Твоя любимая "принцесска"!

Я спокойно спал и никого не трогал, наслаждался тёплой, уютной постелькой и не менее удобной подушкой, но всё это по какой-то жуткой иронии судьбы почему-то не может продолжаться вечно. Ну, или хотя бы до тех пор, пока я сам не решу, что пора вставать и открывать глазки навстречу новому дню. Откуда такая несправедливость? Просыпаться не хотелось категорически. Вот совсем. Но надоедливый телефон мало того что орал как потерпевший на митинге обманутых дольщиков, так ещё и неистово жужжал, как рой запутавшихся в паутине мух (и я знаю, о чём говорю, я это лично видел, и это такая жесть), елозя по поверхности тумбочки. Вот бы он таким образом "увибрировал" куда подальше, чтобы не мешать мне спать. Только спустя минуту я понял, что звонил не мой телефон. Ведь мелодия была хоть и знакомая, но явно не моя. — Блядь, Кирилл! Выруби ты его! Затрахал уже звонить! Я спать хочу! — проворчал я, так и не открыв глаз, и перевернулся на бок, накрывшись с головой одеялом. Телефон звонить перестал. Я мысленно поблагодарил своего парня за какую-никакую тактичность и внимательность к моему сну и стал снова погружаться в тягучую, манящую пелену, вновь засыпая. И у меня были отличные шансы осуществить задуманное, если бы не... Если бы телефон (эта зараза крикливая) не стал разрываться от входящего вызова повторно. — Сука! — прошипел я и пнул ногой вторую половину кровати, чтобы достать своего парня и показать ему весь спектр своего негодования. Но моя нога цели не достигла. Мой мозг слегка удивился и направил на разведку руку, которая проверила бы наличие субъекта по имени Кирилл. Но миссию провалила и рука, не нащупав тёплого тела на постели. Под разрывающий барабанные перепонки звонок мозг перешёл к следующему этапу. Пришлось открыть один глаз. Как открылся один, распахнулся и второй. От удивления. Кровать со стороны Кирилла была пуста. Я приподнялся и провёл ладонью по постельному белью. Оно было ещё тёплым. И тогда мой встревоженный неожиданным пробуждением мозг дал ушам прислушаться. В ванной шумела вода. Ясно. Плескается. Поэтому мне пришлось взять с тумбочки телефон, который, кстати, надрывался уже третий раз подряд. И кто это такой настойчивый моему парню в такую р.. кхм, позднь звонит. Да, часы показывали начало одиннадцатого. На экране значилось "Саня". — Алло! — я без зазрения совести взял трубку, ибо у нас с Кириллом нет секретов друг от друга. — Блядь, Кир, да ты заебал спать! До тебя хрен дозвонишься! Чё, небось вчера с Димой до поздней ночи зажигали, да? — ехидно, в своей излюбленной манере поинтересовался Машитов. — Таааа, — довольно протянул я, а в воспоминаниях пронёсся наш горячий во всех смыслах марафон, — но подробности только для избранных и по записи. А то ещё весь обзавидуешься, — откровенно заржав, ответил я. — Дима-Дима! — Надо же, узнал. — Совсем мне друга заездил. Да так, что он теперь даже к телефону подойти самостоятельно не может. Он в сознании? Ну, дышит хотя бы? — в голосе звучала чистой воды издёвка. — Кирилл просто слишком доволен и расслаблен. — Ого, даже так! И теперь ты заглаживаешь свою вину и нанялся его личным секретарём? — Саша язвить не прекращал. — Чего это сразу вину-то? — возмутился я. — Ему всё понравилось! — О, а чё это мы так разнервничались? — рассмеялся Саша. — Блядь, Машитов, вот мы с Кириллом тоже будем твою личную жизнь с твоей девушкой обсуждать. И ржать. Всё узнаем. Про все твои косяки, — говорил я заговорщически, с налётом таинственности. — Ничего никто с вами обсуждать не будет! — Машитов разбушевался. — Мы же пара. Пара, прошу заметить, геев. А девушки любят иметь в друзьях таких людей. И секреты им свои выдавать. А про своих партнёров в особенности. — Откуда у тебя такая осведомлённость о жизни гея? — Дай-ка, блядь, подумать! — вскинулся я и замолчал на десяток секунд. — Дим, — глухо позвал меня Саша, на что я ответил привычным "угу", — ты же не хотел меня задеть словами о девушке? — грустно-грустно, но с надеждой поинтересовался он. Как же резко у него настрой свой курс сменил. Я поражаюсь! — Саш, ерунды не городи. Я это наоборот сказал, чтобы тебя подстегнуть. Я верю в то, что у тебя получится, что вы будете вместе. — Спасибо. Просто иногда я начинаю задумываться о том, что это просто дружба и просто хорошее отношение с её стороны. — Я боюсь тебя обнадёживать. Но со стороны кажется, что ты ей интересен. Но не как друг. — Твои слова вселяют в меня оптимизм, — его голос стал бодрее. — Спасибо за поддержку. Ну, ты ж понимаешь, что и я вас обоих стебу исключительно от большой любви?! — в его голос вернулась прежняя язвительность. — О да! От такой любви тебя хочется стегать ссаными тряпками по хребтине. — Жестоко, — протянул Машитов. — Зато действенно! — обрадовал я. — Ладно. С экзекуцией пока повременим. Молодой я ещё для такого вида наказаний. Или, наоборот, слишком старый. Думаю, такие забавы были популярны в веке так пятнадцатом. — Я засмеялся. — Так что там с Киром? — Нормально всё с ним. В душе он. — Тюю, так банально? Я-то думал... Эх, — вздохнул Саша. — Чё хотел-то? — Я-то? А, да, звонил сказать, что известны результаты ЕГЭ по математике. — Реально? Круто, надо будет проверить. А ты как, нормально написал? — Восемьдесят четыре. — Хорош. Отличный результат, — искренне ответил я. — Да ладно. У вас там небось у обоих под стольник будет. — Я на это надеюсь, — я хмыкнул. А что делать ещё остаётся, как ни надеяться?! — Долг я свой выполнил. Пришло время откланяться. Замечательно поговорили. Давай тогда! — Не то слово. Спасибо, что позвонил. Пока! И звонок прекратился. Я откинул телефон в сторону и вновь распластался по постельке. И у меня было прекрасное настроение, несмотря на то, что разбудили. Зато потрепались зачётно. *** Я продолжал лежать и нежиться, когда в комнату вернулся Кирилл, закутанный в полотенце ниже пояса. Да так, что было видно выпирающие тазовые косточки. Слишком сексуально. Он наткнулся на меня взглядом и ласково улыбнулся. — Неужели моё солнышко уже проснулось? — промурлыкал он и склонился к моим губам, даря утренний сладкий поцелуй. — Ай, Кирилл, ты мокрый, — взвизгнул я, когда мне на лицо упало несколько капель воды с его волос. — Прости, — без какого-либо раскаяния или хотя бы сожаления ответил Кирилл и продолжил меня целовать. А, похуй! И так очень даже хорошо. Я закинул руки ему на плечи и притянул к себе, заставляя лечь на себя. И сразу же обхватил своего парня ногами, вытащив их из-под одеяла. Мы неистово целовались, ощущая нарастающее возбуждение. Понятное дело, свой стояк я чувствовал, но и Кириллов орган красноречиво приподнялся. Это было ощутимо даже через полотенце и одеяло. Я с намёком сделал движение бёдрами вверх. Кирилл оторвался от моих губ и посмотрел мне в глаза. Я улыбнулся и закивал. Разомкнул ноги на его талии. Кирилл приподнялся, чтобы я раскрылся. А сам он стянул полотенце. И вуаля, оба голые. Потому что засыпал я вчера без сил хотя бы на что-то. Кирилл залез в тумбочку и вынул оттуда смазку. Я согнул ноги в коленях и широко развёл в стороны. Парень выдавил густую жидкость на пальцы, смазал свой член. И, накрыв меня своим крепким телом, без растяжки одним движением вошёл в меня. — Ах, — полный томительного наслаждения стон вырвался из моего рта. Аж голову задрал, вжавшись затылком в подушку. Мой парень стал очень медленно двигаться. Взад-вперёд. Не наращивая темпа, он входил и выходил. И мне было так хорошо. Я прикрыл глаза и обнял его, благодарно целуя в плечо. — Люблю тебя, — шепнул парень мне на ухо и провёл языком по мочке. Я задрожал. Нежный утренний секс — это ещё одна сторона личной жизни, которую обязательно необходимо попробовать и, так сказать, вкусить в полной мере. Это так страстно и чувственно, что иногда сводит с ума похлеще грубых и быстрых толчков. — Кирюш, — вдох, — глубже. И Кирилл, привстав на руках, резко толкнулся тазом вперёд. И меня ожидаемо выгнуло дугой. Наверное, к такому удовольствию нереально привыкнуть. И в этом весь кайф. Каждый раз как будто первый. Мой парень ощутил, на какую территорию заступил, поэтому снова лёг и продолжил двигаться. Только теперь уже мелкими, частыми толчками чётко по простате. Меня с каждым толчком по самому сокровенному обдавало жаром изнутри. Я даже скулить больше не мог. Только безмолвно открывал рот и тяжело дышал. И ждал, ждал, когда низ живота скрутит блаженной судорогой. Я так этого ждал, что сминал в кулаках простынь, поджимал пальцы на ногах. Я был напряжён как гитарная струна. Грудь вздымалась от дыхания слишком уж интенсивно. Учащённое сердцебиение, пульс стучали в ушах, затмевая посторонние звуки. Для меня в эти мгновения существовал только Кирилл. И то, что он творит с моим телом, конечно же. Я уже подходил к пропасти. Ещё чуть-чуть — и я рухну в неё, окончательно потеряв голову от экстаза. Мой парень не прекращал движения ни на секунду. Бешеный темп его толчков совпадал по ритму с моим сердцем. А может, и с его. Кто знает?! Я до белых мушек зажмурил глаза и выплеснулся себе на живот, сразу же перестав ощущать своё тело. Просто желе. По-другому не описать. Кирилл же, толкнувшись ещё несколько раз, кончил следом. Обняв моё тело, на данный момент не способное даже головой или пальцами шевелить, слизал катившуюся по моему виску каплю и проник языком мне в рот, не встречая особого (да вообще никакого) сопротивления, стал сосать мой язык. А потом перевернул нас так, что я оказался сверху. И уткнувшись носом ему в шею, я отрубился. *** Просыпался я от приятных, даже, возможно, чуть дразнящих поглаживаний по голове. Короче, такое пробуждение было мне по душе. Я немного открыл глаза и осознал, что всё так же лежу у Кирилла на груди. Поэтому наклонился и стал выцеловывать эту самую грудь. — Ммм, наше солнышко опять встало, — наслаждаясь моими поцелуями, промурлыкал мой парень. — Сейчас и у тебя опять встанет, — хрипло ото сна, но от того не менее едко заметил я. — Хуйня — вопрос, принцесска! Я всегда готов, — сказал он и чмокнул в макушку. — Как спалось? — Охуительно! Люблю снова засыпать после того, когда меня самым наглым образом вырвали из объятий сна. — Я старался очень тихо себя вести. Извини. — Да ты ни при чём. Саша трезвонил на твой мобильник. Разбудил меня. Поэтому пришлось взять. Ну, и перетёрли за жизнь. — Да? Блядь, забыл телефон забрать с собой, — досадливо сказал Кирилл. — А я вот ни чуточки не жалею. Иначе бы накрылся наш крышесносный утренний секс медным тазом, — я влажно чмокнул его в сосок. — Тебе настолько понравилось? — удивился Кирилл. — Мне вообще нравится это дело, если ты ещё не заметил. А утренний мне показался неожиданно сладким. — Да, ты такой расслабленный был. Податливый. Ну, поначалу, конечно. А потом... — пошло растягивал слова парень. — Кирилл, хватит! — зарделся я. — Оке, солнце, — притормозил он со своими эпитетами в мою сторону. — И знаешь, что? — Ну? — отозвался я. — Всё-таки что-то не то ты вчера в пену добавил. Я, если ты сейчас пару раз дёрнешься, снова тебя захочу. — Дурак! — в игривой манере ответил я, но скатился с него на постель. Пока сил на второй заход найти было негде. — А я так надеялся, — мечтательно заявил парень. — Чего Саня звонил, кстати? — Просто поговорить. Он начал спрашивать о твоём самочувствии, раз уж я трубку взял. В сознании ли ты, дышишь вообще? Сказал, что я нанялся к тебе секретарём вину заглаживать, наверное, думает, что я из тебя всю душу вытрахал. Хотя это кто ещё из кого... — я усмехнулся. Кирилл, довольный донельзя, облизнулся. — А, и сказал, что известны баллы за математику. — Посмотрим? — Конечно! *** — Ну, сколько у тебя? — с хитрой улыбкой поинтересовался Кирилл. Безумно захотелось спошлить. Просто аж затрясло всего. — Сантиметров? — и я сделал то, что хотел. Слова просто сорвались с языка. И я не жалею. — Не, это меня не интересует. Твои размеры мне известны непонаслышке. Не раз видел и чувствовал в руке, во рту, в себе, поэтому я спрашиваю про баллы. — Я дерзко улыбнулся. Кирилл ответил мне лукавым взглядом. — Ну, так что? — он поиграл бровями. — Ты первый, — пискнул я. — Ладно, — спокойно ответил мой парень. — Девяносто семь. — Охуеть! Кирилл, а ты прямо-таки умный, — восхитился я. Я им очень горжусь. — А у меня всего лишь скромные.. — театральная пауза, — девяносто три балла. А если учитывать мой сертификат с шахматного турнира, то все сто. Я тебя сделал, — я рассмеялся и показал ему язык. — Ах ты вот так?! — Кирилл расширил глаза в наигранном возмущении. Он поймал меня и повалил на кровать, схватив за запястья и убрав за голову. — Кирилл, я очень тобой горжусь. Правда, — искренне произнёс я. — И я тобой, Димка, — и поцеловал. Я в который раз сцепил ноги в замок у него за спиной и перевернул нас, оказавшись сверху. — Кто-то меня сделал на экзамене и хочет доказать своё превосходство, будучи во мне? — игриво поинтересовался Кирилл и сжал мои ягодицы. — Ага, — выгнувшись, удовлетворённо ответил я, а после провёл языком по его кадыку. *** До следующего экзамена больше недели. И кто только так расписание составляет убого. Руки бы оторвать! Между химией и русским у Кирилла был всего один свободный день, зато теперь до биологии целых полторы недели ждать. А до моей физики и того больше. Охуеть, короче! Поэтому мы единогласно решили съездить на пару дней к родителям. Может, чем-нибудь помочь. И просто хорошо провести время в компании самых близких людей. К тому же до родов остаётся всего-ничего. *** — Мальчики, привет! — Марина вышла в коридор в халате и смешных тапках. — Привет! — мы с Кириллом ответили хором. — А где папа? — спросил я, разувшись. — Серёжа поехал за тортом и копчёной колбасой... Ой, я же забыла ему сказать про кабачковую икру и жареную скумбрию, — спохватилась женщина и умчалась (медленно поковыляла) за телефоном. — Очень надеюсь, что она не станет это всё одновременно есть, — шепнул я Кириллу, на что он скривился, тоже представив сей приём пищи. Мы поднялись наверх. В отведённую для нас комнату. В ту же самую, где мы ночевали в прошлый раз. Марина прогнала нас с кухни, приказав отдыхать с дороги, ведь обед будет только где-то через час. И мы, как послушные мальчики, отправились туда. Зайдя, я бросил сумку на кресло и бухнулся спиной на кровать. — Хорошо-то как, — довольно протянул я, закидывая руки под голову. Кирилл встал у меня в ногах. Я заметил на его лице слишком странное выражение. Парень смотрел на меня слишком жадно, плотоядно. — Вот даже не думай об этом! — поспешил отрезвить я его. — Помнишь, какой допрос с пристрастием нам мой отец устроил? Кирилл мигом по-детски надулся. Как мышь на крупу. Забавный. И милый. — Мы вроде как полноценные парни, никакого целибата не соблюдаем, так какого хуя мы должны лишать себя удовольствия? — выдав гневную тираду, он скрестил руки на груди. — Мы в доме, где постоянно находятся твоя мама и мой отец. Ты готов им признаться во всём, если нас застукают? — Не знаю, — неуверенно ответил Кирилл. — Я боюсь маму волновать. — Вот и я о том же самом. А мы в тот раз чуть не спалились! — Дим, ну, может, хотя бы ночью, а? — жалобно спросил мой парень. — Я подумаю над твоим предложением, — закусил губу я. — Иди ко мне, — я приглашающе раскрыл свои объятия, в которые Кирилл незамедлительно нырнул. Руки сомкнулись на его спине, обняв. Он лёг на меня и стал аккуратно целовать. Нежно. Чувственно. Осторожно. И полез рукой под футболку, касаясь кожи. За что мгновенно получил по рукам. — Ну, блин, — пискнул он и скатился с меня на кровать, тоже ложась на спину, — с тобой вообще хрен забалуешь. — Я многозначительно цокнул. — Может, мы успеем? Давай попробуем? — Кирилл не сдавался, поэтому повернулся на бок и заглянул мне в глаза. — Пожалуйста, — попросил он, ведя тыльной стороной ладони по моему голому запястью. Херов провокатор! Я демонстративно скинул его руку. — Какой ты вредный! — возмутился Кирилл. — А ты капец нетерпеливый! Что, уже даже до ночи не подождёшь? — Надежда умирает последней. — Чё, думал уломать пораньше? — смешливо спросил я, охеревая от его прыти. — А вдруг бы прокатило? — уверенно заявил Кирилл. — Ой, да ну тебя! — я всё-таки начал ржать. А Кирилл ещё больше надулся. Тогда я приподнялся и, нежно проведя большим пальцем по скуле, поцеловав в уголок губ. — Я люблю тебя. Но потерпи, радость моя. — Лааадно, — словно обожравшийся сметаны кот, ответил мне мой парень и снова лёг на спину, легко улыбаясь. Я тоже вернулся в прежнее положение, усмехаясь тому, какой же он отходчивый у меня. Через несколько десятков минут нашего лежания в тишине в дверь раздался стук. — Да? — приподнявшись на локтях, крикнул я. — Дим, это я. — Входи. Дверь распахнулась. На пороге показался мой отец. — Здоро́во, пацанва! — поприветствовал нас он. — Папа, привет! — я вскочил на ноги и бросился его обнимать. — Сынок, — ласково произнёс он. — Кирилл, привет! — не выпуская меня из рук, папа протянул руку Кириллу для рукопожатия, на которое тот ответил и кивнул. — Кстати, Марина просила передать, что можете спускаться на обед. Уже почти всё готово. — Угу, спасибо. Мы через пару минут подойдём. Папа вышел. *** Мы расселись по местам. Нам с Кириллом выпала честь сидеть рядом. Родители напротив. И Кирилл мгновенно выказал своё мнению по этому поводу, впившись пальцами в моё бедро. Что за ненасытный извращенец? Подумав об этом, я еле слышно усмехнулся. Ведь то же самое я могу сказать и о себе. Потому как иногда мне кажется, что я хочу его двадцать четыре часа в сутки и вполне мог бы провести с ним в постели целый день, занимаясь любовью, лишь изредка прерываясь на приёмы пищи, так как такое дело потребляет достаточно много энергии. Но как же приятно эту энергию тратить! А потом, восполняя, тратить снова. И снова. И снова. Ох, такими темпами до ночи не дотерплю уже я. Надо наконец прислушаться к тому, о чём ведётся разговор. Я схватил бокал с соком и отпил половину, возвращая себя в реальный мир. — .. вот, и мебель мы уже выбрали. Послезавтра должны привести. Осталось только стены покрасить. И всё — детская будет готова, — вещала Марина. — А кто стены красить будет? — влился я в разговор, будто и не терял нити с самого начала. — Как "кто"? Конечно же, я! — ответил папа. — Не хотим никого нанимать. Тем более дело-то плёвое. — Хотите, я могу помочь?! — отозвался Кирилл. Я бросил на него свой взгляд. Восхищённый. Восторженный. Влюблённый. — Кирочка, да зачем оно тебе надо! — ответила женщина. — Серёжа сам всё за один день сделает. — Я вот с Кириллом солидарен. Я тоже хочу в этом поучаствовать. Мы вообще всё сами можем вдвоём сделать. А вы съездите куда-нибудь. Ведь лето же. Потом некогда уже будет отдыхать. — Ой, я даже не знаю.. — несмело ответила Марина на моё предложение, вертя головой и ища хотя бы в чьих-нибудь глазах поддержки. — Серёж? — А что, нормальная такая идея. К тому же пацаны сами предложили. Мы их не заставляли. Они тут всё быстро сделают, а мы уедем в город на несколько часов, прогуляемся. — Да, наверное, — женщина неуверенно пожала плечами. — Да брось, мам! Мы с Димкой просто хотим сделать приятно вам и своему будущему братику или сестрёнке. Позволь, пожалуйста! Кирилл сложил ладони в умоляющем жесте, будто он просил отпустить его на какую-нибудь вечеринку или купить что-то дорогое, а не работать. Он умолял разрешить ему покрасить стены. Он просто удивительный человек! Но и я тоже не против внести соответствующий вклад в комнату, где будет жить будущий малыш. Это же круто! — Хорошо. Если вы оба этого хотите, пусть будет так, — всё-таки Марина сдалась под нашим напором. Уломали! — Ура! — Кирилл радостно вскинул руки. — Димка, дай пять! Я шлёпнул его по ладони, ощутив её чарующий холод. И еле сдержался, чтобы не прикрыть от этого приятного ощущения глаза. — Вот и отлично! Вот и договорились! — отец хлопнул в ладоши и потёр их друг об друга. — Блин, пап, ты так радуешься, будто с самого начала на это рассчитывал. — Папа немного отвернул голову и стал смотреть мимо меня, стараясь сдерживать рвущуюся улыбку. — Ну, паап! — Не папкай, Дима! — Я прищурился. — Серёж, что у тебя за шутки такие! — возмутилась Марина. — Ладно, шучу я, шучу, — он искренне рассмеялся, запрокинув голову назад. — Уж прямо порадоваться нельзя! — Почему же нельзя? Можно, конечно! Только не слишком явно, — до этого молчавший Кирилл всё-таки решил высказаться. — О, Кирилл, хороший совет. В следущий раз именно так и сделаю, — папа, подмигнув, принял на вооружение слова моего парня. — Почему я иногда думаю, что ты, Серёжа, мой ещё один сын, а не муж? — Марина обречённо покачала головой. — Душа моя, ну что ты такое говоришь? Папа взял Маринину ладонь в свою и поднёс к губам, начав целовать. Женщина вмиг зарделась, прислонив свободную руку к щеке. Смутилась. — Серёж, — шёпотом, — прекрати. Мы же не одни. Блин, как же это мило! Настолько, что, нащупав под столом руку Кирилла, я сжал её, переплетя свои пальцы с его. Мой парень повернул голову ко мне и улыбнулся уголками губ, смотря своими карим глазами прямо мне в душу. Которая для него была открыта. И сердце принадлежало лишь ему. Короче, да, обед этот меня более чем удовлетворил. Слишком уж милым и романтическим он получился. *** После еды Марина выпроводила буквально силой нас с Кириллом гулять на улицу и посмотреть на здешние постройки и достопримечательности. Мы вышли и, оглядевшись, выбрали самое прекрасное место. Детскую площадку. С качельками! Увидев пустые, не занятые малышнёй качели, я бросился туда сломя голову, потому что давно я этим делом не промышлял. Умостив свою ненаглядную жопку, начал раскачиваться, чтобы как можно выше оторваться от земли. И только тогда ко мне подошёл Кирилл. Вальяжной походкой, спокойно, ловя на себе заинтересованные взгляды мамаш с колясками и детишками постарше, которые, вместо того, чтобы следить за своими отпрысками, пялились на нас. — Что, напитался жадными взглядами? — язвительно полюбопытствовал я. — Зря ты так, — он покачал головой. — Поставь себя на их место. Они же ничего, кроме своих детей и мужа, который приходит домой с работы злой и голодный, не видят вокруг. А тут я. Как глоток свежего воздуха. — Ой-ой-ой! А я-то думал, что ты перестал понтоваться передо мной, когда мы встречаться начали. Боялся, что уже хватку терять начал. Ан нет! — продолжая кататься, покачал головой я. — Ну, Димка, я ж шучу. Всё это, — он обвёл себя рукой с головы до ног, — исключительно для тебя. Никто больше доступа к моему телу не имеет. — Звучит, если честно, немного странно, — скептически заметил я. Кирилл стоял, облокотившись на качели, и смотрел на меня. — Ну, знаешь ли, может, это и странно. Зато правда и... — Дяденька-дяденька, а можно покачаться? — сбоку зазвучал тонкий детский голосок. Я повернул голову на звук и увидел девочку лет трёх. Светленькая, в маленькой футболочке, комбинезоне и сандаликах. Следом шла её, очевидно, няня или какая-нибудь родственница. На маму не была похожа. Больше на сестру. — Мирослава, ну что ты к людям пристаёшь! Смотри, сколько вокруг свободных качелей. — Но я хочу на эти. Они мои любимые! — заканючил ребёнок. Такой детской непосредственности я противостоять был не в силах, поэтому начал тормозить. Я слез и отошёл в сторону, чтобы не мешаться. Девочка подбежала и попыталась забраться самостоятельно. Но возникли некоторые затруднения. — Давай я тебе помогу? — ласково предложил Кирилл. — Холошо, — согласилась она. И Кирилл посадил ребёнка на качели. Он помог ей обхватиться ручками, чтобы не упасть, и даже немного начал качать. А у меня от этой картины чрезмерное количество нежности в кровь выделилось. Как бы передоза "ми-ми-ми" не произошло! Пока я стоял и наблюдал за этим действом, ко мне ближе подошла родственница этой девочки. — Ох, эти дети такие надоедливые! — сказала она, чтобы начать разговор. Но промахнулась. Потому как я посмотрел на неё исподлобья с явным недовольством. Ребёнок вёл себя прилично, никому не надоедал, в отличие от неё самой. — Я, кстати, Ксения. А тебя как зовут? — она попыталась сгладить первое неприятное впечатление, но было уже поздно. — Тебе ничего не светит, — ответил я и посмотрел на неё. Она распахнула ярко накрашенные чёрным глаза и заморгала слишком густыми кукольными ресницами. — Ясно, — несмотря на шок, сдаваться она не собиралась. — А тот парень свободен? — она кивнула в сторону Кирилла. Вот охуевшая мадама! Тогда-то я и понял, что она ищет свободный член на ночь или чуть дольше. Я покачал головой. — А с ним не стоит даже пытаться, — сказал я. — Да? Ну, не тебе за него решать! О, как эта фифочка заговорила! Из голоса исчез даже намёк на кокетство. Теперь присутствовал лишь холодный расчёт. Она поправила (будто было что) свои сисёнки первого размера и гордо пошла к Кириллу, который продолжал возиться с девочкой. Я пошёл за ней. Но не потому что был в своём парне не уверен или ревновал, просто было интересно послушать, как он эту курицу отбреет. — Привет! Мира, ты не слишком дядю замучила? — елейным голоском пропела эта шалашовка. Фу, блядь! Аж слушать противно. Девочка нахмурила бровки и сказала: — Килилл холоший, не то что ты! — она показала пальцем на неё. Я чуть не покатился со смеха. А девочка смышлёная. — О, так тебя зовут Кирилл?! — фифа добавила в голос приторной сладости, проигнорировав слова ребёнка. — А меня Ксюша. Я няня Мирославы. Я облегчённо выдохнул. Хорошо, что эта девушка не приходилась этой милой малышке каким-нибудь родственником. А то жаль девочку. Хотя даже то, что Ксения являлась всего лишь няней, не вселяло оптимизма. Ведь стелилась она перед людьми крайне профессионально. И жопы лизала родителям Мирославы. Это было очевидно. Потому как другой причины того, что она няня девочки, я не вижу. — Угу, — ответил Кирилл, не особо смотря на неё. Я усмехнулся. Ну, что она придумает? — Мирочка, а ты не хочешь с другим ребятами поиграть? А то Кирилл уже устал. Моё лицо приняло снисходительное выражение. Знала бы она, кто на самом деле утомляет Кирилла своим присутствием. — Неть! — девочка помотала головой. — Кирилл, а ты сам не хочешь уединиться и поговорить в тишине? — Ага, поговорить она предлагает, как же. В горизонтальном положении, если только. — Извини, конечно, но меня это не интересует, — Кирилл тактично отказался. Однако эта пизда совсем недалёкой оказалась: не понимает ни намёков, ни прямого отказа. — Да, тогда, может, в кафе сходим? Я знаю одно очень хорошее местечко. — Девушка, я занят. Попрошу больше ко мне с такими предложениями не подходить, — сердито ответил мой парень. — Ребёнка бы постеснялась! — Так её, Кирюш. Выкуси, сучка! — Да! — гордо задрав подбородок, дополнила девочка. Она просто чудо! Фифочка, потерпев поражение, пошла обратно на скамейку. Когда она проходила мимо меня, я уловил её недовольное бубнение: — Вот уж два пидора! Я тихонько засмеялся. Знала бы она, как была близка к истине. И подошёл к Кириллу и Мирославе. — Мира, смотри, это мой.. брат, — с небольшой заминкой представил меня парень. — Его зовут Дима. Он тоже хороший. — Такой же, как ты? — уточнила девочка. — Даже лучше, — с придыханием произнёс Кирилл и поймал мой чуть смущённый взгляд. — Клуто! — восхитился ребёнок. — Мирослава, пошли домой! — вдруг крикнула её няня. Вот стерва! — Нечего с незнакомыми мужиками разговаривать. — Можно подумать, что ты ей дохуя знакомая! Ребёнок вмиг погрустнел. Я присел перед ней на корточки. — Не грусти. Мы потом с тобой ещё встретимся. Мы в следующий раз приедем и вместе погуляем с тобой. — Плавда? — Мирослава посветлела лицом. — Конечно, — улыбнулся Кирилл. Я помог ей слезть с качелей. И она пошла к няне, иногда оборачиваясь и махая маленькой ручкой. — Хорошая, правда? — спросил я, вновь садясь на качели. — Ты о Ксении? — прыснув, уточнил Кирилл, начав меня раскачивать. — Ага, — подтвердил я и рассмеялся. — Ты всё слышал? — Ещё бы. Скажу больше, ты не первый, к кому она клинья подбивала. — Лишь бы с кем, авось прокатит? — Я согласно кивнул. — И ты, отшив её, послал ко мне? Проверял, что ли? — Ты идиот? Кирилл, я же не конченый! Я ей наоборот сказал, что с тобой даже и пытаться не стоит. Но для неё это прозвучало как вызов. Она свои невидимые сиськи пригладила и пошла к тебе. — Пиздец, конечно! А я думаю, что за дура настырная прилипла?! — Она Миру надоедливой назвала! — А сама тогда кто? Как банный лист! — Кирилл фыркнул. — Может, пройдёмся? — вдруг предложил я. *** Мы уже гуляли по окрестностям около двух часов. Даже палатку с мороженым нашли и купили себе по штучке. Я, естественно, взял себе шоколадненькое. Ммм, вкуснятина! А Кирилл — фруктовый лёд. И только потом я понял, почему его выбор пал на такой сорт мороженого. Мы шли по асфальтированной дороге. Я сгрызал шоколад и слизывал таявшее на солнце лакомство. И случайно перевёл взгляд на Кирилла. Он был увлечён своим мороженым слишком сильно. Он, блядь, его так тщательно облизывал. Хотя нет, не так. Сосал! Кирилл его просто сосал. Он этот фруктовый лёд целиком в рот помещал и задерживал внутри на несколько секунд. Я, когда только заметил, чуть не уронил своё мороженое. — Блядь, Кирилл! Люди ж кругом! — шепнул я. — А? Что? Ты что-то сказал? — он очень натурально удивился. Неужели Кирилл реально делал это машинально? — Ты слишком хорошо сосёшь, — продолжил я. — Ой, спасибо, конечно. Но я думал, что ты уже оценил эту мою способность ранее. Я вмиг покраснел. — Вообще-то я не об этом. — Кирилл уставился на меня недоуменным взглядом. Я вздохнул. — Ты сейчас слишком провокационно своё мороженое обсасываешь! — Да ну нет! — Кирилл не поверил. Я на это лишь изогнул бровь. — Чё, реально? — не веря собственным ушам, переспросил он. — Очень возбуждающе. Очень, — еле слышно проговорил я. — Ешь нормально. Такое зрелище только для нас двоих. Понял меня? — Ещё бы. И мы пошли дальше. Больше Кирилл не показывал своих приобретённых навыков, однако я то и дело ловил на себе его довольные взгляды. Не знаю, что было в его голове, но явно что-то не слишком приличное. *** Находившись до такой степени, что я уже подумывал упасть пузом на асфальт и, приподняв правую руку, прохрипеть "оставь меня, спасайся сам, у меня нет сил больше идти, передай семье, что я был храбрым", мы двинули в сторону дома. Хоть и дошли мы минут за десять, это не отменяло того факта, что мои ноги отваливались с каждым шагом всё больше. Блин, и чего мы так далеко забурились? Походили бы рядом, посидели бы на лавке и пошли домой. Так ведь нет! Хотя я утрирую. Ворчу, потому что просто устал. Когда мы переступили порог дома, я рухнул на скамейку рядом с полкой для обуви и блаженно выдохнул. — Ножки мои, ножки, — простонал я. — Бедняжка моя, давай помогу, — ласково сказал Кирилл и присел передо мной на корточки. Развязал одну кроссовку и стянул. Начал развязывать шнурки на второй.. — Мальчики, вы уже пришли? — в тишине дома раздался Маринин голос, от неожиданности Кирилл не удержал равновесия и упал на задницу. Хоть я и не хотел двигаться, сам стащил вторую кроссовку старым-добрым надавливанием на задник и начал ржать. Да так громко и заливисто, что в самом начале немного не довольный произошедшим Кирилл тоже расплылся в улыбке. — Кирочка, ты не ушибся? — слегка взволнованно поинтересовалась женщина. — Не, мам, всё хорошо, — закивал Кирилл. — Точно? — Кирилл опять кивнул, глядя на свою маму. А сам я уже думал о том, что у Кирилла очень крепкая задница, поэтому с ним всё в порядке. Уж я-то знаю! Крепкая задница... Да что ж это за спермотоксикоз-то такой? Я вот прямо в замешательстве. Он с мамой своей разговаривает, а я думаю... Ой, лучше не развивать эту пикантную тему. До ночи ещё далеко. — Есть будете? — Попозже. Мы чё-то устали. Пойдём наверх. Отдохнём немного, — ответил Кирилл. — Ну и правильно! Отдыхайте, мальчики, — согласилась Марина. *** Мы поднялись в комнату. И Кирилл, щёлкнув замком, мигом вжался в меня, обвивая руками. — Может, не будем ждать ночи? — спросил томно Кирилл, толкнувшись бёдрами. Моей улыбки, которую вызвало его предложение, он, конечно же, не видел. Зато я чувствовал задницей всю искренность его эмоций. Я сбросил его руки и повернулся. — Только очень тихо, — прошептал я и толкнул его на кровать. *** Я обнимал Кирилла, лежавшего на мне и покрывавшего невесомыми поцелуями мою грудь. — И чего ты противился? — пребывая в некой полудрёме, поинтересовался парень. — Не противился, дорогуша, а накалял страсти, — исправил я. — Тебе же было хорошо? — Я бы выразился "остро хорошо". И ты не давал мне стонать! — с долей обиды объявил он. Это он очень точно подметил. Но в этот раз Кирилл был очень шумным, хотя обычно обходился парой-тройкой стонов, так как больше по его части — часто дышать. А тут такое откровение. Приятно! Хоть и приходилось либо затыкать его поцелуем, либо закрывать рот ладонью во избежание проблем. Не, я понимаю, что звукоизоляция — это непустой звук, но всё-таки. — Ты прямо-таки очень хотел быть застуканным, да? Хотел, что все увидели, как я, закинув твои ноги себе на плечи, толкался глубоко внутрь тебя? — резонно заметил я. — Нет, конечно.. — Кирилл чуть не подавился, — но то, как ты это описываешь... — загадочно протянул мой парень и затих, а потом обвёл языком ореол моего соска. — Блядь, Кирилл, — прикрыл глаза я. Как же мне с ним хорошо. Всё: любое его движение, мысль, действие — доводят меня исступления. — Как ты это, сука, делаешь? — изумился я. — Всё просто. Я люблю тебя, — прошептал он. Я подтянул его к себе за подбородок. — И я тебя так сильно люблю, — глядя ему прямо в глаза, выдохнул Кириллу в самые губы и припал к ним в поцелуе. *** Нас позвали на ужин, который прошёл очень хорошо. Мы обсуждали то, что делали сегодня, и то, что предстоит нам сделать завтра. После папа повёл меня и Кирилла в будущую детскую для того, чтобы показать, что требовалось от нас. Фронт работ, так сказать. По факту нужно было покрасить стены в нежно-жёлтый. Краска самая что ни на есть натуральная и точно не вызовет аллергии. Поэтому это очень круто. Ложились мы спать, предвкушая завтрашний день. Потому что это должно быть очень интересно. *** Утром я проснулся оттого, что не нащупал на второй половине кровати парня своей мечты. Да не, я в курсе, что он ранняя пташка, просто спросонья немного огорчился. Но не успел я даже нахмуриться, как распахнулась дверь и вплыл Кирилл. Красивый, с влажными волосами. — Доброе утро, солнце, — пожелал он и, склонившись, чмокнул меня в губы. — Привет, родной. — Как спалось? — нежно поинтересовался парень. — Очень сладко, — улыбнулся я. — А когда проснулся, тебя рядом не оказалось, — я выпятил нижнюю губу. — Котёнок мой, — Кирилл, прямо как и был, в одном полотенце, лёг рядом и обнял, прижав к себе ещё немного сонного меня. А я и не сопротивлялся. Только что не мурлыкал от близости его тела. — Кстати, родители уже уехали. В доме мы одни. Я приподнялся и, изогнув бровь, спросил: — Это намёк? — Нет, — спокойно, как танк, ответил Кирилл, — я тебе прямым текстом об этом говорю. Вставай, иначе мы не успеем сделать все дела в детской до их прихода. — А, да, конечно! Я только в ванную сбегаю, а ты иди на кухню и кофе свари пока. Позавтракаем и начнём. — А я ведь знаю, что подумал ты совсем не о том... — с придыханием ответил он и в очередной раз накрыл мои губы своими. Я прорычал в поцелуй, напористо отвечая. А потом резко отстранился и облизал губы. Парень разочарованно хмыкнул. — А то я не знаю, что ты хотел своей фразой двусмысленность создать. Считай, что я просто подыграл тебе, — я встал с кровати и гордо прошествовал на выход. Напоследок оглянувшись, заметил, как Кирилл смотрел в потолок и радостно улыбался. Обожаю его. *** После завтрака мы поднялись в святая святых этого дома. Ну, то есть станет эта комната таковой, когда всё будет обустроено. Посреди помещения стояло всё необходимое: краска, кисти, валики, стремянка (надеюсь, что с неё я не наебнусь, а то будет немного грустненько и больненько, а может, и не немного), перчатки, даже одёжка специальная (что ж, если не поступлю, пойду в маляры — у меня всё для этого теперь есть). Полы были застелены полиэтиленом, чтобы не замарать новый паркет краской. Также потолок и оконные рамы, а стёкла в них были заклеены малярным скотчем во избежание всё того же рукожопства с нашей (хотя очень сильно возможно, что только с моей) стороны. — Ну, что? Приступим? — спросил Кирилл, потерев ладони друг об дружку. Было заметно невооружённым взглядом, что ему не терпелось начать работу. Поэтому я кивнул и стал переодеваться. Мой парень последовал моему примеру. После наши шмотки я оттараканил к нам в комнату, чтобы случайно не заляпать. И вернулся. А Кирилл уже налил краску на поддон и водил по дну кистью, наблюдая за густотой, наверное. Или ещё чем, хрен пойми, короче. — Ой, я кораблики забыл! — воскликнул я и умчался в не известном Кириллу направлении, оставляя парня охуевать от происходящего. Я же вот точно знал, куда мне надо было. Я бросился в зал. Там, на журнальном столике возле дивана, лежали газеты. Распотрошив одну из них, я уселся на пол и занялся древним (как говно мамонта, естественно) искусством. Оригами. Ну, почти. По-быстрому сделал один кораблик и расправил его. Потом второй. Схапав эти маленькие произведения искусства, побежал обратно к Кириллу, которые, наверное, уже заждался меня. — Вот! — ворвался я в комнату и немного удивился. Там Кирилл уже приступил. Но не к работе, как можно было подумать. А к выражению себя посредством краски и "холста". Этот художник недоделанный от нечего делать кисточкой на голой стене нарисовал жёлтое солнышко, жёлтые облачка и жёлтый домик. Отчего-то вспомнился весёленький стишок, но не для детских ушей.

Солнечный круг, небо вокруг — Это рисунок мальчишки. Женская грудь, водка, мангал — Сыну отец помогал...

Нет, рисунок выглядел безумно мило. И красиво, кстати. Просто дурацкие мысли в моей голове бегут вперёд как оголтелые и не замечают ничего вокруг. Они просто возникают, и я их думаю, потому что нет у меня другого выхода. Ведь я очень гостеприимный хозяин. — Прикольно, да? — похвастался Кирилл, махнув кистью и заляпав брызгами свежий полиэтилен. — Ага, мне нравится, — я подошёл к нему вплотную. — На, надень вот это. Я напялил Кириллу на голову "хэнд-мэйдовский" кораблик. — Мне идёт? — Я кивнул. — Слушай, раз уж у нас тут так всё атмосферненько, то, может, и перерыв на обед будет состоять из бутылки кефира и буханки хлеба? — загорелся он мыслью. — Ты советских фильмов пересмотрел, Кирилл! — заявил я. — Ой, можно подумать, что ты об этих головных уборах узнал не оттуда же?! — возмутился мой парень. — Подъебал, сладкий, — согласился я. — Хотя вообще-то я бы хотел до обеда справиться и уже потом есть нормальную еду. — Ну-ну, — скептически протянул Кирилл. Но я в наших силах уверен. *** Оказывается, я был уверен в наших силах, потому как по прошествии трёх часов непрерывной покраски стен моё мнение начало меняться. Я как-то не предусмотрел, что тут целых четыре (!) стены, которые нужно покрасить в жёлтый. У меня уже в глазах рябило от всего этого. Хорошо, что хотя бы не воняло. Хорошая же краска, специально для детских комнат предусмотренная. Да и окошко мы открыли. Заклеенное, конечно, но свежий воздух — это и в Африке свежий воздух. Кирилл изредка хитро поглядывал на меня, водя валиком по стене. У него, между прочим, отличным образом получалось. Отличным от моего. Я весь задолбался с головы до пят. Эта краска такая жидкая. Она постоянно капала на голову, которую очень предусмотрительно покрыл самодельный кораблик, с громким и безумно раздражающим меня звуком. Я неизменно вздрагивал от каждой капли, валившейся на мою голову, причём в прямом смысле этого слова. Но я старался терпеть, потому как прекрасно понимал, что здесь будет жить мой брат или сестра. И ради этого я стискивал зубы и херачил сантиметр за сантиметром, крася эту стену. Я старался не материться даже про себя, потому что не собирался наполнять отрицательной энергией детскую комнату, больше наоборот. Я напевал себе под нос всякие известные мне детские песенки, чтобы работа спорилась и я так сильно не бесился. Кстати, помогало, пусть и не постоянно. Когда в очередной раз краска в поддоне закончилась, пришлось открывать новую и выливать туда некоторую часть. Но я так устал, что дрожащие руки не дали мне чётко попасть в цель. И, конечно же, я пролил всё на пол. И пролил знатно. — Да что ж такое? — вздохнул я, глядя на то безобразие, которое сотворил своими собственными руками. Пришлось идти за тряпкой, пока не растеклась и кто-нибудь не расшиб себе что-нибудь для коллекции. Например, я. Или я. А, ещё я могу тоже. И я. Предварительно разувшись на пороге комнаты, чтобы не растаскивать грязь по дому, дошёл до ванной комнаты и схватил тряпку. Уже подходя к комнате, услышал грохот и сдавленное "ай, блин", поэтому поспешил туда. А там... А там просто картина маслом. Кирилл беззвучно смеялся, накрыв лицо предплечьем, и лежал в жёлтой луже. Потом руку он убрал и наткнулся взглядом на меня, не прекращая смеяться. Я с тряпкой в руке прислонился к ещё не покрашенной стене и начал по ней медленно съезжать в приступе истерического хохота. Не думал, что такое вообще возможно было. Не думал, не гадал, что в эту ловушку попадётся мой парень, а не я. Ведь я же автор данной инсталляции, я же автор данного перформанса. Чуть успокоившись, я кое-как обулся и на четвереньках пополз к Кириллу, потому что эволюционировать в человека прямоходящего мне мешал периодически накатывающих смех. Приближаться слишком близко я не стал, боясь, что меня постигнет та же участь. Поэтому пришлось принимать вертикальное положение и протягивать свою возлюбленному руку помощи. — Ну, давай, мой жёлтый цыплёнок, подымайся на ножки. Или так и будешь балдеть? — необидно поддел я с мягкой улыбкой на лице. Кирилл обхватил мою ладонь своей, испачканной в краске, и потянул на себя. И я упал на него. Естественно. Иначе быть бы не могло. — Кирилл, ты придурок! Наху.. хрена ты так сделал? — заворчал я, уже лёжа на нём. Он очень крепко держал меня за талию, а я всеми силами пытался вырваться из его стальной хватки и упирался руками в грудь. — Пусти! Блин, — выдохся я, когда Кирилл дотянулся до моих губ и поцеловал. Когда я расслабился, потеряв бдительность, и поддался, он перевернул нас. Вот же ж скотина кареглазая! И я оказался весь в краске спиной. — Ну, и зачем? — снисходительно спросил я, теперь уже лёжа на полу, и глядел на Кирилла снизу вверх. Он нависал надо мной и, казалось, любовался? Серьёзно? — Что? Что ты на меня так смотришь? — Димка, ты такой красивый, — прошептал Кирилл, а я чуть не задохнулся от этой интонации в его голосе. Это простая фраза была наполнена убивающей нежностью. До краёв. Но я был бы не я, если бы не... — Да ну тебя, — я начал краснеть. — Я весь грязный. По твоей милости, между прочим. А ты тут ещё и издеваешься надо мной. — Ой, нет, что ты! Я и не думал, — начал Кирилл и, встав на ноги, подал мне руку, чтобы я не поскользнулся. — Просто захотелось подурачиться. А потом я... Я... Ты просто изумительно выглядишь. Такой растрёпанный, такой притягательный. — Ты краской надышался, что ли? — я стоял напротив него и вглядывался в его глаза. — Так она вроде гипоаллергенная. И без запаха. Просроченная попалась? — я мстил за его шалость. — Угум, я понял, что ты придуриваешься. Только это моя любимая манера поведения, — ответил он и, смахнув с моей головы шляпку из газеты, притянул для поцелуя. Такого нежного и сладкого. У меня аж ноги подкосились, отчего я вцепился пальцами ему в плечи. И пусть я ещё больше испачкался в краске, сейчас это было до такой степени неважно. Кирилл целовал меня так, как измучившийся от жажды путник захлёбывался долгожданной водой. Да, звучит до жути банально, но именно такое сравнение пришло мне на ум. Он будто дорвался до моих губ спустя годы разлуки. Это немного поражало. — Кирилл, — я отстранился от его губ, — что на тебя нашло? — Ничего, солнце. Я просто люблю тебя, — он постарался меня успокоить. — И я тебя. Но ты всё равно меня немного напугал своим напором. — Извини, котёнок. И в мыслях не было, — и снова прикоснулся к моим губам. Я увернулся. — Я, конечно, тоже не против пообниматься, но сначала нам надо закончить, — сам не знаю, откуда у меня столько энтузиазма появилось, но захотелось как можно быстрее разделаться со всем этим и побыть наедине с Кириллом. — С удовольствием. *** И мы, убрав остатки краски тряпкой, возобновили работу. Красить стены даже веселее стало. Кирилл не молчал, а постоянно что-нибудь говорил. И я понял, что изначально мы пошли не по тому пути. Нам не хватало взаимодействия, поэтому я быстро устал заниматься монотонной и рутинной работой. А сейчас я даже рад, что мы повалялись в краске. *** Через час дело было сделано. Я поверить не мог глазам своим. Ведь до этого мы провозились три часа, но не сделали и половины. Всё-таки Кирилл вдохновляет меня настолько, что я готов на всё, лишь бы потом побыть с ним. Пусть я и убеждался в этом много раз, но всё равно. Приятно находить подтверждение этому из раза в раз. — Кирилл, ты лучший человек в моей жизни, — подойдя к нему, сказал я и чмокнул его в щёку. Он приобнял меня и ответил: — И я тебя люблю, солнце. *** Прибравшись в комнате, мы поняли, что пришёл черёд приводить в порядок нас. У меня, конечно, родилась наишикарнейшая идея совместить приятное с полезным и помочь друг другу в этом нелёгком деле, ведь краска — это дело такое. Но Кирилл был непоколебим. В любой момент могли вернуться родители. А выходить из одной ванной комнаты при них мы ещё не готовы. Поэтому, огорчённые сей ситуацией, мы разошлись по разным ванным. *** Через час я выбрался из запотевшего помещения. Именно столько времени мне потребовалось, чтобы обнаружить всю краску на своём теле и смыть её. И, кстати, я был приятно удивлён тому, как быстро она смывалась. Это не та ядрёная краска, которой по весне лавочки и заборы во дворах красят. Лет так с десяти весна для меня имела другое название. Я называл это время года "пора пиздюлей". Я выхватывал у матери таких люлей, когда после прогулки возвращался. Это было похоже на наш каждодневный ритуал приветствия после улицы. Я приходил всегда испачкавшийся. То джинсы, то ветровка, то всё вместе. И, что самое интересно, я на этих ебучих лавках даже жопу не мостил. Краска сама каким-то невообразимым образом ко мне липла. Но в эти мои "сказки" мать, естественно, не верила, поэтому ставила в угол, иногда лупила и орала, что не ценю их с папой труд. А мне на это возразить было нечего. *** Вышел я посвежевший и расслабленный. И сразу же направился на кухню, откуда доносился аромат свежесваренного кофе. Кирилл стоял лицом к плите и колдовал. Он был одет в синий махровый халат. Это выглядело очень брутально, возбуждающе. По-мужски. Я же переоделся в то, в чём был изначально. Я тихо подкрался к своей цели и обнял со спины своего любимого, зарываясь в его ещё чуть влажные волосы носом. — С лёгким паром, — продолжая варить кофе, сказал Кирилл. — Есть будешь? — Будешь. А чё есть? — я вытянул шею, чтобы посмотреть, чего интересного, помимо турки, стоит на плите. — Я суп разогрел и паста с креветками есть. — Всё буду, — сказал я и, отодвинув ворот его халата, принялся терзать местечко между шеей и плечом. — А ещё я хочу сладкого, — произнеся это, я провёл всей длиной языка у него за ухом. Кирилл как раз закончил с варкой и повернулся в кольце моих рук ко мне лицом. — А сладкое будет, только когда съешь суп, — выдохнул парень мне прямо в губы. — Тогда наливай, чего тянуть-то, — в том же тоне прошептал я. Но, вместо этого, он положил руки мне на лопатки, заставляя изогнуться, и прижал к себе вплотную. Я пошёл мелкими поцелуями по его лицу: подбородок, губы, щёки, носогубная складка, нос, переносица, скулы. А Кирилл в это время, быстро проскользнув пальцами к пояснице, уже вовсю шарил у меня под футболкой. Ледяные руки заставляли вздрагивать от прошибающего при каждом прикосновении удовольствия. Мы начали целоваться. Я руками нащупал узел халата, который вмиг развязал и, распахнув его, открыл для себя голую грудь своего парня. Я проходился ладонями по прокаченным мышцам, задевая чувствительные соски. Видимо, такое единоличное доминирование Кирилла не устроило. Поэтому, сжав в кулаки ткань моей футболки, он потянул её вверх. И был так близок, чтобы стянуть её с меня, если б не хлопок входной двери. Я отпрыгнул от Кирилла, словно меня всего окатило водой. Ничего не придумав более путного, я просто сел за стол и закинул ногу на ногу. Мой парень же дрожащими от возбуждения пальцами запахнул халат, скрывая под ним и последствия не получившей продолжения прелюдии в виде засосов и укусов, и свой нехилый стояк. Упершись в столешницу, он три раза резко выдохнул и повернулся лицом ко входу. Выглядел он почти нормально. Только слегка более частое дыхание, а так, вполне легко могло создастся впечатление, что мы на кухне светские беседы после душа вели, а не собирались минуту назад трахнуться. — Мальчики, вы где? — Маринин голос раздался в прихожей. — Мам, мы на кухне! — уверенно крикнул Кирилл. Подошла Марина через пару минут. — Обедать собрались? — поинтересовалась женщина, на что Кирилл кивнул. — О, а где папа? — встрепенувшись, спросил я, вливаясь в разговор, чтобы отвлечь себя от болезненного возбуждения, которое начинало давать о себе знать. — А, Серёжу я отправила в магазин за бананами и салом. — Если мои мысли не были заняты стояком, я бы как-нибудь на список покупок непременно отреагировал, конечно. — Мам, а мы закончили стены в детской красить. — Правда? Какие же вы у меня молодцы. Пойду и посмотрю, а заодно позвоню Серёже, чтобы тортик купил. А вы кушайте, устали небось. И ушла. Я выдохнул, только когда шаги стихли, и развалился на стуле. — Ты как? — спросил меня парень. — Почти нормально, — я облизал губы. — Это как? — усмехнулся он и провёл рукой по волосам. Сука! Да он издевается? — Хочу тебя как ненормальный, — одними губами, боясь быть услышанным. — А в остальном всё в полном порядке, — это я уже сказал с нормальной громкостью и преувеличенно бодро. — Я бы очень хотел тебе помочь. Но нам нужно пообедать, чтобы не вызывать подозрений. И с этим не согласиться я не мог. Ведь сейчас день. Надо ждать заката... *** Успокоив своё сексуальное возбуждение, я смог функционировать как почти нормальный человек. Почти, так как было одно "но". И этим "но" был мой любимый Кирилл, который неосознанно (удивительно, но факт) подливал масла в огонь. Мы весь день провели в обществе родителей, которые делились своими впечатлениями о поездке в город. Они ездили на реку и катались на теплоходе. А Кирилл так улыбался, так светился, что с ума меня сводил. Мне так хотелось его коснуться, так хотелось припасть губами к нежной коже на шее. Приходилось до боли сжимать руки в кулаки, чтобы переключиться с этих мыслей на что-нибудь другое. Помогало до тех пор, пока я снова не натыкался взглядом на своего парня. По правде говоря, это он самый красивый, самый чувственный, самый потрясающий. Самый-самый. И я так его люблю. Всего люблю. Каждый сантиметр его тела люблю, душу его люблю, цвет глаз его люблю, красивые губы, изящные ключицы. Встречал ли я когда-нибудь в своей жизни кого-нибудь более совершенного? Нет, нет и ещё раз нет. И не нужен мне никто другой, кроме него. *** Вечер подходил к концу. Мы отужинали и сейчас пили чай с вкусным тортом. — Ещё раз спасибо вам огромное, ребята, что помогли нам с детской. Завтра уже мебель привезут. И комната будет укомплектована. — Да ладно тебе, мам, нам с Димкой тебе помогать только в радость. Я невольно проследил за тем, как Марина расплылась в улыбке, когда Кирилл произнёс моё имя. — Да не, пацаны, Марина права. Вы нам очень сильно подсобили. — Нам совсем не сложно было, папа, честно. *** После ужина я вызвался помыть посуду, Кирилл же — убрать со стола, тем самым отправив женщину отдыхать. На её возмущения он вообще никакого внимания не обратил. Молодец! Я бы поступил точно так же. К тому же дел было на пять минут. Быстро управившись, мы с Кириллом переглянулись. И поняли друг друга без слов. Он кивнул и побежал по лестнице наверх, и я, решив немного подождать, раскладывал высохшие ложки по местам. Но не прошло и пяти минут, как я рванул в нашу комнату. Я даже дверь до конца открыть не успел, как был схвачен за футболку и втянут внутрь. Дверь за мной закрылась с тихим хлопком. Замок щёлкнул. Кирилл повернулся ко мне и застыл, ничего не предпринимая. Я, досчитав до трёх, толкнул его к двери и начал яростно целовать. — Я весь день об этом мечтал, — между поцелуями шептал я. А Кирилл, судя по всему, ловил небывалый кайф от моей близости. Он зарывался пальцами в мои волосы на затылке и дышал. Просто дышал. Но так, сука, эротично, что не хотелось сдерживаться, не хотелось терпеть, хотелось всего и сразу. Оторвав его от двери, я повёл парня к кровати и слегка толкнул его в грудь. Кирилл сел на постель и, стянув футболку, лёг на самую её середину. Я лёг сверху и продолжил прелюдию на том месте, на котором она была прервана днём. Я целовал свои же засосы, извиняюще зализывая, тем самым прося прощения за свою несдержанность. В этот раз Кириллу удалось беспрепятственно стащить с меня футболку. И теперь уже я касался его голой груди своей. Обняв, Кирилл оказался сверху и сел мне на бёдра. Я смотрел на него снизу вверх. — Я люблю тебя, — прошептал я, потянувшись за поцелуем. Подарив его, Кирилл вновь заставил меня лечь на спину. Дав облизать мне его палец, он начал вести им от моего кадыка вниз. До кромки моих штанов. Но на этом он не остановился и полез дальше. Приспустил их вместе с бельём, показался мой член, который изнывал по ласке в течение всего дня. Обхватив холодной рукой, вздрочнул, отчего у меня голова закружилась. Я проглотил стон. Кирилл начал дрочить рукой медленно и основательно. Он выглядел очень сосредоточенным, смотря на мою головку, которая то появлялась, то исчезала в его кулаке. Пальцем другой руки он захватил капельку смазки и слизнул её, а потом наклонился и поцеловал меня, не прекращая ласкать мой член. От эмоций, накрывших меня в тот момент, я кончил Кириллу в кулак. Довольный собой, он слез с меня. Я сел напротив него. — Если ты думаешь, что на этом всё, то ты ошибаешься. — Очень рад, — мой парень растянул губы в самой что ни на есть похабной улыбке. Мне нравится, что он умеет так улыбаться. — Но для начала я тебе кое-что покажу. И стал снимать с себя всю оставшуюся одежду. Вытащил из-под подушки смазку. Выдавил её себе на пальцы, размазал. Лёг грудью на кровать, а зад выпятил. Меня окатила волна сильного возбуждения, когда до меня дошло, чему сейчас я стану свидетелем. Кирилл протянул руку к своему анусу и ввёл палец внутрь. Блядь, ничего более возбуждающе прекрасного я раньше не видел. Подвигав пару раз, он добавил второй палец и выдохнул так сладко, что я чуть не кончил второй раз. Я наблюдал за этим, и рука сама потянулась к члену, начав скользить и стараясь двигаться в такт с движениями Кирилла. Третий палец заставил Кирилла всхлипнуть от удовольствия. Это заставило меня дёрнуться ему навстречу. Просто я осознал, что он готов. Осторожно обхватив его запястье, я вынул пальцы из него и заменил своим членом. Пара глубоких толчков — и Кирилл будто начал задыхаться. Потому что он, даже будучи возбуждённым до предела, понимал, что стонать громко нельзя. Однако и сдерживать себя не мог. И это заводило. Он прикусывал указательный палец при каждом толчке и выгибался. Завалив его на левый бок, я обхватил его ногу за щиколотку и закинул на плечо, продолжив двигаться. Поменялся смысл позиции, поменялся и угол проникновения. Кирилл кончил, выплёскиваясь на простынь. Я следом, стараясь как можно глубже вогнать в него свой член. Я вышел из него и лёг рядом. Он мигом повернулся на спину, что дало мне возможность лечь ему на грудь. — Хорошо-то как. И кто бы мог подумать, что, всего-навсего поскользнувшись на краске, я обеспечу себе такой прекрасный вечер, — удовлетворённо промурлыкал Кирилл. — Кстати, да! Как ты умудрился? — Как-как?! Сделал несколько шагов назад и пиздякнулся. — Я захихикал. — Чего ты смеёшься?! Я ж шмякнулся прямо как ты! Прав был я, когда говорил, что это заразно! — Помнится, на это я ответил тебе, что моя неуклюжесть половым путём передаётся. — В тот первый раз это звучало очень возбуждающе, по-моему. Хотя и сейчас не менее горячо. Может, закрепим результат? — он выдавил смазку и сел на кровати, потянувшись к моей заднице. — А давай, — ответил я и развернулся к нему поудобнее.