Твоя любимая "принцесска"!

Я стоял перед дверью в палату, где лежал Кирилл. Я очень нервничал, переживал из-за встречи с ним. Нам о многом нужно поговорить, столько нужно обсудить. Слишком волнительно. И чем дольше я стоял и раздумывал, тем больше волновался. Просто надо сделать это и ничего не бояться. Я резко выдохнул. Пора! Я положил ладонь на ручку двери и надавил. Дверь распахнулась. Моему взору предстали четыре койки. Три из них были пусты, потому что одна была свободна сама по себе, а две другие — потому что к пациентам пришли посетители. По факту сейчас Кирилл в палате был один. Я подошёл к его койке, сел на стул, который стоял рядом. Не знаю, спал ли он или ему было вколото что-то, но лежал он с закрытыми глазами. Я оглядел его и тяжело вздохнул. Синяки, разбитая губа, перемотанные рука и голова, также повязка была наложена на поломанную ключицу. Я взял его за здоровую руку и обхватил пальцами ладонь. Холодная, как всегда. Я позволил себе улыбнуться. Ведь всё хорошо! Почему же так грустно? Я держал его за руку и молчал, не зная, что сделать. Могу ли я что-нибудь сказать? Услышит ли он меня? Поймёт ли? Я закусил губу от волнения. И, прикрыв глаза, начал говорить: — Кирилл, ты такой дурак, — шёпотом. — Такой идиот! Ты меня прям бесишь, бесишь, потому что.. потому что.. — сбившись с мысли, я открыл глаза и офигел. Самые что ни на есть счастливые карие глаза смотрели на меня. Любимые и родные. — Ты что, блин, не спал? — возмущённо начал я, отпустив его руку. — А раньше глазёнки свои открыть не мог, показав, что ты в сознании, а? Сложно так, да? Кирилл на это лучезарно улыбнулся, из-за чего сердце заколотилось от радости. Как же я скучал по этому, хотя всего пару дней прошло. А кажется, будто не один год. Просто эти несколько дней открыли мне глаза и расставили многое по своим местам. А ещё было эмоционально и физически тяжело. Особенно вчера. Вымотался. Я ответил ему улыбкой на улыбку. А он, прищурившись, лукаво ответил: — Ты тему-то не меняй, а договаривай. "Потому что.."? — Хорошо, — согласился я. — Кирилл, давай поговорим, — уже серьёзно сказал я. — Давай, — ответил он мне в том же тоне и улыбаться перестал. — О том, что было тогда в классе? — предположил он, на что я покачал головой. Кирилл существенно напрягся. — Что случилось? — Кирилл, — я опустил взгляд в пол, — я всё знаю. Прости меня. Правда, я не хотел, но нашёл твой дневник. И я.. Кирилл шумно выдохнул. А я, снова отвлёкшись от своих мыслей, посмотрел на него — он отвернулся и глядел в окно. — Чёрт, как я умудрился его забыть? Проспал, блядь! — говорил он сам с собой. — И что, когда мне съезжать? — а это уже было мне. Его слова неприятно резанули. Что ж ты такое говоришь, дурачок мой! — Кирилл, я не договорил. — Ноль эмоций и столько же внимания, он продолжал смотреть в окно. — Посмотри на меня. — Он обречённо выдохнул и повернул голову. — Я чувствую то же по отношению к тебе, — прошептал я. — Ты мне очень нравишься. Кирилл нахмурился и сглотнул. — Ты сейчас шутишь, да? — с дрожью в голосе. — Нет. Никаких шуток, — доверительно ответил я. — Я не верю, этого не может быть. — Может, — я старался спокойно стоять на своём. Но это ж Кирилл. Он кого угодно выведет. — Ты меня обманываешь, — слегка покачав головой, ответил он. Вот тут я вскипел. До него не доходит мой тихий голос. Что ж, попробуем иначе. — Блядь, Кирилл, конечно, я тебя обманываю! — я негодующе вскинул руки. Обалдеть просто! Ну, что за человек-то? Фома неверующий, блин! — Я думаю о нём каждый день, дрочу, как сумасшедший, сплю и вижу только его. Да я чуть не с ума не сошёл, когда осознал, что ты не на соревнованиях, а у собственного отца в плену! А он, блин, говорит, что я шутки тут шучу. Врежу ведь, ну! — я рыкнул от такой несправедливости. Почему он ставит под сомнения мои слова? — Если не веришь, — я залез в карман джинсов и вынул его телефон, — вот, возьми телефон свой. Может, из него ты почерпнёшь что-нибудь полезное. Я отдал телефон и демонстративно отвернулся. Однако практически сразу же уставился на него. Я следил за каждым его действием. Недоумевая от происходящего, Кирилл включил телефон. Он озарился светом, а потом без перерыва запиликал от кучи пришедших смс-ок. Кирилл нажал на экран, а потом его зрачки стали двигаться. Он читал. Наверное, были звонки и смс-ки и не от меня. Но три раза, а именно столько смс-ок было прислано ему мной (не считая звонков, смс-ки о которых тоже разрывали его телефон), его лицо удивлённо вытягивалось и он пытался скрыть рвущуюся наружу несмелую улыбку. Он отложил телефон и, сложив руки на животе, самодовольно выдал: — Так, — протянул Кирилл, — значит, ты в меня влюблён. — И это был не вопрос. Я закатил глаза. Он как всегда в своём репертуаре. — Хочешь, чтобы я вытащил из задницы свой телефон, включил его и перезвонил тебе. А ещё ждёшь, когда я вернусь с этих, цитирую, — он разблокировал телефон, — "ебучих соревнований по не менее ебучему баскетболу". — Пока всё верно, — усмехнувшись, я подтверждающе кивнул. — И придушишь меня, как только я вернусь, за то, что заставил тебя так долго ждать. Ай, — вдруг спохватился он, — это ж не вся угроза, — он довольно улыбнулся и долистал в телефоне до нужного места, — цитирую, "сначала поцелую, конечно, но потом обязательно придушу". Я склонил голову на бок и скрестил руки на груди. — Да, всё именно так, — чётко проговорил я. — Ну, так я вернулся. Воплощай свои угрозы в действия, принцесска! Я поднялся со стула и, закусив губу, склонился над Кириллом. Он смотрел на меня в упор, я же неспешно двигался к нему, становясь всё ближе и ближе. Когда между нами оставалось не более двух сантиметров, Кирилл, облизав губы, мягко произнёс: — Димка. И я был готов сократить это расстояние до конца, но тут дверь открылась и вошёл сосед Кирилла по палате. Я мгновенно отпрянул и упёрся взглядом в безумно красивый, качественно заштукатуренный потолок. Никогда не видел чего-то более идеального. Моё почтение тому, кто сделал это. Я преклоняюсь! — ... А, это мой брат! — Я, видимо, так засмотрелся на потолок от страха, что не обратил внимания, что вошедший завёл разговор с Кириллом. — Оу, это прекрасно. Хорошо, не буду вам мешать, — откланялся пациент и вышел. Я посмотрел на Кирилла. Он пожал плечами и рассмеялся. О да, мне тоже полегчало. Я сел на стул и снова взял его за руку. — Блядь, мы оба с тобой такие идиоты! — я покачал головой. — Но-но-но! Попрошу не обобщать. — Да ладно тебе. Мы оба по-жёсткому тупанули, — я быстро закивал в подтверждение своих слов. — А как же Катька-каракатька, к которой ты просил не лезть? — спросил он. — Она мне никогда не нравилась так, как ты. И вообще я с самого начала считал, что это ты в неё влюблён. Ты так отстаивал её неприкосновенность. Поэтому, когда осознал свои чувства к тебе, понял, что ловить мне нечего, — я невесело улыбнулся. — Ладно, убедил. Оба тупанули. — Он сжал мою ладонь в ответ. — Дим? — Ау? — встрепенувшись, я внимательно посмотрел на него. — Обо мне ты знаешь. Расскажи и ты, как понял, ну.. понял это. — Угу, ладно. Значит, слушай, — я усмехнулся, начав вспоминать. — Сначала ты меня жутко бесил... *** Короче, я постарался рассказать Кириллу всё, начиная с нашей первой встречи, нашего поцелуя на ДР Машитова и общения с Катькой и заканчивая той самой ночью у Ольшанского, Кирилловым дневником и спасательной операцией по вызволению его из лап биолога. — Блядь, — он прикрыл рукой глаза, — я же видел тебя насквозь, почему не догадался о твоих чувствах? Мы столько промучились впустую. — Я думаю, ты просто боялся поверить своим глазам. Наверное, такая хуета психологическая на людях, которые тебе небезразличны, не работает. Блокируешь мысли об этом. Начинаешь думать, что сам себе всё надумал. И бежишь от этого, считая, что это твоя больная фантазия и надежда всего-навсего, — предположил я, на что Кирилл согласно кивнул. — Ты себе даже представить не можешь, как я был удивлён, когда прочитал в твоём дневнике о том, что ты чувствуешь ко мне на самом деле. Кстати, почему ты ведёшь дневник? Кирилл ответил спустя некоторое время: — Я расскажу тебе, обещаю. Только позже, потому что это один из самых тяжёлых периодов моей жизни. Это моё детство. Мне надо подготовиться, с мыслями собраться. — Хорошо. А ещё расскажешь о том, что было в доме твоего отца. Я не хочу на тебя давить, но мне важно это знать. — Кирилл прикрыл глаза, но кивнул. Прошло не менее минуты, прежде чем в палате снова раздался его голос. — Если б я не был так слеп, ты бы не попал к Ольшанскому, ты бы.. — Кирилл уже хотел развить свою тираду, но я его перебил. — Не смей себя винить. Всё случилось так, как и должно было случиться, это судьба. Главное, что ты успел вовремя. К тому же без этого я не узнал бы тебя настоящего. Зато теперь я знаю о тебе всё — и мне это нравится. Твой характер, ты целиком. — Ой, да ладно тебе! — смутился он. *** Я сидел рядом с Кириллом и смотрел на него. Чувство вины снова просыпалось и волновало меня. — Кирилл? — Я! — Прости меня! — За что? — с ухмылкой спросил он. Он так удивился, будто я безгрешен! — За всю ту хуйню, которую тебе пришлось выслушать от меня там, на школьном дворе. Прости, что не дал тебе договорить, что сбежал от тебя, а ещё прости за то, что струсил, что долго молчал о своих чувствах, что мучил тебя и мучился сам, что... — Перестань! Хватит! Прекрати себя винить! Не только ты тупил в этой ситуации. Если бы я не сомневался, если бы поверил, что могу тебе нравится, мы бы ещё в Новый год стали парой. Потому что я так хотел тебя поцеловать тогда, но грёбаный телефон... Короче, я подумал, что так даже лучше. Но потом ты про Катю рассказал, что у вас с ней ничего не было. Надежда появилась. Я проследовал за тобой, а ты там дрочишь! Я ж тоже не шибко трезвый был, тогда мне идея в голову пришла гениальная: сделать тебе хорошо при помощи "голландского штурвала". А утром чуть на стену не полез от стыда. Подумал, что, если расскажешь, я признаюсь, а нет — промолчу. Ты и промолчал. — Я думал, что это был сон. Эротический. Ты же не первый раз мне снился. — Ага, это точно! И прости за подушку, которую я в тебя кинул, когда ты стонал во сне. Я рассмеялся. — Ты мне тогда такой воображаемый минет обломал, — я покачал головой. Кирилл вытаращил на меня свои выразительные глаза и тоже засмеялся. Беззвучно. Лапочка! *** Я несмело переплёл наши пальцы и посмотрел на Кирилла в ожидании реакции. Но тот, чуть сжав в ответ, судя по всему, был совершенно не против, что помогло мне расслабиться немного. — Кстати, я тут заметил, что у тебя костяшки сбиты, — Кирилл большим пальцем аккуратно помассировал косточку, — почему? Я не стал бинтовать руки повторно. Остались ведь только ссадины. Пройдёт. — Это отец твой. — Что? — парень приподнялся. — Он тебя трогал? Я, блядь, его из-под земли достану и по новой закопаю! Что он тебе сделал? — Не он. — А кто, Дима, кто? И прекрати отвечать загадками! — Я, — тихо сказал я и опустил взгляд. — Ты? Я не понимаю, — недоуменно покачал головой. — Кирилл, — шёпотом начал я, глянув на него, — ты понимаешь, ну, он просто получил по заслугам. Машитов постарался. И я. Чуть-чуть, — скривился я. — В смысле? — по всей видимости, всё ещё не вдупляя, нахмурив брови, смотрел на меня Кирилл. — Я избил его, — на выдохе ответил я, — за тебя мстил. Я так разозлился. Он так мерзко улыбался, глядя на то, как тебя несут к машине скорой помощи. Если б не Машитов, который меня в чувства привёл, может, я бы тут и не сидел с тобой, — я отвёл взгляд. Мне было жутко за свою несдержанность. Я себя из-за этого чувствовал мерзко. — Ты знаешь, если бы я был на твоём месте, я бы поступил точно так же. Поэтому не смей себя ни в чём винить. — Правда? — я резко посмотрел на него. — Да я Ольшанского чуть не пришиб, когда с тебя снял. А если бы застал тебя избитого, нахуй бы убил любого, кто к этому так или иначе имел отношение. И поверь, Саня бы меня не остановил. Мои расширившиеся глаза были красноречивее слов, поэтому: — Я уже говорил тебе, что ты самый удивительный и прекрасный человек, который встречался мне в жизни? — хрипло спросил Кирилл. — Не-а, — ответил я. — Так слушай: ты лучший, ты невероятный, ты самый-самый! Просто знай это! Я улыбнулся, покраснев. *** — Кажется, пора закругляться, — я вытянул шею и глянул, что за окном уже стемнело. — Да. Наверное. Я, если честно, уходить не хотел, Кирилл, судя по его грустным глазам, тоже этого не желал, но время приёмных часов подходило к концу, поэтому пора и честь знать. Я хлопнул по своим бёдрам и посмотрел на свои руки. Взгляд зацепился за запястье на левой руке, где красовалось два браслета. Мой и Кирилла. — Я кое-что забыл, — я быстро снял браслет и помахал им перед лицом Кирилла. — Ты его так тщательно спрятал, но, извини, я нашёл, — я улыбнулся, ни капли не раскаиваясь. — Конечно, в моём дневнике было максимально точно описано, где его искать. Поэтому я, конечно, поражён, как ты так умудрился его отыскать, — съехидничав, он зааплодировал. — Ох, не беси меня, Кирилл, — прищурившись, процедил я. — И что ты мне сделаешь? — задорно спросил он. Я цокнул языком, прикрыв глаза. — Давай перефразируем твой вопрос: чего я тебе не сделаю. И знай — я не шучу. Глаза у Кирилла стали похожи на блюдца. Я прыснул от смеха, прикрыв рот рукой. — Ты со мной флиртуешь? — сглотнув, уточнил Кирилл. — Ну, да, вообще-то. Спасибо, что заметил. — И давно? — Пару часов уже, — честно ответил я, потому что раньше реально и не думал флиртовать с парнем, в которого влюблён! Потому что думал, что будет ещё больнее. — Лучше поздно, чем никогда. Вот поэтому я сразу не допёр, что нравлюсь тебе! — Это не из-за этого. Не прикидывайся! — Ладно. Всё, я понял. — Умничка! А теперь давай руку. — Он протянул руку, на которой я застегнул браслет. — И что б не снимал! — я шуточно пригрозил ему пальцем. — Вообще-то это мой подарок! — наигранно возмущённо выдал он. — Ничего страшного. — Ты же ничего не имеешь против гравировки? — взволнованно спросил Кирилл. — Она замечательная. Я мягко улыбнулся Кириллу, Кирилл блаженно прикрыл глаза. *** — Всё, пошёл я. — А может, ты попрощаешься со мной по-настоящему? — Кирилл сложил губки бантиком и глазки сделал как у котика из "Шрека". — Конечно, — слащаво ответил я и снова нагнулся к нему. И поцеловал его.. в нос. А потом быстро выпрямился. — Эээ! — возмутился Кирилл. Это его "эээ" напомнило мне то, как я обычно озвучиваю свой протест против выключения в туалете света, после чего он магическим способом включается обратно. Ф-фантастика! Прямо-таки очень похоже. И очень смешно. Но вслух я говорить об этом не стал. — Тебе нельзя перенапрягаться. У тебя сотряс. — Я самый больной в мире человек, — он во всю пародировал Карлсона. — Неужели я не заслуживаю небольшого поцелуйчика на ночь? — Так я тебя и чмокнул в нос, — пожал плечами я и пошёл на выход. — Разве этого недостаточно? — удивлённо спросил я, а сам уже подходил к выходу. — Дима! Вернись сейчас же! Я уже открыл дверь. — Кирилл, спокойной ночи. — Дима, блядь, иди сюда! — Пока-пока. Я вышел и закрыл дверь. Прислонившись к ней лбом, я рассмеялся. — Я всё слышу, принцесска! Ты хотя бы не ржи так громко! — гневно раздалось по ту сторону. Как ребёнок, честное слово. Хотя этого поцелуя я желал не меньше, очень сильно хотелось подразнить Кирилла. Однако я быстро сдался. Нет, больше ждать не смогу! Открыл дверь и, преодолев расстояние до его койки, склонился над ним в который раз. Прикрыл глаза и прикоснулся к его губам своими. Оставив нежный поцелуй, я оторвался от губ и снова чмокнул в нос. Кирилл смотрел на меня с ласковой улыбкой. — Вот теперь можешь идти, — самодовольно сказал он. Я закатил глаза. Но пошёл на выход. — Дим? — крикнул он вдогонку. — Мм? — я обернулся. — Я рад, что мы всё выяснили. И спокойной ночи, — мягко прошептал он, глядя на меня исподлобья. Я разулыбался, как идиот, и, кивнув, вышел. Я был на седьмом небе от счастья. Кирилл всё такой же: язвительный, ехидный, но вместе с тем, нежный и родной. Мы поговорили и разобрались в том, что касается наших друг к другу чувств. Как же я рад! *** На следующей неделе я начал снова ходить на учёбу, поэтому приходить к нему не мог. Но мы переписывались, созванивались и много ржали. Вроде наше общение всё то же, однако кое-что изменилось. И, в первую очередь, изменились мы сами. Мы оба отпустили томившую нас тревогу и неопределённость и теперь не боимся говорить. Просто говорить. Спрашивать о том, что волнует, обсуждать, что беспокоит. Теперь у нас нет секретов. Кирилл больше не закрывается, всё чаще заводя разговор о чувствах, которые испытывал ко мне в первое время. А мне это так интересно слушать. И он, оказывается, такой стойкий! Так долго терпеть и думать, что шансов на взаимность просто нет и быть не может. Хотя и я думал точно так же. И так же страдал от неразделённой, как мне казалось, любви. Мы теперь официально встречаемся. Ага, и случилось это так внезапно и спонтанно. Перед сном мы как обычно говорили с Кириллом по телефону. Я рассказывал ему о том, как прошёл мой день. А он протараторил: — Это очень интересно! Неужели физичка ничего не задала? Уму не постижимо! Может, давай встречаться? Слушай, а когда министерская контрольная по химии будет? Я, уже лёжа в кровати, в его кровати (правда, он ещё об этом не знает, но не думаю, что будет сильно против), переваривал услышанное. Не поверив ушам своим, задал стандартный вопрос, чтобы уничтожить все сомнения по поводу внезапно накрывших меня галлюцинаций. — Повтори, пожалуйста, что ты только что сказал? — сглотнув, попросил я. — Я спросил, когда будет министерская контрольная по химии. Я закатил глаза. Хочешь поиграть? Ну что ж, давай поиграем. — Говорят, двадцать седьмого. Не знаю, какие задания будут, но немного волнуюсь. Ты мне поможешь, ведь да? — Безусловно. Прошло с десяток секунд. В этой тишине я слышал тяжёлое дыхание Кирилла. Он не начинал новую тему и ждал. — В таком случае я согласен, — произнёс я и закусил губу. Поймёт или нет? Кирилл облегчённо выдохнул. Я хихикнул. — Мог бы и не разводить эту драму! "Повтори...", блядь! — А ты мог бы просто спросить, а не задавать кучу вопросов, помимо этого. Ты до сих пор не уверен в моих чувствах? — Нет, просто думал, что ты ещё не готов к этому. — Это одно и то же. — Не правда. — Одно и то же, — издевательски протянул я. — Ладно! Я боюсь, что спугну тебя напором и снова останусь один со своими чувствами. Я посерьёзнел. Он переживает из-за того, что я могу его отвергнуть. — Кирилл, я от тебя никуда не денусь. Ты мне капец как нравишься, у меня от тебя крышу капитально сносит. И я никогда раньше не влюблялся, поэтому знаю, о чём говорю. Я хочу попробовать с тобой. И хочу, чтобы всё получилось. — Хорошо. — Из его голоса пропала напряжённость. — Тогда поделись, каково тебе в новом статусе? — В статусе твоего парня? — шутливо переспросил я, но когда произнёс эту фразу, почувствовал что-то необычное. Такое трепетное. — Нет, блядь, в статусе ожидания министерской контрольной! — съязвил Кирилл. Я хохотнул, но быстро вернул самообладание. — Мне становится тепло, когда я думаю об этом. Нежность затапливает внутренние органы, но одновременно с этим это звучит очень горячо. Только послушай: Кирилл — мой парень, — я специально произнёс это с придыханием, чтобы раззадорить Кирилла. Он как-то резко прочистил горло. — Да, — хрипло, — звучит довольно неплохо. Я усмехнулся про себя. Ну-ну. Неплохо, как же! Это охуительно звучит. И очень возбуждающе, если честно. — А тебе как? — Ты сейчас шутишь, да? — Вообще-то, нет. Даже и в мыслях не было, — недоуменно выдал я, реально не догнав, о чём он. — Да я об этом всего неделю назад и мечтать бы не посмел! И ты ещё спрашиваешь?! Блядь, у меня до сих пор руки дрожат. Я до сих пор боюсь, что ты передумаешь. А! И ещё я сейчас счастлив! — воскликнул он в трубку. — Димка, я так счастлив, — а это Кирилл уже прошептал. Я приложил руку к груди и прикрыл глаза. Он лучший человек, которого я когда-либо встречал. Жду не дождусь, когда он вернётся. — Я скучаю, Кирилл. — И я. Думаю, через пару дней выпишут уже. — Буду ждать. *** Я поделился с Кириллом тем, что мой папа знает и об Ольшанском, и о биологе. Рассказывая об этом, переживал, конечно же. Вдруг Кирилл бы отреагировал как-то не так. Но скрывать я ничего не хотел. Больше никаких тайн, секретов и недомолвок. Хватит, их и так за это время дохуя и больше было. Заебало, если честно. Однако Кирилл был согласен со мной, потому как в курсе, что для меня значит мой папа. Я бы ничего не смог от него скрыть. А вот Марине мы говорить по обоюдному согласию об отце Кирилла и по совместительству её бывшем муже не стали. Нечего беременной женщине нервничать. Оказалось, Кирилл и не хотел никому говорить о том, что его отец вернулся. Но страдал сам. А я, блядь, вообще случайно узнал. И думается, это спасло нас обоих. Но в большей степени Кирилла, естественно. Рассказывать родителям о нас я не хочу. И Кирилл меня в этом поддержал. Ещё слишком рано. Я пока не готов. Но со временем мы всё обязательно расскажем. Наверное. "Мы". "О нас". До сих пор даже в голове эти фразы звучат так дико и одновременно с этим до безумия желанно. Меня накрывает волнение и смущение, когда Кирилл говорит, например, о том, что нам надо сходить куда-нибудь, съездить за чем-нибудь. Но не просто как брат и брат, а как пара. Эти мысли мурашками пробегают вдоль позвоночника и заставляют ласково улыбаться. Кирилл удивительный. И я не могу дождаться, когда мы уже эти планы будем в жизнь воплощать. *** На неделе Кириллу звонил Машитов (он сейчас на учёбу не ходит, поэтому я его сам ещё ни разу не видел, он утверждает, что болеет, а уж как на самом деле, я по понятным причинам не знаю). Я как раз смог вырваться к нему в больницу, поэтому слышал весь разговор. Но я не подслушивал, ни в коем случае. Машитов был в курсе, что на проводе и я тоже. Он сообщил, что всё устроил. Если честно, меня до сих пор пугает его серьёзность и ответственность. Его подход к делу просто ошеломляет! Я, чёрт побери, и подумать не мог, что посмотрю на этого человека другими глазами, что проникнусь к нему бесконечным уважением. Хотя Кирилла, похоже, такое поведение не удивляло никогда. Я не знал, что они настолько хорошо общались. Как оказалось, они знали друг друга задолго до всех произошедших событий. И Кирилл Машитову однажды очень сильно помог. Всех подробностей не знаю, но факт остаётся фактом. Их отношения действительно можно назвать дружескими. Короче, Машитов (хоть он и перестал быть в моих глазах лютейшим козлом, но по имени я его даже у себя в голове называть не могу, может, со временем привыкну, конечно, но сейчас — нет, это слишком странно для меня, в голове будто блок стоит, Машитов — и всё тут) рассказал, что оповестил всех, кого надо. И теперь Кириллов папка будет сидеть о-очень долго, без шансов на смягчение приговора или досрочное освобождение. Я, если быть откровенным, был до жути рад этому, потому что такие люди вообще безвылазно должны сидеть в тюрьме и света белого не видеть. Ибо не заслужили! Ещё он поведал нам, что и в лицее теперь знают, что из себя представляет обычный учитель биологии Мартынов Игорь Сергеевич. А ещё Кириллу звонил Иван Степанович и извинялся. Вот тут-то я реально охуел, без вариантов выхуеть обратно. Мой парень (о да, сука, только от одной мысли об этом словосочетании низ живота наполняется теплотой и сладостным томлением, до сих пор непривычно) рассказывал, что директору стало известно обо всём: и о мнимой болезни биолога, и о незаслуженно заниженных Кириллу оценках, и о побоях. Ясно, что Машитов напел, кому надо, молодец! Директор слёзно просил прощения за то, что вообще допустил такое в своём лицее. Кирилл извинения принял. А ещё Крюков сообщил, что Кирилла, как только он вернётся в строй, ждёт пересдача по биологии. Мол, нечего с единственной "тройкой" за полугодие болтаться. Кирилл сначала отнекивался, но я его убедил. Блядь, ибо нехуй! Кирилл заслужил нормальный аттестат, как никто другой! *** Когда я снова начал ходить в школу, я отметил одну недостающую деталь. Боря. Его не было. По лицею прошёл слушок, что приезжал его отец и забирал документы. Самого Ольшанского-младшего никто не видел. Интересно, где он сейчас? Не то, чтобы я хочу его увидеть (нет, нет и ещё раз нет!), просто любопытно, что сделал с ним Машитов. Или нет. Может, я и не хочу знать никаких подробностей. Запутался! Фу, блядь, меня от одного только воспоминания перетряхивает. Пиздец Ольшанский конченый! *** Я дождался, блин! Поверить не могу, что я дождался! Ура! Сегодня я специально не пошёл в школу (но об этом никто не знает и, очень надеюсь, не узнает), потому что Кирилл должен был сегодня вернуться из больницы. Я бегал по квартире как электровеник. Почему-то хотелось, чтобы всё было идеально. Наверное, всё из-за того, что чувства мои взаимны. Я до сих поверить не могу в то, что это всё реально и происходит со мной. Я несколько раз щипал себя за запястье, проверяя, не сплю ли я. И каждый раз жутко шипел от боли, потому как ощущал, что всё по-настоящему. Наверное, даже синяк останется. Надеюсь, Кирилл не заметит. От нервов из-за предстоящей встречи я вылизал всю квартиру до блеска, что в каждой горизонтальной поверхности можно было легко увидеть своё отражение, наготовил на год вперёд. И кто, блядь, это всё есть будет, если мы с Кириллом живём в квартире вдвоём? Этого я не знаю. Однако мне поебать. У меня стресс, поэтому холодильник забит под завязку, на плите — сковородка и несколько кастрюль. Когда я почти закончил со всеми делами, раздался звонок в дверь. Я, вздрогнув, чуть не выронил ложку. А после подорвался открывать. На пороге стоял Кирилл. Напоминаниями о том, что случилось, оставались лишь почти зажившая губа и множественные синяки. Повязки ему уже сняли. И это хорошо. Мы стояли с ним, не двигаясь. Будто в каком-то фильме, в котором люди не виделись несколько лет. Хотя в действительности не прошло и недели. Зато я действительно уже чувствовал себя новым, изменившимся. И мне это нравилось. Я еле сдерживал рвущуюся наружу улыбку. Я был так рад его видеть. Жутко соскучился. — Привет, — тихо, но радостно сказал я, чуть потупив взгляд. — Привет, — улыбнулся Кирилл, но входить не спешил. — Это, может, зайдёшь? — несмело предложил я. — Ах, да! Спасибо. Кирилл переступил порог квартиры и, раздевшись, встал напротив меня. — Ты кушать будешь? Я там курицу пожарил, — начал я, но быстро осёкся, — ох, тебе ж, наверное, такое нельзя, — засуетился я. — Тебе бы кашу есть! Вот я идиот! Я уже почти сорвался с места, чтобы броситься на кухню, ведь надо было срочно что-то придумать другое. Кирилл же наверняка был ужасно голоден. Но он, будто ощутив мою истерику на себе, несильно прихватил меня за предплечье. — Дим, — только и сказал он, покачав головой из стороны в сторону. Я поднял на него взгляд и застыл. Я снова попал в плен его глаз, но на этот раз не боялся потерять контроль. Мне хотелось этого. Его пальцы, которые держали меня, медленно начали скользить вниз по моей руке. А вместе с ними, вниз бежали и мурашки. Я судорожно вздохнул. Рука Кирилла спустилась к моей ладони, коснувшись её внутренней поверхности. И его пальцы переплелись с моими. Я чуть не задохнулся. Казалось, что в помещении кислород упал до нуля, а температура — наоборот, резко скакнула вверх. Меня стало немного потряхивать. Но взгляда я не отрывал ни на миг. Он приблизился ко мне почти вплотную, крепко сжимая мою ладонь в своей, на что я отвечал тем же. Я ощущал его горячее, чуть сбившееся дыхание на своём лице. — Кирилл, — выдохнул я, прикрыв глаза, а после почувствовал его губы на своих. Голова закружилась, земля ушла из-под ног. А он мягко прикасался нежными поцелуями к моим губам, отчего я таял. Я наслаждался этой близостью. Затем Кирилл чуть увеличил напор, уже целуя, сминая мои губы. Я ответил, положив свободную руку ему на затылок. Он посасывал мою нижнюю губу. От таких необычных ощущений я почти простонал. Это было охуенно и так необычно. Приятно. Так сладко. Так желанно. Как долго я об этом мечтал! Его свободная рука легла на мою талию, прижав к себе, от этого я выгнулся, томно выдохнув ему в рот. Так мы и целовались, не в силах оторваться друг от друга. Но, к сожалению, бесконечно мы делать этого не могли. А жаль, между прочим! Кирилл отстранился первым, что меня конкретно не устраивало, поэтому я по инерции потянулся за его губами, но вовремя одумался и открыл глаза. Сердце гулко отбивало чечётку в груди, внутри всё переворачивалось от эйфории, меня переполнявшей. Губы покалывало от поцелуев. Наверняка раскраснелись даже. Кирилл продолжал смотреть на меня неотрывно. Естественно, рук мы не расцепили. Он убрал ладонь с моей талии и положил на мою щёку. Холодная, как я и люблю. Уткнувшись своим лбом в мой, он прошептал: — Дим, я тебя обожаю. От этих слов я прикрыл глаза и ткнулся губами в его, завлекая в новый, ещё более нежный поцелуй.