Эндорфин

      Нулевой без малейших усилий вел Девятого за собой, что позволяло предположить, что здешняя база чужих здесь располагается уже довольно давно. Худой, невысокий, чумазый чужой легко находил путь среди серых развалин и при этом, продолжая рассказывать:        - Нам не нужны ваши жизни, мы не сражаемся ради крови и завоеваний. Нет, нам необходимы ваши знания, ваши лекарства, потому что без них мы медленно вымираем от неизлечимых болезней. Ваши фабрики продолжают работать, отравлять нас, но вы никогда не предлагали своей помощи или компенсации, поэтому нам приходится брать ее силой. Мы предпочли бы другой путь, ведь каждая такая вылазка означает потери для нас. Пойдем, мы уже почти пришли, я покажу тебе кое-что и, возможно, попрошу кое о чем. Не бойся, ты в любой момент можешь уйти.        Девятый знал, что он должен развернуться, уйти, доложить своему начальству в Центре, а затем вернуться и убить всех чужаков согласно приказу. но не сделал этого, а просто следовал вслед за Нулевым, едва сдерживая сердце в груди. Они вышли к лестнице, уходящей под землю и рабочий молча последовал вслед за чужим. Множество темных пролетов спустя вдали показалась освещенная площадь с большим камнем посередине.        - Когда-то эта часть города просто ушла под землю и из нее получилось неплохое укрытие, важно только следить, чтобы никто не лез куда не следует, потому что даже мы знаем здесь далеко не все закоулки, - Нулевой непонятно зачем отряхнул свой грязный балахон.        - Вы очистили площадь, но оставили этот камень посередине. Почему? - Девятый чувствовал на себе множество взглядов со всех сторон и знал, что один неверный шаг и он не успеет даже пристрелить Нулевого. В любой другой раз рабочий бы лихорадочно искал выход из сложившегося положения, но чувство опасности делало происходящее каким-то нереальным, словно все это его и не касалось.        - Пошли, увидишь, - Нулевой жестом показал следовать за ним и ступил на освещенную часть площади.        Камень оказался намного больше, чем Девятый предполагал и был весь изрезан мелкими кривыми символами, которые подойдя поближе казались весьма похожими на какие-то письмена. Но присмотреться поближе помешало какое-то движение в тени огромного булыжника.        - Там кто-то есть, - сказал Девятый, наводя пистолет на тень.        - Тихо, здесь могут быть только свои, - Нулевой положил ладонь на дуло пистолета и рабочему пришлось опустить его, подчинившись белым глазам.        Затем чужой сам подошел к камню и присел возле тени, а затем вытащил оттуда странное существо. Девятый чуть было вновь не схватился за пистолет.        - Что это за форма жизни?        - Форма жизни? - переспросил Нулевой и засмеялся. - Это же обыкновенный ребенок. Люди перед тем, как становятся такими взрослыми, как мы с тобой, сначала рождаются очень маленькими, потом постепенно становятся такими, - чужой показал на ребенка у себя на руках, - а потом они становятся такими, как мы. Таков естественный ход вещей.        - Хм, - Девятый поближе рассматривал ребенка, - действительно похожи: две руки, две ноги, волосяной покров на голове, мозговой отдел преобладает над лицевым, вытянутая конусовидная грудная клетка и большой палец. По этим признакам, это все-таки человек.        Ребенок зашевелился на руках Нулевого и зашелся криком:        - Хамка! Грубиянка! Верните прежнего дядю, он был хорошим и не обижал Марлен. Он катал ее на широких плечах и было высоко-высоко. Дядя громко смеялся, а эта только громко обзывается!        Нулевой с огорченным вздохом опустил ругающегося ребенка на землю и присел рядом с ней:        - Дядя помог Марлен, чтобы она получила тот укол и больше не болела. Сейчас я уговариваю тетю помочь другим ребятам. Помнишь их в больнице? Рик, Шон, Карл, Клер и остальные ждут, пока помогут им. Извинись перед тетей и иди найди свою маму, Марлен.        Девочка виновато опустила голову и, сцепив пальцы, пробормотала под нос "извините" и убежала с площади.        Девятый молча смотрел на все это, понимая, что сейчас его ждет тяжелый разговор и тяжелый выбор. Но Нулевой не торопился, он молча подвел своего собеседника к камню и показал на выцарапанные на нем символы.        - Узнаешь?        №1849 сначала хотел ответить отрицательно, но присмотревшись заметил новые линии. Они были до ужаса похожи на цифры, неаккуратно выведенные, местами кривые, залезающие друг на друга номера. На камне были выбиты номера от №3 до №1848, не в сплошном порядке, многих недоставало. Девятый приложил ладонь к номеру своего пропавшего товарища Восьмого и спросил:        - Что это значит?        - Ты скоро умрешь, твой критический показатель уже давно вышел из нормы, поэтому Совет устранит такую угрозу благополучия Города. Тебя отправят на лечение. Один раз, второй, третий, а когда в твоей голове не останется и капли медиаторов, так что ты не сможешь делать свою работу, исход будет очевиден. Никто не узнает, что ты умерла, не пожалеет об этом, не прольет ни слезинки от горя. Они даже не знают, кто ты, пока ты защищаешь их жизни и убиваешь для их процветания. Ты можешь чувствовать и видеть краски этого мира, но единственный цвет, кроме серого, который тебе позволяли видеть, был красный. Цвет крови твоих врагов, то есть нас, - Нулевой сделал паузу, - мы тоже люди и умеем чувствовать. В этом ты ближе к нам, чем к Городу, не так ли? Здесь твою жизнь будет что-то значит, а твою смерть запомнят, - Нулевой постучал длинным ногтем по камню, - всем, чей срок близится, мы предлагаем оставить кое-что после себя. Ты видела Марлен, она умирала от неизвестной лихорадки, наших сил, как всегда, было недостаточно. №1848 выкрал медикаменты и принес их для нее, да, он умер, но благодаря этому Марлен и еще семеро детей остались в живых. Всего восьмеро, которые родят еще десятерых или больше детей, которые всегда будут помнить №1848, как цифру своего спасения.        Нулевой молча смотрел на камень, вспоминая скольких горожан он привел, сколькие согласились помочь:        - Не думай, что мы предлагаем тебе гарантированную смерть. Нет, мы принимаем людей. Если ты вернешься невредимой или раненой, сможешь остаться у нас настолько, насколько пожелаешь. Даже если ты откажешься помочь достать лекарства, но решишь поселиться у нас - мы примем тебя. Конечно, ты не будешь сидеть без дела и тебе придется сражаться со своими бывшими коллегами. У нас и сейчас живут несколько бывших горожан, по большей части рабочие, но есть и из отдела удаления. Я бы вас познакомил, но времени, выделенного на вашу операцию, осталось не так много и скоро Центр выйдет на связь, поэтому тебе нужно успеть вернуться. Но... это твое решение, взвесить все за и против.        Девятый сплел пальцы в замок, чтобы не выдавать своей дрожи. Быть может, этой возможности он ждал всю жизнь? Оставить что-то после себя... Решить самому... Не было ничего более необычного и шокирующего для горожанина, чье существование было подчинено коллективной идее. Не быть больше частью Города, не быть работником, а стать чужим, человеком, женщиной.        №1849 подошла к камню, прислонилась пылающим лбом к холодному высеченному номеру Восьмого и сказала одно короткое "да".