввалился в квартиру и сел на пол. Выглядел он странно. Нараспашку куртка, без шапки, с красными щеками и блестящими глазами. — Кирилл, — я постарался привлечь его внимание. Он поднял на меня свой взгляд. Как вообще может быть столько боли в глазах человека? У меня аж сердце ёкнуло. А он попытался улыбнуться. И он был пьян! — Кирилл, — прошептал я и сел рядом с ним, — ну, что ты? — Дим, — только и смог выдавить он из себя, уткнувшись мне в плечо. Он тяжело дышал мне в шею, а у меня затряслись руки от этой близости. Его дыхание обжигало не только мою чувствительную кожу, но и что-то внутри, обдавая жаром все органы. Я судорожно выдохнул. Он поднял голову и, неуклюже скинув ботинки, захотел встать самостоятельно. Но получилось плохо. Кирилл начал заваливаться на бок и упал бы, если бы я вовремя не подскочил, подхватывая его. Я стал его поднимать, а он дёрнулся, желая, по всей видимости, сделать это без моей помощи. Сам не понимаю, как так произошло, но он мазнул своими губами по моим. Я, прикрыв глаза, вспомнил эти губы. Сердце ускорилось настолько, что закружилась голова. Что со мной? Кирилл кое-как зафиксировался в вертикальном положении. Он, шатаясь, старался устоять на ногах и смотрел на меня неотрывно. А я смотрел на него и, кажется, даже не дышал. Сам я ничего не предпринимал, потому что в голове был вакуум, все мысли словно испарились. А Кирилл облизал свои губы, тем самым подлив масла в огонь, который уже начал пожирать меня изнутри. Его карие глаза держали меня в трансе. Брат подошёл ко мне близко-близко, а я застыл, боясь пошевелиться. Чуть склонив голову, он опалил своим дыханием мои губы. И я уже закрыл глаза, предвкушая и одновременно страшась того, что должно было случиться, но... Но Кирилл, к счастью или к сожалению, не сделал ничего такого, о чём можно было пожалеть. Он, всего лишь грустно вздохнув, поплёлся в сторону своей комнаты. Я последовал за ним. Наваждение спало, я смог нормально вдохнуть. Чё за хуйня только что произошла? Дойдя до места назначения, Кирилл вдруг резко развернулся ко мне. Я впал в ступор, снова очаровываясь его взглядом. А потом он сделал два шага ко мне. Я мгновенно почувствовал себя пьяным. Вусмерть. Хотя выпил меньше бокала вина, да и то, оно уже выветрилось давно. Его близость ко мне дурманила. Захотелось провести рукой по его щеке, груди. От таких странных желаний, которые стали возникать в моей голове, во рту пересохло. Пришла моя очередь облизывать губы. Кирилл зарычал, а я, испугавшись, отошёл к стене. Он продолжил наступать, мне же оставалось только жаться к стене и смотреть. Сердце уже давно билось в сумасшедшем ритме, ладони вспотели, голова кружилась. Было страшно, но одновременно с этим очень любопытно. Он расставил руки по обе стороны от моей головы и, наклонившись, прошептал на ухо: — Я спать хочу, просто пиздец. Помоги, а? Напряжение спало, я почувствовал некое подобие разочарования, что ли. Словно то, чего я так хотел, не случилось. Но ведь я ничего такого и не хотел же. На эту его просьбу я кивнул, а Кирилл в благодарность уткнулся лбом мне в ключицу и прошептал: — Спасибо, Дим. Горячий шёпот прошёлся по позвоночнику, отчего я неосознанно чуть выгнулся и упёрся затылком в стену. Однако резко осознал, что сделал, и в панике вернулся в исходное положение. Но Кирилл ничего такого не заметил. — Кирилл, давай я помогу тебе. Он отошёл от меня, чтобы я помог ему раздеться. Я быстро расстегнул его куртку. Стянул его свитер и потянулся к ширинке на джинсах. Но брат протестующе замычал, хватая мои руки. — Я сам, — пробормотал он, склонив голову. — Всё, как ты хочешь, — я поднял руки вверх. Кирилл расстегнул ширинку и начал спускать штаны. Но в его состоянии стоять долго — это непозволительная роскошь. Он начал падать. Я же хотел его подстраховать и подорвался к нему. Кирилл в попытке не упасть обнял меня. Но без толку. Такая пьяная тушка мне была явно не по зубам. Поэтому мы оба рухнули на его кровать. Кирилл — на матрас, а я — на него. Очухавшись, я понял, что он всё ещё держит меня за талию. Его губы расплылись в улыбке, а взгляд потеплел. Он смотрел на меня с.. нежностью? — Кирюш, отпусти меня, а? — ласково попросил я, упершись руками ему в грудь. Я почувствовал стук его сердца. Ритм, как по мне, был чересчур быстрым. Но, может, и показалось. Кирилл быстро отпустил меня, я встал и стянул с него джинсы до конца, а потом снял ещё и его носки. Вытащив из-под него одеяло, я укрыл парня. Напоследок Кирилл поймал мою руку своими холодными пальцами. — Ты такой хороший. Я тебя обожаю, — глядя на меня, сказал он. — Оо, понятно всё с тобой! Спроси ещё, уважаю ли я тебя! — я усмехнулся. — Проспись, алкашина! Спокойной ночи, — пожелал я и, выключив свет, вышел из комнаты. Будучи уже в коридоре, я рассмеялся от сказанных мне слов и даже не думал воспринимать их всерьёз. Кажется. *** Я всё никак не мог сомкнуть глаз. Мысли одолевали. Просто тупо пялился в тёмный потолок и думал о Кирилле. А могло ли это его "обожаю" иметь тот самый смысл? Хотя с чего бы? Это же просто смешно! Как вообще мою голову посещают такие настолько бредовые мысли? Он же натурал, как и я... *** Вокруг галдела голодная молодежь. А я не выспался. От слова "совсем". И меня страшно бесили эти крики. Уроки проходили мимо меня. Всё как в тумане. Я даже не обращал ни на что внимания. Всю ночь я думал о Кирилле и его словах. Весь извёлся, но спрашивать у него ничего не стал. С утра он был в прескверном настроении, хотя обычно на следующий день после бухача у него даже голова не болит. А тут раз — и похмелье накрыло. Ну, что ж, я всё понимаю — возраст и все сопутствующие симптомы. Куда деваться-то?! По-моему, эта шутка очень остроумно прозвучала в моей голове, но говорить её кому-то, а тем более Кириллу, я, конечно же, не буду. Себе дороже! Короче, шёл я с подносом, на котором была тарелка с супом, второе и компот, вдоль столов, не особо смотря по сторонам и под ноги. И конечно (а разве могло быть иначе?), я споткнулся об что-то на полу (суки, мусорят, где хотят, козлы ебучие! А как же природа — мать наша?!). И всё содержимое моего подноса полетело.. эх, если б на пол... Всё полетело на стоявшего передо мной человека. Как я люблю повторять, с моим еврейским счастьем... В общем, это был Кирилл. Я поднял глаза на парня. Да уж, ярости было в этих выразительных карих глазах хоть жопой жуй. — Беги, — процедил он еле слышно сквозь зубы, но для меня звук его голоса был подобен набату, разрывающему барабанные перепонки. И я побежал. Просто развернулся и рванул из столовой, расталкивая людей и не разбирая дороги. Бежал, бежал, куда глаза глядят. Залетел в какую-то подсобку и прижался к стене, задыхаясь от бега и страха. — Не так далеко ж ты убежал, — прошелестел Кирилл. Я заорал, хватаясь за сердце. — Прости, Кирилл, прости, пожалуйста, — поспешил я извиниться перед братом, потому как такое его состояние меня очень пугало. — Я неспециально. Честное слово, я не хотел... — Как много ты говоришь, — раздражённо прервал он меня и приблизился вплотную. Чёрт, я почувствовал его обжигающее дыхание возле уха. И сглотнул. — За что ты так со мной? Зачем пытаешься обратить на себя моё внимание? Зачем со мной так играешь? — Я не.. не играю. Прости. — Если ты о вчерашнем, то забудь. Я был пьян, не в адеквате. — Но.. но ты сказал, что... — Какая разница, что я сказал?! Просто не провоцируй меня. И я тебя трогать не буду, — он потёрся носом о мою щёку. Что-то иррациональное двигало мной в тот момент, будто я не контролировал себя. — Кирилл.. — выдохнул я и был готов прижаться всем телом к нему. Но он уже отошёл на два шага и, кинув на меня прощальный, слишком горький, как мне показалось, взгляд, вышел. А я остался стоять, прислонившись к стене, пытаясь привести дыхание в порядок. Но уже не от бега. Я не понял, что это только что было. Его дыхание, нос, касающийся моей кожи. Я.. я возбудился?! Мне вдруг захотелось, чтобы он прошёлся губами по моей шее и, чуть её прикусив, спустился к ключицам. Уфф! Моя рука спустилась к бугорку на брюках и слегка его сжала. Я упёрся затылком в стену и, проскулив, выгнулся. Так, Дима, успокойся. Ты вообще о чём думаешь? Это же всё из-за вчерашнего. Подумаешь?! Я попытался привести себя в чувства, но снова представил, как Кирилл чуть склоняется надо мной и терзает мою шею. — Блядь! — прорычал я. Вдруг раздался стук в дверь подсобки. Я вздрогнул. — Дима! — Что? Какого фига? Он же только что ушёл. — Дима! — повторно раздался голос Кирилла, и... И я проснулся.