Горизонт Событий

      — До детонации три… две. – Шигео вздрогнул, когда на его плече со смехом повис Судзуки. – Ха, не взорвался, надо же.       — А?       — Расслабься что ли. Посмотришь со стороны – как напалмом здесь все спалить готов. – Шо заговорщически понизил голос. – Многообещающие планы на вечер?       Кагеяма вспыхнул. И в ту же секунду едва не оглох от хохота.       — Ч-что… что ты такое гово…       — Да брось, конечно же шучу. – В кармане толстовки подозрительно потяжелело, и шепот ожег ухо. – Мой тебе подарочек. Удачи не взорваться раньше времени.       Шигео непонимающе посмотрел на ухмыляющегося Судзуки, уже что-то жующего возле столика, а потом опустил руку в карман. И покраснел так, как не знал, что может.       — Мы все здесь приберем, не переживайте. – Рицу оккупировал не сдающегося Рейгена, забирая из его рук пустые бутылки из-под газировки. Сопротивлялся Аратака стоически долго, но безрезультатно. – Идите уже. Брат, помоги мне выпроводить именинника, я один не справляюсь.       — Но как же…       — Поставим на место.       — Но…       — И без ключей запрем. Мы же эсперы, помните?       — Но…       — Всегда пожалуйста. Брат, ты не помогаешь!       — Давай я. – Шо с канапе в зубах сгреб одной рукой все еще красного Шигео, второй – Наставника и буквально вытолкал обоих за порог. – Все было здорово, спасибо за угощение, еще раз с днем рождения, приятного вечера!       Рейген изумленно сморгнул, когда дверь в его же «Консультацию» захлопнулась прямо перед носом, и одновременно с Мобом повернул голову.       — Ты это видел?       — Он всегда такой, простите.       — Ты-то чего извиня… ох, ладно, пошли домой. Надеюсь, завтра офис будет стоять на месте: игрища эсперов как страховой случай все еще не расцениваются.       Шигео кивнул и развернулся следом, привычно подстраиваясь под бодрый темп, скрытно посматривая на Наставника краем глаза. Выглядел он вполне спокойным, но Моб все равно тревожился: раз Судзуки заметил, не будучи великим эмпатом, Рейген не заметить точно не мог. Как его трясет. Как немилосердно выворачивает наизнанку и обратно.       Благо, телепатом Наставник действительно не являлся и хотя бы не знал, почему именно выворачивает.       Аратака упрямо отказывался праздновать день рождения, учитывая совершенно не располагающие к торжеству обстоятельства, нарекая еще не состоявшуюся вечеринку пиром во время чумы, но Шигео настоял – у Наставника должен быть праздник. Моб до сих пор не мог себе простить, что не поздравил его три года назад из-за своей глупой обиды. Зная, что Рейген никогда не хотел его расстроить или задеть. Зная, что с момента их знакомства он незаметно для себя же все больше и больше отдалялся от прежнего круга общения, каждую свободную минуту проводя со своим учеником под самыми невероятными предлогами, начиная нелепыми поисками цутиноко и заканчивая разоблачением городских легенд. Моб сталкивался не с таким уж множеством взрослых, но имел определенное представление: не так, совсем не так они предпочитают развеивать скуку. Имел. И все равно ударил по больному. Ненамеренно, но ударил, лишь через год осознав масштабы содеянного. Извинившись тогда единственно пришедшим на ум способом.       С тортом, правда, он все-таки переборщил.       Остановившись у пешеходного перехода, Рейген чуть повернул голову и смерил Шигео изучающим взглядом, точно рентгеном просветил.       Догадается. Теперь точно догадается.       — Нужно быть совсем на голову пришибленным, чтобы заявиться без приглашения на вечеринку с самыми сильными эсперами и величайшим экстрасенсом века, да еще с намерениями, отличными от развлекательных. – Рейген с улыбкой подмигнул ему, прежде чем отвлечься на загоревшийся синим светофор.       Шигео выдохнул.       Ну да. Точно. Собиратель. Действительно, что еще может беспокоить его сейчас. Что еще ДОЛЖНО беспокоить. Да и причин хватало: Теруки все не возвращался, хотя и звонил каждый день, преувеличенно бодро, как будто не он рвал на себе волосы дней десять назад, отчитываясь, обещая, что вот совсем немного, и он все там закончит. Однако их с Экубо поездка затянулась уже на третью неделю, а ни тот, ни другой объяснять задержку не торопились. Заговорщики.       Прохожие с улиц постепенно исчезали – дом Рейгена был недалеко, а с его приближением сердце в груди начало разбиваться о клетку ребер с частотой все возрастающей. Приблизительно с той же, но, правда, в голове буйствовала неотвязчивая мысль. Моб даже не сопротивлялся. В полумраке редких фонарей он двумя шагами нагнал опередившего его Наставника и, собравшись с духом, коснулся теплых пальцев. Аратака удивленно вскинул брови, но отстраняться не стал, только оглянулся бегло и, убедившись, что вокруг никого, сжал ладонь в ответ, притягивая к себе, неосторожно задевая плечом – Моб от неожиданности качнулся в его сторону слишком сильно. Подобных вольностей за порогом квартиры Рейген никогда раньше себе не позволял. И непреходящий мандраж от этого только усилился.       Ступенек под ногами Шигео не заметил. Его выдержки едва хватило на то, чтобы дождаться, пока не закроется входная дверь – буквально в то же мгновение он привалился к груди Наставника, обнимая его за шею, поднимая затуманенный взор, не узнавая собственного ломкого голоса:       — Можно?       Рейген поцеловал его сам. Сначала мягко обхватил губами горящую скулу, затем прошелся по щеке к небольшой впадинке над подбородком и только потом опалил дыханием нетерпеливо приоткрытый рот, забирая его в своей неподражаемой манере – томительно нежно и жарко. Широкие ладони опустились под лопатками, надавливая массажными движениями на чувствительные точки у позвоночника, и Моб прогнулся, сгребая русые волосы в кулак, откликаясь многократно горячее. Только когда уровень кислорода в легких упал до опасно низкого, он позволил оторваться от себя, правда, далеко Рейгену отклониться не удалось. Кагеяма нерешительно, но без оглядки на смущение провел кончиком языка по его нижней губе, а затем скользнул к верхней, задевая ее совсем легонько, еще раз, и еще. Аратака сдавленно охнул, открывая глаза. Пьяные и не верящие.       — Не припоминаю, чтобы учил тебя чему-то такому, – прошептал он.       — Домашнее задание. – Шигео сам испугался вдруг обнаружившейся в нем дерзости и боязливо поднял взгляд. – Слишком плохо?       — Слишком хорошо.       Моб только и успел слабо пискнуть, когда Рейген вжал его в стену и принялся целовать, почти приподнимая над полом, придавливая бедрами так, что не шелохнуться, не вырваться. Хотелось ликующе улыбнуться и ответить, но губы не слушались. Он больше не вел – его вели. Настойчиво, запальчиво, умопомрачительно. Шигео знал, что Аратака сдерживается. Всегда сдерживается. Потому что помнил, каким Наставник может быть, когда отпускает себя. Но сегодня Моб впервые сумел разбить эти кандалы. И теперь ног не чувствовал: губы Рейгена, твердые и уверенные, сминали, сжигали, спаивали их двоих в нечто бесформенное, бесконтрольное. Живот обожгло и туго перекрутило.       Чувствительно сдавив плечо, Аратака потянул свободной рукой ворот толстовки вниз и дразняще медленно спустился к самому основанию шеи, мазнув языком широко, мокро, и Шигео протяжно застонал, почти теряя сознание от удовольствия. Однако Рейген, естественно, расценил это в своем ключе, моментально вскидывая руки, упираясь ими в стену по обеим сторонам от головы Моба, роняя подбородок себе на грудь и делая шаг назад.       — Прости, – загнанно выдохнул он, не поднимая глаз. – Я забылся, прости.       Теперь Шигео хотел стонать уже от раздражения. Вместо чего он, правда, вцепился в лацканы пиджака, припечатываясь к покрасневшим губам Наставника, возвращая сторицей только что им полученное: страсть, жажду, испепеляющее пламя – все, что так долго копилось и не находило выхода. Рейген оторопело попятился, натыкаясь на комод, и, нащупав лицо Шигео, тяжело разорвал поцелуй с влажным хлопком.       — По… подожди, Моб. Ты будто крадешь у кого.       Ждать Шигео не намеревался. Он и без того ждал слишком долго и не успевал наверстывать упущенное. Ему было мало, невыносимо мало.       «Тебе всегда будет мало».       — Моб. – Аратака споткнулся о кровать, падая на нее под натиском обманчиво слабых рук. – Моб, ты чего, не теряй голову.       — Поздно. Уже. Давно.       — У кого-то ведь из нас она должна быть, Моб, – взмолился Рейген, упираясь в нависшие над ним плечи.       — Вы говорили, если никаких меток, срывов и провокаций. – Шигео уселся ему на колени, перехватывая ладони. – Если не порю горячку. Если до конца уверен, что хочу. Если не извиняюсь через каждое предложение… я все перечислил?       Наставник шумно сглотнул, дыша ртом.       — Пункт с горячкой вызывает у меня сомнения.       — У меня – нет.       — Погоди. – Аратака уклонился от поцелуя, и Кагеяма нахмурился, немного подаваясь назад.       — Вы боитесь? Или вы меня не… не… – До чего стыдно оказалось это выговорить. – Не хотите?       Рейген на несколько секунд зажмурился, прежде чем ответить.       — Я хочу тебя, Моб. Хочу с такой силой, что ты и представить не можешь. И да, это пугает меня до смерти. Потому что я сам не знаю, на что способен сейчас.       — А я хотел бы посмотреть, – мечтательно пролепетал Шигео. – На что именно.       Кагеяма был готов поклясться, что расслышал в задушенном стоне ругательства. Из тех, что и отпетых хулиганов покраснеть заставят.       — Почему вы так боитесь?       «Потому что это святотатство».       — Потому что это та черта, переступив которую, к прежнему мы уже не вернемся.       «Потому что не остаются после такого «друзьями», кто бы что ни утверждал».       — Вы хотите вернуться?       — Я? Нет. А вот ты можешь и захотеть потом.       — Почему?       «Потому что тебе не понравится».       — Потому что ты разочаруешься.       «Потому что ты устанешь от меня».       — Потому что я – то еще ископаемое, да и характер, мягко говоря, не ангельский. Поражаюсь иногда, как только ты меня терпишь.       «Потому что я понятия не имею, как сделать все правильно, чтобы ничего этого не допустить».       Шигео помедлил, перед тем как задать новый вопрос.       — А почему я слышу не то, что вы произносите вслух?       Рейген напрягся, встречаясь с ним озадаченным взглядом. И провел кончиками пальцев по все еще горячей щеке.       — Потому что мы, наверное, оба ненормальные.       Поймав ладонь Наставника, Кагеяма приблизил ее к губам, целуя, но не разрывая визуальный контакт.       — Я не хочу тебя терять, Моб. Я бы согласился и на меньшее, гораздо меньшее. Мне достаточно просто быть рядом – это уже счастье… Мой мир без тебя рухнет.       — Моего мира без вас нет вообще. – Шигео выпустил ладонь Рейгена и бережно обхватил руками его лицо. – Вы говорили, нужно спрашивать согласие. Мое у вас есть. Можно мне забрать ваше?       Переливчатая радужка терялась у пугающе расширенных зрачков. Эти глаза молили, одновременно как бы вопрошая:       «Ты уверен? Ты точно уверен? Ты точно-точно уверен? Назад пути не будет ни для кого из нас».       Рука спустилась с лица на грудь, туда, где под тонкой, им же сегодня подаренной взамен утащенных двух рубашкой неистово колотилось сердце. Удар в удар с его, Шигео, собственным. Подвешенное состояние натянуло нервы до предела: все могло развалиться в мгновение ока. Он и сам мог развалиться в мгновение ока.       Ничего. Надо будет, Наставник снова соберет его по частям. Не в первый раз.       Внутренняя борьба Рейгена длилась так долго, что Кагеяма уже начал сомневаться, ответят ли ему сегодня, или они просидят до утра. Но когда она подошла к концу, итог был ясен и без чтения атмосферы: Аратака чуть подался вперед, легко целуя дернувшийся кадык, а потом так же легко проследовал носом по шее вверх, обводя кончиком контуры губ, опуская ладони на едва остывшие щеки Моба, поглаживая их пальцами, как любил делать при каждом удобном случае.       — Тебе все можно, – шепнул он на выдохе. И дрожаще улыбнулся.       Они сорвались одновременно, почти что столкнувшись лбами, целуя друг друга беспорядочно, как в лихорадочном бреду; взахлеб, будто и вправду крали. У себя, у времени, у самой судьбы. Руки функционировали автономно, мозг не функционировал совсем: Шигео пытался стащить пиджак, но забыл, где верх, а где низ, и только мял плотную ткань, пока Рейген мял его губы своими, перебирал пальцами волосы, тянул их, слабо, но так, что тело открывало новое агрегатное состояние. Моб считал, что Наставник был Солнцем, а он оказался сверхновой. И теперь Моб горел заживо.       Какая магия прятала такой пожар все это время?       — Моб…       — Пожалуйста, разрешите мне. – Голос пропал. – Разрешите мне… самому.       Рейген посмотрел на него так, будто впервые увидел. Оно и понятно – Шигео смотрел бы на себя так же неделю назад. Одно дело фантазировать, и совсем другое – претворять фантазии в жизнь. Не в их оригинальном варианте, конечно: Моб не знал, как Наставник на подобное отреагирует, тем более, вот так сразу. Тем более, от неискушенного в этих вопросах, не имеющего в арсенале ничего, кроме закладок с тематическими страницами и видео на сайтах, в закладки которые не добавишь, Шигео. Страх все испортить пересилил желание. А желал Моб уже давно, желал всякий раз, лежа рядом на узкой кровати. Нырнуть под одеяло, спустить пижамные штаны… и не выныривать, пока Аратака не запросит о пощаде. Которой ему не видать.       Одуряющий аромат кожи Рейгена не давал взгляду сфокусироваться, но Шигео каким-то образом сумел высвободить покладисто вытянувшиеся руки из ловушки пиджака и теперь боролся с пуговицами рубашки, упорно не покидающими прорези петель. Он непроизвольно всхлипывал, ощущая потяжелевшие прикосновения на своих скулах, шее, ключице: Аратака с мучительной неспешностью расстегивал молнию толстовки, справляясь со своей частью куда успешнее, чем Моб – со своей, но заходить дальше не решался. Он робел. И из-за этого казался моложе лет на десять.       Почему не робел Кагеяма, оставалось загадкой для него самого.       Бросив распахнутую рубашку висеть на плечах, Шигео трясущимися пальцами пробежался по напрягшемуся животу и звякнул пряжкой ремня, вздрагивая от рваного выдоха возле уха. Рейген, на миг засомневавшись, схватил его кисть, но почти сразу отпустил, встречаясь плывущим взглядом с таким же отсутствующим – у Шигео, и, будто извиняясь за этот порыв, потянулся ладонью, к которой Моб на рефлексе прижался, притерся щекой. Сердце билось слишком быстро, чтобы дышать, слишком громко, чтобы слышать, и слишком сильно, чтобы изъясняться словами. Поэтому Шигео изъяснился, как мог, притягивая Наставника к себе за шею, практически на ощупь находя его раскрытые губы, аккуратно лаская чувствительный язык и с жадностью глотая заглушенный стон – учился Моб с невероятной для себя же скоростью, сходу запоминая, что и как Рейгену нравится больше всего.       Избавиться от брюк получилось на удивление проще, чем от пиджака, который Шигео успел возненавидеть всей душой. Недвусмысленно и явно топорщащаяся ткань трусов вызвала в теле сладкую, предвкушающую, но холодящую нутро дрожь. Осознание того, во что именно Моб вовлекал их обоих, страшило и манило в то же время. Он понимал, чего на самом деле боялся Наставник: не секса как такового, конечно нет, но того что за ним следовало, того, что он означал, того, к чему обязывал и куда загонял – всей этой огромной волны, гребень которой завис над ними и готовился вот-вот обрушится своей многотонной массой. Но как можно было всерьез думать, что Моб станет помышлять о бегстве «потом»? Как можно было до сих пор не понимать, ЧТО Рейген для него значит?       Все. Больше, чем все.       Протиснувшись под резинкой, рука скользнула к члену, и Аратака судорожно дернулся, пригвождаясь затылком к подушке, закрывая лицо ладонями с тихим, услаждающим уши стоном. А земля перевернулась, теряя гравитационную тягу. В своих фантазиях, о разнузданности которых высоконравственный Наставник и не подозревал, будучи слишком хорошего мнения о «невинном ученике», Моб проделывал и не такое. Но до чего же бедным оказалось его воображение. Дрожащие пальцы коснулись запястий Рейгена, утягивая их вниз, открывая покрасневшее лицо: Шигео хотел видеть, Шигео хотел сохранить в памяти. Шигео торжествовал – смущенный, закатывающий глаза от наслаждения, бесконечно красивый в своем возбуждении Рейген существовал только для него.       Как же Моб его хотел.       Кровь бурлила, выбивая мозг, как пробку шампанского, но позволить себе сорваться сейчас эспер не мог. И он не позволил.       Не прекращая плавных движений ладонью, Моб сместился корпусом немного выше, укладываясь грудью на плечо. От стыда и колебаний не осталось следа: красиво очерченные линии челюсти, пылающие скулы, глаза – Шигео с жадностью впитывал все, до чего мог добраться: каждый взгляд, каждый порывистый вдох-выдох, каждый стон, от которых меркло сознание. Даже самое незначительное шевеление тела под ним отзывалось внутри сладостно тянуще, и Кагеяма запоздало обнаружил, что безотчетно притирается к бедру Рейгена синхронно скольжению правой руки. В голове только и промелькнуло ошеломленное «неужели у меня хватило смелости на такое». Промелькнуло и растворилось, потому что уже в следующую секунду Аратака со стоном особенно громким запрокинул голову, стискивая Шигео так, что ребра затрещали, жмурясь, содрогаясь в последний раз и расслабленно выдыхая. Мобу достаточно было сжать себя прямо через плотные джинсы, чтобы потеряться вместе с ним в том же войлоке, оглушающем, отправляющем своей мягкостью в нокаут с одного удара.       Эмоции схлынули, возвращая предметам вокруг осязаемость и хоть какое-то подобие реалистичности. А потом навалились всем скопом: Рейген не двигался, не открывал глаза, только дышал, как во сне, размеренно и глубоко, и Шигео не находил себе места.       Все настолько плохо? Все настолько хорошо?       — Видите, – не выдержав, прошептал Кагеяма так тихо, что сам едва слышал свои слова. – Мир все еще на месте.       Аратака взглянул на него не сразу, будто это стоило ему невозможных усилий. Но когда взглянул, одно стало ясно наверняка – не плохо. Точно не плохо.       — Нет. – Слабо покачал головой Наставник, пригибая Моба за шею. – Не на месте. Ты только что разбил его вдребезги.

***

      Рейген талантливо просчитался. По всем пунктам. Он-то полагал, что нужно защищать Шигео от себя, а оказалось, спасаться надо было самому. И теперь смотрел на Моба с подозрением, уж не дьявол ли собственной персоной перед ним.       Бросить соль, чтобы проверить? Только проверить, не изгнать, потому что против дьявола у Рейгена ни единого шанса.       Так и оставшись в одежде, лишь зашвырнув толстовку под кровать, Шигео навис над ним, покачиваясь взад-вперед, прохаживаясь футболкой по голому животу, и гладил губами веки, нос, подбородок, выпрашивая у Рейгена поцелуй совсем иного рода. И Рейген отдал его, поцелуй долгий, нежный, который должен был быть и был успокаивающим, пока не пришло осознание, с каким звериным голодом Шигео отвечал. И вот без дыхания уже они оба.       — Моб…       — Вы сделаете это.       Не то вопрос, не то приказ без права на неповиновение.       Шигео отчаянно храбрился, пытался выглядеть уверенно, но дрожал весь, до самых пяток. Да он же боится больше, чем хочет.       — Я проникся твоей идеей символичности дня, который ты выбрал, но нам не обязательно сразу…       — Я бы попросил раньше. Просто подумал, вам будет приятно.       — Когда я говорил, что ты – мой лучший подарок, я имел в виду не это.       — Знаю… Не нравится?       Рейген медленно закрыл глаза, призывая себя к терпению.       Моб. Ну твою же…       — Что за глупости. Мне в тебе нравится все.       Даже то, как ты стабильно вытряхиваешь из меня дух.       — Я люблю вас. – Шигео опустился на бок, прижимаясь всем телом, и посмотрел, как выстрелил. – Пожалуйста.       Вот так просто. «Пожалуйста». Берите и делайте, что пожелаете. Карт-бланш и индульгенция в одном слове.       — Это больно, Моб, понимаешь?       Да и так было видно, что ни черта он не понимал: взгляд мутный, темный, вожделеющий, искренне недоумевающий, почему Рейген все еще что-то там говорит. Рейген тоже недоумевал – с таким самоконтролем его, наверное, в любой монастырь примут вне конкурса.       Выгонят, правда, в тот же день за все грехи.       — Не только в первый раз. Но и во второй, и в третий, и…       — Я знаю. Я тоже читал эту статью.       Аратака застонал, пряча лицо в подушку. Градус абсурда повышался до отметки «вызывайте бригаду санитаров». Градус неловкости давно ушел в потолок.       — К тому же, будет не так больно, если... – Шигео запнулся. – Если… предварительно какое-то время… готовиться.       А теперь он его пробил и взлетел к Эвересту.       Черт возьми, Моб, ты сейчас серьезно?       — Не думаю, что это сложнее, чем ваш мас... экзорцизм.       — Мне плевать на тех, кому я делаю массаж! – Рейген вскинулся, садясь и упираясь лбом в сжатый до побелевших костяшек кулак. Шигео вновь придвинулся к нему, ненавязчиво дотрагиваясь до щиколотки.       — Или вы действительно намерены ждать, пока мне не исполнится двадцать? – Аратака повернул голову, встречаясь с решительным взглядом, не лишенным упаднических всполохов. – Потому что я за это время сойду с ума. Я думал, что сойду с ума за эти два года. И УВЕРЕН, что сойду за еще два.       Двадцать – это, конечно, чересчур, но Рейген планировал подождать хотя бы год. Чтобы Шигео осознал, чтобы еще раз взвесил и определился, так ли нужно ему это все. Так ли нужен ему Наставник еще и в такой роли. Планировал, прекрасно понимая, что Моб не даст ему года. Он и сам себе не давал этого года, уже не успевая латать дыры в обороне.       Моб его подчинил от и до.       — Ты же еще школьник.       — Рицу тоже.       «Рицу тоже. А ведь Рицу младше. И Рицу можно, только мне почему-то нельзя».       Довод был средней весовой категории, и в голове сразу промелькнули тысячи контраргументов. Но все, что Рейген смог выдавить из себя, было пораженческое:       — Ты действительно этого хочешь?       И Моб кивнул даже раньше, чем Аратака завершил вопрос.       — Я думаю об этом постоянно. Наверное, я уже сошел с ума.       — Не больше, чем я.       Улыбка Шигео могла растопить все льды и снега Антарктики, но ограничилась она и без того нетвердым Рейгеном.       — Руки. Просто не разжимайте их. Это все, что мне нужно.       Проклятье, Моб, ты хоть представляешь, что со мной делаешь, когда говоришь такое.       — Ну, раз ты. – Аратака прочистил горло. – Раз ты у нас начитанный в этом вопросе, должен знать, что «готовятся» не без всего, – Шигео кивнул. – И не один день.       — Мы можем начать сегодня.       Кто бы сомневался.       — И я как-то не планировал такое развитие событий, поэтому… ну, в принципе, сейчас, наверное, сгодится даже…       — Не нужно. Я почти забыл. – Моб вдруг поднял голову, оглядываясь, будто ища что-то. А через пару секунд из-под кровати вылетела толстовка. – Я, признаться, тоже не особо рассчитывал, что вы так просто согласитесь, и тоже не покупал, но мне тут одолжи… неважно. Вот.       Рейген выругался. Длинно, грязно, витиевато. Правда, про себя. Он еще в офисе заподозрил неладное, когда Судзуки нашептал Мобу что-то такое, отчего тот покраснел, как вареный краб, а теперь утвердился со всеми доказательствами. Поколение растет. А это потрясающее «я не особо рассчитывал» – ну просто вишенка на торте.       «О времена, о нравы», старичок? Прими как факт: тебя сделали».       Чем дольше Рейген созерцал темно-синий тюбик лубриканта, тем явственнее краснел, не отставая от Шигео. Оставалось еще истерично захохотать для пущего эффекта. Пришлось дважды напомнить себе, кто тут старший и, по идее, должен контролировать процесс.       Не сложнее массажа, да?       — Значит так. – Рейген быстро подхватил тюбик, словно боялся, что ладонь Шигео его ужалит. – Давай-ка установим одно правило. На будущее. Оно несложное, но замечу, что ты его нарушаешь – никаких «подготовок», вообще можешь забыть тогда, что я на это подписался. Все элементарнее некуда: ты учишься говорить мне «нет». Если тебе страшно, даже самую малость, если больно или некомфортно, если… да что угодно, ты говоришь «нет». Не молчишь, ясно?       — Да.       Аратака удовлетворенно кивнул, напряженно вертя в пальцах тюбик. И не двигаясь с места. Наверное, он так бы и остался сидеть в этой позе, но прохлада ладоней на плечах выдернула его из ступора, заставляя поднять голову: Шигео сидел напротив, несмело, но ободряюще улыбаясь. Вопрос о том, кто здесь старший, внезапно стал открытым.       — Ну иди сюда. – Рейген сгреб Моба в крепкие объятья, шебарша носом его разлохматившиеся волосы. – Ты нормально?       — Угу. – Кагеяма потеребил воротник рубашки, а потом с внезапной серьезностью добавил. – Только можно мне… раздеться одному?       Через полминуты и не без подсказки вновь наливающегося румянца Аратака понял, в чем на самом деле заключался вопрос. Предлагать занять душ показалось неудобным, да и Моб прекрасно знал, где лежат влажные салфетки, так что Рейген сделал самое нейтральное лицо, на какое был способен, кивнув:       — Мне как раз не помешает умыться.       — Спасибо.       Стараясь не бежать, Аратака ретировался в ванную и, закрыв дверь, обессиленно сполз по ней на пол, держась за голову, будто боялся, что та слетит с плеч. Оснований хватало с избытком – крыша ехала с ускорением достаточным, чтобы выйти на орбиту. Смотреться в зеркало было совестно: в тридцать один на гормоны вину не свалишь, а вел себя Рейген сейчас хуже сорвавшейся с диеты девицы, долго отказывавшей себе во всем и наконец-то дорвавшейся до сладкого.       До сладкого.       Аратака облизнул губы, чтобы еще раз ощутить почти исчезнувший вкус, оставленный Шигео, и расплылся в эталонно идиотской улыбке. Впрочем, идея, пришедшая на ум сразу после, была не менее идиотской. Полгода назад за такие «идеи» Рейген мучил и проклинал бы себя, как умел, а теперь – ничего. Кроме предвкушения наблюдать, как изменится в лице Моб… и острой необходимости все-таки принять холодный душ.       Остудившись как следует, Аратака после недолгих колебаний накинул рубашку и выбрался из своего временного убежища. Шигео сидел спиной к нему, полностью раздетый. На звуки шагов он не обернулся, только дрогнул плечами, когда матрас позади него продавился под тяжестью. Рейген с нежностью поднял кончиками пальцев его подбородок, наклоняя голову, и прижался щекой к щеке.       — Не передумал?       Шигео невероятным образом извернулся так, чтобы остаться в его руках и дотянуться до губ, целуя сразу глубоко, до головокружения чувственно скользя горячим языком в более чем однозначном ответе.       — Тогда ложись.       Моб не зажимался, не стеснялся своей наготы – Рейгену было сложно представить степень такого доверия ему. Как и то, насколько Шигео может быть прекрасным, вытянувшись перед ним на простыни, без кокетства, без провокационных поз, но так, что в горле моментально пересохло. Тонкий, местами угловатый, но гармонично, уже совсем по-взрослому сложенный, с мускулатурой только беда, даром что пару лет занимался атлетикой – сил прибавилось, а мышц как не было, так и нет.       Взгляд помимо воли замер на черных, каллиграфически ровных штрихах метки, контрастирующих с его белой кожей. Как же, не клеймо. Еще какое клеймо: «Смотрите все, теперь он мой, попробуй тронуть – без рук останешься».       «Под стать твоей собственнической натуре».       — Моб. – Рейген слегка наклонился вперед. – Расслабься, пожалуйста. Я чувствую, как ты напряжен, даже не прикасаясь к тебе.       Пара резких кивков... и ни намека на расслабление. Зубы разве только не стучат.       А кто говорил, что будет легко.       — Моб. Ты все еще напряжен.       — Угу.       — Я тебе сейчас покажу «угу». Острых ощущений захотелось?       Шигео хихикнул, розовея, и протяжно выдохнул. Уже что-то.       — Ладно, для начала сгодится. Правило помнишь? – Аратака выдавил на пальцы смазку.       — Да.       Не сложнее массажа. Не сложнее массажа.       — Будет не очень приятно.       — Знаю. Я скажу «нет», когда нужно.       Терзали сомнения, он не скажет «нет», даже если его резать начнут, но Рейгену слова никогда не требовались – в них Шигео силен не был, и его Наставнику ничего не оставалось, кроме как научиться обходиться без оных.       Устроившись между согнутыми коленями, Аратака опустил одну руку на бедро, вздрагивая при этом вместе с Шигео, и, не сводя глаз с его лица, сосредоточился на руке второй. Палец протиснулся не так трудно, как можно было ожидать, и Рейген не удержался:       — Тоже домашнее задание?       Кагеяма залился ровным пурпурным румянцем, отворачивая голову в сторону.       «Не смущай его еще больше, идиот!»       «Планирование» Шигео затеял явно недавно: со вторым пальцем он тут же болезненно зашипел. Не проронив притом ни слова, к чертям послав правило. Пожалуй, хватит с этого упрямца на сегодня. Ну, почти хватит.       Дивясь собственной, откуда-то взявшейся в такой момент уверенной невозмутимости, Рейген, все еще держа фокус на лице Моба, сместил руку с бедра к его возбужденному члену и медленно провел по нему языком.       Шигео вздрогнул, шумно хватанув воздух ртом, и взглянул на Рейгена округлившимися блюдцами глаз с таким переполошенным выражением, будто это было последнее, чего он от него ожидал. Вполне справедливо.       — Подумал, тебе будет приятно. Не нравится?       Выпад на его же собственные фразы Моб не оценил, соображая где-то через раз, недоуменно и беззвучно подрагивая губами, пока Рейген не повторил движение – в то же мгновение черные глаза закатились под веки, и Шигео замычал, откидываясь на подушку. Аратака думал, будет стыдно, но было на удивление легко. А когда язык сменился ртом, стало прекрасней некуда: Шигео стонал громко, сладострастно, так, что встречи с соседями теперь обещали быть, как минимум, неловкими; скреб ногтями простыню и запрокидывал голову с резкостью, вызывающей опасения за целостность шейных позвонков. Рейген готов был наслаждаться этим зрелищем вечно, но длилось удовольствие недолго, от силы пару минут, спустя которые Моб, коротко вскрикнув в подушку, обмяк, распластавшись на кровати.       Действительно. Не сложнее массажа.       Вытерев губы ладонью, Рейген сдвинулся к изголовью кровати. Как параличом сраженный, Кагеяма застыл практически без дыхания.       — Все в порядке?       Шигео не ответил, уставившись в потолок неподвижным взглядом, и Аратака не на шутку перепугался.       — Моб, ты меня слышишь?       И вновь ни звука, только ресницы трепетали.       — Моб!       Чуть скривившись от громкого голоса, Кагеяма, наконец, посмотрел в его сторону.       — Прекращай меня до инфаркта доводить, скажи уже что-нибудь.       — А.       Содержательно.       — Эй-эй, не пропадай. Имя хоть свое помнишь?       Бледная рука дернулась вверх и шлепнулась Аратаке на грудь рядом с меткой.       — Да. У вас вот здесь написано.       Рейген пару секунд молчал. А потом затрясся от смеха, падая рядом на подушку.       — Шутишь. Значит, порядок.       На самом деле, если Кагеяма шутил, «порядок» это как раз таки не означало, но что-то Рейгену подсказывало, не особенно он и шутил. Как минимум, наполовину. Только виноватым себя за это Аратака почему-то не чувствовал. Ни на половину, ни даже на четверть.       Вот оно. Дно, которое ты все не мог нащупать. Добро пожаловать, Рейген. Располагайся поудобнее.