Твоя любимая "принцесска"!

Из валяющейся на полу телефонной трубки продолжали раздаваться вопли нашего физрука. А я не знал, что мне делать. Ведь страх не лучший союзник. Я пару раз вдохнул и резко выдохнул, поднял трубку и ответил: — Игорь Викторович, Вы знаете, Кирилл вряд ли появится на соревнованиях. — С кем я говорю? — грозно спросил он. — Это Дима Терентьев. — Ах, Терентьев! Слышишь, ты, говнюк мелкий, если Кирилл не прибудет через час, я тебе... Дослушивать угрозы этого старого козла я не стал, поэтому аккуратненько положил трубку. После этого телефон ещё в течение пяти минут разрывался, но снова брать его и выслушивать в свой адрес гадости я не собирался. Мне сейчас откровенно не до физрука и его психических отклонений было. Все мысли сосредоточились на том, что я только что услышал. Если всё так, как я думаю, Кирилла надо спасать. Но как? К кому обратиться за помощью? Я понимал, что в полицию идти бесполезно. Я ничего не смогу доказать, и лучшее, что случится, — меня не станут слушать и просто выставят за дверь. А в худшем — оставят погостить суток на пятнадцать. Я осознавал, что помочь мне может только один человек. Надеюсь, что в помощи он мне не откажет. *** Я стремительно поднимался по ступенькам лицея. Как раз вот-вот должен прозвенеть звонок с урока. Но на втором этаже дорогу мне преградил директор. — Терентьев! А Вы чего не на уроке? Я, запыхавшийся, взмыленный, потому что бежал от самого дома, согнулся пополам и старался отдышаться. — Терентьев, отвечайте на вопрос! — Я.. у меня.. — я делал перерывы между словами, так как кислорода в моей крови и лёгких было крайне мало. — У меня.. больничный, — наконец смог выдавить я. — В таком случае, молодой человек, я задам Вам другой вопрос: почему Вы здесь, а не дома? — Прозвенел звонок. Бляя! Мне идти надо срочно. А он тут допрос с пристрастием устроил. Вот приебался-то! — Мне нужно к Игорю Сергеевичу. Кирилл попросил заглянуть. Нет, я помню, что Кирилл писал о дурацкой командировке, а вдруг прокатит? — Игорь Сергеевич уже несколько дней на больничном. — Эта новость ещё больше меня встревожила. — Идите домой, сейчас же! Вы что, хотите мне тут весь лицей перезаражать? — возмутился Иван Степанович. Я закатил глаза, постепенно восстанавливая дыхание. — Мне очень надо. И я не заразный! — Мне Ваших слов недостаточно. Где справка? — Дома. Послушайте... — хотел было начать свой рассказ я, но так вовремя младшеклассники затеяли разборки и подняли визг. Мои ж вы лапочки! Директор отвлёкся на этот концерт, а я под шумок мигом съебался. Я продолжил бежать по лестнице вверх. На самый, блядь, верх! И какого хуя в этом лицее столько этажей, а лифтов — шиш на постном масле? Я еле дополз до последнего этажа с языком на плече. Капец! Лёгкие жгло огнём от таких гонок по этажам. Интересно, а установил ли я новый мировой рекорд? Я так бы и рухнул на пол, если б не моё дело. Я весь никакущий, на негнущихся ногах подошёл к компашке во главе с Машитовым. Они громко что-то обсуждали и над чем-то смеялись. — Машитов, — позвал я парня. Он надменно так повернул голову в мою сторону и кивнул снизу вверх, тем самым спрашивая "чё надо?". — Давай отойдём. Разговор есть, — всё ещё тяжело дыша, попросил я. Машитов снисходительно прикрыл глаза и пошёл за мной в уголок, чтобы поговорить. — Ну, говори, — протянул парень. — Ты понимаешь, тут такое дело. Я, конечно, не совсем уверен. Это только мои предположения... — Не тяни слона за хобот! И прекрати мямлить. Ближе к делу. — Я думаю, что наш биолог Кирилла у себя дома держит, — резко выпалил я. — И с чего такие предположения? — недоуменно спросил Машитов, скрестив руки на груди. — Понимаешь.. блядь.. я не могу объяснить, я просто чувствую, что он в опасности. Да физрук ещё... — Мне интересно, а с чего ты решил, что я тебе помогать буду? — Ну, я подумал, раз с Ольшанским, то... — Ольшанский по всем статьям проебался, его давно надо на место было поставить. Сам напросился! — А как же Кирилл? — я предпринял последнюю попытку достучаться до него. — А что Кирилл? — Я подумал, что вы с ним друзья. И я действительно начал это предполагать, когда узнал, что Кирилл обратился за помощью именно к нему. — У Кирилла нет друзей. Я согласно кивнул. Машитов прав. И это легко можно было понять из записей в дневнике Кирилла. Он практически ни с кем не общался, только со мной, а с Машитовым по мелочи перебрасывался фразами, которые не несли смысловой нагрузки. Ладно, сам — так сам. — Хорошо. Я тебя понял, извини за беспокойство. И медленно пошёл вниз по ступенькам к секретарю. Мне нужен домашний адрес биолога, чтобы наведаться к нему и проверить свои догадки. Я постучал в дверь. — Да-да. — Добрый день! Тут стало известно, что Игорь Сергеевич сегодня не пришёл на работу, потому что заболел, — неправдоподобно начал врать я, — и мы всем классом решили навестить его. Вы не могли бы дать мне его адрес? Она потянулась к шкафу, вынула записную книжку. И я уже предвкушал запоминать адрес, но: — Вы знаете, нет, адрес преподавателя я могу выдать только с его согласия или другому преподавателю. Игорь Сергеевич ждёт вас? Блядь! Ну, что за упёртая дура?! Включила, понимаешь ли, законопослушную гражданку. Я же видел, как она, будучи на рабочем месте, одной рукой держала кружку с кофе и шумно отхлёбывала из неё, а второй — личные дела перелистывала и ржала, сука! — Мы хотели сюрприз сделать, — попытался сделать радостное лицо я. Она покачала головой и ответила: — Извините, не положено. Я рыкнул и, попрощавшись, вышел из кабинета. Сел на банкетку и, уперев локти в колени, накрыл ладонями глаза. Что же делать? Я вообще, если честно, сам не знаю, почему решил, что Кирилл у биолога. Просто фраза физрука о звонке отца отозвалась во мне волной страха. Может, конечно, я и ошибаюсь. И будет очень неловко, если я обвиню ни в чём не повинного преподавателя в том, что он запер своего ученика у себя. Пусть если даже и учитель, и ученик не совсем обычные люди и приходятся друг другу вроде как родственниками. Я вздохнул. Мне было бы проще, если б у Кирилла телефон не был выключен. А так всё ещё тревожнее. Я волнуюсь за него, потому что не знаю, что с ним, где он, в порядке ли? Может, его по дороге к месту машина сбила, скорая отвезла в больницу, а сообщить он не может, потому что потерял память! Я треснул себя по лбу. Нельзя столько фильмов с подобным сюжетом смотреть! Уже даже моя собственная жизнь мне напоминает какой-то нескончаемый сериал с кучей неожиданных сюжетных поворотов. И всё-таки я чувствую нехилый такой подвох. Кирилл писал о командировке, в лицее утверждают, что Мартынов болен. Да и звонок отца, о котором упомянул физкультурник, заставляет сомневаться... Несостыковочка, нахуй! — Чего киснешь, Терентьев? — над моей головой раздался насмешливый голос. Я поднял глаза и увидел перед собой Машитова. — Ты чего здесь забыл? Иди, куда шёл, концерта тут ты не увидишь, — обессиленно ответил я. Мне нужно было сосредоточиться на плане, а Машитов явно мне в этом не помощник. Поэтому пусть катится колбаской по Малой Спасской. — Вообще-то, — с важным видом начал он и сел рядом, — я пришёл к тебе, чтобы помочь. Я со вселенским неверием посмотрел на одноклассника. — И с чего бы? — Я думаю, что ты прав насчёт Кирилла. Его отец на многое способен. — От-откуда ты знаешь о его отце? — заикаясь, спросил я. — Я могу достать информацию о любом человеке в этом городе. А об учителях этого лицея тем более. Ну, вообще, да. Машитов реально может. Связи и бабки всегда делают своё дело. — Ясно. Но почему ты передумал? — Кир — хороший человек, готовый всегда помочь. Поэтому и он заслуживает этой самой помощи. И больше Машитов не добавил ничего, хотя и этого было достаточно. Я подписываюсь под каждым словом. Сколько бы Кирилл меня ни стебал раньше, он никогда не делал мне больно, он всегда спасал неуклюжего меня. Бесил, что хотелось прибить его? Да! Шокировал выходками и неожиданными репликами? Да не то слово, блядь! Но больно — никогда (поцелуй с Катей не считается, потому что там он не был виноват). Кирилл постоянно вытаскивал меня из всяких передряг. И судя по всему, не одного меня. — Спасибо. — Ладно, благодарности пока подождут. Каков план? — Нам адрес нужен. Секретарь отказалась давать его. — Знаешь, где искать? — серьёзно спросил Машитов. — Видел, откуда она записную книжку доставала. А что? — Не тупи. Я её выманю, а ты адрес перепишешь. Я кивнул. Это очень логично. *** — Светлана Константиновна, здравствуйте! — самым слащавым голосом начал Машитов и улыбнулся, светя зубами. — Привет, Машитов! Чего тебе? — У меня к Вам дело. Я стоял за дверью, но всё прекрасно видел и слышал. Вот роковой соблазнитель, блин! — Да? И какое? — кокетливо уточнила секретарь. — Давайте не здесь. Это слишком личное, если Вы понимаете, о чём я. — Да, Машитов, я, кажется, понимаю тебя. Ну, что ж, пойдём и поговорим в более уютной обстановке. Фу, блядь! Как шлюха себя ведёт. Прядку на палец наматывает, губы облизывает, в рот заглядывает. Где твоя гордость и самоуважение? Только осталось ноги раздвинуть — и всё, полный комплект. Хотя меня не ебёт, как Машитов выкурит из кабинета эту курицу. Главное, чтобы она клюнула и упорхнула подальше. Они вышли. Машитов приобнял секретаря за талию, чтобы она не вспомнила, что кабинет вообще-то запирать надо. Когда путь оказался открыт, я тихо-тихо зашёл в кабинет и сел на её место. И уже хотел залезть в шкафчик под столом, но услышал стремительно приближающиеся шаги. Твою мать! Глаза забегали в поисках укрытия, а мозг не придумал ничего лучше, чем тупо спрятаться под стол. Поскольку других вариантов у меня не было, я сполз под него и притаился. — Свет! Света! — Это был директор. Блядь! Знал бы Кирилл, на какие жертвы я иду. Но я в него влюблён, поэтому готов и не на такое ради него. — Опять не на месте! Что ж ты будешь делать с этой курицей! — Я чуть не хрюкнул вслух от неожиданности. Не я один такого о ней мнения. — Ну, погоди у меня! — он прошёл мимо стола и скрылся за дверью своего кабинета. Я выдохнул. А потом полез за записной книжкой. Найти адрес мне не составило труда. Переписав информацию на ладонь, я начал аккуратно выбираться из-под стола. Обойдя его, я снова услышал шаги. Директор должен был вот-вот выйти из кабинета. Поэтому я рванул, что было сил, на выход из помещения и спрятался за дверью. Иван Степанович вышел, попутно всё ещё попрекая непутёвую помощницу. Когда он отошёл на приличное расстояние и шаги стали слышны менее отчётливо, я облегчённо прислонился лбом к двери. Пронесло! Стараясь никому не попасться на глаза, я надел куртку и вышел из здания лицея. На улице ко мне сразу же подлетел Машитов. — Долго ты. — Да я, блядь, чуть не поседел! Директору приспичило в кабинет вернуться. Чуть не спалился ко всем чертям. — Но адрес ты достал, — утвердительно сказал парень. — Естественно! — я помахал ладошкой с адресом перед его носом. — Всё, поехали. — Поехали? — удивился я, когда Машитов уже садился в машину. — А ты что думал? Мы туда просто так пешёчком пойдём? Не-а, я так не привык. К тому же меня без охраны отец никуда не пускает. Я закатил глаза. Мажор, блин! Хотя именно сейчас его мажористость как нельзя кстати. Хер знает, насколько биолог неадекватен. Я залез в салон вслед за Машитовым. На переднем сидел его личный охранник. Парень приказал водителю ехать по указанному адресу, а потом позвонил кому-то и попросил подмоги. — Так, на всякий случай. Для перестраховки, — пояснил он мне. Я только кивнул. На самом деле, сейчас я думал лишь о том, что там могло быть с Кириллом. Вдруг мы опоздаем? Или уже слишком поздно? Я переплёл пальцы, до боли сжимая их. Мне казалось, что наша поездка заняла вечность, хотя по факту составила не более десяти минут. Когда машина остановилась, Машитов повернулся ко мне: — Ну, что делать будем? — Я поднимусь к нему и попробую выведать о Кирилле. Я готов был пойти туда, чтобы узнать всё, что требуется. Трусить некогда, когда любимый человек в опасности. — Хорошо. Но с тобой мои люди пойдут. И если что, помогут, защитят и далее по списку. Я прикрыл глаза и, собравшись с мыслями, открыл дверь. *** Я стоял перед квартирой номер тридцать четыре. Неподалёку от меня были Машитовские охранники. Я не боюсь, мне совсем не страшно, поэтому я решительно нажал на звонок. Потом ещё раз. И ещё. Никаких шорохов по ту сторону, но моя интуиция подсказывала, что они оба там. С той ночи у Ольшанского я взял в привычку прислушиваться к ней. Она хуйни не скажет! Теперь я в этом на все сто процентов уверен. Убедился, блядь! Поэтому просто держал палец на звонке. Я был уверен, что биолог не выдержит этой убийственной птичьей трели на всю квартиру и обязательно подойдёт к двери. Да она кого угодно с ума сведёт, нахуй! Звук такой, будто в голове воробьи гнездо свили. Даже меня от неё уже тошнит. Через минуты три мои действия возымели эффект. Послышалось шаркание и какое-то бормотание. Вот он, голубчик! — Кто? — грозно ответили мне. Это был биолог. И он дома, а не в командировке. Шакал проклятый! — Игорь Сергеевич, здравствуйте! — максимально дружелюбным голосом начал я, сделав его как можно тоньше, чтобы расположить преподавателя к себе. — Это Дима Терентьев. Я Ваш ученик. — Чего тебе, Терентьев? — недовольно спросил он. Блядь, а вот об этом я как-то не подумал. И что говорить? Тут мне в руку очень вовремя пихнули пакет. С апельсинами. Гениально! А я думал, что все охранники тупые, ан нет. — Я Вам апельсинов принёс. Вы же болеете! — Нах.. кхм, не нужны мне апельсины. У меня всё необходимое для лечения есть. Сука вёрткая! — Да бросьте Вы! — добродушно ответил я, внутри взрываясь от злости. — У меня мама — врач. Витамин "С" — важная составляющая лечения. Вам обязательно нужно кушать фрукты, это поможет быстрее пойти на поправку. Мы всем классом очень переживаем за Вас! — Я могу тебя заразить, — возразил он. Ага, конечно! Чем? Воспалением хитрости? — Не переживайте! У меня отличный иммунитет. Ко мне никакая зараза не липнет. — И в данном конкретном случае под заразой подразумевается именно он. — Бл.. кхм, а почему ты не на учёбе? — он уже откровенно нервничал. Значит, есть, что скрывать! Сука! Знает собака, чьё мясо съела. Я мысленно усмехнулся. Ещё немного — и он сдастся, чтобы не наводить лишних подозрений, хотя уже слишком поздно. Я всё понял и так. Но он-то об этом не знает. И впустит. А вообще, хер я куда уйду один. Только с Кириллом. — Так меня от класса делегировали к Вам в гости. Мы все хотели Вас навестить, но отпустили только меня. Но Вы не переживайте, в следующий раз мы всем классом придём. С гостинцами! Скажите, а что Вы любите? Ну, чтобы не с пустыми руками. — Ты не уйдёшь, пока не вручишь мне эти апельсины, да? — Конечно! Это Вам от нашего класса. От всей души, — я лучезарно улыбнулся, надеясь, что он ослепнет от моей улыбки, глядя в глазок, тварь! — Ладно, открываю. Только предупреждаю сразу: у меня в квартире ужасный бардак, поэтому дальше прихожей не пущу. Стыдно! — Даже чаем не напоите? Простите за наглость, но на улице так холодно, а мне пришлось пешком по морозу идти. Я услышал, как он прорычал, и чуть не рассмеялся. Когда раздался щелчок замка, я кивнул охранникам. Думаю, когда вступить, они поймут. Дверь отворилась, являя мне недовольную рожу биолога. — Давай сюда свои апельсины, — рявкнул он, протягивая руку. Ага, разбежался. — Через порог не принято передавать, — с укором ответил я и ступил в его квартиру, тем самым оттесняя от входа, чтобы была возможность охранникам войти. Ему ничего не оставалось, как отступить назад. И откуда во мне такой напор взялся? Использовал бы я его на Кирилле — давно б уже с ним встречался! — Ну, давай уже! — нетерпеливо сказал он, постоянно нервно поглядывая на дверь в конце коридора. — Да, конечно, — ответил я, но не спешил передавать пакет, вместо этого, я завертел головой по сторонам. — Ох, как же у Вас тут красиво. Так всё изящно. Сами ремонт делали? — я открыто провоцировал его, методично выводя из себя. — Отдавай уже эти ёбаные апельсины! — не выдержал биолог, вырвав из моих рук пакет, и толкнул меня к выходу. В любом другом случае я бы уже тысячу и один раз проклял свою неуклюжесть. Но не сейчас. Сейчас она сыграла мне на руку в кои-то веки. Я споткнулся об собственную ногу. А я хорош! Как только я упал на задницу, мгновенно сгруппировался и отполз к стене. Как раз в это самое время охранники влетели в помещение и оперативненько так заломили биолога. — Отпустите меня! Я заслуженный преподаватель, — он старался всеми возможными силами вырваться, но Машитовские бугаи своё дело знают на "отлично". Держали так, будто их учили этому с пелёнок. — Вы не имеете права! Это какая-то ошибка. Да, ошибка, конечно! Захватывать в плен собственного сына — это ж очень правильно, все так и делают каждый, сука, день! Как же он орал! Как будто его режут, честное слово. — Где Кирилл? — поднявшись на ноги, процедил я, глядя ему прямо в лицо. У Кирилла с этим человеком вообще ничего общего нет. Даже цвет глаз разный. Кирилл целиком и полностью пошёл в Марину. Разве что рост он взял от него. А биолог на вопрос мне так и не ответил, но продолжал коситься на дверь в конце коридора. Решительности во мне сейчас было хоть жопой жуй, поэтому я, нахально улыбнувшись, сказал: — Я уже говорил, что у Вас замечательная квартира. Вы не против, если я пройдусь, посмотрю, что да как? — Против, — дёрнулся он, поэтому охранник надавил сзади ему на руку, отчего тот взвыл. — То есть, конечно, нет. Милости прошу. — Спасибо. Тогда, пожалуй, начну я с вон той комнаты. — Это чулан. Там ничего интересного и очень темно, — как можно более безразлично кинул он. — Это не проблема. Люблю, знаете ли, на разные коробочки и шваброчки полюбоваться, — мечтательно ответил я, еле сдерживая себя, на что Мартынов злобно прищурился. Он, наверное, грезил о том, чтобы мне сонную артерию перегрызть. Но я всё равно пошёл туда. Биолог ещё раз дёрнулся, ощущая наступающий пиздец, но был лихо осаждён. Блин, а мне это так нравится! Иметь ручных охранников — реально круто. Я открыл дверь. Там действительно было темно. Но рядом был обнаружен выключатель, которым я воспользовался со всем известной целью. И ужаснулся. На полу, на какой-то подстилке, лежал Кирилл. Он был весь в крови, тело — в синяках. Кирилл лежал на боку со связанными за спиной руками и кляпом во рту. Кажется, он дышал через раз и был без сознания. Меня затрясло, и я упал перед ним на колени. За что с ним так? Почему же он так страдает? Чем заслужил такое отношение? Я безумно хотел к нему прикоснуться. Но так боялся причинить ещё бóльшую боль, поэтому просто позвал по имени: — Кирилл, — я прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы голос перестал дрожать. — Кирилл, пожалуйста, — сказал я снова и слегка всё же коснулся его оголённого плеча. Он дёрнулся и, резко открыв глаза, попытался отпрянуть. А потом увидел меня и расслабился. Я трясущимися руками вытащил кляп из его рта. Мне было так страшно, вдруг я сделаю ему ещё больнее. Но вместо болезненных стонов-шипений, я услышал его тихий скрипучий голос. — Ты нашёл меня, Димка. Нашёл, — блаженно прошептал он и закрыл глаза. — Спасибо тебе. И судя по всему, снова провалился в забытие. Я накрыл лицо руками, стараясь прийти в себя. *** Я ожидал прибытия скорой помощи, глядя на неподвижного Кирилла. Но слегка вздымающаяся грудь давала понять, что он жив. Спустя пару минут в эту кладовку зашли санитары, которые каким-то удивительным чудом смогли транспортировать Кирилла оттуда в машину. Надеюсь, Кирилл не почувствовал боли. Я вышел за ними на улицу. Там я увидел полицейские автомобили, Машитова и отца Кирилла. Подойдя ближе, я ощутил дикую злость. Я крепко сжал руки в кулаки и подлетел к биологу, который уже стоял в наручниках, но почему-то самодовольно улыбался, глядя на то, как его родного, блядь, сына на носилках проносили мимо. Ярость затопила разум, будто плотной пеленой застелила. Безумно захотелось стереть эту ухмылку с его лица, что я и сделал. И не один раз. Я наносил удары, пока мог, пока меня не оттащили от этого ублюдка! — ... Угомонись! — докричался до меня Машитов далеко не с первого раза, резко встряхнув. — Ты сейчас на маньяка похож, — начал говорить он, когда я обратил на него внимание. — Зрачки как у наркомана. Прекрати! Ты сейчас Киру нужен, — он заставил меня обернуться и увидеть машину скорой помощи. — Иди к нему. А об этом элементе, — он кивнул на отца Кирилла, — я позабочусь, уж будь уверен, — он вложил мне в руки что-то. Я крепко обхватил то, что мне вручили, а потом моргнул, словно переваривая услышанное, и, дёрнувшись, бросился к неотложке. — Стойте! Я должен ехать с ним! — Только родственники! — безапелляционно заявили мне. — Я его брат. *** Пока мы ехали, я окончательно пришёл в себя. Кириллу оказали необходимую помощь и уже проводили осмотр на наличие различных травм. Мне обработали и перебинтовали разбитые в кровь костяшки пальцев. И я всё-таки смог понять, что Машитов дал мне с собой. Это были вещи Кирилла: рюкзак со спортивной формой, телефоном и кошельком. С Кириллом всё будет хорошо. Он справится, он выкарабкается. И уж тогда он никуда от меня не денется. Я его хуй куда отпущу. *** Я просидел в приёмном покое целый день. Ну, как просидел. Проходил, простоял, промаялся. Даже стоял, прислонившись лбом к двери, но долго мне так делать не позволили, смачно ударив по этому самому лбу открывшейся внезапно дверью. Хотелось лезть на стену от неизвестности. Меня пробовали выгнать, блядь! Я аж охуел. Я им такой манды отвесил, что они перестали даже пытаться. Я уйду только тогда, когда увижу Кирилла и пойму, что с ним всё хорошо. *** — Есть тут родственники Архипова Кирилла Игоревича? Я задремал на скамейке, подложив под голову рюкзак и накрывшись курткой. Но как только услышал родное сочетание букв, встрепенулся и полетел на пол. Быстро поднявшись на ноги, я ломанулся к медсестре. — Да, я. Это я. Я его брат. Сердце колотилось от страха. Я боялся услышать что-нибудь плохое. Я же даже представить не могу, что там этот ублюдок делал с ним. Но явно что-то ужасное, потому что Кирилл был весь в крови. Весь. Когда я его нашёл, всё внутри у меня обмерло, казалось, что на нём ни единого живого места нет. — Ага, значит так, — она открыла амбулаторную карту, — сотрясение мозга, трещина в ребре, перелом ключицы, вывих плеча и множественные ушибы. Травмы, конечно, серьёзные, но не опасные. — Блядь, меня снова затрясло. Бедный Кирилл. Девушка, судя по всему, заметила моё состояние. — Молодой человек, может, Вам успокоительного вколоть? Я покачал головой, а сам ухватился за стену, чтобы не упасть. — Я могу к нему зайти? — К сожалению, нет. Пациент сейчас спит, ему нужен покой. Но завтра днём Вы сможете его посетить. Блядь! Хоть я отлично осознаю, что люди в белых халатах говорят правильные вещи, я так хочу его увидеть. — А может, одним глазком? — пошёл на торг я. — Извините, но завтра. Мы и так Вам позволили здесь находиться вне приёмных часов. Вообще справедливо, конечно. Но всё равно бесит. — Я советую Вам пойти домой. Отдохните, а завтра с новыми силами придёте и увидите своего брата. В кои-то веки я решил прислушаться к доводам медсестры. Я не хочу шокировать Кирилла своим видком. Ему противопоказано нервничать, чтобы не усугублять. И я не хочу, чтобы ему стало хуже. — Я Вас понял, — кивнул я и пошёл к скамейке, чтобы взять куртку. — Спасибо и до завтра. Я застегнул молнию, не забыв прихватить рюкзак Кирилла, и поплёлся на выход из больницы. Выйдя, я сразу же втянул шею и засунул руки в карманы куртки, потому что на улице была метель и такой дубак. Бррр! Ветер завывал, забираясь под куртку. В ебало летел снег, будто иголками впиваясь в кожу. Неприятно. Я морщился, но продолжал идти. Денег на проезд у меня всё равно не было, а замерзать на улице в мои планы не входило. Выбегая из дома с утра, я прихватил только телефон и ключи. Кто ж знал, что этот мой день пройдёт именно так? Но всё равно я рад, что жизни Кирилла ничего не угрожает: ни травмы, ни его конченый, ебанутый на всю голову отец! И уже завтра я смогу увидеть Кирилла. *** Домой я дошёл только через час. Вымок, замёрз. Как собака! Сразу же разделся и пошёл в душ, чтобы отогреться и не простыть. После пошёл в спальню Кирилла, в которой уже, судя по всему, прописался, где мгновенно вырубился. Очень устал. *** Утром я встал очень рано. Как назло! Я же знаю, во сколько часы посещения, но нет. Вместо того, чтобы набираться сил, я продрал глаза ни свет ни заря. Я слонялся по квартире в поисках какого-нибудь занятия. Начал подумывать о том, чтобы позвонить папе и всё ему рассказать, но чтобы Марина ничего не узнала. — Алло? — бодрый голос раздался на том конце. — Привет, пап, — поздоровался я. — Здравствуй, сынок! Как дела? Почему ты звонишь? Ты в школе? Что случилось? Блин! После этих вопросов перехотелось что-либо рассказывать. Может, как-нибудь потом, а? — Дима, говори, что случилось? — Папа, — дрожащим голосом начал я, — тут такое дело... *** Короче, я ему всё рассказал, начиная с приставаний Бори и заканчивая травмами Кирилла. Но о своей влюблённости я умолчал. К раскрытию этой тайны я совсем не готов. Это не то, чем я хочу поделиться. Зато об остальном я рассказал без утайки. Я знал, что папа меня поймёт, потому что он меня любит и всегда поддержит. Он, конечно, был в шоке. Хотел накостылять обоим: и Ольшанскому, и биологу. Но я убедил его, что они получат по заслугам, если ещё не получили. — Только, прошу тебя, не говори ничего Марине. Я не хочу, чтобы она волновалась. — Дим, Кирилл — её сын. Как скрыть от неё его синяки? — Соври! Давай скажем, что он поскользнулся на льду. Сейчас же зима, вполне может сойти за правду. Она же беременна, она с ума сойдёт от переживаний! — Я понимаю. Хорошо, что-нибудь придумаю, если вдруг начнутся вопросы. И, сынок? — Да? — Спасибо, что рассказал. Я тебя люблю. — И я люблю тебя, пап. Пока. — Счастливо. Держи меня в курсе, будь добр! — Обязательно, — ответил я и сбросил вызов.