Твоя любимая "принцесска"!

Утром я проснулся охеренно бодрым. Правду в народе говорят: то, чем я занимался ночью в душе, делает людей счастливыми. Я чувствовал лёгкость во всём теле. Очень хорошо мне было. Я потянулся и повернул голову в сторону кровати, которая принадлежала Кириллу. Она была пуста. Зато за дверью ванной шумела вода. Кирилл. Мои сны о нём с каждым разом заходят всё дальше и дальше. И они такие реалистичные. Все прикосновения, стоны, поцелуи, горячий шёпот будто наяву. Даже просто сейчас вспоминая об этом, я чувствую тепло, словно это реально со мной происходило. И как бы мне, сука, хотелось, чтобы хотя что-то из моих снов сбылось. Но куда мне, победителю по жизни. Да вероятность того, что меня кирпичом пришибёт, больше, чем Кирилл обратит внимание на меня как на парня. Поэтому мне остаётся только представлять, как это могло бы быть. И яростно дрочить. Но одно я знаю точно и уж точно никогда не смогу забыть. Это его губы. Сладкие, мягкие. Лучшие. Хотя бы что-то... Кирилл вышел, вытирая голову. Уже полностью одетый, он, откинув влажное полотенце на кресло, заметил, что я не сплю. — Привет, — сказал он, а краешки его губ чуть дрогнули в милой улыбке. — Доброе утро. Я оглядел его. Скажу сразу, выглядел Кирилл как-то не очень. Тени под глазами, какой-то бледноватый. И вообще весь помятый, что ли. — Неважно выглядишь. Не выспался? — с заботой в голосе спросил я. Он поморщил нос и кивнул. Бедненький. Вдруг в голову пришла мысль, которая обожгла холодом всё внутри меня. Блядь, неужели я ему спать мешал своими стонами в его же честь? — Не бери в голову, — отмахнулся он. — Херь всякая снилась просто. — Это не из-за меня? — с осторожностью спросил я. — Нет! — слишком резко и быстро ответил он, отчего я вздрогнул. — Переутомление, наверное, — уже мягче уточнил Кирилл. — Магнитные бури там разные. Ну, ты же понимаешь?! — Угу, — согласился я, на деле не поняв вообще ничего. — Пошли на завтрак? — Мне умыться надо. Подождёшь минут десять? — Легко. *** — Что ты взял? — спросил я у Кирилла, орудуя вилкой в яичнице. — Кашу пшённую. И апельсиновый сок, — он сел рядом со мной, на секунду соприкоснувшись с моим плечом. Фак! — А как же кофе? — с любопытством спросил я, кусая бутерброд с сыром. — Да как у тебя язык повернулся только назвать помои, которые здесь подают, словом "кофе"? — процедил он. Я захихикал, глядя на брата. — Нет мне прощения! Не вели казнить, — я поднял руки вверх, в одной так и была зажата вилка, в другой — бутерброд. — Я, пожалуй, тебя помилую великодушно, — важно ответил Кирилл. — На этот раз, — многозначительно добавил он, зачерпнув ложкой кашу. — Как благородно с Вашей стороны, сударь, — я попытался поклониться. — А то! — с набитым ртом сказал он, после чего мы друг другу улыбнулись. — Приятного, — украдкой ласково глядя на брата, пожелал я. — Взаимно. *** Мы закончили завтрак. Нас повели на экскурсию по пансионату. Кстати, тут было довольно-таки недурственно. Бассейн, спортзал, шахматная комната для тренировок, библиотека, комната отдыха с телевизором и компьютером. Если б не шахматы, тут можно было бы отлично отдохнуть от забот. — Доброе утро! Меня зовут Ксения. Я менеджер и организатор. Как вы уже поняли, в нашем пансионате будет проводиться финал соревнования по шахматам среди учебных учреждений нашего города. Не переживайте, это мероприятие нам поручают проводить не в первый раз, поэтому мы учли все замечания и недочёты. Очень надеюсь, что всё пройдёт идеально и все останутся довольны. Есть ли вопросы? — Да! — девушка подняла руку. — Ксения, скажите, а каковы правила? Каков регламент у данного этапа турнира? — Спасибо за вопрос.. — Кристина, — подсказала девушка. — Спасибо за вопрос, Кристина. Обо всём вам расскажут завтра. Но если хотите, могу поведать и сейчас. Все закивали и одобрительно загудели. — Отлично. Турнир проводится по системе "плей-офф", то есть навылет. Игры будут проходить через день. То есть максимальное количество партий будет составлять пять. Максимальное время, которое можно здесь пробыть, — почти две недели. Победивший в паре будет играть с победившим из смежной пары. И так до тех пор, пока не останется четыре участника. Победители этих пар сыграют друг с другом за первое место, проигравшие же в полуфинале сойдутся в партии за третье место. На финал приедут журналисты, мэр города и другие высокопоставленные личности для вручения призов. — А что по времени? — спросил Кирилл. — Партия может продолжаться сколько угодно времени. Длительность ограничена лишь вами. Всё зависит от вашей усталости, готовности согласиться на ничью и так далее. Никто вам мешать не будет. Никаких посторонних звуков, факторов, влияющих на сосредоточенность. Есть только Вы, Ваш соперник и доска. Судья будет вмешиваться по мере надобности. Отлично, на самом деле. Никаких ебучих ведущих, заискивающе глядящих на тебя и доску, при этом понимая совершенное нихуя. Спасибо! Это круто. — Да, и ещё один момент. Поражение означает, что Вы должны уехать с территории нашего пансионата. Да уж, прямо реалити-шоу какое-то. По результатам конкурсного дня в случае проёба ты должен будешь свалить к хуям со всеми своими манатками. Немного не по себе. Жёсткие правила. Страшненько. — Остались ли ещё вопросы? — А в ответ ти-ши-на. — Хорошо. Тогда давайте я покажу место, где всё будет проходить, а дальше у вас будет свободное время до завтра. *** Ксения быстро показала нам помещение, в котором будет проходить одна из партий. Небольшое звукоизолированное помещение с табуреткой в углу для судьи, двумя стульями, столом и шахматной доской на нём в центре. Всё по-серьёзному. Наверняка ещё и камера есть, а может, даже не одна, чтобы отслеживать ходы и в случае ошибки судьи можно было оспорить его решение. *** После нас распустили по своим делам. Нас с Кириллом сразу обступило несколько человек. — Привет, мужики. Меня Лехой зовут. Это Тоха. — Кирилл, — представился брат. — Дима, — стоя немного в стороне, поднял руку я. — Слушайте, не хотите ли покутить сегодня? Выпьем, повеселимся, узнаем друг друга получше. Я скривился, отвернувшись. Я сразу пас. Нахуй надо? Я сюда не развлекаться приехал. Развлечение меня ждёт, когда я выиграю и Кирилл мне проспорит. Кстати, он-то тоже пить не должен. Мы с ним договаривались. Я навострил уши, прислушиваясь. — Не, пацаны, простите. Но мы не будем. Завтра партия уже, надо готовиться. — Как хотите, — больше не стали наседать и ушли восвояси ребята. А я улыбнулся. Кирилл тоже отказался. — Ну, принцесска, чему радуешься? — задорно спросил брат. — А ты знаешь, что "сухой закон" уже давно отменили? — Знаю, но я же тебе пообещал, — мне показалось, или его голос действительно прозвучал мягче обычного? — Но после турнира наебентимся. Обязательно. — Не, просто наедимся до отвала. — Ну-ну, это мы ещё посмотрим, — он закинул мне руку на плечо. — Чё делать будем? *** Мы решили провести время в выделенной нам комнате. После обеда поговорили с родителями, Марина так радовалась всему тому, что мы ей рассказывали. Папа пожелал удачи и мне, и Кириллу, сказав, что неважно, кто победит, потому что мы семья. Вот абсолютно согласен. Нет, я бы не хотел проиграть. Но если я проиграю именно Кириллу, то нихуя не расстроюсь. И не потому что мы напьёмся, и не потому что он мне нравится. Просто я считаю его крутым шахматистом. К тому же я просто мечтаю сыграть с ним в этом турнире. Надеюсь, получится! *** — Кирилл, прекрати! Я, лёжа на пузе поперёк кровати, взахлёб ржал над шутками брата. — Да что ты такое говоришь?! — он всплеснул руками, нагло глядя на меня. Яркий, красивый, заводной. — У меня уже кубики сейчас на животе проявятся от смеха! — Видишь: общение со мной — сплошные плюсы! Хотя бы какой-то спорт. — Иди лесом, — отмахнулся я, продолжив посмеиваться, и перевернулся на спину, теперь смотря на Кирилла вниз головой. — А знаешь.. — риторически и совершенно спокойно начал Кирилл, но замолк, создавая таинственную паузу. Я напрягся. Почему-то меня это как-то насторожило. — Что? — подтолкнув к разговору, с неким подозрением спросил я. — Что, — начал он медленно, — у мухи память составляет всего три секунды? — быстро проговорил он, с довольным видом наблюдая за моей реакцией. Я чуть не поседел от его тона, а он, блядь, о мухах спрашивает, сволочь! Конечно, подсознательно я ожидал совсем другого вопроса, но этого в реальной жизни случиться не могло ни при каких обстоятельствах. Поэтому я закатил глаза и, нащупав подушку, постарался кинуть в Кирилла. Получилось херово. Лёжа на спине и обозревая мир в перевёрнутом виде, целиться не очень удобно, знаете ли. С моей неуклюжестью вообще можно за счастье считать то, что во время броска я сам не очутился на полу. Кирилл засмеялся, поймав моё оружие против него, и сказал надменно: — Необязательно драться, если не знаешь. — А может, я дерусь, потому что знаю?! — дерзко ответил я. — А ну-ка, удиви меня! — он бросил мне вызов. Ох, ты ж! — Да легко! Что два пальца обоссать! — И как часто ты себе на пальцы ссышь? — он прыснул. Я зарычал. — Ладно, извини, так что там с мухами? Я собрался. Не душить же братика за детские вопросы. — Это доказанный факт, между прочим. Почему, думаешь, они безостановочно башкой в стекло лупятся?! — Кирилл расширил глаза от удивления. — Что? Неужели удивил? — я снова перекатился на живот и уставился прямо на Кирилла, хитро стреляя глазками. — Да ты знал! Мог бы и подыграть, чтобы я тебе всё рассказал! — обиженно закричал он. — Ещё чего! — Ах ты так! — он кинул в меня подушку. Я хотел увернуться от неё, перекатившись на спину. Но, к сожалению, не рассчитал: кровать закончилась, и я свалился на пол, смачно ударившись бедром. На пару секунд я потерялся в пространстве, а потом проскулил от боли, зажмурившись. По топоту ног я понял, что Кирилл тут же стремглав бросился ко мне. — Димка, — шёпотом, — Димка, ты как? — Не очень, — всё ещё жмурясь, ответил я и хмыкнул. — Какой я, мать вашу, неуклюжий! — с досадой в голосе произнёс я. — Блядь, прости! Это из-за меня всё. — Да хватит, — простонал я. — Я сам упал, ты же видел. Ох! — Давай помогу встать. Он аккуратно, насколько это вообще возможно, помог мне подняться. Кирилл посадил меня кровать, а сам присел на корточки передо мной. — Сильно болит? — серьёзно спросил он, взволнованно глядя на меня. — Сука, всё жопу себе отбил, — усмехнулся я, заваливаясь на кровати на здоровый бок, — и бедро. Но жить буду! Я старался развеять напряжение, которое воцарилось в комнате. И, кажется, получилось. — Акробат хренов, ты меня так напугал! — облегченно выдал он, сев на пол и продолжив смотреть в упор. — Ты даже подушку поймать не можешь! — Ну и что? Подумаешь! Какой есть. Ты же всё равно меня любишь... — случайно вырвалось у меня. Бляяя, вот я долбоёб! Жутко захотелось выйти в окно. — Да, люблю любым, — смотря куда-то в сторону, тихо ответил Кирилл и встал с пола. Он отошёл к окну и добавил: — Ты ж мой брат. — Ага, — ответил я, закусив губу. Брат. Я ему только брат. Ну, блин, а чего я вообще ожидал-то? Только вот непонятно, почему первая влюблённость не всем и не всегда приносит радость, почему иногда бывает больно от осознания того, что тебе никогда не быть вместе с объектом воздыхания? В подтверждение этого я громко вздохнул. Кирилл обернулся. — Полегчало? — Да что со мной будет? — постаравшись улыбнуться, выдал я. — Действительно, — развёл руки в стороны Кирилл. — Только каждая такая выходка заставляет меня медленно седеть, а может, и не медленно уже. — На этот раз я улыбнулся искренне. — На тебе синяков больше, чем звёзд на небе. — Как поэтично, — с сарказмом ответил я. — Я бы поспорил насчёт этого. — Я недоуменно изогнул левую бровь. — Пожалуйста, будь осторожнее, — нежно, чуть тревожно и с большой заботой в голосе произнёс он. Это было сказано мягко, с придыханием. У него и голос удивительный. Сразу же в мозг врезалась мысль: — А спой что-нибудь?! *** — Что? Знаешь, мне кажется, что голову свою при падении ты всё-таки задел! — возмущался Кирилл, которого я уже битый час уговаривал спеть. — Блядь, Кирилл! Тебе сложно, что ли? — Вот нахуя тебе это надо? — Хочу услышать, как звучит твой голос. — Так слушай, кто ж тебе мешает? Но без пения! — Какой ты упрямый! Как мне тебя переубедить? — Догони меня и заставь! — самодовольно предложил Кирилл. — Сука, — смеясь, процедил я. — Я же не могу со своей отбитой жопой за тобой бегать. — Вот и я о том же, — парень залился беззвучным смехом. — Поэтому смирись. — Ну, Кирилл! — Что? — Ну, спой! — Нет. — Почему? — Я не в голосе, — быстро ответил он. — Я тебе яичек для голоса сырых притараканю, — не растерялся я. — Отстань! — Ну, ты чего стесняешься? Меня? А как ты собрался петь на концерте перед всем лицеем? — Вообще-то либо стих, либо песня, — занудно поправил меня Кирилл. Я закатил глаза. Репетиции уже начались, и Кирилл, я думаю, прекрасно знает, что будет делать на сцене, поэтому я не видел смысла в этих поправках. Но, судя по всему, ему хотелось придать таинственности, загадочности себе и своему номеру. В общем-то, ничего нового. Интриган хуев! — Для меня это равнохуйственно! — я сделал вид, что меня это не волнует. — Тогда тебе ничего не стоит дождаться моего выступления! — Ладно! — крикнул я. — Ладно! — крикнул Кирилл в ответ. Через пару минут я добавил: — Кирилл, ты же выбрал для выступления песню, правда? Чего со стихами выступать, это для младшеклассников хорошо, а для выпускника лицея нужна песня! Это ведь песня, правда? Скажи, что да, пожалуйста. Кирилл выдохнул носом воздух и, улыбнувшись, мягко и чуть снисходительно протянул: — Да. *** Оставшееся после ужина время мы провели в комнате отдыха перед телевизором. Смотрели комедию. Однако только мы одни так спокойно проводили остаток дня. Все остальные вели себя крайне вызывающе: кричали, топали, громко подпевали песням, разносившимся на весь пансионат, пили, в конце концов. И как их только тут терпят? Это же неуважение к чужой собственности и людям, которые обслуживают нас здесь. А ещё меня радовала одна деталь: как им плохо всем будет на следующий день. Да, я понимал, что это некрасиво, но, блядь... Я прыснул от смеха. — Чего ты? — с любопытством спросил Кирилл. — Да вот думаю, как им херово будет завтра, — ехидно отметил я. — Дима, — округлив глаза, он уставился на меня и прикрыл рот рукой, — как ты можешь?! Как тебе только не стыдно? — Да ну тебя! — отмахнулся я. — Будто ты сам не думал об этом. — Я? — удивлённо протянул он. — Конечно, думал! И полностью с тобой согласен, — и рассмеялся. — Блин, Кирилл, — я шлёпнул его по плечу, — зачем так пугаешь? — А как я, по-твоему, должен был воззвать к твоей совести? — Зачем? — Потому что нельзя над дураками смеяться. Они же не от большого ума решили выпить перед таким ответственным мероприятием. — Согласен, — я кивнул и посмотрел на парня. А потом мы одновременно рассмеялись. Как же мне с ним легко. Он меня с полуслова понимает. Наверное, я могу радоваться тому факту, что нашёл такого человека. И я рад. *** Утром мы с Кириллом проснулись бодренькими, с хорошим настроением и пошли на завтрак. Столько зелёных морд на квадратный метр я не встречал давно. Все они были заторможенные, тихие. Наверняка голова болела так, будто ей об стену долбились всю ночь. Но, как говорится.. — Голова болеть не может — она же кость, — язвительно произнёс мне на ухо брат, а я посмотрел на него с таким шоком на лице, что Кирилл мгновенно схватил салфетку и принялся вытирать своё лицо. — Да прекрати ты. Я просто как раз о том же самом думал, и тут ты это же вслух произносишь. Вот я и прихуел. — Главное, — Кирилл улыбнулся, — постараться не выдать себя перед ними. А то нас быстро начнут ненавидеть. И попытаются, отстаивая свою честь, подсыпать нам слабительного или ещё чего, чтобы нас устранить. Вот сложно тогда в шахматы играть будет, — Кирилл покачал головой. Я не удержался и заржал на всю столовую. А потом резко заткнул рот руками, но я был знаком с одной очень простой и ёмкой истиной:

"Сдержать можно всё. Слёзы. Злость. Боль. Любовь. Но, сука, ржач сдержать невозможно!"

Вот так я и трясся от смеха, а Кирилл, глядя на всё это, пытался меня успокоить, но то и дело срывался вслед за мной. На нас недоуменно пялились недовольные лица, а нам было по кайфу. Когда мы успокоились, кто-то спросил на всё помещение: — А есть у кого-нибудь что-то от головы? — Топор, — шепнул мне на ухо Кирилл. Я, снова начав ржать, уткнулся ему в плечо, чтобы заглушить эти звуки, и содрогался от смеха. Кирилл похлопал меня по плечу, а потом громко сказал: — Очень переживает. Стресс у человека. Не обращайте внимания. Я продолжал, а Кирилл тихо сказал мне: — Пора уёбывать нахуй, пока они не поняли, что мы их стебём. — Я кивнул. И мы быстро покинули помещение. *** Я оглядывал себя в зеркале. Сегодня я надел чёрные брюки и голубую рубашку. Выглядел очень даже ничего. — Да красивый-красивый, всё, хватит перед зеркалом торчать, — надевая носки, причитал Кирилл, — другим тоже надо на себя полюбоваться. — Охренеть, конечно, насколько ты восторженный! Тебе вообще известно такое понятие как "скромность"? — Это что-то из истории Древнего Рима? — постучал пальцем по подбородку Кирилл, сделав вид, что задумался. Я же уставился на него, скрестив руки на груди, и покачал головой, а он ярко улыбнулся. Настолько, что и я не смог сдержать своего порыва и ответил ему тем же. *** Когда мы уже собрались, надо было выходить и спускаться в холл, Кирилл остановил меня, схватив рукой за предплечье: — Да? — я повернулся к нему и поднял на него свой взгляд. — Это тебе, — он протянул мне плитку тёмного шоколада. — Удачи, — искренне улыбнувшись, пожелал парень и пошёл на выход. А я застыл с этой шоколадкой в руке и смотрел в одну точку. Это так приятно. И одновременно с этим очень странно. Он подарил мне мой любимый шоколад. Снова. Значит ли это хотя бы что-то? Сердце застучало с утроенной силой, будто надеясь на то, что да... Глупое, глупое сердце... *** — Ребята, мы уже провели жеребьёвку, теперь у нас есть восемь пар, которые сыграют между собой в одной шестнадцатой финала. Я, стоя рядом с Кириллом и держа в руках шоколадку, рассматривал народ, кто с кем будет играть, как распределятся пары. — Архипов Кирилл и Сафонов Михаил. — Кирилл мне кивнул и отправился со своей парой в своё игровое помещение. — Милованов Алексей и Терентьев Дмитрий. Я посмотрел на своего соперника. Это был тот самый парень, который вчера нам покутить предлагал. Я хмыкнул. Ну, как погудели? Голова не отваливается? Так и хотелось позлорадствовать. Но нельзя, это неправильно. *** Нас посадили напротив. Судья стоял как грех над душой, сложив руки за спиной. Он перекатывался с пяток на носки и поглядывал на нас, будто мы играем в пинг-понг. И это мы ещё не начали даже. Видимо, он ждал чего-то или кого-то. Я же просто смиренно ожидал начала, смотря на шоколадку, которую мне разрешили взять с собой. А потом перевёл взгляд на парня. Мне его даже жалко стало. Мешки под глазами, весь опухший, бледно-зелёного цвета и, несомненно, главный его атрибут — перегар. Мать твою, я требую свой противогаз! Несите в темпе вальса! Хоть бы мятной жвачкой зажевал, что ли. А то дышать нечем. Кабздец! — Итак, начинаем, — хлопнул в ладоши судья. — Орёл или решка? Нам же надо было разобраться, кто и когда будет ходить. Алексей выбрал "орла", а мне досталась "решка". Подкинув монетку, мужчина ловко поймал её и перевернул. А потом показал. Красовалась "решка". Что ж, а мне определённо уже нравится. — Белые. *** Спустя полтора часа мой соперник уже был на пределе своих возможностей. Он и медлил постоянно, обдумывая ход или просто растягивая время, и засыпал на ходу, и пил воду без остановки, что пришлось ещё пару бутылок ему выделить. Но главное — он сдавал свои позиции, становясь более невнимательным, рассеянным. Я же был сосредоточен и прорабатывал ходы наперёд. Рассасывая шоколадку кусочек за кусочком, я старался поймать своего соперника на ошибке, старался спровоцировать эту самую ошибку. Не могу сказать, что играл он из рук вон плохо. Сносно. А если б не пил, так вообще бы потягаться с ним я посчитал за честь. А так, я считаю, условия были не совсем равными. Но, с другой стороны, я ж бухло ему в глотку не заливал, спать ему не мешал. Это был его осознанный выбор. Поэтому: — Шах и мат, — я сделал ход и откинулся на спинку стула. Он уткнулся лбом в поверхность стола и издал облегчённый выдох. Кажется, он очень даже рад такому стечению обстоятельств. В таком состоянии играть — верх мастерства и дебилизма одновременно. Мы пожали руки и разошлись. Всё было задокументировано, чтобы, в случае чего, можно было легко доказать, что я победил честно, заслуженно. *** Я зашёл в нашу с Кириллом комнату. Его не было. Я пошёл пообедать. Ел я тоже в полном одиночестве. Потом поднялся обратно и завалился на кровать, залипнув в телефон. Звонить родителям я пока не стал. Вот Кирилл закончит, тогда и поговорим. Да уж, наверное, ему попался не такой похмельный соперник, ведь прошло уже часа три с того момента, как я вернулся. Я уже начал нервничать. Что там за гроссмейстер брату попался? *** Прошло ещё пару часов. И Кирилл вошёл в комнату. Он еле переставлял ноги. Стянув ботинки, он лёг и закрыл глаза. Я наблюдал за сим действом молча, боясь даже пошевельнуться. Буквально через пару минут он засопел. Уснул. Вымотался. Я вздохнул. Надо бы как-то его раздеть аккуратно и накрыть одеялом. Я попытался бесшумно встать с кровати. Но нет, она скрипнула. Потом, пока шёл, долбанулся ногой об ножку и заматерился про себя. И спустя несколько позорных секунд я всё-таки оказался рядом с братом. Я осторожно расстегнул пуговицы на его рубашке, тихонько вжикнул молнией на брюках, которые охуенно, по-другому не сказать, подчёркивали его ноги и зад, в частности. А это я заметить ой как успел, даже полюбоваться умудрился, пока он крутился перед зеркалом перед выходом. Стянул с него носки, брюки. Рубашку стащить не удалось. Пришлось оставить, как есть. Но накрывать я его не спешил. Как же он красив. Возникал вопрос только об огромном шраме с левой стороны. Либо врач попался криворукий, что смог настолько изуродовать такое шикарное тело, вырезая аппендицит (но насколько мне известно, аппендицит обычно с другой стороны вырезают, к тому же шрам находился для такого вида операции слишком высоко, хмм), либо дело тут совсем в другом, в чём-то более серьёзном. Я вздохнул. Нечего так пялиться и слюни пускать. Надо бы его укрыть, а то озябнет голым спать. Пока Кирилл переворачивался во сне, я вытащил из-под него одеяло и укутал им брата.