Твоя любимая "принцесска"!

После своего сна я встал с постели и, стараясь отвлечься, сел за уроки. Меня то и дело бросало в жар от мыслей о брате и снах о нём же. А этих снов набралось уже целых два. И я не могу сказать, что было противно, мерзко или отвратительно. Было приятно, возбуждающе и очень сладко. Кажется, я схожу с ума. Этого же не может быть! Я.. нет! Сука, нет! Я откинул ручку с такой силой на стол, что она, отскочив от стены, грохнулась на пол. Мне нужно умыться! Я вышел из комнаты и, чувствуя себя сапёром, медленно, но верно продвигался к ванной. По стеночке. Словно ниндзя. Я боялся встретить Кирилла. Иррациональный страх управлял мной. Страшно было снова попасть в плен его глаз. Страшно. Желанно... Так, нет! Стоп! Хватит, мозг! Я резко дёрнул за дверную ручку и ворвался в ванную комнату. Выкрутив вентиль с холодной водой на полную, я начал умываться. Но этого мне показалось недостаточно. Я чувствовал, как горели мои щёки, поэтому полностью подставил голову под кран. Холодно, но действенно. Я начал успокаиваться. И вроде нет уже никаких мыслей ни о чём таком противозаконном. И о Кирилле, в частности. Потянувшись за полотенцем, я начал вытираться. Но тут не запертая мной же дверь распахнулась, и передо мной предстал брат. — Привет, — сказал Кирилл, встав в проходе. — Привет, — я улыбнулся. — Ты тут надолго? Я просто хотел душ принять. — А, не, пожалуйста, — махнул на ванну рукой и пошёл к выходу, который преградил мне мой брат, — пропустишь? — С удовольствием, принцесска, — ответил он и отошёл в сторону. Я вышел и закрыл дверь. Идя по коридору, я думал о нашем разговоре и поймал себя на одной интересной детали... — Кирилл, мать твою! — в сердцах крикнул я и рванул обратно в ванную комнату. Дёрнув ручку, я распахнул дверь, начав орать, и забежал внутрь: — Кирилл, зараза ты такая, у тебя же температура вче.. — я прервался на полуслове, увидев его поджарые ягодицы, которые он уже успел оголить, сняв трусы, — ..ра была, — договорил я, а он обернулся. — Блядь, Димка! — испугался он и от шока развернулся ко мне целиком, прикрыв своё хозяйство. Я смог разглядеть только дорожку тёмных волос от пупка, которая ниже разрасталась в чёрные густые завитки. Эх, жаль... Стоп, что? И только тогда я понял, чем занимался. Я шлёпнул ладошкой по своим глазам, прикрывая их. — Прости-прости-прости, — залепетав, отвернулся я с закрытыми глазами и хотел уйти, но долбанулся плечом об косяк двери. — Ай, сука, больно-то как! — вскрикнул я. — Осторожнее. — Я услышал его голос совсем рядом, а затем почувствовал руку, которая легла мне на плечо. — Всё, я уже ухожу. Со мной всё в порядке, — отмахивался я, как мог. Я капец как боялся посмотреть на него, он же.. голый. И красив как мечта. Но голый! — Дима, — спокойный, но настойчивый голос позвал меня, — открой глаза. — Нет, — пискнул я, сильнее прижавшись к косяку двери. — Я уже оделся. — Точно? — пропищал я. — Точно. Я сделал щёлку между пальцев для глаза и посмотрел в неё. Кирилл был в трусах, но больше ничего на нём не было! Я резко сдвинул пальцы, скрывая щёлку, и зажмурил глаза. — Что ещё? — спросил недовольно он. — Ты не одет! — взвизгнул я. — Я вообще-то мыться собирался. Извини, что не взял с собой тулуп! Я поразмыслил над его словами. И да, я идиот. Как девственница. И чуть-чуть успокоился. Отняв ладонь от глаз, я вздохнул и посмотрел на Кирилла. — Ну, ты мне объяснишь, что значит твоё вторжение? — он упёр руки в боки, отчего напряглись мышцы на животе. Мамочки! Куда смотреть?! Только лишь бы не на эту великолепность. — Эй, Дима, харе спать! — он щёлкнул пару раз у меня перед глазами. — А? Да. Кстати, да! — вспомнил я. — Ты какого хуя мыться намылился? — Уж тебя только спросить забыл? — он улыбнулся. Я повторил его жест чуть смущённо, но напирать продолжил: — У тебя только вчера температура хер пойми какая была, а ты уже купаться надумал! — Фигня всё это. — Ничего не фигня! Давай хотя бы до завтра подождём. К тому же мы тебе сегодня температуру так и не смерили. — Я измерял. — Да ладно. И сколько? — Тридцать шесть и девять, — чуть склонив голову, сказал он. — Врёшь же! Чую — врёшь! — я скрестил руки на груди. Моему возмущению сейчас не было предела. Уже даже его голый вид меня не смущал. — Сколько? — Тридцать семь и четыре. — Я так и знал, — я вскинул руки в негодовании. — Марш в постель! — Это предложение или.. — он поиграл бровями. — Это приказ! — процедил я. Кирилл, хитро прищурившись, начал надевать штаны и футболку под моим пристальным наблюдением. Удовлетворившись, я сделал шаг назад и споткнулся (а разве могло быть иначе?) о порожек. И чувствую — лечу на пол. Зажмурился. Но близкое знакомство копчика с полом прерывают крепкие руки Кирилла на моей пояснице. Он подтянул меня к себе. Я машинально вцепился в него и снова посмотрел в его глаза. И поплыл, забыв всё на свете. Мы стояли достаточно плотно друг к другу, а в моей голове родилась странная мысль, которая закрутилась на повторе: "Поцелуй меня. Поцелуй меня. Поцелуй меня...". Сердце уже привычно билось о рёбра с бешеной скоростью, поэтому я на это не обратил внимания. Вокруг меня был вакуум, будто уши заложило. Я постарался перевести взгляд куда-нибудь, чтобы вернуться в реальность. Получилось только на губы Кирилла, которые что-то говорили. — .. ты? — донеслось до меня. — Как ты, Дима? Всё нормально? Я, моргнув, отстранился и упёрся задницей в раковину. Я схватился за голову, а Кирилл склонился надо мной и спросил: — Тебе плохо? Я поднял на него глаза. Естественно, со мной не всё в порядке. У меня кружилась голова, сердце трепыхалось так, будто за мной бешеные собаки гнались, руки тряслись, а низ живота наполнялся чем-то тёплым. — Я сейчас! — сказал он. — На, попей, — раздался голос брата через пару минут. Он поднёс к моим губам кружку. Я жадно выхлебал всё за пять секунд. И стал приходить в себя. — Лучше? — Я только кивнул и выдохнул, потому что и правда полегчало. — Ты меня так напугал, — пристроившись рядом, сказал он. Я вымученно улыбнулся. А спустя пару минут сказал: — Пора тебя в постельку по новой укладывать. Кирилл важно и чересчур довольно покачал головой. Мы встали. И так получилось, что я его взял под локоть, а он меня за талию, отчего аж сердце замерло на долю секунды. Я выразительно посмотрел на него, потому что свои действия я могу оправдать его температурой. Но что скажет он? — Ты вообще-то сейчас себя крайне странно вёл, а если снова наебнёшься? Я вряд ли успею тебя поймать. — Ладно, принимается. Он только закатил глаза, и мы пошли в сторону его комнаты. *** Уложив его в кровать, я сел рядом и уставился в стену перед собой. Просто хотелось посидеть рядом с ним. Он же всё это время моих дум великих с подозрением глядел на меня, изредка прищуриваясь. Я обратил на него внимание. Выглядел он забавно, даже очень. Поэтому, посмотрев ему прямо в глаза, я ласково выдохнул: — Постоянно мне помогаешь. Ты такой дурак. — Знаю, — снисходительно ответил Кирилл. — Знаешь? В смысле? — ошарашенно спросил я. Не ожидал услышать именно такого ответа. — Я же с тобой связался... Я приоткрыл рот от возмущения. — Да ты... Да как ты... Я уже встал и хотел уйти из его комнаты, потому что как-то обидно стало. Нет, всё это, безусловно, было правдой, но обиды не уменьшало. Понимаю, что уже достал его своими вечными падениями, синяками, но я не могу себя изменить. Таким уж я уродился. Что сделаешь?! Но у Кирилла были другие планы. Он, приподнявшись, дотянулся до моего запястья прохладной рукой и заставил сесть на место. — Я даже ещё не договорил, а уже получил полный огорчения взгляд. У меня и в мыслях не было тебя обидеть. Просто выслушай до конца. Я, растерянный таким поворотом событий, сложил руки на коленях и принялся "дослушивать" брата. — Так вот, я связался с тобой. Но я не жалею. Ни капельки. Да, иногда я хочу тебя прибить за очередной стон боли, который ты стараешься замаскировать, прикусывая палец, после того, как ты... — Я уставился на него в немом удивлении, неужели он и это знает? Он заметил мой шок. — Да, я подмечаю это. И нет, я за тобой не слежу, — он усмехнулся, на что едва заметно кивнул. — Как ты, например, уронил себе на ногу дуршлаг, или снова долбанулся об стену, весело скача по коридору, как горный козлик, — привёл сравнение Кирилл, явно довольный собой, а я сжал губы в тонкую линию, демонстрируя всё своё негодование, — или за очередной синяк, который ты скрыл от меня, не дав смазать мазью, или ссадину. Короче, мне нравится о тебе заботиться. Ведь ты мн.. — он резко закашлялся, — мой брат! И каким бы ты ни был, ты такой, какой есть. И я уважаю и люблю тебя за это. Я опустил глаза в пол. Неожиданно приятные слова заставили покрыться румянцем щёки. — В таком случае я ещё больший дурак. — Почему же? — Потому что мне тебя тоже придушить хотелось да и сейчас чуть-чуть хочется из-за твоей температуры. Он рассмеялся. — Вот и разобрались. Мы с тобой два дурака. Отличная пара! — сказал он и продолжил сотрясаться в беззвучном смехе. Я тоже улыбался, но в мозг врезалась последняя сказанная им фраза: "Отличная пара!". Что он имел в виду? То, что мы отличный тандем, или то, о чём я сразу же подумал, услышав это? *** Я, наказав ему лежать, пошёл в свою комнату уроки делать. Надо же хотя бы начать?! Уроки я делал долго и нудно, ни на минуту не прекращая думать о его словах. Что же это означало? Опять его гейские наёбки, чтобы меня с ума свести? Я его гейские подъёбы чувствую за версту! Но внутренний голос мне наглым образом твердил, что не было в его словах и намёка на подъёб. Аааааа! *** К концу выполнения домашки я весь измучился из-за своих мыслей и подозрений. Какой-то я слишком впечатлительный стал. Ну, подумаешь, сказал он и сказал. Я вот тоже много чего говорю, при этом совершенно неосознанно. Поэтому всё, успокойся, Дмитрий Сергеевич! Я решил проведать Кирилла в его комнате. Всё-таки у человека температура, он болеет. Да и хотелось угомонить свои мысли. Постучав в дверь и не услышав разрешения, я всё равно вошёл. А что такого? Кирилл вот всегда так делает, когда я сплю. И даже во сне... Так, хватит об этом думать! Я присел рядом с его кроватью. Он спал на боку лицом ко мне и подложил ладошку под щёку, вторая — лежала на бедре. Кирилл тихо сопел, выглядел он очень умиротворённым, а я просто наслаждался его видом. Его спокойное лицо выглядело очень эстетично, хоть сейчас бери и рисуй. Красиво. Я долго раздумывал над своим следующий действием. Но любопытство и желание почувствовать перебороло страх выставить себя дураком и, нечаянно разбудив Кирилла, оправдываться перед ним. Я протянул руку и легонько коснулся его волос на голове. Мягкие. Приятные на ощупь. Я спустился ладонью к виску и прикоснулся к скуле большим пальцем. Я совру самому себе, если скажу, что не хотел сделать этого. Причём ещё с того времени, как врезал ему и попал именно по этой скуле. Как давно это было. Эх, будто не с нами, будто в другой жизни. Столько воды утекло с тех пор... Ещё моё внимание привлекла едва заметная щетина на его щеках. Я сглотнул и пошёл дальше, к подбородку. Волевой. Красивый. Я облизал губы и обвёл его подбородок двумя пальцами. И опустился ещё ниже. Шея. Нащупал пульс. Неторопливый, он успокаивал и меня. Я прикрыл глаза, ощущая под пальцами размеренный стук. Тишина, царившая в комнате, оказалась очень приятна. Я расслабился и тоже стал дышать спокойнее. Вдруг Кирилл зашевелился и начал переворачиваться на другой бок. Испугавшись, я, распахнув глаза, резко одёрнул руку и прижал к себе. Я застыл от страха быть пойманным с поличным, потому как осознавал, что делал не совсем обычные вещи. Странные вещи. Убедившись, что Кирилл просыпаться не намеревался, я вышел из комнаты от греха подальше. *** Грёбаные две недели перед ёбаной поездкой на финал шахматного турнира прошли под эгидой "Сведи Диму с ума!". Меня бесило абсолютно всё: тупые одноклассники, вечно желающая внимания собственная девушка, высокие требования преподавателей. За-е-ба-ли! Как сговорились все и всей оравой решили до меня методично доёбываться. То понос, блядь, то золотуха, то одно, сука, то другое. Всем, блядь, я взял и понадобился. Ебанина какая-то! Хотелось стереть кулаком по морде премерзенькую улыбочку Машитова, когда в очередной раз я чуть не разбил себе голову, споткнувшись. Только не сам, как бывало обычно, а с помощью его подножки, гандон ушлый, который после этого включал "дурочку", типа не при делах. И хуй что докажешь, собака! Меня просто трясло от злости, от бешенства, от всего сразу. Я бы уже бил тарелки и пил успокоительные, если бы не Кирилл. Вот серьёзно! Я не ожидал от брата такой колоссальной поддержки. Он буквально окружал меня каким-то куполом из спокойствия. Жаль, что это случалось только дома... Видимо, стресс и волнение всё-таки давали о себе знать. Причём так основательно. Никогда не нервничал и бесился настолько, чтобы у меня руки тряслись. Да я, блядь, даже сахар не могу нормально в чашку засыпать, не рассыпав по всей кухне. Приходилось пользоваться "кубическим". Кирилл старался сделать так, чтобы никакие внешние факторы не мешали мне отдыхать после сумасшествия, которое происходило в лицее. Причём его действия были ненавязчивы, не раздражали. Магия какая-то. И мне реально становилось легче, честно. Приходя домой, я мог вдохнуть полной грудью и расслабиться. Подготовка к "успокоительным процедурам" начиналась уже по дороге домой. После того, как Катя добивала меня окончательно своим "а погулять?", у меня начинал дёргаться глаз. Трясучка от бешенства не проходила до самого дома иногда. Не знаю, что бы было, если бы не Кирилл. По пути домой он просто рассказывал о всякой ерунде. Я особо не вслушивался, но и не игнорировал полностью. А потом мы приходили домой. И я, уже чуть расслабленный, мог мыслить адекватно. Кирилл же после всего этого заходил ко мне в комнату со своими тетрадями и чашкой зелёного чая, и мы садились за уроки. Вот не нравился мне раньше зелёный чай, а сейчас прямо-таки полюбил. Кирилл его офигительно готовит, очень вкусно получается. Или это конкретно из-за Кирилла? Потому что от одной его улыбки хочется забыть о всех печалях и разочарованиях, хочется слушать его и рассказывать что-нибудь в ответ. Хочется улыбаться и смотреть на него так долго, пока сам не устанешь или пока он, покачав головой, не отправит тебя спать. Он потрясающий! Марина и папа к нам даже не заходят. Они давно поняли, что при занятии такими делами нам лучше не мешать. Мы же спорим, ругаемся, дурачимся. А иногда просто смеёмся над очередной задачей по физике в пробном ЕГЭ (хоть я и договорился с Алиной Дмитриевной о дополнительных по подготовке к экзамену и уже посещаю их, Кирилл меня натаскивает тоже, при этом значительно успешнее), в которой фигурирует мальчик Коля, который лежит на диване и считает, с какой скоростью будут выпрыгивать из его дивана блохи и клещи, если пропустить через его ложе ток в двадцать Ампер. Классный задачник и Коля-фантазёр интересный со своим диванным зверинцем. *** — Ребята! Как вы все помните, после зимних каникул у нас будет проводиться мероприятие, приуроченное к юбилею нашего лицея! — вещала Евгения Павловна на классном часе. Мы все загудели в негодовании, понимая, к чему она ведёт. Никому не охота участвовать в этой самодеятельности. — Поэтому от нашего класса необходимо хотя бы два номера. Кто хочет? — Мы притаились и замолкли. — Ну, лес рук! — совсем не удивилась она. — Вот ты, Кирилл, например! — Брат рядом со мной вздрогнул и чуть не выронил телефон, а я хихикнул, на что получил презрительный взгляд и щипок за ляжку. Но я принял это как мужчина. С писком. На это уже Кирилл усмехнулся и встал со своего места, ведь обратились к нему. — Ты бы мог рассказать стихотворение или песню спеть. — Кирилл ещё и поёт? Вот бы послушать. Наверняка голос у него бархатный, сладкозвучный, словно мёд. — Что думаешь? — Евгения Павловна, если надо, сделаю всё в лучшем виде. Кирилл не отказал. Крутой. — Вот ведь умничка какой! Спасибо, Кирилл! Кто ещё желает? — продолжила терроризироваться учительница других, но я уже не слушал, так как переключил своё внимание на брата. — А какой стих ты будешь рассказывать? Или песню петь? — Не знаю ещё. Надо подумать. — А почему ты не отказался? — А смысл? Я всё равно каким-нибудь хером был бы задействован в этом концерте. Не согласился бы на одно выступление, сделали бы ведущим. Я уже не один раз через такое проходил. — Ты всегда их ведёшь, что ли? — Чаще всего. И скажу по секрету, — он поманил меня пальцем, я приблизился, — заебало уже конкретно. Просто охуеть не встать, насколько. Я, отстранившись, прыснул от смеха и, накрыв рот рукой, начал смеяться. — Ой, да ладно тебе, — попытался перестать я и сказать что-нибудь внятное. — Не веришь? — Я кивнул, завидев азарт в глазах Кирилла. — Один раз девочка-первоклассница, рассказывая стихотворение, очень разволновалась и забыла слова. Я к ней подошёл, присел на корточки и стал подсказывать. Она начала повторять, а потом как заблюёт мне весь костюм. Вот стыдоба-то была. Меня все видели. А Машитов громче всех ржал и пальцем тыкал. А ещё... У меня началась самая натуральная истерика. Я весь покраснел, поэтому поспешил перебить Кирилла, иначе есть вероятность, что нас выгонят с классного часа. — Хватит.. — пищал я, еле сдерживая смех. — Почему же? — издевательски спросил он. — Ты же не веришь, поэтому слушай дальше. — Я серьёзно.. прекрати.. пожалуйста... — я уже задыхался. — Не думаю, что мои аргументы достаточно убедительны, — важно продолжал Кирилл. — Ну, так вот... Я не придумал ничего лучше, чем ущипнуть его за бедро в ответ. Но не рассчитал немного, с кем не бывает, ну! Короче, барабанная дробь, я щипнул его за внутреннюю поверхность бедра, очень близко к паху. Очень. Прям очень, блядь! А чё ему на месте не сидится, словно у него в жопе шило? Осознание того, что я тыльной стороной ладони коснулся его члена, отозвалось жаром во всём теле и устремилось в низ живота, а Кирилл просто застыл и огромными глазами с расширившимися (непонятно, между прочем, с какого хуя) зрачками смотрел на меня. Я уставился на него тоже, а потом понял, что начинаю возбуждаться. По-настоящему. От одного только взгляда этих диких карих глаз. Сердце заколотилось, во рту пересохло, дыхание участилось. И член-предатель, блядь! Вот не ожидал я от него такой подставы. Он стремительно начинал наливаться кровью, пока я неотрывно глядел на Кирилла. Я чувствовал, что перестаю контролировать себя, а он всё смотрел и смотрел. Но когда я неосознанно облизал губы, Кирилл, шумно выдохнув, отвернулся от меня к доске, резко прервав зрительный контакт. Мне же ничего не оставалось, как закинуть ногу на ногу, чтобы не спалиться со своим стояком. Но это помогало мало. При каждом движении член соприкасался с тканью трусов и заставлял скулить. Как же мне хотелось подрочить... Давно я за собой такого не замечал, а тут прямо на уроке. Как в стишке:

«Я сижу на лекции, у меня эрекция! Чтоб эрекцию согнать, буду лекцию писать.»

Но только где ту лекцию взять, скажите мне на милость, люди добрые? Ааа, Кирилл, зачем ты на меня так посмотрел? Зачем я посмотрел на тебя в ответ? За каким хуем я тебя ущипнул? — Евгения Павловна, а можно выйти? — рядом со мной раздался голос Кирилла. — Зачем тебе? — Звонок срочный, — с нетерпением, даже чуть нервно, пояснил он. — У нас тут телефоны запрещены. Как президент, честное слово. — Ну, пожалуйста, — жалобно попросил Кирилл. — Ладно. Только быстро. И Кирилл мгновенно скрылся за дверью. А у меня на лбу уже испарина проступила. Я решился попытать удачу тоже. — Евгения Павловна, а мне можно выйти? — И у тебя звонок срочный? — ворчливо уточнила она. — Нет, — как-то слишком безнадёжно ответил я. — Пожалуйста, очень надо. — Иди уже, — махнула классная. И я побежал. Настолько быстро, как стометровки на физ-ре не бегал. До туалета. И выбрал я туалет этажом выше. Я же умный. Залетел в кабинку, закрыл её и прижался спиной к стенке. Часто, почти захлёбываясь воздухом, дышал, а ловкие пальцы уже давно расстегнули пуговицу и молнию на брюках. Я запустил ладонь в трусы и чуть сжал вставший орган, заскулив. Приспустил трусы. Покрасневшая головка стала очень чувствительна. Круговые движения большего пальца по ней заставляли плыть круги перед глазами от удовольствия. Я ласкал уздечку, упираясь затылком в стенку кабинки и закусывая внутреннюю сторону щеки, выдыхал носом. Тишина и конспирация прежде всего. Хотя все эти звуки заглушить было нельзя ничем. Одно только то, как шумно я дышал, сдавало меня со всеми потрохами. И я бы давно себя спалил, если бы не был один. Я, осознав, что больше терпеть не могу, полностью и чуть грубо обхватил член рукой и начал дрочить себе, оттягивая крайнюю плоть. Постепенно ускоряясь, я зажмуривался всё сильнее. А перед собой видел пронзительные карие глаза брата, которые смотрели на меня с вожделением. Я резко опёрся свободной рукой о стенку напротив и, уткнувшись в сгиб локтя лицом, продолжил водить по члену рукой с бешеной скоростью. Оргазм накатил стремительно, отчего я прикусил до крови нижнюю губу и чуть не упал на грязный пол, такая приятная слабость разлилась по телу. После того, как смог унять своё сердцебиение, привёл себя в порядок и кабинку заодно. Моя сперма добавляла этому месту загадочности и эстетичности, по моему мнению. Она так изящно испачкала стенку, что убирать её я считал вандализмом, но надо. Общественное мнение и принятые в обществе правила приличия, мать их! Я вышел и направился к раковине. Я был как никогда доволен. Даже необычно, непривычно как-то было чувствовать такую расслабленность. Тело было слегка ватным, но это было так приятно. Давно я не дрочил. Но я дрочил на брата, точнее на его пронзительный взгляд... Но мне так понравилось. Сука! Как же мне понравилось, словами не передать просто. Уже такое приличное время мне не хотелось взять в руку собственный член и, доведя себя до оргазма, бурно кончить. А тут просто передо мной глаза брата, и я тотчас же забыл обо всём на свете. Я уставился на себя в зеркало. Выглядел я странно: взъерошенные волосы, горящие глаза, искусанная нижняя губа. Да, мой вид просто кричал о том, что у кого-то только что был секс. С самим собой. Но это уже детали. Главное, что был. Я, вымыв руки, умылся и уложил волосы на место. Через пару минут уже ничего не напоминало о недавно совершённом в школьном туалете преступлении. Прикрыв глаза на минутку, я представил сильные ледяные руки Кирилла, ласкающие мои живот и грудь. Резко распахнув глаза, я ошарашенно посмотрел в зеркало... Кажется, я только что понял одну простую вещь... О-ху-еть!