Твоя любимая "принцесска"!

Домой мы уехали на следующий день только вечером. Очень уж хотелось увидеть, как будет выглядеть полностью готовая комната. Я остался доволен. Рабочие быстро собрали всю мебель, которую заказали родители, потом повесили шторы. Марина приклеила на высохшие (хорошая краска, оказывается) стены всякие штучки типа луны и звёздочек, которые светятся в темноте. Чтобы увидеть всю эту мимимишность, пришлось закрыть только что повешенные шторы, но это того стоило. Красиво было. Кроватка стояла у стены, рядом с окном. Возле пеленальный столик, а шкаф с одеждой удостоился места у противоположной стены. Очень надеюсь, что будущему "жильцу" здесь понравится. Уезжали мы, можно сказать, с фанфарами. Марина так нас благодарила, такие нам дифирамбы пела, что становилось крайне неловко, потому что слышать о себе такое было чересчур смущающе. *** Домой мы вернулись уже после девяти, поэтому сразу же, сбегав по-быстрому в душ, легли спать. Ведь Кирилл мне строго-настрого запретил что-либо делать перед сном. А я и не был против. Засыпали как всегда в обнимку. Я чувствовал тёплое сопение своего любимого в шею. *** Утром (ну, Кирилл называет это время обедом, хотя я с ним ну вообще не согласен) ему позвонила химичка и спросила, сколько у него баллов за экзамен. А мы оба, естественно, ни сном ни духом о том, что результаты уже известны. Короче, парень мой был слегка (нет, в действительности он бегал по квартире как в задницу ужаленный и не мог усидеть на месте) взволнован, пока я вбивал его данные для просмотра результатов на сайте. — Ну, чего ты так долго? — измученным голосом взвыл Кирилл, выкручивая пальцы от нетерпения. — А чего это ты так нервничаешь? — я ответил вопросом на вопрос. И сделал это намеренно. Хотелось его отвлечь от этого томящего ожидания. Но, как оказалось, со своей помощью я мог идти куда подальше. Как говорится, в пешее эротическое. Прищуренный взгляд карих глаз был красноречивее слов. — Дима, блядь, не беси! И вообще дай сюда планшет, я сам всё посмотрю. Кирилл хотел вырвать у меня гаджет прямо с моими же руками, но я ловко увернулся в сторону, тем самым закрывав собой планшет. — Перебьёшься! — я показал ему язык. — Почему ты так торопишься? — уже серьёзно спросил я. — Не знаю. Просто не могу больше ждать, зная, что всё уже известно. Я покачал головой и, не глядя на экран, быстро нажал на просмотр результатов. — Бляяя, — протянул я. — Что, всё настолько плохо? — заволновался Кирилл. — Да охуеть можно! Восемьдесят девять, — я покачал головой. — Какой отвратительный балл. Еле-еле порог перешёл. Я искренне улыбался, говоря всё это. А Кирилл смотрел на меня снисходительно, сцепив руки на груди. Ну, типа говори-говори, всем же так интересно, какую ересь ты несёшь. — Ты вот веселишься сейчас. Запомни это состояние, потому как пока я тебе весь мозг не вытрахаю, результаты своей физики ты хуй узнаешь. Ты будешь умолять меня остановиться, но... — начал он, но был перебит мной и моей бурной фантазией, которая бесцеремонно ворвалась в голову и уже сорвалась с языка в бой. — А ты уверен, что делать намеченное будешь именно с мозгом? И, думаю, умолять я тебя буду лишь ускориться. Кирилл зарычал, а я звонко рассмеялся. — А если без шуток, то я тебя поздравляю. Это охеренный результат. Но, похоже, моя поздравительная речь его не воодушевила. Мой парень всё ещё смотрел на меня как-то загадочно. — Спасибо, конечно! Однако, если ты думаешь, что легко отделаешься, ты капец ошибаешься. И даже не представляешь, как ошибаешься. К тому же ты подкинул мне отличную идею. Совмещу-ка два вида траха: ментальный и физический. — Интересно, как это будет выглядеть, — мечтательно поинтересовался я. — Напиши физику — узнаешь. — Дождаться не могу. Кирилл усмехнулся и поцеловал меня. *** Дни потянулись один за другим. Мы с Кириллом усиленно готовились к биологии и физике. Ну, как "усиленно". Ходили гулять, смотрели по вечерам киношки всякие, закусывая особо интересные моменты чипсами да и неинтересные тоже. За нами не заржавеет. Даже один раз ужинали при свечах. Ладно, если быть честным, мы просто целовались при свечах. Но всё равно было жуть как романтично. И меня вообще не волновало то, что эта романтика была вынужденной: в доме выбило пробки на три часа. И это после десяти вечера. Не думал я, что люди будут настолько возмущаться в такое время суток. Соседи жаловались, выходили на лестничные клетки с фонариками и телефонами и пытались найти единомышленников в своей беде, чтобы поперемывать кости управляющей компании и "электрикам сраным", как выразилась одна с виду очень милая бабулька. Мы, чтобы не отрываться от коллектива, с Кириллом тоже вышли и пару минут методично кивали головами, как собачки на панели автомобиля, соглашаясь со всеми доводами людей, которые волей судеб наконец-то заимели возможность познакомиться друг с другом. Вот так радость! Но нас такие перспективы не прельщали. Поэтому под шумок, пока нас не задело этой волной новых знакомств на фоне общей проблемы, мы с Кириллом съебались обратно в квартиру. А уже там я, рыская по полкам, случайно наткнулся на длинные белые свечи. Наверное, Марина припасла для особого случая. Держа их в руках, я понял, что более подходящего для них применения придумать невозможно. Не, ну а чё ещё с ними можно сделать? Не в жопу же их вставлять. Хотя... Ну, нет, фу! Это уже совсем каким-то лютейшим извращением попахивало, поэтому эти безумные идейки я удавил в зародыше без шанса на развитие. — Кирилл?! — позвал я парня, продвигаясь на кухню и освещая себе путь фонариком на телефоне. — Чё? — раздался приглушённо-недовольный голос. — Ты где? — В пизде, блядь! — он усмехнулся. — Ты себе даже не представляешь, как неудобно ссать в темноте. Это какой-то экстремальный вид спорта просто. Мало того, что надо попасть прямо в цель, так ещё важно и не обрызгать себя и всё вокруг. Я подошёл к двери туалета и, уткнувшись лбом в стену рядом, заржал. — Сам бы попробовал! — обиженно заявил Кирилл. — Я верю тебе, любимый. И нам для чистоты данного эксперимента достаточно одного испытуемого. Тут же, словно в знак возмущения моими словами, раздался гул воды в унитазе, а потом Кирилл включил воду в кране. После, когда наступила тишина, дверь распахнулась. Я направил свет фонарика на недовольное лицо своего парня. — Ну, чего ты? — ласково спросил я. Хмурые брови говорили сами за себя. — Пойдём на кухню. Я кое-что придумал. Мой бука схватил меня за руку, переплетая свои холодные пальцы с моими, и мы бодренько направились в одно из священных мест нашей квартиры. Ну, так-то у нас все места священные. Просто сейчас кухня была в приоритете. Я заставил Кирилла сесть за стол. Он повиновался. Тогда я поставил две свечи по обе стороны от лица парня и на ощупь отправился в новое путешествие, чтобы найти спички. — Посвети на шкаф, — попросил я, отчего сразу же на меня был направлен свет встроенного в телефон фонарика. И я надыбал коробок. Я потряс его, он в ответ издал характерный звук, оповещающий о том, что спички там имеются. И это хорошо. Достал спичку, чикнул ей по боку коробка. Искра... И хуй. Не получилось. Пришлось повторить. И ещё раз. И ещё. — Чё за хуйня? Отсырели, что ли? — спросил я сам у себя. Кирилл демонстративно цокнул, чтобы я обратил на него внимание. Я перевёл взгляд на него. В его глазах даже при не столь ярком освещении явно читалось "не умеешь — не берись". — Ой, да пожалуйста, — вручил я ему эту несчастную коробушку. И Кирилл играючи.. не смог зажечь спичку с первого раза. Ну, я и покатился со смеху. — А пафоса-то было сколько! — важным голосом отметил я, срываясь на хихиканье. Кирилл опять же лишь усмехнулся, уверенный в себе на все сто. И правда, со второго раза спичка, поддавшись, хватанула искру и зажглась. — Еее, — обрадовался я, хлопнув в ладоши, резко меняя надменный тон на довольный, — получилось-получилось! Зажигай их быстрее! Кирилл мигом раздал огонь обеим свечам, которые озарили стол и лицо моего парня мягким светом. Тряхнув рукой, тем самым затушив огонёк, Кирилл выкинул обугленную палочку в мусорное ведро и сел напротив меня. Молча. Мы просто смотрели друг на друга в этой тишине. И это мне казалось таким правильным, таким логичным. Свет отражался в карих глазах так, что делал их практически чёрными. Завораживающее зрелище. Затягивало. Эту интимную обстановку не хотелось нарушать никому из нас, поэтому мы и молчали. Но это не тяготило, не угнетало. Я видел, что Кирилл чувствовал себя комфортно. А мне и не надо большего, чтобы ощущать то же. Не хватало только одного. Руками я проскользил до середины стола и, поставив на локти, перевернул ладонями от себя. Кирилл, поняв всё правильно, приложил свои. И, как только это случилось, я сплёл их с пальцами своего парня. Затем я чуток привстал, Кирилл повторил моё действие. — Я очень тебя люблю, — прошептал я и потянулся через стол. — А как я тебя люблю, — сказал в ответ Кирилл и двинулся навстречу. Встретились мы на центре. Наши губы находились на расстоянии всего в пять сантиметров. Но мы оба медлили, не спешили делать этот волнующий следующий шаг. Я наслаждался происходящим, я напитывался им. Эти мгновения дарили мне непередаваемые эмоции. Я ощущал себя единым целым с человеком напротив меня. Я смотрел на Кирилла и понимал, что счастлив. Счастлив быть с ним, счастлив принадлежать ему полностью, без остатка отдавая себя ему. И мне не было жаль. Потому что Кирилл делал то же самое для меня. Он дарил мне свою любовь, всего себя. С каждой секундой меня наполняли нежность и трепет всё больше и больше. И я понял, что терпеть я больше не в силах. Пора показать, насколько дорог мне Кирилл. Поэтому я, сократив мизерное расстояние между нами, мягко ткнулся губами в его, прикрыв глаза от удовольствия. Мы начали ласкать губы друг друга. Столько в этом поцелуе было нежности, что не нужно было никаких больше слов, чтобы удостовериться в искренности. Это и так было видно в каждом движении, в каждом вздохе, в каждом касании. Этот поцелуй был словно первый. Такой трогательный, такой мягкий. Я задыхался от ощущений его губ, от его дыхания на своём лице, от его близости. Не знаю, сколько это всё продолжалось. Но руки начали затекать. Поэтому пришлось прервать поцелуй. Однако на этом мы решили не останавливаться. Затушив свечи, я снова взял его за руку и повёл в спальню. Там я лёг на постель и потянул Кирилла на себя, вынуждая его лечь сверху. И мы продолжили целоваться. Вот в такой прекрасной атмосфере мы отдавали и принимали любовь. *** Кирилл сидел за столом и рассказывал очередную уморительную историю из жизни, пока я, стоя у плиты, варил макарошки. Постоянно помешивал их, чтобы они, суки такие беспардонные, ко дну кастрюли не прилипали. Падлы! А они так и норовили меня подставить, приставая к стенкам. Вот ведь хитрые пшеничные изделия. — .. ну, вот, а потом мы пошли... — договорить Кирилл не успел, потому как у него зазвонил телефон. Я обернулся на парня, который одними губами произнёс "это Саня". Я кивнул и снова вернул всё своё внимание хитровыебанным макаронам. Отвлекаться нельзя. У меня складывалось такое ощущение, что они пытались меня подставить, на чём-то подловить. Какая-то партия бракованная. Никогда до этого не испытывал таких проблем. А тут просто напасть! Это ж Всемирный макаронный заговор получается! — Алло! Привет, Сань. Если что, ты на громкой, — оповестил Кирилл собеседника на том конце провода. — О, Димон, приветствую! Моё почтение. — И тебе не кашлять, — отозвался я. — Чё хотел-то? — Кирилл прервал наши словесные баталии, за которыми иногда можно было наблюдать с ведром попкорна. Уж очень это было похоже на пинг-понг. А затягивало даже больше. — А, пу́стите к себе на огонёк? Я под окнами стою. Кирилл вмиг подскочил и посмотрел в окно. А потом помахал. Значит, точно. Затем мой парень повернулся ко мне, безмолвно спрашивая разрешения. Мои губы тронула ласковая улыбка, и я, естественно, кивнул. Как я могу отказать нашему общему другу? К тому же у нас никаких важных дел. Да и приятно пообщаться с Сашей. — Заходи, конечно! — радостно ответил Кирилл и закончил разговор. — Иди, открой ему. — Кирилл кивнул и вышел из кухни. — А я пока займусь вами, маленькие черти, — мерзенько протянул я, выключая конфорку, на что услышал, как мой парень прыснул у меня над самым ухом. Я вздрогнул от неожиданности. — Блядь! — я приложил руку к груди. — Ты придурок или да? Нахера так пугать? — А я тут каким боком? Это вообще-то ты с макаронами разговариваешь, — наехал он. — Ну, они меня конкретно заебали прилипать к кастрюле, собаки сутулые! — искренне негодовал я. — Иди ко мне, котёнок, — Кирилл начал сюсюкать, а я мгновенно оказался в его объятиях, — не обращай на них внимания. Они просто невоспитанные. Ух, какие плохие макарошки, — он пригрозил пальцем кастрюле, — не обижайте мне Димку. Я уткнулся губами ему в шею и улыбнулся. А потом чмокнул. — Капец вы здесь устроили обжиманцы! А сами "заходи, мы тебе всегда рады, наш дом — твой дом". А сами какую-то порнуху тут устроили! Сказали бы, что заняты. Опупеть какие гостеприимные, конечно! Или вы как нудисты? — Машитов прямо с порога начал нудеть. Нудеть-нудисты, интересно, родственные ли это слова. Ну, хоть чуточку! — Угу, мы тебя не стесняемся. Смотри, — сказал я и, подцепив Кирилла за подбородок, начал целовать. Смачно так, медленно, чтобы было видно зрителям с первых рядов. — Ладно-ладно, — примирительного проговорил Саша, — хватит. Я всё понял, — и рассмеялся. Я оторвался от Кирилла, который уже откровенно меня лапал, и сказал: — Серьёзно, мы всегда тебе рады. Поэтому, — я улыбнулся, — есть будешь? — И ты ещё спрашиваешь? — удивился Машитов. *** Я доделал все подготовительные к ужину мероприятия. Мы уселись за стол. — Ой, забыл кое-чё. Я сейчас, — спохватился Саша и умчал в коридор. — Вот! — как мне показалось, слишком радостно выдал он через секунд тридцать, поставив на стол бутылку виски. — Ну нет! Опять пить?! — я возвёл глаза к потолку и вопрошал, не обращаясь к кому-то конкретному. — Зачем? — Прямо вот так всё, да? — серьёзно спросил Кирилл, тогда и я перестал шутить. Саша неловко пожал плечами. — Вообще как ты сам? — Как, блядь, сала килограмм! Вот же ж шутник хуев. Не может он без этого. Тогда уже я решил спросить: — Тогда как дела? — Да как вата! — бросил он. — В смысле? — до меня доходило долго. Судя по вздёрнутым бровям, Кирилл тоже мало что понимал. — Ну, как вата: день хорошо, другой хуевато, — растолковал Саша. — Ясно, — ответил я и встал из-за стола, направившись к шкафу. — Рассказывай, — сказал я, с характерным стуком поставив стаканы на стол. Кирилл только согласно кивнул на это моё действие. Кто Сашу ещё выслушает, кроме нас? Мы же его друзья. Машитов отвинтил крышку и разлил алкоголь по стаканам. Немного. На один глоток. После взял в руку свой и, поболтав жидкость в нём, залпом выпил. Даже не поморщился. Мы с Кириллом шокированно переглянулись. — Мне не удалось переубедить маму, что эта Вика — та ещё шалава. Ужин прошёл по высшему разряду. Мама от неё в восторге. "Викуля то, Викуля сё". Блядь, что делать теперь? Я просто ума не приложу, как быть? Сука! — он с грохотом поставил стакан и с какой-то невыносимой безнадёгой зарылся в волосы руками. — Зато с Настей всё ровно, даже, я бы сказал, хорошо. Не верится как-то. И всё происходящее очень уж подозрительно, попахивает началом лютого пиздеца. Хотя он и так начался. Но я просто радуюсь редкому Настиному присутствию рядом, — он горько усмехнулся. Меня кольнуло это. Ему больно, что счастье может разрушиться, так и не построившись. — Вчера зашла ко мне в кабинет и принесла салат, чашку чая и две булочки. Причём мои любимые. С марципаном и сахарной пудрой. Сказала, что заметила, что я не ел ничего целый день. А я и вправду по уши в финансовые отчёты зарылся, аж продохнуть некогда было. Отец хочет понять, чего я стою, поэтому теперь вообще со всем разбираюсь самостоятельно, — пояснил Машитов. — Так вот, Настя поставила поднос на столик, села на стоящий рядом диван и сказала, что никуда не уйдёт и будет мозолить мне глаза до тех пор, пока я не перекушу прямо при ней. Как вы понимаете, я не смог отказать ей. Я слишком сомневаюсь в том, что вообще когда-нибудь в чём-нибудь смогу сказать ей "нет". Разве что "может, попробуем стать парой?", ведь, судя по всему, судьба моя предначертана уже. Хотя такую фразу от Насти я вряд ли когда-нибудь услышу, — его губ коснулась грустная улыбка. — Она такая замечательная, ребят. Настя со мной весь свой перерыв просидела, чтобы я поел нормально хоть что-то. Внимательно смотрела на меня. Мне даже казалось, что с нежностью во взгляде. Хотя хрен мне, конечно. Вероятнее всего, померещилось. Ну, просто я пытался краем глаза за ней наблюдать, но старался не увлекаться, чтобы она не заметила, как я её разглядываю, — Машитов горестно вздохнул и налил себе ещё. — Ой, знали бы вы, как она смеётся, — прозвучало мечтательно. — Как будто колокольчик переливается. Я, когда в первый раз услышал, засмотрелся на неё и чуть не врезался в колонну на пути. Она с другими официантками разговаривала на перерыве, а я мимо шёл с какими-то документами. Ну, залюбовался и почти познакомил свою распрекрасную физиономию со стеной колонны. И вчера она засмеялась при мне снова. Я, наевшись до отвала, похлопал себя по пузу и довольно улыбнулся во все тридцать два, глядя на неё. А она, вдруг прикрыв ладошкой рот, засмеялась. Я, естественно, в непонятках. Ну, Настя и призналась, что я весь в пудре испачкался. Губы, подбородок, даже рубашка. Тогда я ляпнул, что выгляжу как наркобарон из мема. А она, закивав, начала прямо хохотать. Да так заразительно, задорно и искренне, что я сам пару раз прыснул от смеха. Так мне в этот момент уютно было. Вся усталость вмиг испарилась. Я осознал, что хочу, чтобы так было всегда. Мы с ней наедине. И больше никого. Никто не мешает. А мы просто разговариваем. Просто вместе, — Саша закончил свой волнующий душу (мою уж точно) рассказ и снова выпил залпом. Только на этот раз стакан был наполнен уже на треть. Я, если честно, совершенно не знал, что сказать, как приободрить и вселить надежду, что всё будет хорошо. Я в поисках поддержки посмотрел на Кирилла. Так он вообще в какой-то прострации пребывал. Уставился в одну точку и гипнотизировал её. Даже не моргал! Думается, он анализировал сказанное и пытался помочь хотя бы чем-то. Если не делом, так добрым словом или советом. Потому как у меня в голове был полнейший вакуум. Или, как в мультиках показывают, обезьяна в тарелки хлопает, сверчки стрекочут. — Слушай, Саня, — протянул Кирилл, не глядя ни на кого и продолжив смотреть в одну точку, — а ты на все сто уверен, что мама твоя хочет вас свести? — Блядь, да! — резко ощетинился Машитов. — А так хочется надеяться, что нет... — снова покис он, опустив голову на сложённые на столе руки. — Расскажи поподробнее об ужине. — Ну, — Саша поднял голову, — они пришли. Мы их встретили. Мама даже меня пару раз ткнула под рёбра, прошипев "улыбайся", я же на эти просьбы только скалился. Потому что не мог и грамма радости из себя выдавить, я был в жутчайшем трауре. А мама щебетала, так радовалась гостям, будто это последний шанс меня женить. Мы сели за стол... Вдруг зазвонил телефон. Мы все втроём начали переглядываться и разыскивать источник звука. Оказалось, что звонил мобильник Машитова. Показав нам пальцем минуту подождать, он поднял трубку: — Алло, слушаю, мам. — Пауза. — Нет, я не хочу. — Пауза. — Сейчас я не хочу о Вике говорить. Давай завтра. — Пауза. — Да. — Пауза. — У Кирилла Архипова. — Пауза. — Угу, и я тебя очень люблю. Извини меня за резкость. Просто очень устал. Ты ж понимаешь, сначала ресторан, потом ужин. Вымотался. — Пауза. — И ты отдыхай. Счастли́во. Папе привет! Пока. И Саша скинул вызов. На наши взгляды Саша пожал плечами и ответил: — Мама хотела поговорить со мной о сегодняшнем ужине. Но я пока не готов. Я не хочу, чтобы ко мне лезли. Но ругаться не буду сейчас. И я хочу сам решения принимать! — мысли у Машитова сменялась одна другой слишком быстро. — Так скажи ей об этом! — резко высказался я. Может, получилось даже грубо. Я понял это по тяжёлому взгляду своего благоверного, которым меня одарили. — Блин, Дим, вот ты, чёрт возьми, прав. Вот позвоню ей завтра и всё расскажу. И про Вику, и про Настю, и про чувства свои, — начал он воодушевлённо, но быстро иссяк. — Хотя нет. Вряд ли я смогу, — он тяжко вздохнул. — Сука, как же это тупо! — прорычал он и стукнул кулаком по столу. Я вздрогнул, а Кирилл потянулся за бутылкой. Он быстро наполнил стакан Саши виски и тихо предложил: — А давайте всё-таки выпьем?! *** К полуночи мы с Кириллом уложили Сашу спать. В голове пронеслось нелепое сравнение с ситуацией, когда Машитов уже имел честь ночевать у нас. Только тогда тот был просто в дрова, в полном неадеквате. Сегодня мы отправили его в кровать, потому что он откровенно начал клевать носом, измотавшись за день. Ну, со стороны очень было похоже на людей, которые умудряются засыпать в общественном транспорте. Однако перед тем, как лечь спать, Машитов предоставил полное досье того, как прошёл этот злосчастный ужин. Саша пару раз обмолвился о том, что отец его выглядел серьёзным и не разделял весёлости собственной жены и мамы Саши по совместительству. Но в остальном было не прикопаться. Как бы Машитов ни интересовался жизнью этой девушки, какие бы провокационные вопросы ни задавал ей и её семье, по факту получалось откровенное нихуя. Об этом и твердил Саша весь вечер. А мы с Кириллом, как могли, отвлекали от такой безрадостной ситуёвины, в которой он стал непосредственным участником. И как выйти из неё без последствий жениться на шлюхе, никто из нас в душе не ебал. Когда Машитов лёг, мы с Кириллом тоже решили не размениваться, сильно нарушать режим в наши планы не входило, поэтому тоже легли. Но спать не хотелось. Вместо этого, мы взволнованным шёпотом переговаривались. — Блин, грустно это всё, не находишь? — начал я. — Грустно, а что сделаешь? Мы ему в этой ситуации ничем помочь не можем. — Это ещё почему? — возмутился я. — А потому, любимый мой Димка! Мы не можем сделать этого за него. Ему самому нужно сделать этот шаг. Самостоятельный шаг, прошу заметить! Да, я и ты можем дать ему толковый совет, но воспользоваться им или нет, решает только он один и никто больше. Ведь это его жизнь. Его грабли. Его чувства и эмоции. Он сам должен понять, что для него важнее: действовать или мириться с таким положением вещей. Я верю, что он выберет первое, просто дело всё в том, сколько времени на это уйдёт. Как бы поздно ни стало. — Охохохо, — я тяжело вздохнул, удобнее устраиваясь на тёплой груди любимого, — надеюсь, что он со всем справится. Но мы же его не бросим, а, Кирюш? — спросил я. — Конечно же, нет! Саня — это, безусловно, та ещё заноза в заднице, но он ещё и наш друг. И мы его поддержим в любом случае, какое бы он решение ни принял. Ведь однажды он нам капец как помог. — Вот именно, Кирилл. По-мог! Он нас подтолкнул друг к другу, не забывай об этом. И мы тоже должны что-то сделать. Неужели ты не видишь, что он впервые влюбился, что он запутался, потому что раньше не испытывал ничего похожего на собственной шкуре. — Возможно, ты и прав, — он поцеловал меня в макушку. — Ладно, мы завтра обязательно что-нибудь придумаем. А сейчас спи, солнце. Утро вечера мудренее. Я согласился с доводом своего парня и постарался уснуть. *** "Пфф, спать для слабаков", — наверное, именно так думал Машитов, ломясь в нашу комнату в девятом часу утра. Изверг, сука! Я находился в пограничном состоянии между сном и явью, лёжа рядом с Кириллом и обнимая его за живот, когда раздалось Кириллово хриплое "войдите, блядь". В комнату ворвался взъерошенный ураган по имени Саша. Он был в одних трусах. Его глаза горели огнём, а сам он пребывал в неком состоянии эйфории. Не протрезвел ещё, что ли? — Вы чё, спите ещё? — недоуменный взгляд заставил искренне удивиться. — Нет, конечно, зачем нам такие мирские вещи, как сон? — Кирилл начал язвить. — Мы, знаешь ли, просто любим лежать с закрытыми глазами. Всю ночь, блядь. — Да? Странные вы, — видимо, не почувствовал подвоха Саша. Или сделал вид. Актёришка ненадоделанный, блин! — Машитов, сука! Спали мы, дебилоид, спали! — я решил вмешаться. — А чё вы сразу не сказали? — Мы уставили на него во все глаза. — Ого, как вы синхронно решили меня взглядом испепелить. Но с другой стороны, раз уж вы всё равно уже бодрствуете... — Я прорычал. — Ладно, извините, что разбудил. Я не хотел. Просто такое случилось. Такое, — воодушевлённо протянул он. Я почему-то резко смягчился. Саша действительно был в приподнятом настроении. И это не могло не радовать. Потому как то, что было вчера, очень сильно меня огорчило. Зато сегодня Машитов выглядел намного лучше. Очень уж интересно, что успело случиться за одну ночь такого замечательного, что кардинально поменяло Сашин настрой. — Ладно, рассказывай давай, — благосклонно повелел я. — А то ты сейчас прямо-таки взорвёшься от нетерпения поведать нам, что с тобой приключилось. — Ой, правда? Спасибо, что разрешили, — с безграничным сарказмом в голосе восхитился, именно восхитился, сволочь такая, Саша. Он бухнулся на нашу кровать своей жопой и налетел на мою ногу. — Ай, блядь! Слоняра жопастая, всю ногу мне отдавил! — я взвыл, заваливаясь на бок. — Саня, заебал, — проговорил Кирилл и сел на кровати. Саша сразу же переместил свой драгоценный, сука, зад на поверхность постели, где мои ноги отсутствовали, и поднял руки в примирительном жесте. А парень мой, покачав головой, аккуратно обхватил мою повреждённую конечность своими ледяными руками и стал успокаивающе поглаживать. Легчало прямо на глазах. — Это таинство какое-то, — восторженный шёпот вырвался у Машитова явно неосознанно, потому как после этого он резко прочистил горло. — Харе друг друга лапать. Я вам тут хочу интересность одну рассказать. — А вот подождёшь теперь. Ты нас разбудил, нарушив наш привычный режим дня. Кирилл, скажи? — Сань, извини, конечно. Но Димка прав, поэтому тебе действительно придётся подождать. — Недоуменный взгляд Машитова после того, как мы его обломали, был бесценен. Но он сам виноват. Нехуй было так себя вести. — Иди ко мне, Кирюш, — я потянулся руками к своему парню, на что он улыбнулся и склонился надо мной. — Доброе утро, солнце! Как только я почувствовал тёплое дыхание на своём лице, я мигом срать забыл обо всём. Я притянул Кирилла к себе ближе и, зарывшись в его волосы пальцами, стал целовать. — Ну, пожалуйста, хватит, — жалобно протянул Машитов. — Я всё понял. Я больше не буду врываться без приглашения и будить вас. Умоляю, прекратите, иначе меня сейчас от зависти разорвёт. Чмокнув Кирилла пару раз в подбородок, я захихикал. Мой парень тоже решил не обижаться на нашего друга. Он ведь не со зла. Поэтому, расцепившись, мы оба сели на постели. — Ладно, рассказывай уже, — по-барски махнул рукой Кирилл, на что Саша закатил глаза, но по-доброму, без тайный злых помыслов. — Короче, — он враз переключился, зажигаясь пережитыми эмоциями, — я сегодня рано проснулся. Ещё восьми не было. — Я хотел даже ужаснуться. Это походило больше на страшный ночной кошмар, а не на радостное событие. — Ну, и начал раздумывать, как поступить. Пялился в потолок минут двадцать и решился. Я позвонил маме. Сам. Предупреждая ваши презрительные взгляды, скажу сразу, что мама с отцом рано просыпаются, поэтому их я не разбудил. — Ага, в отличие от нас, — вякнул я. — Да я же уже извинился! — Ничего не попишешь, Саня! Этот вид Димкиного терроризма ничем не искоренить. Нужно принять это как мужчина, — объявил Кирилла и широко улыбнулся. — Хорошо, будем считать, что я действительно заслужил, хоть я с этим и не согласен. Совсем. — Я на такое заявление громко фыркнул, привлекая к себе внимание. — Всё, Дим, хватит. Лучше слушай мою занимательную историю дальше. — Я благосклонно махнул рукой, мгновенно переключаясь, ведь любопытно же было. — Ну, и после двух гудков мама взяла трубку. Она только и успела сказать "алло", как я ей после приветствия заявляю, что влюбился. Но она так странно отреагировала, сказав что-то типа "о нет, только не Вика". Я, естественно, сразу стал допытываться, почему это не может быть она. И мама, тяжело вздохнув, начала рассказывать о том, что после ужина они с папой сели за обсуждение того, как этот самый ужин прошёл. Папа, вспомнив, поведал, что Вика — не самая благонадёжная барышня в мире, что она была уличена в проституции, когда якобы отправилась учиться за границу. На что мама задала вполне резонный вопрос: откуда ему-то это известно? Тогда он молча достал телефон, долистал до нужного места и показал фотографию статьи из иностранной газеты. Там хоть и было написано по хрен знает каковски, но фотка этой шлёнды красовалась на полстраницы. И не узнать её было просто невозможно. Там она сидела на каком-то молодом парне. Короче, папе эту инфу подогнали его помощники как компромат против Вишнякова-старшего, если он вдруг вздумает вставлять палки в колёса нашему бизнесу. Но этого не случилось и со временем забылось как-то. Но вчера, когда я вёл себя несколько странно, хотя чего уж греха таить — как полный ебанат, и задавал провокационные вопросы, папа ушёл в себя, пытаясь вспомнить что-то очень важное, связанное с этим семейством. Именно поэтому он таким задумчивым был весь вечер. Короче, да, к концу ужина он вспомнил один пикантный факт, который мне капец как помог. Именно этим он и поделился с мамой. Мы слушали Сашу, раскрыв рты. Вот так новость! Совершенно неожиданный исход. Если уж совсем честно, я не думал, что данная история даст именно такой виток и закончится благополучно. — Блин, Саня, это ж охереть как круто! — Кирилл выразил наше общее мнение. — Ага, я сам до конца не верю, что всё таким чудесным образом сложилось. Но и это ещё не всё! — Да ну! Что ты ещё успел натворить? — Не совсем я, конечно. После того, как мама мне всё рассказала и я ей признался, что с самого начала знал о тайной жизни Виктории Вишняковой, мама мне пожурила по поводу этого, мол, неужели я настолько не доверяю своим родителям и не смог признаться в том, что эта манда перетрахала пол-округи там, где училась. А потом мама включила детектива и стала собирать улики: в кого это я мог влюбиться, давно ли, знает ли она её, признался ли я, что чувствует эта девушка по отношению ко мне. — Я прибалдел слегка. Это ж надо! Машитову, наверное, до жути неловко было обсуждать всё это со своей матерью. И больно, потому что ни признания, ни взаимности пока нет. Однако мне нравится думать о том, что кто-то об этом просто не догадывается. — Короче, от таких вопросов, которые звучали для меня провокационнее, нежели я задавал сам на вчерашнем ужине, мне взгрустнулось, — тяжело вздохнул Саша. Ну вот, блядь, я ж говорил. — Но я от мамы не хотел ничего скрывать, поэтому выложил всё. Теперь она знает, что наше общение началось не совсем радужно, потом рассказал, как понял, что она мне нравится и как она совершенно на меня внимания не обращала. Ещё рассказал, что сейчас мы с ней общаемся и она даже смеётся над моими шутками. Но всё так же никакой взаимности. Мама посоветовала мне не унывать, хотя я думал, что она запретит любое взаимодействие, кроме рабочего. Ведь Настя — мой подчинённый. Свои опасения я тоже высказал, на что мама рассмеялась в трубку. А потом пояснила, почему такая реакция. И поведала мне тайну создания семейства Машитовых. — Всё интереснее и интереснее. — Так вот, оказывается, мой дед, мамин отец, вообще папу не переваривал, всё грозился его с лестницы спустить, чтобы не лез со своими "дурацкими любовями" и не пудрил мозги бедной девушке. К тому же он считал, папа мой за мамой ухлёстывал, потому что они достаточно зажиточными были, а папа гол как сокол. Мои бабушка и дедушка по отцу, кстати, тоже были против, потому что просто не хотели проблем да и не могли поверить, что их сын может кому-то не нравиться. Но никто почему-то самих влюблённых не спросил. А у меня родители — ну очень своенравные люди, поэтому решили сбежать в другой город. Но было уже поздно. Мама забеременела. Поэтому они с папой за ручку пошли на поклон, предварительно собрав будущих родственников вместе, но без их ведома. А то, что именно "будущих", у родителей не было сомнений. Они очень сильно полюбили друг друга и расставаться не собирались. Кое-как успокоив разбушевавшихся родственников, мама с папой объявили, что женятся. Мама сказала, что такого скандала на своей памяти не помнила ни до, ни после. Все друг друга обвиняли, тыкали пальцами, орали. А мама тогда от жуткого токсикоза страдала, к тому же ещё шумно и душно было. Побледнела вся и упала в обморок, благо, что не на пол, а в папины объятия. Естественно, немая сцена. У всех шок. Папа со страхом в глазах смотрел на будущего тестя, потому как понимал, что придётся во всём признаться. Но сначала все находящиеся в помещении женщины засуетились — необходимо было привести в чувства мою маму. Когда мама пришла в себя, она призналась, что беременна. Тогда дед так разозлился и схватил папу за грудки. Встряхнул пару раз и прорычал "убью". Но на защиту как ни странно пришла мамина мама. Бабушка у меня никогда за словом в карман не лезла и тогда тоже с дедом особо церемониться не стала. Дала ему смачного леща и обматерила. Мама обмолвилась, что тогда отец понял, что с тёщей обязательно он будет в самых прекрасных отношениях. И это реально так. Она для него второй матерью стала. Да и она его сыночком называет. Но что-то я отвлёкся. Так вот, бабушка все свои аргументы "высказала", но дед был слишком зол, чтобы прислушаться к голосу разума. Тогда мама поставила ультиматум: или они принимают отца в семью, или будущего внука никто из присутствующих никогда не увидит. Дед, растерявшись и испугавшись такого расклада, дал заднюю. А бабушка и дедушка по отцовской линии вообще сразу перестали возмущаться, когда о внуке узнали. В течение девяти, ну, чуток меньше, месяцев дед свыкся с выбором моей мамы и почти перестал смотреть на папу презрительно. Он с каждым днём убеждался всё больше, что папа надёжный, влюблённый и заботливый, готовый в лепёшку разбиться, но сделать всё, чтобы моя мама и будущий ребёнок ни в чём не нуждались. А потом родился я и всех ещё больше сплотил. Во мне дед души не чает. Раньше я не понимал, почему он говорил, что без меня нихрена б не получилось. А теперь после маминой истории понимаю. Всё на свои места встало. Но кое-что осталось без изменений: вот дед папу до сих пор журит. В шутку, но всё же. Прикольно наблюдать за этим, когда мы всей своей огромной семьёй собираемся на какие-нибудь праздники. — Я даже усмехнулся от неожиданности. — Хотя дед даже немного зауважал отца, когда тот сам сколотил собственный бизнес. Как говорится, без пап, мам и кредитов. Так что, мама меня заверила, что они с отцом примут любую девушку, которую я посчитаю достойной. Это было капец как неожиданно слышать от неё. Если честно, о такой реакции я не мог даже мечтать. Саша закончил говорить с радостной улыбкой на лице. Я рад за него. Очень рад, что поддержкой своей семьи он заручился, что мешать ему они с выбором спутницы жизни не будут. И это, по моему мнению, совершенно правильно и логично. Совершенно нормальные и адекватные родители. А то иногда попадаются такие, которые почему-то решают, что всё будет исключительно так, как хочется им. Но ведь это глупо. Ребёнок должен научиться быть самостоятельным, должен научиться шагать по жизни без чьей-либо указки. И наступать на грабли, которые будут принадлежать только ему и никому больше, так как принятые решения были целиком и полностью его. Я порадовался за Машитова, но один оочень любопытный момент затесался в моей голове. Я просто не мог его не озвучить. — Саш, а можно спросить? — хитренько протянул я. Машитов без задней мысли согласился. Но, думается, зря. Это он совсем опрометчиво поступил. Я же никогда просто так ничего не спрашиваю. И Кирилл это знает. Я почувствовал на себе его вопросительный взгляд, который как бы спрашивал "чё, опять?". — Ты ж в начале сентября родился? — Кивок. — А беременность вроде как девять месяцев длится, да? — Машинальный кивок, а потом резкое осознание в виде расширившихся глаз. — Да ты охуел! — через возмущение пробивалась улыбка. — А я чё? Я ничё! — начал отнекиваться я. — Просто я хотел сказать, что это очень мило. Получается, твои родители встречали Новый год вместе. Романтика и все сопутствующие этому дела. К тому же в этот день всегда есть место чуду. — Новогоднее волшебство состоялось, — до этого молчавший Кирилл вставил своё слово. Очень меткое, кстати. Фраза получилась с двойным, так сказать, дном. Что я, что Машитов, мы оба просто покатились, начав ржать. Хоть и было немного неловко, но остановить смех просто не представлялось возможным. Почему-то резко вспомнилось, что некоторые особы женского пола называют секс волшебством. Так и несёт от этой фразы розовыми соплями. Но не в нашем случае. Тут-то как раз это более чем уместно. Так как сие волшебство привело к рождению очень хорошего человека. Короче, я был рад, что всё разрешилось подобным образом. Потому что, если честно, я начинал переживать, ведь ничего путного и толкового в голову не шло, что бы можно было посоветовать другу. А в итоге оказалось, что ларчик просто открывался. Нужно было всего лишь сказать правду, чтобы в ответ услышать такую же правду, которая расставила всё по своим местам. Кстати, это актуально во всех случаях. В нашем с Кириллом тоже. Скрывать истину — это неправильно. И пусть понял я это не сразу, но, как говорится, всё приходит с опытом. И после завтрака Саша поспешил домой. Хорошое настроение заставляло светиться его обладателя изнутри. У него надежда появилась, что всё хорошо будет, что он добьётся своего и никто за этот выбор его не осудит. И это очень круто. *** Мы с Кириллом продолжали свою подготовку к экзаменам. Трудились в поте лица. Ну, может, я преувеличиваю нашу работу на износ, конечно, однако хуйнёй мы всё равно не страдали. Но был у нас в окружении человек, который удостаивался наших укоризненных взглядов, ведь отстрелялся он раньше всех. Машитов, зараза такая, сдал своё обществознание и теперь курил бамбук. Ну, как "курил бамбук"... У него в подчинении был целый ресторан, которым он управлял очень профессионально. Просто школа для него закончилась. Но это не мешало ему над нами подтрунивать и нагнетать обстановку. А ещё, кстати, нам стали известны результаты экзамена по русскому языку. Кирилл, естественно, не удивил, получив свои заслуженные девяносто четыре балла. Даже у Саши было восемьдесят восемь. И, как легко догадаться, самый лох снова я. У меня всего восемьдесят один, сука! Причём в частях А и В было всего по одной ошибке. То есть сущая мелочь. Зато в части С... Ох, я так разозлился, когда увидел, сколько мне за ебучее сочинение поставили. Совсем они там ебанулись в край?! Я, блядь, даже хотел апелляцию подать, чтобы они перепроверили свою же работу. Я не мог настолько хуёво написать. Просто не мог, вот серьёзно. Даже если учесть всё то, что произошло со мной в тот день. Кирилл полностью поддерживал меня. Зато русичка... Эта коза тактично (ну, прямым текстом то есть) намекнула, что лучше ничего не делать, потому что апелляция — дело тёмное. Ведь тогда к проверке моей работы подойдут со всей строгостью. Будут вчитываться в каждую буковку и искать ошибки даже там, где их нет. Особенно, где их нет. Могут занизить уже имеющиеся баллы, могут задержать аттестат в отместку за недоверие и сомнения в качестве их работы. Я крепко задумался, стоило ли ступать на такую скользкую дорожку. Стоила ли игра свеч? Опять же на помощь пришёл мой дорогой и любимый. Испробовав на мне какую-то психологическую теорию, он помог мне разложить по полочкам все мои мысли и доводы по этому вопросу. И мы пришли к однозначному результату. Апелляция не заслуживала моих нервов и переживаний, которые я мог бы затратить, если б начал спорить. Да и баллов у меня не так уж и мало. Пусть подавятся! И только через пару дней я понял, что принял правильное решение. Ведь если б этот груз не сошёл с моих плеч, я бы не смог спокойно продолжать готовиться к физике, которая уже маячила на горизонте. Я бы чувствовал постоянное напряжение. *** Со своим "спокойно" я погорячился. Слишком погорячился. С каждым днём я беспокоился всё больше из-за предстоящего экзамена. И какого хуя я такой нервный? Ещё и Кирилл со своей биологией. Он немного тревожился за результаты данного экзамена. Но переживал мой парень не из-за собственных знаний. Как раз в них-то он был уверен. Просто для него биология была сложным экзаменом больше в эмоциональном плане. И я его прекрасно понимаю. Хотя, с другой стороны, вряд ли можно полностью понять человека, который спустя столько времени вновь встретил отца, который издевался над ним практически всё детство. Да и то, что случилось несколько месяцев назад, радости не добавляло. Поэтому мы вот так на пару с ума и сходили. *** Но всему рано или поздно приходит конец. Вот и Кирилловым нервякам тоже. Сегодня он рано утром ушёл на свой экзамен, поцеловав меня на прощание в щёку. Конечно, после такого хрен уснёшь, поэтому пришлось вставать и садиться за книги, ведь моя физика будет через два дня. *** Кирилл вернулся довольным где-то часов через пять, когда я прорешал несколько вариантов тестовой части и пошёл дальше, к задачам, в которых ответ нужно написать самостоятельно, а не тыкать пальцем в небо. — Судя по твоей светящейся физиономии, всё прошло хорошо? — повернувшись к привалившемуся к косяку парню, я задал свой вопрос. — Более чем, — ответил он и подошёл ко мне. Положил руки мне на плечи, после чего стал слегка сжимать, отчего я начал крутить головой, разминая шею, которая, кстати, капец как затекла. Я этого даже сразу не заметил. Парень наклонился к столу с книжками и тетрадками и принялся что-то высматривать. — Что, опять неправильно? — устало спросил я, откинувшись на спинку кресла. — Почему же? Всё очень даже, — таинственно произнёс Кирилл, не прекращая своих массажных процедур. — Может, сделаешь перерыв? Я есть хочу. И ты, я уверен, тоже. Я согласился. Потому что реально проголодался, но опять же понял я это, выйдя из транса, в который вогнала меня физика. *** — Солнце, ну, перестань ты себя так накручивать. Это не конец света. Мы сидели на кухне и обедали. Ну, Кирилл обедал, а я пялился в одну точку и думал о том, как бы правильно решить третью задачку из части В. — Да знаю я, но ничего не могу поделать, — я водил ложкой в наполовину съеденном супе. — Я уже сам задолбался об этом думать, — откинул я этот ни в чём не повинный столовый прибор в сторону. — Ты знаешь, я, наверное, пойду обратно. А ты кушай. Если что, в холодильнике масса творожная есть. Хочешь — поешь, а то испортится. Кирилл, чуть нахмурив брови, кивнул, а я ушёл восвояси, закрыв дверь и снова сев за методички. *** Где-то через час раздался стук в дверь, который заставил меня вздрогнуть. — Да? Дверь открылась, вошёл Кирилл. Я мягко улыбнулся и потянулся в своём кресле. — Привет. Ну, как ты? — поинтересовался парень, вплывая в комнату. — Привет, родной. Нормально всё. Вроде, — с сомнением уточнил я. — Вот перешёл к части С. — Помочь? — Не, пока я сам. — Ладно. А я тебе вкусненького принёс, — он вытащил из-за спины плитку моего любимого шоколада и положил на стол. — Спасибо, хороший мой, — протянул я, по-быстрому раскрыв свою прелесть и отломив несколько кусочков. А этот котяра наглый, зажмурив глаза, подставил мне свои губы, в которые он хотел, чтобы я его поцеловал. — Приоткрой губки, милый, — игриво шепнул я, а самого меня разрывало от смеха, но я держался. Кирилл самодовольно хмыкнул и сделал, как я попросил. Видимо, он очень сильно предвкушал поцелуй, но я хотел иного. Поэтому просто запихнул ему в рот кусочек шоколадки. Кирилл, распробовав, удивлённо распахнул глаза, увидев перед собой еле сдерживающего смех меня. А потом просто притянул к себе за затылок и поцеловал уже сам, сразу же врываясь в мой рот языком. Я поддался. Отложив шоколадку в сторону, я обнял Кирилла и начал отвечать. А потом он протолкнул в мой рот этот кусочек. Ммм, стало очень сладко и терпко. Мы мягко целовались, гоняя туда-сюда шоколадку до её полного растворения. — Димка, может, отдохнёшь? — оторвавшись от моих наверняка перепачканных в шоколаде губ, робко предложил Кирилл. — Кирюш, я бы хотел ещё немного позаниматься. А вечер я посвящу тебе. Ты мне всё расскажешь о своей биологии. Согласен? — я посмотрел на него исподлобья. Кротко и жуть как соблазнительно. Против этого взгляда он устоять не может. Инфа — сотка! — Не смотри на меня так. Это же чистой воды шантаж-монтаж! — выдал он. — Пожалел бы парня своего. За это тебя ждёт месть. Согласен? — в ответ он выдвинул свои условия. — Чего? Какая ещё месть? Смотри, как бы ты сам на свою же удочку не попался, — изогнув бровь, я несколько раз кивнул, подтверждая свои же слова. — Ну, ладно, не месть, а спор. Спор — это нормально? Я задумался, прикусив изнутри щёку. Прошлый наш спор хоть и выявил победителя, всё равно мы оба оказались в плюсе. А такие споры меня устраивают. — А на какую тему спор-то? — уточнил я, на что Кирилл расплылся в похабной улыбке. Вот ведь змей-искуситель! Понял, что сумел меня заинтриговать. — Это просто один безотказный способ отвлечь тебя. — Ааа, — протянул я, — я уже понял, о чём ты. — А вот и нет! — он покачал головой. — Я предлагаю тебе в шахматы зарубиться! — хлопнул в ладоши Кирилл. А меня от его предложения аж руки начало покалывать от нетерпения. И глаза наверняка заблестели от радости. — Блядь, идея — огонь, но у меня шахмат — шиш! — расстроился я. Такое времяпрепровождение пропадает. — Это не проблема. У меня свои есть. Или можно, например, на планшет приложуху скачать. Как тебе такие варианты? — Ну, вживую намного круче, и... — Понял. Ни слова больше, — перебил Кирилл. — Это охеренно, — я аж загорелся. — Но ты ж сказал, что это спор. — Он многозначительно кивнул. — Тогда на что мы будем играть? — На минет! — радостно воскликнул Кирилл, раскинув руки в стороны. — О как! — ответил я. — Однако ж я очень сильно согласен. — Это отлично. — Я тебя сделаю! Готовь ротик, Кирюш, — фразу я сказал с придыханием, облизнув губы. Ну, так сказать, хотел сразу подорвать уверенность соперника. — Димка, только после тебя... — в том же тоне ответил Кирилл. Ах, так! Моими же приёмами. Как не стыдно! Но на меня подействовало. Я проникся. Но я всё равно (эээ, стоп. Победю? Будто маленький ребёнок говорит типа "я тебя победю" и язык показывает. Не то это. Короче, неправильно. Тогда побеждю? Хотя нет такого слова. Может, я побежу? Больше похоже, что я куда-то побежал и явно не в сторону победы. Ладно, всё!) одержу победу, и кое-кто оближет мой леденец. Кирилл вышел из комнаты, загадочно улыбаясь, и оставил меня одного наедине со своими мыслями, которые уплыли далеко-далеко от ЕГЭ по физике. И что теперь делать? И пусть до вечера всего пару часов. Но эти часы ещё скоротать нужно. А это будет нудно, потому что заниматься мне перехотелось совсем. В голове мысли стремительно сменялись одна другой. И каждая следующая похлеще предыдущей. Сначала я думал, как нагибаю Кирилла в шахматах, то есть в переносном смысле, потом, как нагибаю его уже в прямом смысле. Или всё-таки будет честнее, если нагнёт меня он? Дыхание от таких волнующих мыслей напрочь сбилось, а румянец обжёг щёки. Вот ведь хренов провокатор! И как дотянуть до вечера, ни разу не сбегав в туалет для знакомства со своим твёрдым другом?