Твоя любимая "принцесска"!

— Давайте уже хотя бы где-нибудь отметим этот ебучий Выпускной и успокоимся! — начал Машитов. — А то уже второй час пошёл, а мы только и делаем, что галдим. Ещё ни одной здравой мысли я не услышал. Мы собрались всем классом, чтобы решить, где будем тусить после вручения аттестатов. Я сидел на стуле у стены, слегка покачиваясь на нём, и смотрел на происходящее без особого энтузиазма. Кирилл же находился неподалёку, изредка лукаво поглядывая на меня и, как и я, молчал, обозревая всех спорящих. — Ты, блин, так говоришь, как будто тебе не всё равно! — заявил Еремеев. — Тебя ведь даже не будет на празднике. И это, кстати, чистая правда. Именно в день нашего Выпускного у Саши в ресторане банкет на сто пятьдесят человек, на котором он просто обязан быть. Уж не знаю, зачем, но, наверное, без него как без рук. Да и к Насте поближе будет. На этот праздник будут вызваны все официанты. Машитову уже не терпелось что-нибудь сделать. Его заебала эта неопределённость с Настей, он задолбался быть в подвешенном состоянии. Но не знал, как поступить, боясь всё испортить. А поскольку Саша находился в лёгком замешательстве (которое в действительности уже конкретно достало), он срывался на других людях, пытаясь снять копившийся с каждой секундой всё больше стресс. Сейчас досталось Еремееву. — Я просто хочу, чтобы ты, Еремеев, наконец уже девственности лишился, — язвительно отозвался Саша, отчего со всех сторон послышался смех. — Поэтому надо подобрать такое место, где не будет заметно, что ты полный мудак! Хотя бы первое время. — Заткнись, Машитов! Сейчас зубов не сосчитаешь! — начались угрозы. — Я вообще никогда на свои способности к счёту не жаловался. Или ты о своих зубах говоришь? Только вот не пойму, не смогу я этого сделать, потому что у тебя их там несколько рядов, как у акулы, или вообще нет? В таком случае, и считать особо нечего. Мне меньше работы. — Пидор! — вскинулся одноклассник с поруганной честью. Ой, как же неоднозначно сейчас это прозвучало в моей голове, что я даже прикрыл рот ладонью, чтобы похихикать вдоволь. — От латексного изделия слышу! — ответил Саша. — Чё? — одноклассник затупил по-жёсткому. — Гандон ты, вот чё! — Вот, сука.. — он хотел было вскочить на ноги, но был задержан тяжёлой рукой друга, который сурово покачал головой, тем самым будто говоря "это того не стоит", и это мгновенно подействовало. — Ладно, бля, молчу, — и сел на место, напыжившись. — Давайте просто в школе проведём и всё. Это и дешевле выйдет, и заодно попрощаемся как следует, — первую рациональную мысль высказал именно этот друг по имени Артём. — Да ну, в школе банально! Да и тупо! Кто нам пить там даст? — завопила одна из одноклассниц. — Ты дура? — сказал Еремеев, поддержав друга, вот всё никак успокоиться не может. — После вручения это уже будет не важно. И если тебя это настолько беспокоит, замаскируем винишко и коньячок под вишнёвый и яблочный сок соответственно, делов-то! Мне показалось, что это уж чересчур, поэтому я решил влезть в разговор: — А мне кажется, что лучше всего, да и намного проще, кстати, забуриться в кафешку и там затусить, потому как, уверен в этом, хрен мы отделаемся от учителей. Пусть они и будут на многое закрывать глаза, но вряд ли дадут в открытую бухать в школе. — Вот-вот! — и Кирилл вставил своё слово. — А после пойдём рассвет встречать. Уж этого у нас никто не отнимет. Кирилл произнёс это красиво, чтобы взбудоражить воображение особо впечатлительных. Девчонки, заулюлюкав, сразу все размечтались о том, сколько в этом всём будет романтики. Собственно, на них и был расчёт. Поэтому они, радостно пищá и чуть ли не хлопая в ладошки, поочерёдно высказались о том, что этот вариант наиболее оптимальный. Не то что боулинг на всю ночь в закрытом до самого утра торговом центре или выезд с палатками на природу в гости к комарам и муравьям, которые словно спят и видят, чтобы отомстить, покусав за жопу, запутавшись в волосах и побывав в еде. Брр, отвратительно! Короче, к концу обсуждения мы решили, по сколько будем скидываться и кто пойдёт договариваться насчёт кафешки. В обоих случаях ни я, ни Кирилл ответственными не были, отчего я вздохнул с облегчением. Если честно, не хотелось заниматься всем этим, потому что у меня к этому нет никаких способностей, зато девчонки приняли обязанности воодушевлённо и с огромным энтузиазмом, распланировав всё, казалось бы, от и до. Правда, сначала они устроили такой лютый срач, что аж страшно было, все пацаны, если б могли, разбежались по углам и схоронились до лучших времён, а так просто замерли на своих местах и молчали, изредка с паникой в глазах переглядываясь. Короче, видеть, как словесно пизделись наши одноклассницы, — это треш, никому не пожелаю стать свидетелем этой вакханалии. Это было жёстко. *** Мы втроём ушли в числе самых первых, потому что все во всём разобрались, а повтора военных действий не хотелось никому. Боюсь, нового витка ребята не выдержат. Обязательно будут жертвы: седые, глухие и заикающиеся. Так что от греха подальше мы решили съебаться. Распрощались с Сашей. Бедный, он уже начинал сходить с ума от мыслей в голове, которые методично съедали его мозг. Он просто уже не знал, что придумать, чтобы привлечь Настино внимание и повторить хотя бы те посиделки в его кабинете. Да, девушка приветливо улыбалась и иногда что-то говорила, но это было всё не то. И вот Машитов разрабатывал план за планом, чтобы, в конечном итоге, завоевать её. Но они из раза в раз с треском проваливались, не давая никаких результатов. То одно пойдёт не так, то другое. Он в такие удручающие моменты говорил про себя, что "лох — это его судьба", и тяжко вздыхал. А в курсе мы с Кириллом были, потому что он нам досконально пересказывал каждое своё движение и каждое её слово, взгляд и действие. И складывалось такое ощущение, что мы, спрятавшись в кустах, наблюдали за этими попытками добиться Насти. Так ярко Машитов рассказывал нам о своих проёбах. Конечно, мы его не осуждали, наоборот, давали советы. Вот Кирилл как-то сказал, что Саше нужно признаться ей в любви. Так сказать, прямо в лоб. На что Машитов взбеленился, начав причитать, что девушки хоть и любят ушами, Настя к их категории не относится. — Блядь, да поцелуй ты её, и дело с концом! Чем тебе не действие? — в тот наш разговор я просто не выдержал всей этой тягомотины и просто высказал всё, о чём думал. — Ага, тогда я вообще никогда после этого и на метр к ней подойти не смогу. Она меня не подпустит. Или, чего хуже, вообще уволится и напишет заявление в полицию на начальника, который до неё домогается, — грустным голосом оповестил он нас. — Вот это будет круто! — Саш, тогда крепись и пробуй. Тебе больше ничего не остаётся делать. Если что, мы с Димкой всегда тебя поддержим. — Спасибо вам, ребят. Что бы я без вас делал?! Эта фраза прозвучала очень искренне. Ни капли сарказма, хотя иногда именно такой смысл в неё вкладывается. Ну, типа "и без ваших соплей скользко". А тут — нет. Саша хотел показать, что рад иметь таких друзей, как мы. Отзывчивых, добрых. Угу, скромность — моё второе имя. Короче, разошлись мы в разные стороны. Саша как всегда поехал на работу, а мы с Кириллом пошли домой, естественно. Как говорится, диван сам на себе не полежит. *** — Слууушай, — протянул Кирилл, усевшись на меня верхом. Я как раз удобно устроился на пузе, лёжа на кровати. — Блин, слезь, ты весишь целую тонну! — взвился я. — Мой позвоночник! — завыл я, выгибаясь. — Ой, да ладно тебе! Когда мы с тобой сексом занимаемся и я на тебя наваливаюсь или когда сверху на тебе скачу, ни разу не слышал, чтобы ты против был, — сказал Кирилл, но всё-таки слез с меня. — Одно дело — секс. Это невообразимое удовольствие. И абсолютно другое — то, что тебе в лошадку поиграть захотелось. Просто так мне не нравится. — Ах, хочешь не просто так?! — воскликнул парень. — Хочешь ролевые игры? — голос сразу стал томным, его палец поскользил от самого затылка вниз, по футболке, к оголившейся пояснице. — Я буду твоим наездником, буду тереться о тебя промежностью и порывисто дышать. — Блядь, харе! — крикнул я, потому как от этого суперсексуального голоса у меня начал твердеть и лежать на животе становилось проблемой, однако сказать об этом — значит, сдаться, а вот хуй! — Кончай! — Даже так! — задохнулся Кирилл. — Но ты же понимаешь, что кончить я могу только в твоём обществе. — Блядь, ну, Кирилл, прекращай, — проныл я. — А ну, посмотри на меня! — чуть серьёзнее попросил мой парень. Я, не смея ослушаться просьбы, повернул голову в его сторону. Его губы сразу растянулись ну в такой наипошлятской улыбке, что я уже тысячу раз за эти три секунды пожалел, что посмотрел на него. — А ты раскраснелся, — как бы между прочим сказал Кирилл. — И что? — я вложил в свой взгляд весь пофигизм, типа мне очень даже всё равно. — Кто-то возбудился, — тоненьким голоском пропел он. — Хватит! Ты вообще о чём поговорить хотел? — я перескочил на изначальную тему, чтобы хотя бы как-то переключиться со своих фантазий. — Я? Неужели в данный конкретный момент это настолько важно? Он потянулся ко мне и прижался губами к моим. Я мигом расслабился и довольно мыкнул в поцелуй. На это Кирилл мгновенно отреагировал, оторвавшись от меня: — Вот ведь брехло, и не стыдно тебе? — возмутился парень. — Сейчас уже нет, — я развернулся, сев на кровати, и притянул его снова. А после уложил его на кровать и залез на Кирилла сверху, не прерывая поцелуя. Задницей ощутил его стояк и намеренно потёрся об него. Из моего парня сразу же вырвался хнык прямо мне в губы. Я мысленно усмехнулся, довольный результатом. Удобнее умостившись на выпуклости и расставив руки по обе стороны от его головы, стал раскачиваться, чтобы Кирилл вообще потерял голову. И он потерял. Задрав футболку, вцепился в мои голые бока пальцами. Так мы и познавали друг друга до тех пор, пока Кирилл не отстранил меня от своих губ: — А, может, ты хочешь оседлать меня? Я уже дышал с перебоями, выпрямившись, сел и провёл рукой по волосам. Задумался. В такой позе я сам ещё не бывал. Кирилл — да, а я не пытался даже. Вроде и руководишь процессом, задавая необходимый темп, но трахают-то тебя. С Кириллом я столько всего попробовал впервые, что нестрашно, больше любопытно. Поэтому согласно кивнул. Кирилл аж расцвёл. Он тоже сел и обнял меня, смачно и жадно целуя. После этого мы быстро разделись, раскидав вещи кто где. И Кирилл вызвался меня растянуть. Я улёгся в коленно-локтевую и ждал, когда же холодные пальцы коснутся ануса, а затем доберутся до нежных стенок анала. Он словно в первый раз аккуратно водил пальцами по ягодицам, поочерёдно целуя каждую, а мне уже не терпелось, поэтому я призывно шевелил булками. Кирилл средним пальцем огладил мой вход, слегка надавив. И я начал уплывать, хотя проникновения ещё даже не случилось. Я до такой степени распалился, что звёздочки ловил перед глазами. Сразу два пальца оказались во мне и тут же взяли быстрый темп. Пиздец охуенно! Я закатывал глаза, комкал в кулаках простынь и всхлипывал от наслаждения. Я приложился щекой к постели и ещё сильнее выпятил зад. — Да что ж ты со мной делаешь?! — с восторгом воскликнул Кирилл за спиной. А я ловил кайф, подмахивая бёдрами, чтобы сильнее насадиться на пальцы, чтобы как можно глубже они оказались во мне. — Так, ещё немного — и я сам тебя трахну! — поэтому пальцы меня покинули. — Давай, принцесска, приручи своего жеребца. Я расфокусированным взглядом наткнулся на уже лежавшего на спине Кирилла. Он подёргал пару раз свой член, видимо, немного снимая напряжение. А у меня ноги дрожали в преддверии так и не наступившего оргазма. Но делать нечего. Я сам этого захотел. Поэтому встал и после перебрался Кириллу на бёдра. Он сразу же убрал руки, положив их вдоль туловища. — Готов? — хрипло поинтересовался я. — Как пионер! Я обхватил его орган и, привстав на коленях, направил в себя. Стал медленно опускаться. Член приятно таранил податливые стенки, анальные мышцы принимали дорогого гостя как родного в лучших традициях. Крепкие объятия и горячий приём. Я никуда не спешил, и Кирилл тоже меня не торопил никуда. Эта поза для меня новая, неизведанная, и я хочу получить от неё по максимуму, почувствовать всё и даже больше, потому как Кирилл от неё хорошо так кончает. Приблизительно через минуту Кирилл оказался полностью во мне. Ощущения не такие, когда Кирилл самолично брал меня. Я чувствовал полный контроль над парнем, хотя это именно я сидел на его члене. Я на пробу подвигал тазом, ощущая, как его головка во мне стала набухать ещё больше. Он хотел меня не по-детски, но не мешал командовать парадом. Я, упершись руками ему в грудь, стал так же медленно приподниматься. А Кирилла, походу, вообще вставило конкретно. У него такие глаза безумные были, их буквально заволокло желанием. Я прямо физически ощущал, как он сдерживался, чтобы не завалить меня на спину и не начать вколачиваться в бешеном ритме. Он терпел, и это обязательно должно было быть вознаграждено. Поэтому, оставив в себе только его головку, я резко опустился на его ствол. Кирилла аж подкинуло, а меня прострелило наслаждением. Головка чётко прошлась по простате. И я принялся скакать, постоянно задевая заветный комочек нервов. Амплитуда была небольшой, чтобы толчки были частыми и выверенными. Я от экстаза впивался ногтями ему в грудь, живот, оставляя белые полосы, которые краснели на глазах, и стонал, стонал. Я почти кричал, срывая себе голос, потому что это было потрясающе. Но любое удовольствия не может продолжаться вечно. И я прекрасно понимал, что надолго меня не хватит. Оргазм был на пороге. Однако и останавливаться я тоже не хотел. Только ускорил темп, чтобы кончить. И Кирилл понял меня правильно. Он тяжело дышал, наглаживая мои бёдра, потом провёл рукой по моему напряжённого, чуть блестящему от пота торсу. Мышцы напрягались с каждым движением. Я вообще ни о чём не думал, я только двигался. Да так быстро, что боялся стереть Кириллов член в пыль. Потом мой парень поймал мой член, который прыгал вместе со мной и шлёпал меня по животу, а Кирилла по лобку. Взял его и сжал у основания. Крепко так, что я аж взвыл. Орган стал до жути чувствительным. И любое прикосновение могло стать решающим. Но кончить мне не удалось. Только потом я понял, что он сделал. Кирилл оттягивал мою разрядку. Но зачем? Я уже не мог, у меня по спине тёк пот, так я был напряжён в ожидании "чуда", волосы взмокли, будто я под ливнем стоял весь день. — Кирилл, пожалуйста, — еле проговорил я, речевой аппарат сейчас годился только для хриплых стонов, но точно не для разговоров по душам. Однако его недоуменный взгляд слишком перевозбуждённого человека дал понять, что мне всё-таки придётся напрячь голосовые связки. — Дай мне кончить, пожалуйста, — сипло попросил я. Только после моей умоляющей просьбы его рука поскользила вверх. Большой палец надавил на головку. И я взорвался крышесносным оргазмом. Спермой я заляпал ему и кулак, и весь живот. Без сил, но с его членом внутри я мечтал рухнуть сверху и уснуть, но не тут-то было. Хрен тебе, Дима! Кирилл подхватил меня, не давая лечь сверху, и поднялся ко мне. — Солнце, выпрями, пожалуйста, ноги, — горячо прошептал он. Я мало что соображал, конечно, но это я уловил с особо ясностью. Я вытянул согнутые в коленях ноги. И только я сделал это, как тут же был повален на спину и прижат к постели сильным телом своего парня. Тогда-то я понял, что начался второй раунд для меня, а для Кирилла — продолжение первого, так как член его всё ещё был твёрд и готов врываться в моё тело. А я, собственно, и не против. Толчки разогнались до бешеной скорости, он в буквальном смысле втрахивал меня в кровать, а я мог только упираться затылком в постель, закатывая глаза, и хрипеть "ещё", "быстрее" и "глубже". И да, я снова вцепился в него ногтями. Только на этот раз в кожу спины. Я царапал, расчерчивал, глубоко, возможно, до крови, впивался, когда Кирилл толкался особенно приятно для меня. Мышцы вновь начали сокращаться с огромной скоростью, вопя о неизбежном. Я резко весь сжался, зажмурившись. А Кирилл, прикусив мне шею, извергся внутрь меня. После него расслабился я, зажатый между нашими телами мой член был доволен. Я ощутил своё любимое состояние — желе. Глаза тут же, стоило мне их разжмурить, начали смыкаться вновь, но уже не по собственной воле. Кирилл, всё ещё лежавший на мне, слизнул катившуюся по виску бисеринку пота. — Люблю тебя. Очень сильно люблю. — И я люблю, — ответил я, находясь на грани между сном и явью, но так и не выпустив Кирилла из объятий. *** Просыпался я от бодрых таких толчков и собственного возбуждения, которое незамедлительно последовало за ними. Я приоткрыл глаза, и передо мной предстал самый идеальный человек, созданный для меня. — Проснулся?! — обрадовался Кирилл, но двигаться не прекратил, только начал покрывать моё лицо поцелуями. Лёгкими, мягкими, сладкими. Моё тело, расслабленное ото сна и секса до этого самого сна, свободно впускало в себя эрегированный член Кирилла. Кончил он быстро, хотя кто знает, сколько он вот так корпел надо мной?! Поэтому выйдя, он довёл меня рукой. Я, хрипнув хер пойми что, забрызгал себе живот. Чуть придя в себя, я задал самый главный вопрос: — Ну, — сипло протянул я и тут же попытался откашляться, — и что это было? — не вышло, голос мой возвращаться не желал. — Ты уснул, обняв меня, а я побоялся тебя будить. Полчаса повтыкал, разглядывая тебя, потом сам задремал. Потом возбудился, ведь ты из себя выйти не дал, сразу вырубился. Вот я и решил совместить приятное с полезным: и тебя сладко разбудил, и не дал своему возбуждению пропасть, — он довольно улыбнулся. — План, конечно, шикарный, — снова хрипло. — А чего это ты так разговариваешь? — насторожился парень. — Чего-чего?! Голос я себе сорвал, вот чего! — ответил я и показал ему язык. — А знаешь, тебе очень идёт хрипотца, — подмазался Кирилл. — Иди в пень! Хрипотца и когда еле-еле слышно, что говоришь, — этот совсем разные вещи, — сказал я и снова постарался прочистить горло. Безуспешно! — Ничего страшного, пополоскаешь горло пару дней — и нормально будет. — Ага, блядь! — скривился я от нерадостной перспективы. — И вообще чего ты с самого начала от меня хотел? Не поверю, что секса. Тебе этого добра хватает с лихвой. — Блин, Шерлок недоделанный! Просто хотел узнать, пойдём покупать костюмы на Выпускной? — Да ну нахер! — сказал я. — Сука, вообще голоса нет, — проворчал, схватившись за горло. — Уверен? — Кирилл, ну, мы ж не бабы. И костюмы у нас с тобой есть. — Ты точно не хочешь никуда идти?! Вот он заладил. Зачем идти-то, не понимаю? — Нахуя? Чё, хочешь в кабинке трахнуться, что ли? — я придумал уж совсем неправдоподобный повод для внепланового шоппинга, а Кирилл отвёл глаза и покраснел. — Ты реально этого хочешь? — удивлённо прохрипел я. — Ну, было бы неплохо, — как бы между прочим ответил он, водя пальцем по одеялу. — А если нас застукают? Блядь, одно дело дома этим заниматься, а совсем другое — в общественном месте. Я очень сомневаюсь, что мы после этого вернёмся домой без синяков. Кирилл тяжело вздохнул. — Ага, ты прав. — Но, может, однажды твоя мечта сбудется, — я чмокнул его в нос и начал вставать. А то ужин сам себя не приготовит. *** Горло мне реально пришлось полоскать. Я так и хрипел. Нет, Кирилл находил это жутко сексуальным, зажимая меня в каждом углу квартиры и умоляя что-нибудь ему на ухо сказать. Я же считал, что звучал как ужратый в зюзю бомж с многолетним стажем курения. Но парень мой твердил, что это красиво. Ну да ладно! С Кириллом как раз проблем не было. Но через пару дней после наших "бешеных скачек" позвонил папа, а я вот совсем не хотел, чтобы он слышал мой голос. Потому как была очень велика вероятность, что через час в этой квартире соберётся консилиум из папы и Марины, которые будут решать, чем бы вылечить заболевшего ангиной (диагноз, я думаю, будет именно таким) меня. Я же не хотел ни волновать родителей, ни давать им поводов для подозрений. Мало ли что им можно в голову взбрести! Поэтому, обнаружив на кухне традиционно пьющего кофе Кирилла, судорожно всучил ему телефон (чуть не уронил) и от волнения начал жестами объяснять, хотя можно было бы и словами, что трубку взять лучше ему и поставить надо на громкую связь. Кирилл на это кивнул. Вроде понял. — Алло? — Ди.. Кирилл? Здравствуй! А Дима далеко? Мои глаза забегали по помещению в надежде придумать хоть что-то. Я поднял руки перед собой и начал активно ими размахивать, показывая, что меня дома нет. На лице Кирилла мелькнула эмоция осознания. — Ай, Дима, да он ногти сушит. Я прикрыл глаза от неловкости и, сжав губы в тонкую линию, удручённо покачал головой. Сука, что ж ты будешь делать? — Что? Как это? — посыпались стандартные вопросы от отца. Я треснул себя по лбу. И подумал, что лучше уж папа услышит мой пропитый голос состарившейся рок-звезды, чем Кирилл меня ещё глубже закопает. Поэтому я потянулся за телефоном. — Да шутка это, — поспешил ответить Кирилл, отходя от меня и убирая телефон подальше от моих загребущих ручонок. — Дима за хлебом просто вышел, а телефон, растяпа такой, дома забыл. Я ему передам, что ты звонил. — Ой, ну, Кирилл, напугал ты меня, — с укоризной пожурил папа, а потом облегчённо выдохнул. — Да не надо. Я просто хотел спросить, когда у вас там точно Выпускной? Нам с Мариной не мешало бы отложить все планы на этот день. Мы же обещали быть на вручении аттестатов. После этого Кирилл сообщил всю необходимую информацию и скинул вызов. — Блядь, Кирилл, я тебя убью! — И я тебя люблю, принцесска! — звонко выкрикнул Кирилл и помчался в комнату со всех ног. Вот скотина! Ррр! И я побежал следом. *** Но Саша не смог пройти мимо и не застебать меня до смерти. — Алло! — О, Димон, привет! Опять Кирюха в душе, а ты его прикрываешься с тылов? А чё с голосом? Пивка налакался холодненького? — И тебе не хворать. Он спит. Нормально всё. Просто голос сорвал. — Ммм, спит?! И как только на вас соседи жалоб не накатали и ментов не вызвали из-за шума?! — Заткнись, — в голосе, помимо ужасного хрипа, появился стыд. — Оооо, да ты не красней, я ж свой, — подбадривал меня Саша. — Спасибо за понимание. — Я-то вас понимаю, но на месте ваших соседей я бы всё-таки повнимательнее к вам присмотрелся, — заговорщически протянул хитрожопый Машитов. — Блядь, Саш, хватит! Чего тебе надо? — Сегодня в школу по делам заходил, встретил физичку нашу, она сказала, что результаты завтра будут известны. В районо объявили. — Завтра результаты?! О, круто, спасибо. А ты чего в школе-то делал? — Нет, всё-таки тебе определённо стоит заняться вокалом. Такой хриплый голос. Все девки от тебя кипятком ссаться будут! — Да нахуй мне эти девки сдались? Я люблю только Кирилла. — Это похвально. Но пение — это бабки, — заявил Машитов. И я понял, что он сошёл с темы. — Хорошо, подумаю. Но ты мне так на вопрос и не ответил. Что ты делал в школе? — Ходил договариваться, чтобы аттестат раньше забрать. Не получается даже на официальную часть прийти. — Блин, жалко! — сказал я. — Жалко у пчёлки, — прошелестел в ответ Саша. — А кто-то нервничает, — протянул я. — Завали! Лучше песенку спой, — заржал он. — Ой, всё! Пока! — я тоже расхохотался. — Киру привет передавай. — Обязательно. *** Утром следующего дня я обыскался своего телефона. — Кирилл, где мой телефон? — А в ответ тишина. — Ну, Кирилл! Да, мой голос стал значительно более похожим на мой прежний, хоть изо рта временами и вырывались всхлипы и хрипящие звуки, но не услышать меня — это перебор. — Да, Кирилл, блядь! — Чё ты орёшь как на пожаре? — за спиной раздался голос, который напугал меня до чёртиков от неожиданности. — Только же стал более-менее нормально разговаривать. — Где телефон мой, а? Мне результаты посмотреть надо. — По физике? — По ней са́мой. — А вот хуя тебе лысого! — Ты что, побреешь его ради меня? — совсем не то спросил я чрезмерно радостно, а всё потому что я знал, к чему он клонил, на что намекал. Я знал, поэтому попытался, застав его врасплох, свинтить с темы. — Не-а, Димка, не выйдет! — Я недовольно скривился. — Помнишь результаты моей химии. — Да. — А как я их узнал, помнишь? — Да. — А что я тебе после этого пообещал? — Да. Каждое моё следующее "да" становилось хмурее предыдущего. — Ну вот, поэтому телефон можешь свой не искать, а также и планшет. Вай-фай я вырубил, поэтому и через станционный ты зайти не сможешь. Хочешь, можешь пасьянс на компе разложить. Для этого инет не нужен. Вот ведь скотина! — Почему ты так поступаешь? Ведь баллы по биологии я сказал тебе сразу. — Это из-за чувства вины и неизбежности происходящего. Тем более мои девяносто баллов по биологии никаким боком не относятся к тому, что я тебе пообещал. Я закатил глаза. — Ну, и что ты будешь делать? — Ничего, — непринуждённо ответил Кирилл. Я вот вообще ничего не понял, хоть и кивнул, но больше по инерции. Ладно. Ничего, так ничего. А говорил, что мучить будет. Наверное, я ещё легко отделался. *** Ага, как же, легчайше просто! Это, сука, вышка. Он меня весь день соблазнял. Просто весь чёртов день. И делал это словно невзначай. То выйдет из душа вообще без полотенца. Моя челюсть в тот момент просто не удержалась на месте и упала на пол с таким грохотом, что, я думал, на паркете будет огромная трещина, а сам я оглохну. То подойдёт ко мне и начнёт влажно дышать на ухо, тем самым покрывая позвоночник мурашками. Я себе тогда чуть полпальца не отхуячил ножом. После я повернулся и хотел хоть что-то сказать, но его уже и след простыл. Сука, быстрый, как понос! Приготовив еду, я решил, что пора мстить. И нет, я не собирался подсыпать ему слабительного. Я до сих пор держу слово: на кухне мы не ругаемся. Ну, мы и сейчас не собираемся. Кирилл просто ничего делать не будет. А вот я очень даже буду. По-быстрому зашёл в душ. Вымылся, растянул себя. Ну, такое себе удовольствие, конечно. Когда Кирилл это делает, мне намного приятнее. Хотя он же ничего сегодня не делает, поэтому приходится своими силами. Но мы не гордые. Можем и сами. Зашёл в нашу комнату. Он сидел на кровати и смотрел телевизор. Конечно, а что ему ещё остаётся, ведь это он всё и попрятал. И чтобы у меня не было никаких соблазнов, сам ничем этим не пользовался. Наверное, это заслуживало бы уважения, но не после того, как он тут голеньким расхаживал, зараза такая! Я сел на постель, на самую её середину. Кирилл на меня даже не посмотрел, внимательно следя за происходящим на экране. Ну, любимый, это только до поры до времени. Вытащил подушки и подложил себе под спину, чтобы можно было удобнее полулежать. И сделал вид, что тоже уставился в телек. Там шла какая-то белиберда о том, как выстирать замызганные какой-то жёлтой блевотиной шторы. Удивительно интересная передача! Я прямо-таки балдею. И стал мять свой член через домашние штаны. Шумно задышал носом. Внизу живота сладко потянуло и начало тяжелеть. Все мысли сразу стали таким приятными, лёгкими. Я лёг чуть глубже и немного стянул с себя штаны и трусы, чтобы показалась головка. Начал сжимать её. Сердце колотилось так быстро. А всё из-за того, что я и боялся, и желал увидеть реакцию Кирилла на свои действия. Член в моей руке окончательно встал, и я ещё больше приспустил бельё. Начал дрочить. Прикрыл глаза. Тихое такое "ммм" вырвалось из глотки. Бесконтрольно. — Что ты..? — ошарашенный голос заставил открыть затуманенные возбуждением глаза. — А что, не видно? — прошептал я, облизав губы. И, смотря ему прямо в глаза с сумасшедшим вызовом, задвигал рукой активнее. Я сверлил его взглядом и водил рукой по стояку. Кирилл отодвинул ворот вмиг ставшей давить на горло футболки (с растянутым, между прочим, свободным у шеи воротом, нормально так это зрелище ему по башке дало). То-то же, красавчик. — Так, может, я тебе... — Оу, нет, спасибо. Я сам. Он только хотел возразить, как я перестал ласкать себя. Видимо, Кирилл посчитал, что я передумал. А вот и нет. Я просто потянулся и снял с себя всё, что было ниже пояса. Кириллов кадык нервно дёрнулся. Ха-ха! Так тебе и надо! Прочувствуй теперь на себе, что со мной было, когда сам шарахался по квартире без одежды и меня соблазнял. После сих манипуляций я снова лёг и продолжил дрочить одной рукой, а второй... А пальцы второй я принялся обильно смазывать слюной, вылизывая каждый пальчик и продолжал пялиться на Кирилла, который уже и не знал, что делать: то ли на экран смотреть, где две жирные бабищи дефилировали перед каким-то лысеньким задохликом в суперботах, в таких ещё бомжики в помойках роются и ругаются, что достопочтенные граждане опять в пакеты хуйни натолкали, то ли сбежать, то ли присоединиться. Закончив с пальцами, я согнул ноги в коленях и, продолжая лежать на спине, постарался нащупать вход. Но получалось не очень. Было неудобно. — Блядь, Дима, — прорычал Кирилл, — дай мне! — Нет-нет, не переживай, — как можно спокойнее ответил я, хотя это возбуждённому мне и было трудно сделать, — я всё сам сделаю: и подрочу, и трахну. Ты же сегодня ничего не делаешь, — я намеренно сделал акцент на слове "ничего", — а я не могу ждать до завтра. Мне хочется прямо сейчас. И снова, будто Кирилла тут нет, постарался засунуть пальцы внутрь. Но хуёво, как и в предыдущий раз. Оставив попытки по-настоящему погрузить их в себя, не переворачиваясь на живот и подставляя Кириллу свой зад, я начал делать вид, что "стыковка" прошла успешна и палец умело и ловко скользит внутри. У Кирилла такой взгляд был потерянный, поникший, что захотелось признаться, что только он может довести меня до оргазма своими пальцами, только его я хочу чувствовать в себе, но он был не прав. Поэтому я стоически продолжал дрочить и типа себя растягивать, чтобы услышать извинения за эту никому не нужную упёртость ослиную. — Девяносто один, — пробурчал Кирилл спустя какое-то время. — А? — до меня не сразу дошло, если честно. — Девяносто один у тебя за физику, — повторил он и подсел ближе. — О, не-не-не, только без рук. Ты сегодня ничего не делаешь, так не будем же нарушать это правило. — Ну, Дима! — возмутился мой парень. — Что, Кирилл, что? — я сел на кровати и даже дрочить перестал. — Ты же первый начал. Сначала эти дебильные прятки, потом прогулки голышом по квартире, потом эти охи-вздохи мне на ухо. Ты вообще в курсе, что я чуть без пальца не остался? — Ну, прости, солнце. Я был не прав. Просто думал, что ты сорвёшься, поэтому провоцировал. Хотел проучить. — Отлично, блин, устроился, — я начинал злиться. — То есть ты бы мне не дал, да? Супер просто! А вот хуй тебе, а не... Договорить мне не позволил закативший глаза Кирилл. Он своевольно, надавив мне на затылок, притянул к своим губам. Я даже пикнуть ничего не успел, а у меня во рту вовсю хозяйничал Кириллов язык. Сначала я пытался сопротивляться, стараясь оттолкнуть навязчивого парня, но быстро сдался, когда он рукой нащупал мой член и начал скользить рукой. Мой стон потонул в нашем поцелуе. И я обнял его в ответ. — Дима, прости меня. С моей стороны это было крайне по-детски, — сбивчиво проговорил Кирилл, оторвавшись от меня. — И нет, если б ты повёлся, я бы тебе дал, потому что сам я еле-еле держался, когда дышал на тебя. — Молчи, — прошептал я. — Просто возьми меня. Да не могу я на него долго злиться. Мы оба затупили, надо было по-другому делать. Но, к сожалению, никто из нас до этого "по-другому" не додумался. Но я всё-таки спас ситуацию. — О как! — обрадовался он и заученным движением нырнул в карман штанов, выуживая оттуда тюбик со смазкой. — Можешь особо не церемониться, я подготовился, — чуть смущаясь, сказал я, а после прикусил припухшую от поцелуев нижнюю губу. — Ты не мог успеть, пока здесь был. Ты проникал неглубоко. — Я вообще не проникал, — буркнул я, — зато в душе... — Ах ты ж хитрожопый голопопик! — весело возмутившись, Кирилл принялся стягивать с себя одежду. Я прыснул. — Ну, это самое милое оскорбление из всех, которые я слышал в свой адрес. — То ли ещё будет! — он, смазав свой уже налившийся стояк (конечно, такому концерту стать свидетелем), лёг на меня. — Ой-ой-ой, — вспомнив песенку, подпел я и обхватил Кирилла руками и ногами, после чего он вошёл в меня. *** Вот и настал тот самый день. Хоть и намечалось празднество на семь часов вечера, готовиться с Кириллом мы начали сразу же после обеда. Ну, как готовиться. Мы легли спать. Просто, обнявшись, дрыхли, потому как понятно было, что сон в эту ночь, плавно перетекающую в утро, нам не светил. Меня, если честно, прямо-таки возмутило время. Какого хуя так поздно? Чё, блядь, не в двенадцать ночи или вообще в пять утра? Типа раздали аттестаты и вытолкали рассвет смотреть, а потом по домам. Шикарно! Часа в четыре пришлось уже дела делать: в душ там сходить, причесон зафигачить. Ну, по крайней мере, Кирилл собирался. Очень надеюсь, что он не будет себе делать свой знаменитый "творческий беспорядок", который меня так поразил в самом начале. Этот Машитовский ДР и Кирилл, такой до охуения красивый. Нет, определённо, сегодня я его в таком виде никуда не пущу! — Эта рубашка нормально смотрится? — спросил мой парень. — Нормально, особенно с этими трусами, — съязвил я. — Ага, хорошо, значит, так и пойду! — обрадовался Кирилл. — А ну-ка, цыц! — пригрозил я. — А то сейчас в тулупе пойдёшь! — Изверг, пожалел бы, на улице жара! — Ничего не знаю. И волосы сильно не укладывай, а то шапку на тебя напялю. — Зануда. И ревнивая к тому же. — Ой, а ты будто не знаешь об этом. Сам такой же ведь. — Ну, ладно-ладно, не кипятись, принцесска. Сильно прихорашиваться не буду, — пообещал Кирилл. *** Кирилл прошёл мой "модный приговор". Его внешний вид я одобрил. И сам быстро оделся. В половину седьмого позвонила Марина и радостным голосом объявила "выходите, мы приехали". Мы вышли из подъезда. Возле машины стояли Марина и папа, с которыми мы по очереди обнялись. — Ну, как, мальчики, готовы? — Как пионеры! — ответил Кирилл, а я отвернулся и тихонько хихикнул, вспомнив при каких обстоятельствах он говорил эту фразу в прошлый раз. — Тогда поехали. Мы расселись и двинули в сторону школы. *** Так как учились от дома мы не далеко, дорога не заняла и пяти минут. Даже посидеть как следует не успели. И уже выходить надо было. На входе в школу мы разделились. Родителей дежурные проводили в актовый зал, а мы пошли в кабинет классной руководительницы. Там, кстати, уже полкласса где-то было. И все такие нарядные, красивые. Девчонки накрашены и не вульгарно, кстати, все поголовно в платьях. Парни в костюмах. Кто-то решил одеться более официально, то есть в костюм-тройку, а кто-то в летних белых брюках и льняной рубашке. Тоже неплохо. Мы с Кириллом со всеми поздоровались и сели в углу, подальше от остальных, в ожидании. *** Через полчаса, когда все одноклассники, кроме Саши, собрались, пришла классная и повела нас в актовый зал. Дав все рекомендации, она удалилась. А нам пришлось ждать, когда ведущие объявят наш выход. Кто-то взволнованно переговаривался, кто-то смеялся и предвкушал долгожданный вечер. А мы с Кириллом смотрели друг на друга и молчали. В его глазах сиял целый мир, и большего мне не надо. — ... И на сцену приглашаются наши выпускники! — громогласно раздалось, после чего мы потянулись один за одним на сцену. Мы все выстроились, нам похлопали. Я поймал взглядом отца, который мягко мне кивнул. Всё будет хорошо! Позже нам всё-таки разрешили сесть в зале, чтобы наши места заняли учителя, которые тоже приготовили несколько песен. На каждом сиденье лежал букет цветов, предназначенный каждому конкретному учителю, а кому именно — было определено заранее. *** Учителя спели всего пять песен. И всё. Концерт закончился. Дэээ! Ну такое. Мы, немного разочарованные (по крайней мере, я точно), подарили букеты учителям и сели обратно. Неприятный осадочек остался, если честно. Я ожидал чего-то душевного. Может, даже слёз особо впечатлительных девчонок, как было на Последнем звонке. Ладно, я, который тут проучился лишь год, а ведь кто-то все одиннадцать лет посвятил этому месту. И учителя так провожают неуклюже, неумело, чёрство. Мне немного обидно. Я понимаю, что грустно расставаться, но не настолько, чтобы спеть "на отъебись". Это выглядит так, будто им вообще всё равно, что дети, которых они растили и вбивали им в головы знания, уходят в дальнее плавание. *** Наступило время вручения аттестатов. Директор вышел на центр, встав перед партой, на которой горкой возвышались наши документы о полном среднем образовании. Вот в этот момент стало немного волнительно. И даже пришло осознание, что в это место я больше не вернусь, чтобы за день отсидеть семь раз по сорок пять с перерывами на завтрак и обед. — Я хочу пригласить к себе очень талантливого ученика, который ни разу не разочаровал меня за всё время обучения в нашем лицее, даже наоборот, удивил своей стойкость, силой духа и мужеством. — Я мгновенно понял, что Иван Степанович говорил о Кирилле. — Архипов Кирилл Игоревич, прошу подойти ко мне! — Мой парень встал со своего места и направился к директору. — Кирилл честно заслужил свою золотую медаль, добившись её честным трудом и отменными знаниями. Все зааплодировали, я в том числе, причём громче остальных. Марина даже выкрикнула со своего места "молодец, сынок, умница". Кирилл, я видел, смущённо улыбался аплодисментами, и под аккомпанемент этих звуков директор вручил ему аттестат, результаты ЕГЭ и коробочку с золотой медалью, которую Кирилл заслужил как никто другой из всех здесь присутствующих. Он сел на своё место, а Крюков принялся дальше подзывать к себе. Минут через двадцать очередь дошла до меня. — А сейчас я хочу увидеть перед собой хорошего человека, который сначала, конечно, пошёл не той дорогой, но его брат, взяв его под своё заботливое крыло, исправил эту оплошность. Этот человек стал исправляться, повысил свою успеваемость и свои знания в разы, об этом прекрасно говорят баллы за Единый Государственный Экзамен. Один из лучших результатов. Ещё он победил в шахматном турнире. Пожалуйста, Терентьев Дмитрий Сергеевич, выйдите ко мне. Люди, сидевшие в зале, в который раз захлопали. Не так бурно, конечно, как приветствовали остальных, но Марина и в этот раз не подвела. Мало того, что она выкрикнула "молодец", так вообще свистнула. Я, услышав это, аж опешил, настолько не ожидал такого. Но было всё равно очень приятно. Кажется, даже румянец немного коснулся щёк. Я получил из рук Ивана Степановича все документы и пошёл обратно. Дальше директор продолжил, только я уже не слушал, только хлопал на автомате. *** Официальная часть закончилась. Все начали расходиться. Через полчаса надо уже быть в кафе. Мы сразу же пошли к Марине и папе. — Димочка, Кирочка, вы оба такие молодцы. Я вами так горжусь, — она одновременно обоих нас обняла. Было немного необычно. Её внушительный живот делал своё дело. — Ребят, вы заслужили. Я рад за вас, — и папа вставил пару слов. — Если хотите, можете отдать нам аттестаты, а то мы ж понимаем, что сейчас вы будете праздновать, — Марина нам подмигнула, я чуть не подавился. — А потерять такие важные документы не хотелось бы. — Да, тем более мы всё равно завтра в город поедем, — дополнил отец. — Зачем? — настороженно поинтересовался Кирилл. — Так в роддом же. Мне ставят роды через три дня, пора ложиться. Я сложил губы в букву "о". В очень удивлённую букву "о". Охренеть, через три дня появится на свет мой брат или моя сестра. — Хорошо, — согласился Кирилл, да и я как-то тоже не был против. — Ну и отлично! Заедем часа в три. Надеюсь, спать мы не будем. А то неловко будет. *** Мы добрались до кафе. Сели за столы и сразу же наполнили свои бокалы. Пару тостов, салаты — и девчонки пустились в пляс. Быстро же их разобрало. Они стянули свои каблуки и танцевали босяком под зажигательную музыку. Забавно было наблюдать за этим, если честно. Да и парни не стали отставать. Кажется, кому-то реально захотелось отметить Выпускной традиционно. Лишиться девственности. Потому что многие подкатывали к слегка пьяным девчонкам и приглашали на танец. Но не думаю, что у них выгорит. Это слишком тупо. Даже мы с Кириллом пару раз выходили на танцпол. И дрыгались под ритмы, которые задавал диджей. Музыка было слишком громкой, поэтому никому не казалось странным, что два парня так близко друг к другу стояли и переговаривались. — Я тут резко вспомнил, как ты выглядел охуенно, когда танцевать вышел. Помнишь? — У Машитова? — Естественно, или ты ещё где-то потанцевать успел? Я рассмеялся. — Кирюш, конечно, нет. Куда мне. Ты ж в курсе, каков уровень моих танцев. — Это да! — не колеблясь ни секунды, согласился мой парень. — Эй! — возмутился я. — Да что, я думал, мы говорим начистоту. — Так и есть. — Тогда зачем мне врать, если ты сам знаешь, как танцуешь неуклюже? Хотя тот раз — это исключение. — Ага, меня тогда нехило вштырило от коктейльчика Сашкиного. — А потом и от второго.. — противненько протянул Кирилл. — Ой, и не напоминай. Думал — упаду сразу же. — Так ты ж и упал. На меня. — Кирилл.. — я внимательно посмотрел на парня. — Я люблю тебя. — И я тебя, родной, — и, продолжив дрыгаться, как бы случайно коснулся его холодных как всегда пальцев. *** Время перевалило за час ночи. Пляски уже стали менее активными. Все были в подпитии. Кто-то в меньшей степени, кто-то в большей. Мы с Кириллом тоже неплохо так нахуярились. А чё бы нет?! Вдруг зазвонил Кириллов телефон. Он показал мне экран. Там значилось "Саня". — Пошли — поговорим, — предложил я. Кирилл кивнул. И мы вышли на улицу. Прохладный ветерок немного отрезвил, помогая вдохнуть полной грудью. Эх, хорошо-то как! Я повёл Кирилла к найденной в темноте лавке. Мы сели, и он начал перезванивать. — Чё, разбудил, да? Небось уснул мордой в салате! — задорный голос чуть "в нос" раздался из динамика. — Не, просто хотели выйти сначала на воздух, чтобы в тишине поговорить, — ответил я. — Ага, ладно, поверю. А Кир где? — Да здесь я, куда я денусь-то, а? — подал голос мой парень. — А ты где? — поинтересовался я, потому как на фоне не слышно было музыки. — Как "где"? В ресторане, конечно. В своём кабинете. Ответ мне показался не совсем полным, поэтому я продолжил допрос: — А был где? — В больнице, — глухо ответил Саша. — Чего? Какого хера ты там забыл? — вот, я ж так и знал, что имеется кое-что интересное. — А вот угадайте! Я задумался. Вряд ли что-то банальное, Машитов не стал бы даже интригу создавать ради какой-нибудь ерунды. И тогда мой мозг напомнил мне о том, как Саша говорил. Как-то странно. Слишком странно. — Сдаётесь? — нетерпеливо поинтересовался он. — Что-то с носом, что ли? — предположил я. — Блядь, Димон, заебал! — Саня! — грозно, мигом отрезвляюще. — Извините. Случайно вырвалось. — Я что, угадал? — Да. И ты меня пугаешь. — Вот и правильно. Бойся меня. Так, и что же случилось? — Нос сломали, — с тотальным спокойствием в голосе ответил Машитов, словно это фигня. — Ох, может, помочь чем надо? — забеспокоился Кирилл. — Кто? — Не, не надо. Мне уже шину наложили. Всё нормально, — и всё, замолк. Опять с темы спрыгнуть попытался. — Саша, тебе вопрос вообще-то задали, кто тебя так? — Ну, Настя. Я её поцеловал и... — Ты послушал меня и поцеловал её, а потом по морде получил? — ужаснулся я. Мне стало так стыдно за свой порыв, к которому Саша прислушался. Блядь, вот что за идиот я, язык без костей. — Извини. Я не думал, что так всё случится. — Да нет же, ты не понял. Кажется, мы вместе, — радостным шёпотом проговорил Машитов. — Так, Саня, жаждем подробностей, — Кирилл поторопил нашего общего друга. И Машитов начал свой рассказ: — Она в самом начале вечера нашла меня и попросила выйти, чтобы поговорить о чём-то. Если честно, в тот момент я пересрал, всякого успел напридумать себе. Хрен бы знал, что она сказать хотела. Ну, короче, мы вышли через чёрный ход, через него обычно продукты заносят, встали у кирпичной стены. Мне посчастливилось расположиться рядом с алюминиевой вытяжной трубой. Мы встали друг напротив друга и молчали. Настя глаза опустила и перебирала пальцами свой передник, нервничала. Я начал переживать о том, что либо она всё узнала и хочет сказать, чтобы поползновения в её сторону прекратились, либо вообще хочет уволиться из-за домогательств. Блядь, мне так страшно стало, а она продолжала молчать. Я произнёс её имя, она глаза свои красивые подняла и сразу же опустила вновь. Я напрягся. А потом подумал, а чё я теряю. Уже ничего. Признаюсь ей в чувствах. Ну, и только хотел ещё раз позвать, но тут она сама заговорила. Начала лепетать, что всё так странно, что ей страшно. Я начал думать, может, к ней пристаёт кто, поэтому перебил и сразу же предложил помощь, чтобы наказать обидчика. Она только слегка улыбнулась и покачала головой. И продолжила, мол, не знает, что делать, но скрывать больше не хочет. И тут меня словно молнией прошибло. У неё кто-то есть, а я со своими подкатами жизнь ей только порчу. Так жутко стало. Плечи поникли, мысли уже ушли далеко отсюда. И тогда понял, что лучше унесу эту тайну с собой. Будь я на её месте, мне было бы ужасно плохо из-за того, что есть человек, который влюблён, но ответить взаимностью ты ему не сможешь, потому что любишь другого. Это признание могло прозвучать слишком эгоистично, а я не хотел причинять ей боль, поэтому решил затолкать свою любовь куда подальше. И даже начал представлять, как через пять минут вернусь в свой кабинет и напьюсь. Но всё ещё старался не терять нити разговора, потому что я обязан её выслушать. В конце концов, Настя сама подошла ко мне с этим. Слышу как сквозь толщу воды "я влюбилась" и думаю, ну всё, сушите вёсла. Мне вообще ничего не светит. Если раньше можно было на что-то надеяться, то сейчас точно кранты мне и моей любви. А потом она ещё добавила "ты мне очень нравишься", а затем сразу начала извиняться за своё признание. Я остолбенел. Я не мог поверить своим ушам. Даже ущипнул за запястье, думал, что сплю. И попросил повторить во избежание недоразумений. А она покраснела и начала сбивчиво говорить, что вообще зря всё это затеяла. Типа я же начальник. И никогда на неё не посмотрю в этом смысле. И я понял, что мне нихуя не послышалось. Она мне в любви призналась только что! Меня словно к этой стене припечатало. Так меня шокировали её слова. Я пока соображал, она уже уходить собралась. Но я быстро спохватился и поймал Настю за руку. Она повернулась ко мне, смотря с неким волнением. Я притянул её к себе и, обхватив ладонями щёки, произнёс на выдохе "я люблю тебя", а затем нежно коснулся выразительных губ. Ребят, это было волшебно. Я подумал, что после этого мне ничего нестрашно. Ну, как оказалось, нестрашно было только мне. Когда я старался лёгкими поцелуями касаться её губ, дверь скрипнула. Настя перепугалась, подумав, что нас кто-то сейчас увидит, и оттолкнула меня. Вот я и долбанулся об эту самую алюминиевую трубу. На улицу, как вы понимаете, никто не вышел, зато у меня кровь из носа потекла ручьём. Настя, испугавшись, повела меня в мой кабинет, достала аптечку. Но кровь не останавливалась. Хотела скорую вызвать. Но я остановил. Нечего было народ на празднике баламутить. Поэтому позвонил охране своей, они подогнали машину к тому самому чёрному входу. И мы поехали. Естественно, Настю я взял с собой, оставив за главную старшего администратора. — Вау, — выдохнул Кирилл. — Бля, друг, я так за тебя рад, честное слово. Я с лёгким подозрением, пока не имеющим никаких доказательств, покосился на своего парня. Складывалось такое ощущение, что свежий воздух его вот вообще не отрезвил, если не развёз ещё больше. — Спасибо. Я сам в шоке! — А где же Настя? — спросил я. — Да за чаем пошла. Мы же сразу вернулись в ресторан, вот она и решила позаботиться о своём, кажется, парне, — слово "парне" Машитов произнёс с радостным визгом. — Это круто, Саш! Но, похоже, тянул ты зря. Надо было сразу брать всё в свои руки. — Надо было, да кто ж знал. Я до сих пор поверить не могу, что я ей нравлюсь. — Ну, любовь — штука непредсказуемая. Может, ты ей с самого начала понравился, а ты так с ней разговаривал. — Я извинился перед ней за своё долбоебучее поведение. А вот когда я ей понравился, обязательно поинтересуюсь! Кирилл усмехнулся. Пьяно так. Блин, и как это называется? — Ой, простите, Настя вернулась. Потом ещё поболтаем. — Вот сомневаюсь, что теперь у тебя на нас время будет! — я рассмеялся. — Завались! — по-доброму ответил Машитов и скинул вызов. — Кирилл, ты себя хорошо чувствуешь? — спросил я, вглядываясь в его лицо. — Агась, а как может быть иначе? — искренне недоумевая, спросил он. — Допустим. Пойдём обратно? — А то! И поднялся, слегка пошатываясь. *** Кирилл решил отметить воссоединение Машитова с Настей. И заказал бутылку коньяка. Пили мы вместе. Я особо против не был, потому как Кирилл постоянно ел и повод был хорошим. Он улыбался, радовался, удивляясь, как это так произошло. Восхищался, что Саша решился на такой ответственный шаг, пусть и при помощи пинка, но всё же. Прикольно было наблюдать за новой ипостасью парня: "Кирилл пьяненький". Теперь, кажется, я познакомимся со всеми гранями его личности. И они мне все без исключения нравятся. *** Часам к трём Кирилл начал требовать "тигретки". — Кирилл, ты уверен, что в меню это имеется? — с улыбкой спросил я. — Ага, читал в меню, когда пришли. — Да ладно! И что это такое? — Морепродукты, — многозначительно ответил он. Я начал хохотать. — Кирюш, ты прям уверен? — Я прям уверен! — Хорошо, — согласился я. — Официант, принесите, пожалуйста, меню. Через пару минут на стол легла толстая, обтянутая кожей (стопудово кожзам) книжка со списком блюд. Кирилл бодро начал её листать. И дошёл до блюд из рыбы и морепродуктов. — Вот! — он ткнул пальцем в картинку. Под ней значилось "Тигровые креветки с дольками лимона". Я начал ржать как не в себя. Мой парень придумал новое слово. "Тигретки". А чё, классно звучит. Я ж думал, что ему померещилось, а тут просто слоговая аббревиатура получилась. Неологизм, ёпта! Надо будет запомнить и обязательно использовать. *** Так мы и просидели до самого рассвета. Потом пьяные, но немного грустные, что всё заканчивается, вышли на улицу. Пошли туда, где лучше всего будет видно восходящее солнце. На смотровую площадку, с которой открывается потрясающий вид на парк. По моему мнению, это главное достояние нашего города. Мы все выстроились и шеренгу, упершись ладонями в парапет. И стали наблюдать за пробуждением солнца и рождением нового дня. Для меня рассвет — это всегда что-то особенное, если удаётся воочию созерцать сие явление. Это ж так красиво... Ночные облака, затянувшие тёмное небо, расступаются, давай дорогу солнцу. И чем выше солнце поднимается, тем меньше остаётся облаков. Дымка рассеивается, и небо становится нежно-голубым. Не таким, каким оно бывает днём. Кирилл обнял меня. Со стороны не было ничего предрассудительного. Просто два брата-акробата обнимаются на фоне рассвета. Губы дёрнулись в улыбке. Как же я счастлив! *** Солнце окончательно обосновалось на небосводе, а это означало только одно: пора спааать! Потому что глаза закрывались уже сами собой. И нихуя не помогло даже то, что пару часов мы продрыхли вчера днём. Но расслабляться было рано, сначала надо было доставить желеобразное тельце моего любимого домой. Он в буквальном смысле повис на мне, и я в буквальном смысле тащил его на себе. — Котёнок, сладкий мой, я так тебя люблю, — прошептал Кирилл еле слышно, опаляя своим дыханием моё вмиг покрасневшее ушко. — Кирилл, прекрати меня смущать. А то я случайно тебя уроню. — Ну! — проныл парень. — О, бутылочка! — быстро переключился он, пнув пустую пластиковую бутылку. — Не балуйся, — сказал я ему как ребёнку, не хватало только пальцем погрозить. Но я и не мог, руки были заняты. Такую тушу на себе тащить — задача не из простых. *** Кое-как мы доползли до дома. И я был этому несказанно рад. Руки, уверенно и заботливо державшие Кирилла, тряслись от напряжения. Но я всё равно не променял Кирилла ни на кого другого. Он лучший человек, который встретился мне на жизненном пути. Короче, мы поднялись в квартиру. Я усадил Кирилла в прихожей, но ему, судя по всему, интереснее было бы полежать, поэтому он захотел сползти вниз, чтобы познакомиться поближе с полом, может, даже поцеловаться с ним. Вовремя заметив эту страшную несправедливость, подхватил его под локоть и усадил обратно, прижав его голову к стене. Мой парень прикрыл глаза, с наслаждением облизывая губы. Сука! Да что он делает?! Потом, предварительно разув, я принял решение Кирилла встряхнуть, чтобы он прекратил тут меня соблазнять, и потащил на своём горбу в комнату. Приложив просто титанические усилия, я смог раздеть Кирилла и уложить его на бочок. Он пел мне о том, какой я хороший, сколько всего для него делаю. Ой, да ладно! Ничего особенного я такого не делаю. Я ж люблю его. А когда любишь, в лепёшку разобьёшься ради любимого. Потом Кирилл, закутавшись в одеяло, улёгся на подушку и закрыл глаза. Я поступил так же после того, как стащил с себя настоебенивший за всю ночь костюм. Небрежно оставив его на спинке стула (потом уберу — сейчас лень), нырнул к Кириллу под бок. И благополучно задремал. *** Ага, благополучно. Как же! Держи карман шире. Короче, через некоторое время Кирилл зашевелился, своим копошением разбудив меня, отчего спросонья я вздрогнул. Наверное, ему капец как приспичило, и он начал вставать с кровати. Получилось, прямо скажем, очень неуклюже. Хотя, казалось бы, неуклюжесть — это моя прерогатива. И этот трюк был настолько нелепо выполнен, что пьяненький Кирилл, упав на спину, скатился на живот и подмял под себя спокойно лежавшего рядом меня. И меня разобрало от раздражения. Спать хотелось просто нещадно. — Блядь, Кирилл! Что ты делаешь? Слезь с меня. — Не, мне и так удобно, — хрипловато ответил он, а потом ещё и поёрзал. — Кирилл! Мне тяжело. Ты не пушинка, между прочим. — Ну.. что ты.. — Что я? Я тут сейчас задохнусь, а ты там вякаешь что-то! Вставай — я сказал! В ответ я не услышал ничего, кроме сопения. — Отлично! Вот только этого мне сейчас для полного счастья и не хватало! — я закатил глаза. Если б мне позволяло пространство, я бы возвёл руки к небу, негодуя. Но мои движения были слишком скованы. Нет, не то чтобы мне было неприятно, но дышать всё-таки хотелось чуточку больше и спать тоже, да и затечёт всё, если мы с ним в такой позе уснём. — Кирюш, — тихо позвал парня я. — Вставай! На учёбу пора. — Ну, ещё пять минуточек, — промямлил мой парень. Вот уж охренеть! Кирилл — и пять минуточек? Может, я всё-таки сплю? — Кирилл, блин! — зашипел я. Тут же Кирилл повернул голову и посмотрел на возмущённого меня. А потом пьяно улыбнулся и припал губами к моим. Ну, вот, это уже совсем другое дело. Однако поцелуй не продлился долго, и после этого Кирилл перекатился на спину и снова засопел. Мои глаза обещали выйти из орбит из-за этой вселенской несправедливости! Мало того, что завалился на меня и чуть не придавил, так ещё и поцеловал, а потом уснул. Охуеть он устроился, конечно! Пока я возмущался, Кирилл перевернулся на бок и, закинув руку на меня, притянул к себе. И уже влажно и щекотно сопел мне в шею. Ладно, прощён! Уснул я не сразу, поэтому просто смотрел в потолок, где солнце оставляло свои отметки, и до сих пор ощущал на своих губах чуть горьковатый из-за крепкого алкоголя привкус губ любимого парня. *** Находясь в переходном состоянии между сном и явью, я вдруг услышал какой-то шум в коридоре. Сначала подумал, что это Кирилл шарился, встав раньше меня. Но потом понял, что лежал-то я на нём, тесно прижимаясь и переплетясь с его нижними конечностями своими. Даже одеялом не прикрытые, просто в одних трусах спали. Начал размышлять, а вдруг это воры, которые пришли нас грабить? Или... Развить тему я не смог, так как дверь в нашу комнату резко распахнулась, и... — Блядь! — раздался голос, который я не спутаю ни с каким другим. Это был папа. И он только что стал свидетелем очень интересной ситуации. Его сын лежит в одной постели с парнем, который приходится сыном его жене. И поза явно показывает, что мальчики ооочень близки. Я так и лежал с закрытыми глазами, боясь пошевелиться. Вот Кириллу хорошо. Спит себе и спит, а я вынужден сгорать от стыда и чувствовать неимоверную тревогу. — Серёж, ну, ты нашёл их? — Марина. — Ой! — воскликнула она, видимо, увидев то же, что и папа. — Так, Марина, быстро на выход! — он выпроводил свою жену. — А ты, Дима, вставай и Кирилла буди. Я же вижу, что ты уже не спишь! Ждём на кухне! И дверь хлопнула. Да так неожиданно, что я вздрогнул. Я судорожно вздохнул. Стало очень страшно. Я пару раз попытался сглотнуть огромный ком, образовавшийся в горле, еле протолкнул его дальше. И что теперь делать? Я прикрыл глаза и попытался привести дыхание в норму. Я продолжал лежать на тихо сопящем Кирилле. И понял, что его пора будить. Если уж мне не поможет он, то никто и подавно не справится. Я положил руку ему на грудь. Так уж случилось, что на левую сторону, где можно нащупать биение самого любимого для меня сердца. — Родной, просыпайся, — я начал трясти Кирилла. — Ну.. ммм.. — только и ответил мой парень, кажется, даже не проснувшись, а у меня внутри нарастала паника в геометрической прогрессии. Казалось, ещё немного — и потеряю сознание. — Кирилл, блядь, у нас жопа! — начал сердиться я. Ноль эмоций. Ну, ладно... Я, поднявшись с него, сел и во всей дури треснул его по голому бедру ладонью. Смачно так, что место вмиг покраснело и стало виднеться очертание моей руки. Да, мне было жалко Кирилла. Это не самое прекрасное пробуждение после бессонной ночи, но тут у нас ЧП, иными словами, пиздец подкрался незаметно. — Блин, Дима! — Аллилуйя! Он проснулся. — Ты просто садист! Никогда не думал, что в тебе есть БДСМ-наклонности. — Мы поговорим об этом позже... — я почти ему рассказал, почему так себя повёл, но был перебит. — А вот нет, я хочу сейчас! Почему ты будишь меня как дерзко? Хочешь быть наказанным? — игривый спросонья тон был прекрасен, но я тормозил себя, как мог. Поэтому выпалил на одном дыхании: — Марина и папа здесь. И они видели, как мы тут спим. Они ждут нас на кухне. Глаза Кирилла расширились. Потом он резко сел. Замер. Потом встал на ноги. Замер. А после к нему вернулись нормальная скорость и обыкновенное ощущение реальности, и он помчался к шкафу. Кирилл распахнул шкаф и замер, подперев кулаком подбородок. Ему бы присесть — и точно будет вылитая скульптура "Мыслитель" Родена. Перебирая взглядом свою одежду, мой парень бурчал себе под нос: — Так, что же надеть? Может, белую рубашку? Я думал, что мне показалось. Нет, он что, реально сейчас размышляет о таком? Нас сейчас четвертуют, а он хочет выглядеть с иголочки, сумасшедший! — Ты, блядь, ещё смокинг напяль! — не выдержал я нервного напряжения. — Думаешь, будет к месту? — Кирилл совершенно не уловил сарказма в моём голосе. — Да я шучу! Это же наши родители, — устало ответил я. Мы, блин, ещё даже не вышли из комнаты, а я уже измотался весь. — А вот не скажи. Сейчас я иду знакомиться с отцом своего парня, — парировал Кирилл. И тут я крепко задумался. А ведь он прав. На данный момент именно это и будет происходить. Так называемые "смотрины". Бляя, вот это мы вляпались по самые помидоры. Сука! Но как бы я ни возмущался и ни противился, Кирилл произнёс действительно правильную вещь. Нужно произвести хорошее впечатление. Нужно сгладить острые углы и убедить их, что всё хорошо. Поэтому я тоже подошёл к шкафу, обнял Кирилла за талию и, приблизившись к его уху, произнёс: — Вот эти тёмные джинсы и белая футболка будут очень гармонично смотреться. Кирилл посмотрел на меня с искренним удивлением в глазах. Но эмоция имела положительный оттенок. — Люблю тебя, солнце, — он чмокнул меня в нос. — Тогда ты надевай светлые джинсы и синюю, к глазам, футболку. — Вот ты хитрюга! — улыбнулся я. — Даже между собой мы прекрасно будем сочетаться. Да? — Каюсь, — он поднял руки вверх. — Пожалуйста, не переживай. Я тебя не брошу. Мы пройдём через это вместе, — сказал мой парень серьёзно и до безумия проникновенно. Я кивнул в знак согласия. Я ему верю. *** Через пятнадцать минут мы вышли из комнаты. По дороге к кухне Кирилл взял меня за руку. Я посмотрел на него, ощутив прохладу его ладони, и моргнул. Мы вместе — и мы справимся. Мы зашли на кухню. В глаза сразу же бросился лежавший на обеденном столе пакет с нашими документами. Рядом Марина сидела на стуле и пила воду. Она была одета в лёгкое летнее платье в цветочек. Папа же стоял, упершись в столешницу, и скрестил руки на груди. Блин-блин-блин! Пиздец близко... — Сергей, мама, мы с Димой встречаемся и любим друг друга, — Кирилл начал говорить первым. Он поднял наши сцепленные руки и показал всем, что у нас реально всё серьёзно. После сказанного наступила тишина. Томящая, давящая. Я перемещал взгляд с Марины на папу и обратно и ждал вердикта. Женщина начала неуклюже вставать со своего места и подошла к нам. — Ну, наконец-то, — выдохнула она облегчённо. — Наконец-то вы во всем признались, — столько радости было в её голосе, что мне почудилось, а не сплю ли я? Слишком всё казалось нереальным. — Мама.. ты знала? — неуверенно поинтересовался Кирилл, сглотнув. — Знала ли я? Это не совсем то слово. Я просто чувствовала. Когда мы все вместе стали жить, когда ты вернулся, у тебя вновь заблестели глаза, — начала она, отчего Кириллов взгляд вперился в мать. — Не сразу, конечно. Но очень быстро. — Это да, если вспомнить, как он удивлялся, что я ему на его подколки отвечаю. — Я просто помню, каким ты потухшим стал до ножевого ранения. В августе, — мягко уточнила Марина. — Не знаю, что с тобой тогда случилось, но точно что-то стало тому причиной, ведь не мог же ты просто взять и потерять интерес к жизни. А с появлением Димы ты снова стал живым, ты проснулся будто. А когда вы приехали к нам на твой день рождения, я вообще всё поняла. Этого невозможно было не увидеть. — Кирилл хотел было возразить, раскрыв рот, но не тут-то было. — Материнское сердце не обманешь! А уж то, что вы оба творили на майские праздники меня убедило и не оставило никаких сомнений. — Я покраснел. Ведь говорил же, что нехуй так палиться. Вот я Кириллу когда-нибудь врежу, честное слово! — Так ты.. не против? — крепче сжав мою ладонь, робко спросил Кирилл. — Против? Ты что, сынок?! Как я могу быть против счастья своих детей? Вы же буквально светитесь рядом друг с другом, излучая любовь и наверняка заражая всех и каждого ей. — Это Марина точно подметила. Саша до сих пор, наверное, поверить не может, что всё случилось с Настей именно так, как случилось. — Поэтому просто люби́те и будьте вместе, — благословила она и обняла меня, поэтому пришлось с моим парнем нам расцепиться. И я во время объятий посмотрел на папу. И если Марина выглядела спокойной и безмятежной, то хмурый взгляд отца просто пригвоздил меня к полу. Я просто окаменел и боялся пошевелиться. Тяжёлый взгляд, скрещенные руки — всё это говорило, что папа не особо доволен том, о чём только что узнал. Я вглядывался в лицо отца и не хотел увидеть в его глазах разочарования. Но если это будет так, я приму это, потому что с Кириллом я не расстанусь. Я его слишком люблю, чтобы из-за родительского непонимания бросать самого потрясающего человека. В папиных глазах, к счастью, этой эмоции я не заметил, просто тяжёлый взгляд, который давил на меня. Но вдруг он резко смягчился и стал жутко встревоженным, когда послышалось звонкое Маринино "ой!". — Мааам, — взволнованно протянул Кирилл, которого она как раз и обнимала. — Что случилось? — Кирочка, ничего, всё хорошо. — Ага, конечно. Именно поэтому ты вцепилась мне в плечо мёртвой хваткой, да? Я перевёл взгляд на его руку. Ох! Марина реально сильно сжимала плечо собственного сына. Возможно, даже останется синяк. — Прости, сыночек, — ослабила хватку и сделала шаг назад, — я не хотела сделать тебе больно. Ай! — снова вскрикнула она. — Марина! — папа не смог больше оставаться в стороне. — Серёж, — жалобно протянула она и посмотрела на него. — Так, бегом, пацаны, вызывайте скорую! — гаркнул папа и подскочил к Марине, подхватывая её за талию, чтобы помочь ей сесть. Мои глаза округлились до такой степени, до какой ещё, наверное, никогда не округлялись. Пока до меня доходило происходящее, Кирилл уже набрал номер. — Алло? Скорая? — пауза. — Да! Женщина рожает! — пауза. — Пожалуйста, быстрее! Адрес... — Кирилл выдал всю запрошенную информацию. Когда я пришёл в себя, начал функционировать: — Чем помочь, пап? Отец посмотрел на меня. Наверное, в любой другой ситуации мы обязательно обсудили прямо сейчас всё, что нас волновало, потому что мы не имели обыкновения скрывать друг от друга что-то. Однако этот момент до конца оставался для много секретом. Не скрою, я переживал, вдруг он вообще мою помощь проигнорирует. Однако: — Дим, неси тряпки. У Марины во́ды отходят! И я бросился в ванную. Мы с ним переговорим позже, ведь на данный момент это вообще не представлялось возможным. Я не хочу быть неправильно понятым. Я приведу свои аргументы — и мы во всём разберёмся. *** Ровно через семь минут приехала скорая. Фельдшеры поднялись к нам в квартиру. — О, так Вы рожаете?! — удивился один из эскулапов. Прямо с порога диагноз поставил. Вот это да! Вот это профессионализм. Браво! — И как только догадался? — совсем шёпотом задал я риторический вопрос. — Работа у нас такая, молодой человек! — Вот гад, услышал всё-таки. — Женщина, поедем в больницу. — Угу, — согласилась она. — Кирилл, ты со мной, — объявила она. — Я? — Он? Одновременно воскликнули и папа, и Кирилл. — Да. В неотложке мне нужен кто-то из близких. И это будет Кирилл. А ты, Серёжа, с Димой езжайте за нами. В машине же все мои вещи. А они мне очень, ай, — Марина неожиданно вскрикнула, — сильно сегодня, как ты понимаешь, пригодятся. — Хорошо, — он кивнул, не став спорить. Блин, капец как похоже на очередной безумный план. Ну, ладно, поглядим. *** Мы посадили Марину в машину, Кирилл сел следом, а когда дверь закрылась, мы с папой пошли к нашей машине. Я намеренно разместился на пассажирском. Ведь нам всенепременно необходимо поговорить. Отец завёл мотор и сразу же выехал на дорогу, ни на секунду не теряя из виду газель с его беременной женой внутри. Он выглядел очень серьёзным, сосредоточенным. Смотрел только вперёд и никуда больше. О том, чтобы получить его хотя бы мимолётный взгляд, судя по всему, не могло идти и речи. Поэтому я решил пойти в атаку самостоятельно. — Пап, — только сказал я, как отец глянул на меня. — Дима, не сейчас, — тон был таким, который просто вопил, что оспариванию сказанное не подлежит. Мне ничего не оставалось, как откинуться на кресло спиной и уставиться вперёд. Раз уж папа пока к этому разговору морально не готов, торопить не буду. Но мы всё равно обсудим это, хочет он того или нет. *** Папа выбежал из машины, громко хлопнув дверью. А когда я, чуть не споткнувшись, выбрался тоже, поставил машину на сигнализацию, предварительно вытащив из неё все необходимые Марине вещи. Мы помчались к стойке регистрации, чтобы выяснить подробности. Но этого не потребовалось, на входе нас ждал Кирилл. — Ну, что там? — надев бахилы, спросил папа. — Да нормально. В палату отвезли. Нам разрешили возле подождать, обещали не выгонять, если сильно не будем метаться по коридору. — Ладно. Веди тогда. *** Прошло часов семь. Уже наступила глубокая ночь. Мы с Кириллом сидели на скамейке возле палаты, где проходили роды. Оттуда то и дело выходили врачи, туда периодически заходили медсёстры. Там, походу, яблоку негде было упасть, столько там народа было. Но самое главное, что никто, сука, ничего не говорил. Только лишь когда дверь приоткрывалась, были слышны призывы "тужься" и крики, от которых хотелось съёжиться. Потому что ты никак и ничем помочь не мог, хотя безумно этого хотел. Папа стоял, подперев стену, и безучастно смотрел на всё происходящее. Вот я понятия даже не имел, что творилось в его голове, но через некоторое время он подошёл и сказал: — Дим, пойдём, поговорим. Я встрепенулся и поднялся на ноги. Перед тем, как окончательно покинуть родильное отделение, я обернулся. Кирилл, прикрыв глаза, кивнул, говоря тем самым, что всё будет хорошо. Хотелось бы быть уверенным в этом наверняка. Мы вышли на улицу, нашли укромный уголок, где нас не могли подслушать ни при каких обстоятельствах. — Когда это началось? — с места в карьер. Без расшаркиваний и подготовительных речей. Что ж, это честно! — У меня? — Папа кивнул. — Перед отъездом на шахматный турнир. Я просто понял, что нравится мне Кирилл. Сильно нравится. — А он? — А он был в меня влюблён с самого начала. Просто не сразу это понял. — Тогда почему он тебя выводил? — Я догадывался, что ты чувствовал моё состояние, — я усмехнулся. — На самом деле это была его защитная реакция. Ты не знаешь всей правды о Кирилле, но и я не имею права тебе её рассказывать. Если только он сам захочет этого. — Сколько вы уже вместе? — Через пару дней будет полгода, — я это произнёс, и меня будто молнией прошибло. Я ж Кириллу ничего не придумал на наш праздник! А мы ведь уже полгода целых встречаемся. Вот я мудозвон, блядь! — Ты его сильно любишь? — глухо спросил отец. — Пап, ты себе даже не представляешь, насколько, — с трепетом ответил я. — Но ведь он твой брат, — очередная попытка. — Он мне не родственник, — сказал, будто отрезал. — И мы с ним фактически не нарушаем ничего. Мы просто любим друг друга и хотим быть вместе. — У вас всё настолько серьёзно? — Более чем. Папа тяжело вздохнул и посмотрел на мои руки, которые я стискивал от волнения. — А этот браслет... Это подарок..? — Да, это мне Кирилл на Новый год подарил. Если ты повнимательнее присмотришься, заметишь у него такой же. Они парные. — Сынок, ты же понимаешь, что ты меня этой новостью шокировал. Я в первые несколько минут вообще не мог ничего понять. И почему Марина мне ничего не сказала? И как она вообще догадалась? Вы же ничем себя не выдавали, — сокрушался отец. Ага, не выдавали. Кстати, хорошо, что папа ничего не заметил сразу. А то это был бы полный пиздец. А так вроде хорошо. Мы просто сидим и говорим об этом. — Пап, а, пап? — Ммм? — Ты же до сих пор мой папа? Я ведь могу продолжать тебя так называть? Отец нахмурился и заморгал. — Сынок.. — он гулко сглотнул, — мне больно слышать от тебя такое. Я бы никогда от тебя не отказался. Да, я маленько прибалдел, конечно, не спорю. Но от этого ты не перестал быть моим сыном. И Кирилл за это время мне стал родным. Не думал, конечно, что ещё и вот таким образом мы с ним породнимся, — он хмыкнул. — Папа, я очень хочу, чтобы между нами остались те же доверительные отношения, что и раньше. Мне страшно выбирать между вами. Я не хочу разрываться. Просто Кирилл.. он самый замечательный, он самый заботливый, он лучший. Я никогда не встречал такого человека раньше... — Да уж, — перебил меня папа, — не слышал я от тебя никогда таких восторженных речей хотя бы о ком-то. — Да ну тебя! А как же ты? — Я? Не, я другое дело. Родителей не выбирают. А Кирилла твоё сердце выбрало само, — он замолчал на несколько мгновений, будто пытаясь вспомнить о чём-то. — Секунду, а как же та девчонка, с которой ты потерял девственность? — Да, папа знает и об этом. Но не всё... — Мне тогда не очень-то понравилось. Точнее, вообще не понравилось. Я просто офигел оттого, насколько это было тупо. — То есть ты с самого начала был таким? — Наверное, — я пожал плечами. — А как же девушка, с которой ты встречался? — Она мне никогда не нравилась так, как Кирилл. От одного только взгляда на него у меня сердце замирает. Меня просто волной какой-то сносит. — Ясно. Это всё гены. — Я удивлённо изогнул бровь. — Я с Мариной то же чувствую. Я её когда впервые увидел, в голове у меня строчка из песни пронеслась "Ах, какая женщина, мне б такую...". Я сидел в шоке. Кажется, попахивает откровениями насчёт того, как папа влюбился в Марину. А то не рассказывал же всего, а тут прорвало. — Вау, — с придыханием произнёс я. Это же так прекрасно. — Вот тебе и "вау"! — папа по-доброму щёлкнул меня по носу. — Если честно, мне до сих пор не верится, что она — моя. Я готов ради неё на всё. — Моих губ коснулась скромная улыбка. О да, пап, и я иногда думаю, что Кирилла не заслуживаю. — И в это самое мгновение она дарит мне сына. Третьего сына. Я усмехнулся. Третьего. Кирилла он уже тоже считает своим сыном. Но потом до меня дошёл смысл сказанной отцом фразы целиком. И я выпучил на него глаза. — Сына? У меня будет брат? — Ага, прикинь! Марина ходила на УЗИ, поставили мальчика. — А почему раньше не говорили? — Марина не хотела. Я и сейчас нарушил данное ей обещание. Проговорился просто. — Ладно, так уж и быть. Никому не расскажу. — Сынок, — снова серьёзно, — спасибо, что всё рассказал. Я приму твою правду и не отвернусь от тебя. Потому что я тебя люблю, Дима. И никогда не буду мешать твоему счастью. И Кирилл хороший. Марина, знаешь, как вами обоими восхищается. Наверное, потому что уже всё знала. И понимала, что вы подходите друг другу. Поэтому, по всей видимости, не вмешивалась. Угу, Марина — мудрая женщина. Она нас, наверное, насквозь видела. — Значит, всё хорошо? — подводя итоги, уточнил я. — Конечно, сынок. *** Мы вернулись обратно. С души будто стотонный камень свалился, стало намного легче дышать. Да и папа стал выглядеть более спокойным. В его положении это было полезно, ведь когда за стенкой рожает твоя любимая женщина, особенно не расслабишься. Я сел обратно к Кириллу. — Я пойду, воды куплю. Вам что-нибудь надо? — спросил папа. Мы с Кириллом переглянулись и синхронно покачали головой. Отец откланялся и пошёл к автомату. — Как всё прошло? — шепнул Кирилл. Я незаметно переплёл наши пальцы. — Отлично. Он нас принял. Мой парень облегчённо выдохнул. — Если честно, не вернулся бы ты через пятнадцать минут, пошёл бы за вами, — типа шутканул он, хотя я ощущал, как подрагивали его пальцы от напряжения, потому сжал его ладонь чуть сильнее. — Папа всегда меня понимал и выслушивал мою точку зрения. В этот раз он подохренел, конечно, но и сейчас постарался не рубить с плеча. Мы обо всём поговорили. И он не против нас. Сказал, что я никогда ни о ком с таким восторгом не отзывался, с каким говорил о тебе. Сказал, что Марина заставляет его чувствовать то же самое, когда рядом находится. — Я тебя соблазнил? — Ой, можно подумать! Кто на кого первым запал, а? Разговор перешёл в разряд шуточного спора. — А ты по пьяни у Саши меня первый поцеловал. — Того требовали правила игры, придурок! — Он фыркнул. — Ой, как будто ты не хотел?! — Хотел, но не так, как хочу сейчас, — искренне сказал я. — Эээ... Мы с Кириллом уставились друг другу в глаза. — Кх-кх-кх, — тактично откашлялись рядом. Мы отмерли и одновременно посмотрели на внешний раздражитель. Это был папа. Мы с Кириллом резко встрепенулись, расцепили руки и расселись на разные стороны скамейки. Папа хохотнул и сел посередине. — Я, оказывается, такой слепой, — он покачал головой. — Между вами такая химия. Вы даже движения друг друга зеркалите. Я покраснел и отвернулся. — Сергей, то есть ты не против наших отношений? — поинтересовался Кирилл. — Я привыкну. Сейчас меня это шокирует, но не настолько, чтобы орать о том, однополые отношения — это аморально. И ещё кое-что, Кирилл. — Да? — Я за тобой слежу, — таинственно произнёс папа и рассмеялся. — Папа, блин! — вякнул я. — Что, Дима, что не так-то? Должен же я знать, в чьи руки отдаю своего сына! Я закатил глаза, Кирилл усмехнулся, а папа: — Может, пить хотите? — спросил и сам начал пить. Пока мы переговаривались, к нам подошла медсестра, чем лично меня нехило так напрягла. — Вы родственники Марины Владимировны, роженицы из семьсот третьей палаты? — Да! — выкрикнул папа, подскочив на ноги. — Я её муж. — Мы вынуждены перевести Вашу жену из родильного отделения в операционную. — Что с ней? — дрожащим голосом спросил отец. — С ней всё в порядке? А с нашим сыном? Я придвинулся к Кириллу, видя, как его затрясло. — Необходимо кесарево. Папа резко прижался к стене. — Оп-пять? — заикаясь, вопросил он. Я мгновенно понял, что вопрос адресовывался вовсе не медсестре. Ведь я тоже появился на свет благодаря кесареву сечению. — Мужчина, Вам плохо? Может, позвать доктора? — Не надо. Я.. в порядке.. Она кивнула и удалилась, а папа продолжал бормотать себе под нос: — Я в порядке. Я в порядке. Я, сука, в таком порядке! — прорычал он и долбанул кулаком в стену. — Конечно, я спокоен. Я просто замечательно себя чувствую! Я уже хотел встать и помочь ему справиться со стрессом, как меня опередил Кирилл, поднявшись раньше. — Сергей, пойдём, тебе нужно проветриться. Напоследок Кирилл глазами дал мне понять, что всё под контролем. А я склонен доверять своему любимому. *** Их не было минут сорок пять. Поскольку и сам я находился слегка на взводе, истоптал весь больничный линолеум, прочитал всё о правильном дыхании во время родов и узнал, как важно грудное вскармливание в первые годы жизни малыша. Оказывается, молоко можно сцеживать и кормить им младенца, когда придёт время или когда у мамочки не будет возможности быть рядом со своим ребёнком. Вот это я офигел, конечно. Ладно, коров доить можно, коз там да даже, блядь, лошадей и верблюдиц (или верблюдих?), но людей?! Это просто за гранью. А ещё сосательный рефлекс у малыша развит сразу же после рождения. Просто приложи его к титьке — и будет тебе накормленное дитё. И это я молчу про то, что женское молоко содержит огромную кучу витаминов! Прямо универсальное средство для становления детского иммунитета. — .. вот, всё будет хорошо. Я обернулся. Кирилл шёл рядом с папой, который хоть и был слегка бледен, паники и безысходности на его лице не наблюдалось. — Пап.. — Дима, сейчас я реально в порядке. Медсестра больше не подходила? — Я замотал головой. — А Марину перевели уже? — Я снова отрицательно качнул головой. Папа вздохнул. — Пап, не переживай. Здесь хорошие врачи, они своё дело знают от и до. — Да понятно всё. Но думать об этом я перестать не могу. На каталке из палаты вывезли Марину. Её волосы прилипли ко лбу, сама она была раскрасневшаяся и выглядела измотанной, но как ни странно была счастлива. — Мама, — прошептал Кирилл, провожая взглядом её и медсестёр. Марина будто услышала его и посмотрела на нас. Улыбнулась и помахала рукой, потом погладила живот, намекая, куда она направляется. Мы снова заняли выжидательные позиции. Папа вернулся к "любимой" стене, мы с Кириллом вновь сели на скамейку. *** Понятно же, операция — это долгий процесс, требующий огромного внимания и профессионализма. Я так устал от ожидания, что просто отрубился. Короче, уснул у Кирилла на плече. — Солнце, — сквозь сон прибивался ласковый шёпот, — просыпайся. Ресницы мои затрепетали. Я пошлёпал губами и сел вертикально. — Что, операция закончилась уже? — я потёр глаза. — Да. — Время сколько? — следующий вопрос. — Да восьмой час. — А папа где? — в очередной раз спросил я. — Уже там. — Там? Так чего же мы сидим-то? Я неловко повернул голову. — Ай, сука, — прошипел. — Вот именно, — нравоучительным тоном произнёс Кирилл. — Кто-то уснул в неудобной позе. И теперь у этого кого-то и его любимого и обожаемого парня ко всем херам затекла шея. — Прости, конечно, но ты разве тут видишь кровать и подушку с одеялком? — я изогнул бровь. — Конечно, извиняю, но сколько мы тут ещё трепаться будем? Уже, знаешь ли, охота на брата посмотреть! — О, а откуда ты знаешь, что мальчик? — Так Сергей же сказал, когда сообщили о том, что маму в операционную переводят. — Ай, точно! — вдруг вспомнил я. — Пойдём тогда. Чего ты сидишь? Кирилл закатил глаза, но поднялся на ноги и пошёл. Я встал перед дверью и пару раз постучал костяшкой указательного пальца по ней. — Да-да, — раздалось за дверью. Мы с Кириллом переглянулись. И после этого я надавил на ручку двери. В палате было очень светло. Всё в белых тонах. На одной из кроватей лежала Марина, а рядом стоял папа и держал малыша. Он смотрел на нас с такой радостной улыбкой, он сиял как начищенный пятак, плавно покачивая ребёнка на руках. А в глазах у него стояли слёзы радости. — Димочка, Кирочка, привет! Идите, знакомьтесь с сестрёнкой. Я уставился на папу с претензией. — Нечего на меня так смотреть, — обиженно заявил отец. — А ты говорил, что будет мальчик. — Серёжа, я же просила! — возмутилась Марина. — Вообще-то я был в состоянии аффекта и просто проговорился. К тому же ты первая сказала, что будет сын. — Ну, знаете, УЗИ – это ведь не стопроцентно, всегда существует вероятность ошибки. — Ай, да какая разница! Можно подержать? — от нетерпения я начал размахивать руками. — Конечно. Сынок, поддерживай головку и.. — Серёж, ты так говоришь, будто сам в этом разбираешься, — подстебнула Марина. — Не верьте ему, он десять минут назад паниковал так, будто я снова рожаю. — Имею полное право. Я не держал на руках детей уже лет пятнадцать! Папа передал мне девочку. Она спала. На кого из родителей она была похожа, было совершенно непонятно. На самом деле она на девочку-то была мало похожа. Даже на человека — с огромной натяжкой. Я понимаю, что так думать о сестре — неправильно, но она реально выглядела как сморщенный кожаный комочек. А в кино показывают новорождённых сразу розовощёкими и улыбающимися. Но реальность вообще не такая. Знаю только, что малыши очень быстро растут, поэтому не за горами тот день, когда она будет бегать за Миком и хохотать. — Можно? — робкий вопрос от Кирилла. Я перевёл на него взгляд. Его лицо было таким умиротворённым. Трепетная улыбка придавала ему шарма. Я без вопросов передал сестру Кириллу и обратил внимание на родителей. — А вы уже имя придумали? — спросил я. Интересно же было, как зовут малышку. — Нет, я вообще не ожидала. Всю беременность мне твердили, что будет мальчик. А тут получилось вот так. И я рада. А то я одна среди мужчин, теперь в нашем цветнике прибыло, — Марина легко рассмеялась. — Олеська, — прошептал Кирилл, прижав голову девочки к своей щеке. — Что? Как ты её назвал? — переспросила Марина. — Олеся. Но я так, просто вырвалось, — Кирилл начал оправдываться. — Терентьева Олеся Сергеевна, — тут же подхватил я. — А что?! По-моему, очень даже звучит. — Да, и мне нравится, — довольно протянула Марина. У Кирилла аж глаза зажглись. Ведь я помню, как он хотел сестричку. И вот его мечта сбылась. Я смотрел на парня и понимал, что никого другого мне не надо. Вот он, кто мне нужен, без кого я не представляю жизни. — Я люблю тебя, — одними губами произнёс я, чтобы не смущать находящихся в палате, помимо нас с Кириллом, родителей. — И я тебя люблю.