Эндорфин

      Девятый тихой и быстрой тенью перемещался по темным коридорам. Здесь, на задании за пределами Города, он был силой, решающей кому жить, а кому умереть. Сердце билось быстрее, дыхание учащалось. №1849 никому не признавался, что ему нравилось это чувство.        Когда такое произошло на первой операции, Девятый думал, что его удалят на месте, но ничего не произошло. "Уровень вписывающийся в норму", - так Восьмой указал в рапорте, после того, как объяснил младшему коллеге преимущества службы в отделе удаления.       "Против нас дерутся психи. Совет отправлял обычных рабочих против них, но особого эффекта это не принесло, чужие просто сметали спокойных и безразличных работников, которые не видели разницу в жизни и смерти, даже не понимали, что такое боль. И тогда важные шишки поняли, что клин клином вышибают, то есть, чтобы бороться с психами им нужны свои психи на коротком поводке. Так в нашем отделе появилась очень размытая норма, особенно в серии конца сороковых, и строжайший контроль за всеми нами. Ты уже сошел с ума, парень, однажды ощутив это прежним работником уже не станешь. Я "удаляю" (ненавижу этот бюрократический термин, если уж убиваешь людей, так называй это соответствующе) чужих и пока мое время не вышло. Советую тебе поступать так же. Интересно, какого же это убивать горожан. Как думаешь, чужие смогут ответить на этот вопрос?.."        А сейчас Восьмой пропал и Девятый не знал, вышло ли его время. Несколько сотрудников отдела удаления, его коллег из более поздних поколений работников с пониженной нормой, были рассредоточены по территории и так же осторожно, не торопясь обходили старое полуразрушенное здание, в котором, согласно докладу, скрывались чужаки.        Девятый глубоко вдохнул воздух, ощущая, как его разум становится максимально острым, боковым зрением отмечая повышение нескольких шкал до предельных отметок на контролере. В направлении на три часа раздалось два почти неслышных хлопка. Неслышных для остальных сотрудников, чье восприятие не было усилено адреналином. №1849 нетерпеливо посмотрел на шкалу эндорфина и с предвкушением мысленно отметил, что сегодня и она заполнится. На экране высветилась надпись "-1", значит, в их группе осталось четыре сотрудника.        Впереди в дверном проеме мелькнула тень, но не успела она пересечь небольшое пространство от одного укрытия до другого, как силуэт отшатнулся назад, пару раз дернулся, а затем безвольно повалился на пол оставляя после себя только ярко-красный цветок на серой стене.        Девятый осторожно подошел к трупу, проверив все стороны, чтобы враг не подобрался к нему из-за спины. Затем он прикоснулся ладонью к растекающейся луже и обмазал свой костюм еще теплой кровью. Теперь №1849 отличался от своих коллег и всех остальных серых работников не только повышенной нормой. Он был красным, единственным красным горожанином, несущим смерть для всех. Если бы сейчас, на задании, он убил бы всех коллег из отдела удаления, об этом никто никогда бы не узнал. И это опьяняющее ощущение власти, свободы и безнаказанности вызывало в нем дикое, странное удовлетворение, заставляя подняться уровень эндорфинов еще на несколько отметок.        Шорох одежды на три часа заставил Девятого отпрыгнуть за стену и крепче сжать пистолет. В полумраке слабое мерцание контролера на запястье возвестило о достижении предела даже повышенной нормы, но работник только усмехнулся этому. Контроллеры у всех были стандартные с одинаковыми нормами и уровнем, при котором появлялись предупреждения. Для него же это сообщение значило, что Девятый готов к работе. Хлопок на десять часов, намного громче предыдущего, чужой отвлекся на него и №1849 успешно провел его удаление и собрался было следовать дальше по коридору, как кто-то бросился на него сзади. Удар был сильным и направленным точно в поясницу(голова была защищена шлемом, поэтому только очень молодые или совсем отчаявшиеся чужие пытались бить сотрудников по голове), но Девятый успел отскочить и в ритме своего бешено колотящегося сердца нажать два раза на курок. Чужой всплеснул руками, роняя свое оружие, сделал пару шагов назад и упал на спину. Девятый услышал тихий щелчок и не медля ни секунды бросился в соседнюю комнату через окно. Волна взрыва настигла его в прыжке, отбросив на несколько метров вперед, почти впечатав в стену, и безжалостно обжигая спину.