Горизонт Событий

      — Кагеяма?       Рицу обернулся, настороженно хмурясь. Окликнувший его мужчина знакомым не был, впрочем, на эспера он тоже не походил. Высокий, коротко стриженный, в непримечательном темном костюме обыкновенного офисного работника и без единого намека на сверхсилы.       — Я вас знаю?       Мужчина не ответил, стремительно сокращая расстояние до середины огороженного моста, и Рицу напрягся еще больше. Теруки ему все уши прожужжал своими теориями заговора, после разбора которых избавиться от параноидальных мыслей оказалось не так-то просто, но безосновательными эти теории тоже нельзя было назвать.       — Прошу прощения…       — Мацумото. – Незнакомец на ходу протянул руку. – Мацумото Нобу. Я отец Шоичи.       — А. – Рицу с улыбкой, но без охоты ответил на рукопожатие: приверженцы этих западных привычек солидарности в нем не вызывали. – Прошу прощения, господин Мацумото, я не сразу вас вспомнил.       — Все в порядке, мы же виделись всего один раз, и то мельком.       Контактное приветствие неприятно затянулось, вызывая легкую дрожь, и Рицу аккуратно потянул руку к себе, но неожиданно встретил сопротивление. Его не пускали.       — Господин Мацумото?       — Да? – простодушно улыбнулся он.       — Вы… что-то хотели от меня? – В глазах странно потемнело, будто тучи внезапно закрыли солнце, хотя оно все еще висело прямо над речкой, оранжево-красное, готовое вот-вот коснуться горизонта. – Я… могу вам… чем-нибудь…       Плохо дело. Рицу с запозданием понял – его буквально высасывают подчистую, и что есть мочи дернул кисть назад. Но сил почти и не осталось в непослушном, ставшем вдруг чужом теле.       Попался. Так глупо, так по-детски.       — Тихо, тихо, малыш, – оскалился мужчина, опуская вторую руку на беспомощно поникшую голову. – Еще совсем немного, и тебе станет легче.       Кагеяма стремительно выпадал из реальности. Вот он уже рухнул на колени, задыхаясь, на жалких искрах сознания пытаясь нащупать телефон. Понимая, что бесполезно. Он уже ничего не видел и почти ничего не слышал. Только чей-то бесконечно далекий крик, может, свой же собственный. Или все-таки не свой?       Удар сбоку выбил Рицу из захвата, припечатывая к сетчатой ограде. Жадно глотнув воздух, парень с трудом открыл глаза, пытаясь подняться на потерявшие чувствительность ноги, но толком ничего не разглядел. Весь обзор закрывала белая ткань футболки с редкими темно-зелеными надписями на английском.       — Ш… Шо?       — Стоять можешь? – спросил он, не оборачиваясь.       — Не… не знаю.       Судзуки недовольно цокнул и в тот же миг исчез, метнувшись к поднимающемуся с колен… нет, не Мацумото: черты лица мужчины изменились до неузнаваемости, фигура заметно укрепилась в плечах, а самое главное – сила хлестала, как из прорванной водопроводной трубы. Его, Рицу, сила.       — Шо, стой! Не прикасайся к нему!       Ослепительно вспыхнувшая Заряженная Бомба взрывной волной раскидала все заграждения, но псевдо-Мацумото даже не пошатнулся. Небрежным взмахом руки он выбросил Шо с моста, как тряпичную куклу, и в спешке направился к недобитой жертве. Рицу испуганно попятился. Тело все еще не слушалось, через шаг теряя равновесие, дорога раскачивалась, как корабельная палуба, и концентрация рассыпалась, не позволяя выдать слабейший психокинез. Впрочем, все равно бесполезный сейчас.       — Не так быстро, старикан! – Тенью выпрыгнувший из-за спины Шо с размаху врезал по уже протянутой руке куском арматуры, и осклабившееся лицо исказилось гневно-болезненной гримасой.       Ага, выходит, к простым физическим атакам он уязвим?       — Сейчас!       Сосредоточившись, Рицу на последнем издыхании перехватил тяжелый металлический прут и ткнул острым концом в подвернувшееся колено. Мужчина в бешенстве зашипел, а Судзуки, не растерявшись, завершил импровизированную комбинацию увесистым пинком с разбегу. Наверняка способным сломать позвоночник носорогу, не то что человеку.       — Давай! – кивнул он и в ту же секунду сам схватил Кагеяму за руку, утаскивая прочь с развороченной сетки ограды, пока нападавший не пришел в себя.       Хватило Судзуки только на два ускоренных прыжка, однако, обернувшись, Рицу преследователя не увидел, и, вылетев на людную улицу, оба, запыхавшись от быстрого бега и энергетического истощения, сползли прямо на асфальт под изумленными взглядами прохожих.       — Вот же… гад, – выдохнул Шо, отжимая волосы. Он был насквозь мокрый, видимо, все-таки свалившись тогда с моста в реку. – Не знал, что, кроме твоего брата, кто-то может так жрать силу.       — Ты… – Рицу и сам все не мог отдышаться. – Сильно… тебя?       — Ерунда, – отмахнулся Шо. – Пять минут, и будешь дома. Сам как? Выглядишь скверно.       — Как из… соковыжималки… Спасибо.       — «Спасибо»? Здорово же тебя приложило.       — Дурак.       — Цепляйся, – ухмыльнулся Шо, ткнув большим пальцем за спину.       — Сам дойду.       — Да не бурчи. – Судзуки легко перекинул слабо сопротивляющегося Рицу через плечо, стартуя с места на сверхзвуковой скорости.       У дома Кагеямы они были ровно через четыре с половиной минуты.       — Видишь? И совсем не страшно.       Кривясь от тошноты, Рицу качнулся в сторону, чтобы слезть, но намерение свое осуществить так и не смог. Его не пускали. Второй раз за сегодня.       — Поставь меня.       Шо не пошевелился.       — Слышишь? Поставь…       — Ты потерял в весе.       — …Что?       — И вырос при этом сантиметра на два, не меньше. Угробить себя решил?       — Ничего я не решил, пусти!       Давление исчезло, и Рицу спрыгнул на дорогу. Подойдя к калитке, он притормозил, оглядываясь через плечо. Судзуки стоял на месте. С кончиков его рыжих волос до сих пор капала вода.       — Простудишься.       — Переживаешь за меня? Как мило.       — Я всегда за тебя, дурака, переживал.       — О-о, и поэтому решил послать подальше? Логично, ага.       — Включи мозги, в виде исключения хотя бы. И переоденься.       — Прямо здесь? – усмехнулся Шо.       Рицу закатил глаза и взбежал на крыльцо.       Едва оказавшись в своей комнате, он выхватил телефон, собираясь позвонить брату, но в последний момент передумал и устало лег на кровать. Пальцы быстро набрали короткий текст, отправляя тревожное письмо Рейгену. Ответ высветился почти сразу:       [Спасибо, что мне, а не Мобу.]       [Как он?]       На почту пришел вложенный файл, и Рицу прыснул, открыв фотографию: на ней Шигео с двумя цветными рожками мороженого пытался спасти десерт от запрыгивающего на его шезлонг мопса.       [Вы в порядке?]       [Отделались испугом. Впредь буду осторожнее.]       [Скоро вернемся. Не гуляй без сопровождения. И Шо одного не оставляй.]       Рицу зажмурился. Он все еще чувствовал немного терпкий, будто в кожу впитавшийся запах, возвращающий его в прошлое, которое Кагеяма так старательно и так безрезультатно вырывал из памяти долгие месяцы. Сколько усилий, и все тщетно: стоило этой огненной бестии появиться, как возведенный бастион пал еще до начала осады. Подумать страшно, что будет, когда Шо возьмется за него всерьез. А ведь он возьмется, по глазам понятно, что возьмется.       И ты сдашься ему без боя. Как всегда. Слабак.       Скатившись с кровати, Рицу доковылял до стола, сооружая из кип бумаги и стопок учебников баррикаду от света и собственных мыслей. Нужно заняться делом. Первогодка, и сразу глава студсовета – соперников и завистников было предостаточно, а уступать им нельзя ни в чем, тем более в учебе, на которую теперь вечно не хватает времени. Еще с Теруки встретиться бы. Не время для рефлексии – враг уже на пороге. Собиратель или его сподручные, а может, вообще кто-то со стороны, неважно. Расслабляться нельзя.       Поддаваться нельзя.       Карандаш проворно зашуршал в раскрытой тетради, не умолкая до поздней ночи.       Силы возвращались донельзя медленно, как если бы вместе с ними высосали часть души, и сейчас ее остатки едва восстанавливали прежний запас: минуло почти два дня, а Рицу все еще мутило. Завтрак он благополучно проспал, поэтому трапезничал в полном одиночестве, неохотно жуя бутерброд. Как родители ушли на работу, он даже не услышал.       Домашнее задание на каникулы было уже давно сделано, и, чтобы отвлечься, Рицу взялся за новую тему. Усваивался материал, по правде говоря, неважно, нападавший на мосте не шел у него из головы: если тот знал имя, наверняка и про адрес в курсе. Статичный, пусть и усиленный барьер Шигео вокруг дома даже для Экубо проходим, хотя последний явно не демонстрирует свою подлинную мощь. Прав был брат – угрозу нужно устранять, а не ждать, пока та разнесет город. Только как отыскать ее источник без единой зацепки?       — Не сутулься, президент. Тебе не идет.       Рицу поджал губы, не сводя глаз с шестнадцать раз перечитанного абзаца.       — Или ты хочешь, чтобы я помог тебе распрямиться? – Хрипловатый голос раздался совсем близко.       — Дверями принципиально не пользуешься?       — Если отвечу «нет», поверишь?       — Мне нужно заниматься, не отвлекай.       — Зачем? И так любой университет с руками оторвет, ты же в топе по стране.       — И быстро из него вылечу, если пропущу пару тем.       — Ботаник.       — Забыл что-то?       — Ага. – Шо склонился над столом, зависая в нескольких сантиметрах от Рицу. – Должок забрать.       — Какой еще должок? – Кагеяма попытался отстраниться, но наткнулся на руку, удерживающую стул мертвой хваткой.       — Ты знаешь. – Судзуки придвинулся еще ближе. Его щеки полыхали нездоровым румянцем, а глаза подозрительно блестели. – Долгов у тебя не так много.       — Ну-ка замри. – Рицу привстал, прижимаясь лбом ко лбу Шо, и нахмурился, подтверждая свою догадку. – У тебя жар!       — О да, я весь горю.       — Прекрати кривляться, я серьезно. Тебе к врачу нужно.       — Доктор Кагеяма, я весь горю.       Рицу отпихнул нависшего над ним Судзуки и полез в шкаф.       — Раздевайся.       — Так сразу? А как же…       — Ополоснись в душе, только недолго, и быстро в кровать. – «Доктор Кагеяма» нашел, наконец, удлиненную футболку и бросил ее Шо. – Я схожу за лекарствами.       — М-м, вещички Рицу…       — Бегом!       — Слушаюсь, президент!       — Чтобы лежал под одеялом, когда вернусь.       Дверь в комнату захлопнулась раньше, чем Шо успел выдать очередную скабрезность, общее содержание которой угадать было не так уж и сложно, и Рицу поспешил на кухню. Шигео часто болел, поэтому в домашней аптечке жаропонижающие и противовоспалительные никогда не переводились. Собрать необходимую комбинацию труда не составило – все названия и дозировки давно были выучены наизусть. Потоптавшись у холодильника, Кагеяма отложил блистеры и достал дайкон. Нож быстро застучал по разделочной доске, нарезая редьку небольшими ломтиками. Рицу залил медом свежие дольки, набрал в стакан воды и поднялся с таблетками в комнату. Как ни странно, больной уже послушно лежал в постели.       — Додуматься надо было выходить на улицу в таком состоянии.       — В каком?       — Рот. – Рицу требовательно кивнул, и Шо подчинился, без видимой охоты принимая градусник. – Когда знобить начало?       — Два года назад.       Кагеяма закатил глаза и вытащил коротко запищавший термометр. Сердце болезненно сжалось – тридцать восемь и девять.       — Как ты вообще на ногах стоишь, не понимаю.       — Позвоночник, мышцы, все дела.       — Выпей.       — От лекарств мне только хуже станет, – покачал головой Шо. – Надо просто переждать.       — Не дури – не та температура, которую можно «просто переждать».       — У меня с детства так: сутки проваляюсь в горячке, а наутро буду как новенький.       — Убил бы твоих родителей за такое.       — Вставай в очередь, – усмехнулся Судзуки.       — Серьезно, выпей. Они без противопоказаний почти.       — Я тоже серьезно, не в первый раз же. Если собью температуру, дольше буду выздоравливать. И тошнить начнет. Организм такой.       Бессильно всплеснув руками, Рицу протяжно выдохнул.       — Не кисни, док. Все путем.       — Да ни черта! При простуде такого жара не бывает!       — У меня бывает.       — Ты понимаешь, что если запустишь, сляжешь с пневмонией?       — Папочка волнуется?       — Папочка тебя сейчас подушкой придушит.       Шо хихикнул, переворачиваясь на бок.       — Прости, – едва слышно прохрипел он.       — За что?       — Не хотел лежать в одиночестве. Опять.       Рицу вцепился зубами в нижнюю губу.       — Из-за меня же и лежишь.       — Да ладно тебе. Сам виноват, расслабился.       — Ты мне жизнь спас.       — Только давай без пафоса, голова болит.       — Погоди, лед принесу.       — Неверно.       — Что?       — Ты сейчас должен был огрызнуться.       — Дурак. – Кагеяма развернулся к двери.       — Уже лучше, – улыбнулся Шо, закрывая глаза. Намокшие волосы пристали к его бледному лбу ржавой проволокой. – А то попробуй не зацеловать тебя, такого заботливого, до потери сознания.       Выйти из комнаты после этих слов стоило неимоверных усилий.       Шо дышал шумно, хрипло, срываясь в полудреме на слабые стоны – температура выросла почти до сорока. Попытка вызвать скорую едва не окончилась сломанным телефоном, и Рицу с волнением прислушивался к каждому вдоху, пытаясь уличить момент, когда упрямец заснет достаточно крепко, чтобы можно было спуститься на кухню, не нарываясь на рычащее «Куда?». Судзуки категорически отказывался оставаться один даже на пять минут, пригрозив вырубить электричество во всем доме до возвращения родителей при попытке связаться с докторами. А смотреть на его мучения Рицу больше не мог.       Между тем за окном сгустились сумерки. Отец должен был забрать маму с корпоратива почти сразу после завершения официальной части, то есть максимум через два часа. Нужно было успеть накормить «пациента» к приходу родителей, чтобы вопросов лишних не возникало. Объяснять присутствие в своей кровати совершенно постороннего для них человека желания не было никакого.       Попробуй еще объяснить.       Рицу на цыпочках прокрался к коридору. Шо на его передвижение не отреагировал, видимо, снова провалившись в беспокойный сон, и Кагеяма уже с большей уверенностью проследовал к плите, собирая по шкафчикам все необходимое. Пока готовился рис, он процедил напитавшийся соком редьки мед и мелко натер имбирь, смешивая его с сахаром. На все ушло не больше получаса. Оставалось самое сложное.       — Шо, проснись. Тебе надо поесть.       Воспаленные глаза открылись с третьей попытки. На фоне покрасневших склер насыщенно-голубая, отливающая морем радужка казалась неестественно яркой, как не от мира сего.       — Это то, о чем я думаю?       — Без понятия, о чем ты думаешь. Вставай.       — Не хочу.       — Давай, давай. Хотя бы немного поешь, иначе завтра пошевелиться не сможешь.       Отложив поднос, Рицу помог Шо сесть, убирая со лба компресс.       — Окаю? Серьезно?       — Серьезно.       — Она же безвкусная.       — Я мед немного добавил.       Судзуки слабо поднял руку. Его пальцы крупно тряслись.       — Плохая идея, – заметил он. – Или ты меня покормишь?       — Тебе сколько лет?       — Сколько захочешь, только скажи «да».       Рицу поколебался, но взял ложку, и Шо заулыбался, открывая рот.       — Симулянт.       — Вот ни разу… привкус странный.       — Для тебя сейчас у всего будет привкус странный, глотай.       — Дайкон?       — Дайкон.       — Так и знал. А ты подготовился, смотрю.       — Выпей. – Рицу протянул имбирный напиток. – И еще пару ложек.       Скривившись от острого, пусть и немного подслащенного чая, обжегшего горло, Судзуки смиренно прожевал рис.       — Один ты способен приготовить эту дрянь так, что ее можно есть.       — Даже не старайся.       — Это просто комплимент, расслабься.       — Знаю я твои комплименты.       — Больше не осилю, – покачал головой Шо, упираясь горячим лбом в плечо Рицу, и тот вернул миску на поднос. – Завидую твоему брату. Теперь начинаю понимать, почему он так часто простывает. Я бы лед вместо завтрака, обеда и ужина глотал.       — Балда.       — Угу.       — Давай все-таки врача?       — Нет. – Шо опустил ладонь на беспокойно барабанящие по простыне пальцы. – Я знаю, что делаю.       — Тебе же плохо.       — Неправда. Я чувствую себя лучше, чем за все эти восемь месяцев.       — Семь, – на автомате поправил Рицу и тут же прикусил язык, но поздно – губы у его плеча растянулись в торжествующей улыбке.       — А говорил, не соскучился.       — Не помню, чтобы я такое говорил.       Рука Шо поползла от запястья вверх, обнимая за второе плечо, и Кагеяма сжался, как пружина.       — Вот и кому лучше стало? Скажи, президент, кому? Тебе? Мне?       — Не начинай. Я предельно четко…       — О да, ты всегда предельно и всегда четко, только не к месту.       — Я не…       — Себе хотя бы не ври. Я же не слепой.       Входная дверь внизу шумно открылась, и по дому разнеслись громкие восклицания матери, что-то увлеченно доказывающей папе с частыми упоминаниями каких-то сумм и процентов.       — Веди себя тихо. – Рицу выпутался из объятий, укладывая Шо на подушку. – Еще один поджог я тебе не прощу.       — Злопамятным быть нехорошо.       — Себе это скажи. И перед сном повторяй, чтоб не забыть.       Судзуки высунул язык, накрываясь одеялом.       — Перед сном у меня найдутся дела поинтереснее.       Рицу со вздохом покачал головой. Горбатого могила исправит.