Горизонт Событий

      Шигео поморщился, едва шевельнувшись: болело все, даже то, что в принципе болеть не должно. Это казалось странным, учитывая, насколько хорошо ему было вчера. А было просто потрясающе хорошо.       Наставник еще не проснулся. Его рука привычно обнимала за плечи, а размеренное дыхание согревало висок: балконная дверь так и осталась приоткрытой с вечера, и через узкую щель сквозило совсем не осенним холодком, выстудившим огромный номер, как пещеру. Кагеяма чувствовал себя в нем немного некомфортно. Ему больше по душе была крошечная квартира, которую Аратака, казалось, занимал собой полностью: энергией, светом, запахом. Этот эффект очень нравился Шигео, а Рейген постоянно будто извинялся перед ним, что кровать слишком узкая, потолок слишком низкий. Что он и сам был к Мобу слишком близко. Непозволительно близко. Тогда как Мобу хотелось загнать его в себя целиком.       Расслабленное, до невозможности милое во сне лицо Наставника манило к нему прикоснуться, провести пальцем по губам, повторить этот несложный маршрут уже губами своими, но Шигео побоялся разбудить – Аратака всегда спал очень чутко. Обычно он поднимался гораздо раньше, и сейчас Кагеяма не мог оторваться от такого редкого зрелища: уверенный и деятельный Наставник – тихий, как угомонившийся, наконец, после целого дня шалостей ребенок. Хотя он, кажется, всегда и был ребенком. Большим, взрослым ребенком, вымазывающимся едой, обжигающимся горячим. Очаровательно раскованным и порой совершенно бесстрашным, будто с напрочь отсутствующим инстинктом самосохранения. Которого уже Мобу хотелось защищать.       Осторожно, дабы не потревожить Наставника неловким движением, Шигео приподнял телекинезом его руку, неохотно сползая с кровати. Чудом не упав обратно: тупая боль эхом прокатилась от таза по телу, а тошнота подступила к горлу так резко, что закружилась голова. Сам виноват – надо было вчера хоть позавтракать нормально, а не делать вид, для проформы ковыряясь в тарелке перед Рейгеном, чтобы тот не волновался лишний раз. Пошатнувшись, Кагеяма с трудом дотащился до ванны и, на ощупь повернув кран, скатился в нее с приглушенным стоном.       — Моб? – Аратака тут же вскинул голову.       Шигео поспешил захлопнуть дверь. Вышло не так громко, как могло – силы слушались беспрекословно, несмотря на слабость и раскачивающиеся стены: проценты по шкале срыва держались на околонулевой отметке. Впервые за очень долгое время.       Прохладная вода немного прибила тошноту, и Моб, наконец, смог сконцентрироваться. Погрузившись по шею, он поднял руки, рассматривая на свет пальцы. Не узнавая ни их, ни себя. Все смешалось, и Шигео путался в собственной голове, в ощущениях вдруг ставшего ему чужим тела. Он будто потерял лет двадцать за одну ночь и теперь – уже не тот человек, что вчера, не тот человек, что входил в этот номер, смотрелся в это зеркало и отражался в нем. И чем дольше Кагеяма лежал в ванной, тем страшнее становилось из нее выбираться. Он не знал, как ему быть дальше: как посмотреть Наставнику в глаза, как заговорить с ним, что сказать. Как люди вообще нормально общаются после такого? Как Рицу с Шо умудряются вести себя так, будто все как обычно, будто ничего особенного не произошло, когда произошло так много всего. Слишком много всего. И это «много» просто не помещалось внутри.       — Моб, ты в порядке?       Обеспокоенный голос за дверью вклинился в череду панических мыслей. Вклинился и тут же выдернул из нее, как из навязчивого кошмара. Ручка повернулась, и Рейген нерешительно переступил порог:       — Ты минут сорок здесь торчишь, с тобой все нормально?       Кагеяма открыл было рот, но так и закрыл, не произнеся ни звука. Присутствие Рейгена заполняло теплом, но замерзшие губы не слушались, и улыбка вышла какой-то натянутой, искусственной. Неживой.       — Моб?       — Да. Просто. – Шигео потупил взгляд, не зная, как сформулировать, обличить в слова водоворот из чувств. – Просто вы оказались правы. Я, действительно, был к этому не готов.       Получилось, как всегда, не очень. Хотелось сказать другое. Что Моб, кажется, по-настоящему счастлив. Что у него передозировка счастьем. Что к такому по определению нельзя подготовиться. Но повторить попытку он не успел – метка запылала от боли так, что перед глазами померкло. Шигео скривился, в недоумении поднимая голову: Рейген смотрел на него, точнее, на его бедра, бока. На пока еще светлые, но наливающиеся цветом синяки, оставленные им вчера, которые Шигео сам только сейчас заметил. И Рейген бледнел. Так, как не бледнел вообще никогда.       — Прости, – чуть слышно выдавил он. И так же тихо вышел, прикрыв за собой дверь.       Моб с минуту неподвижно сидел, соображая. А потом резко выскочил из ванной, не обращая внимания на ноющую боль. Номер был пуст. Шигео в панике метнулся из угла в угол, разглядев силуэт Наставника на балконе лишь с третьего раза. Не накинув даже халат, тот стоял, облокотившись на парапет, почти невидимый в предрассветной темноте, и только тлеющий кончик сигареты выдавал его присутствие. Моб без раздумий бросился на улицу.       — Наставник! – Рейген заторможенно обернулся. А внутри будто все кости пошли трещинами – в его покрасневших глазах стояли слезы. – Я не… я не то, я…       — С ума сошел? – Аратака, очнувшись, схватил Шигео за плечи. – Десяти градусов даже нет!       — Я не в том смысле, что…       — Марш в комнату!       — Нет, вы не…       — Моб!       — …не дослушали, я…       — Моб!       Зажатая между пальцами сигарета мешала применить силу, и Шигео воспользовался этим, чтобы вывернуться из захвата. А заодно отобрать эту самую сигарету, демонстративно распыляя ее в ладони. Наставник пару мгновений смотрел на исчезающий табачный дымок, но быстро оправился и взялся за Шигео уже всерьез. Кагеяма не сдавался, упираясь, не позволяя вытолкать себя с балкона, и борьба затянулась. Не ожидавший отпора Рейген чертыхался, перехватывал руки, но уступал, боясь перегнуть палку, помня о своем физическом превосходстве. Хитроумно изменив вектор давления, он вывел из равновесия повисшего на нем Моба и, качнувшись, свалил парня прямо в бурлящий термальной водой микробассейн. Правда, долго на ногах сам не удержался: поскользнувшись, (не без помощи Шигео, вцепившегося в запястья) он бултыхнулся следом, выразительно ругаясь.       — Ты чего творишь, Моб?!       — Да послушайте же! Я… я. – Шигео вдруг забыл, что хотел сказать, и отчаянно дернулся навстречу. – Все хорошо. Правда, хорошо. Я просто… это просто… я не знаю, я…       Рейген мягко прикрыл ладонью его рот, и Кагеяма умоляюще поднял глаза. Вода в купальне успокоилась, престала выплескиваться за бортики, и тишину теперь нарушали только проснувшиеся ни свет ни заря чайки да мерный гул нагревательного аппарата. Наставник долго, пристально изучал лицо Шигео, прежде чем опустить ладонь.       — Мне дурно оттого, что я сорвался и причинил тебе…       — Нет! Нет же!       — И если ты жалеешь, то не нужно…       — Я не жалею! Ни секунды не жалею.       Губы Наставника несмело дрогнули, и Шигео привалился к нему, сцепляя руки за шеей. Рейген, помедлив, притянул Моба за спину поближе:       — У тебя нос ледяной.       — Угу.       — И хватка, как у бульдога.       — Простите.       — Ты правда не…       — Правда. – Шигео уже настроился на очередной раунд, но Рейген, кажется, успокоился вместе с водой, рассеянно пропуская через пальцы мокрые черные пряди.       — Покажи, – вдруг кивнул он, однако не стал дожидаться, пока Моб сам повернется, и закинул его руки себе на плечи, невесомо ведя пальцами вниз, к синякам – кончики ровно, один к одному легли на отпечатки.       — Не болят, – поспешно выпалил Моб. – Кожа такая. Если я сейчас себя ущипну, тоже оставлю – вот…       — А ну. – Рейген шлепнул его по руке прежде, чем Шигео подкрепил слова действиями. – Я тебе оставлю.       Уложив ладонь поверх кисти Наставника, будто прилипшей к следам на бедре, Кагеяма легонько провел по чуть вздувшимся венкам, и Аратака откинулся назад, позволяя Мобу вольготно устроиться на груди. И Моб свой шанс не упустил.       В объятьях Рейгена было, по обыкновению, спокойно и уютно, мысли текли вяло, каким-то фоновым шумом. Шигео бесцельно рисовал пальцами круги на ключице, млея от удовольствия, пока ласковые руки перебирали его волосы, массирующими движениями проходились вдоль изгиба шеи. Возле аккуратных черных кандзи Моб, задумавшись, остановился.       — Почему вы так ее ненавидите?       Аратака склонил голову, переводя взгляд с лица Шигео на его пальцы, утомленно вздыхая.       — Это из-за меня? Из-за того, что я тогда…       — Еще чего, Моб. Откуда у тебя берутся такие мысли?       — Я знаю, что поступил эгоистично. – Кагеяма поджал губы. – Мне так хотелось, чтобы это оказалось правдой, и… я понятия не имел, как по-другому можно было заставить вас смотреть на меня не как на… Думал, станет проще. А в итоге почти все испортил.       — Ничего ты не испортил. Это я чуть все не испортил, если на то… Я всего лишь не хотел погубить тебя собой, понимаешь?       — Не совсем, – признался Шигео.       Было видно, что Наставник предпочел бы скорее уйти от разговора, а не продолжать его, но Моб сомневался, что решится задать этот вопрос еще раз в ближайшее время. Да и не в ближайшее тоже.       — «Пробужденные» умирают, когда теряют «своего». Будем честными, из нас – я слабое звено, и Собирателю об этом известно. Какой самый логичный ход устранит все его проблемы?       — Я не допущу…       — Моб. – Рейген снова вздохнул. – Не в нем дело. Не только в нем. Сегодня Собиратель, завтра грузовик на перекрестке – суть в другом. Люди всегда теряли близких. Это больно, очень больно, возврат к прежней жизни занимает порой годы, но он есть, этот возврат. А с раскрывшейся меткой его практически гарантированно нет. Собственный организм добивает тебя даже на физиологическом уровне. Экзальтация вокруг «пробуждения» быстро поутихла бы, покажи энтузиастам оборотную сторону медали.       — Которую видели вы?       Аратака неопределенно мотнул головой. Сколько Шигео помнил, он не любил рассказывать о своем прошлом, разве что урывками, как анекдоты. Все те немногочисленные истории, казалось, принадлежали совсем другому Рейгену, которого Моб никогда не видел и не знал, в само существование которого сложно было поверить, если бы не маленькие доказательства в виде бесчисленных умений, тогда приобретенных. А умел Наставник будто бы все на свете: и починить сломанную куклу, и подстричь волосы, и особо буйного клиента отправить в нокаут. Очевидно, эта история к анекдотам не относилась – собирался с мыслями Рейген рекордно долго.       — Нам было лет по девятнадцать-двадцать. Я, Коичи и еще двое. Как со школы выпустились, так и дружили вчетвером, никуда не разъехались, в одном районе, считай, соседями были. Семьями ходили в гости, ну, знаешь, как бывает в небольших городках. Я познакомился с девушкой, в то время еще знакомились на улице, да. Никакой судьбоносности: у нее метка была на тыльной стороне ладони, у меня – сам видишь. Нам обоим было плевать. Да и не только нам: «пробуждение» многим казалось чем-то экзотическим, сказочным. Уделом инфантильных романтиков. Были, конечно, сомнения – у Коичи похожая клякса белела в том же месте, что и у нее, так что я не спешил организовывать знакомство с друзьями. В конечном счете, как обычно, в лучших традициях закона Мерфи все и произошло: столкнулись в парке, «ой, а кто это с тобой», «ой, а как на мою метку похоже», хлоп… и с добрым утром, экзотика.       Из комнаты, кажется, зазвонил будильник на телефоне, но Аратака даже ухом не повел.       — Я, конечно, расстроился, но не сильно. Все-таки, лучший друг, как не порадоваться. Побесился пару недель и отошел. Дружили уже впятером. Потом начались переезды – в соседней префектуре запустили новый завод. Остались втроем. Дело шло к свадьбе, мы с Коичи как раз выбирали ему костюм, когда… – Наставник потер шею. – Это после я уже узнал, что на мосту не разъехались четыре машины. А в тот момент Коичи просто упал. Я сначала решил, что аппендицит, но держался он не за живот, а за кисть. С которой медленно исчезало имя. И когда я догадался, что это означает, Коичи начал кричать. Я не знал, что человек вообще может так кричать… Ему столько седативных вкололи – удивительно, что сердце не встало, а он все не замолкал. Думал, сам свихнусь раньше, чем это закончится.       Шигео побоялся даже в глаза Наставнику посмотреть.       — Через неделю его выписали. Через две – забрали обратно: он не ел ничего. И не спал без таблеток. Краше в гроб кладут, одним словом. Дальше были психотерапевты, транквилизаторы, и все по кругу: больница-дом-больница. Через месяц мы выдохнули: Коичи вроде бы стал походить на человека больше, чем на овощ. Еще через два он вышел на работу. И я, идиот, расслабился. Даже подвоха не заметил, когда он пригласил меня к себе посидеть за бокалом-другим, поиграть в приставку, как в прежние школьные времена. Черт, я сидел напротив и в упор не видел этого подвоха. Он улыбался вроде, смеялся над тупыми шутками. Попросил игру оставить на неделю, мол, потом верну. А следующим утром его мать рыдала мне в трубку.       «Хорош из меня друг, да?»       Моб трижды успел пожалеть, что вообще начал этот разговор. Однако Наставник только чиркнул пальцем по воде, поднимая небольшую волну, обращая на себя внимание. Шигео опасливо глянул в его сторону.       — Короче говоря, я тогда быстро сообразил, что мне такие сказочные приключения даром не сдались…       «А ведь из-за меня же все и началось».       — …переехал через месяц после совершеннолетия, постарался забыть это дело, как страшный сон. Даже анкету из глобальной базы соулмейтов удалил, чтобы наверняка. Ты там есть, кстати?       — Раньше не интересно было. – Шигео качнул головой. – А когда стало интересно, я решил, что если мой соулмейт – не вы, он мне и не нужен. Я… я-то думал, ваш отец нашел «свою» и из-за нее бросил семью, поэтому вы…       — А, нет, он просто оказался козлом, – отмахнулся Рейген. – С кем не бывает… Вот поэтому я и не хотел тебе рассказывать: ну что за лицо, Моб!       Как ни старался Наставник держать маску, прыгая с темы на тему, метка выдавала его с головой, выкручивая ребра во всех направлениях, и Шигео наклонился вперед, обнимая, прижимая лбом к груди.       — Да в порядке я, ну ты чего. Десять лет прошло. – Аратака хохотнул, но уж очень тихо. И отстраняться не стал. – Нормально, Моб. Справимся. Я и без «пробуждения» чуть с Экубо не побратался, когда остался без тебя – суть-то одна, как ее ни обзывай. Подстраховаться бы хотелось, конечно, да, видно, не судьба. Чего скрывать, я банально испугался. В тему с метками я серьезно не вникал, знал только, что связь крепнет ненормально быстро, если к ним прикасаться. И помнил, как те двое друг от друга не отлипали. Когда Коичи однажды сказал: «Аратака, я, кажется, ее мысли слышу», – сначала подумал, все, готовьте палату.       «А потом я услышал твои».       — И понял, что страховой полис истек еще до вступления в силу. Так что вывод… да и выход из всего этого у нас с тобой, пожалуй, только один. – Рейген выпрямился, целуя Моба сначала в одно веко, потом в другое. – Друг друга надо беречь. – Скользящий поцелуй по щеке. – Опрометчиво не рисковать. – Еще один – чуть выше переносицы. – И кое-кого, не будем на него показывать пальцем. – Аратака ткнул кончиком мизинца «кое-кому» в грудь. – Это касается в первую очередь, потому что, напомни-ка, кто из нас любитель бездумно…       Дослушать нотацию Кагеяма не удосужился. Толкнув потерявшего бдительность Наставника к бортику, он оседлал его, шустро перехватывая несдержанные в жестикуляции руки, занимая собой вечно не умолкающий рот. Правда, меньше чем через минуту бдительность Шигео потерял сам – и вот уже его руки оказались перехвачены и прибиты к бокам.       — Проклятье, Моб, что ты со мной делаешь, я ведь…       Не дать продолжить, увлечь губы Рейгена в поцелуй бескомпромиссно глубокий – тактика, работающая безотказно, потому что Рейген не может сдерживаться, стоит лишь начать. Шигео нравилось наблюдать, как дичает его взгляд, и быть тому причиной. Шигео столько боролся за каждое подтверждение все казавшегося невероятным факта – то, что он чувствует, действительно взаимно. Каждого из которых Наставник почему-то то ли боялся, то ли стеснялся, будто делал что-то непростительное, заражаясь тем же огнем, что и Моб. Теряя голову едва ли не быстрее. Как сейчас.       Рейгена в один счет стало слишком много. Шигео чувствовал его на губах, на шее, на груди, и повсюду – будто бы одновременно, точно в бочку с медом окунулся: тело обволакивало вязкими, приторно-нежными прикосновениями, от которых было нестерпимо хорошо, но которые не давали дышать. Сладко тянущая истома внизу живота подобралась к диафрагме, и Шигео выпустил ее тихим стоном, заглядывая в глаза с невысказанной мольбой.       — Ну все, Моб, и без того порядочно увлеклись. Мы ж так отсюда не выйдем никогда.       Прижавшись еще плотнее, Кагеяма проехался вверх-вниз, и Рейген выдохнул на низкой ноте, приткнувшись лбом к его плечу:       — Ты серьезно переоцениваешь мой самоконтроль.       — Скорее, я серьезно его недооценил.       Аратака глухо захохотал, не поднимая лица.       — Будем считать, я этого не слышал. Вылезай, Моб, ты определенно перегрелся.       Обиженно фыркнув, Шигео сложил руки на груди. Уже выбравшийся из купальни Рейген постоял с полминуты и, не дождавшись реакции, сам подхватил упрямца под мышки, вытаскивая из воды.       — Бегом-бегом! Смотри, какой холод.       Протолкнув Шигео вперед, Наставник влетел следом и, ежась от контрастно ледяного воздуха, закрыл балконную дверь. Споткнувшись о лежащий на полу халат, он подцепил его, на ходу оборачивая вокруг угловатых плеч, вытирая капли махровым рукавом. Усадив Моба на край кровати, он сполз рядом на пол и расслабленно запрокинул голову.       — Нужно рассказать твоим родителям.       — Что у нас был секс?       — Ну. – Рейген смущенно почесал затылок. – И это тоже, наверное. Они-то думают, что мы… э-э-э, как там Рицу сказал…       Переглянувшись, оба прыснули.       — И будут не в восторге. – Шигео плотнее завернулся в халат.       — Еще бы.       — Особенно мама.       — Я надену бронежилет.       — Они могут…       — Смотря как подать. – Аратака привалился к колену Моба. – Я умею быть убедительным, не переживай. Но, согласись, неправильно держать их в неведении. Особенно теперь. В конце концов, они доверили мне тебя, и обманывать это доверие подло. Так что пусть имеют представление о моих намерениях, хотя бы в общих чертах. Я возьму ответственность.       — Мы возьмем.       — Мы возьмем, – согласился Рейген. Помявшись, он развернулся к Мобу лицом. – И я хочу, чтобы ты знал – для меня это значит куда большее, чем просто секс.       — Я знаю. – Кагеяма провел пальцами по его волосам, по щеке, по чуть подрагивающим губам. Да он же совсем замерз на полу.       Спустившись с кровати, Шигео устроился у Рейгена на бедрах, делясь теплым халатом. Приятно тяжелые руки за спиной, будоражащий аромат и близость, ставящая знак равенства между «я» и «мы» – Рейген делился собой взамен. Моб никогда в жизни не чувствовал себя в большей безопасности.       — Давайте подождем до декабря? С разговором.       Аратака что-то неразборчиво промычал в ответ, ероша носом волосы.       — Что хочешь на завтрак? – уже более внятно спросил он.       — Все.       — Тогда одевайся. – Наставник усмехнулся, коротко целуя. – Пойдем грабить местные ресторанчики.       Потянувшись, Моб перебрался обратно на кровать, с улыбкой глядя, как Рейген суетливо копается в сумке, отвлекается, чтобы подобрать с пола мобильный, ругается вполголоса, ища зарядное устройство. И ругается уже в голос, включив-таки севший телефон.       — Кхм, Моб.       — Что?       — За сколько ты можешь собраться? Если прям очень быстро.       — Ну. – Шигео поискал взглядом одежду. – Минут за восемь. А что?       Впрочем, он и так догадался, что: грабить ресторанчики им придется уже в аэропорту.       — Соберись за четыре. Я вызываю такси.

***

      — Не спите? – Бодрая, ехидно ухмыляющаяся физиономия Экубо так и напрашивалась на «Чизбургерное Торнадо».       — Ты на часы смотрел?! Конечно спим! – зашипел Рейген, тихонько прикрывая дверь и оглядываясь по сторонам: не хватало перед соседями с пустотой разговаривать, и так не на лучшем счету у них теперь. – Чего надо?       — Мы нашли его.       Аратака промолчал. Нырнув на пару секунд в квартиру, он вернулся, щелкая зажигалкой.       — И когда?       — Завтра утром. Может, днем. Ханадзава еще позвонит. Подумал, ты захочешь знать заранее.       Глубоко затянувшись, Рейген кивнул.       Собиратель подозрительно «вовремя» исчез со всех радаров еще за неделю до экскурсии на Хоккайдо и объявляться не спешил, не реагируя ни на ловушки с «беспризорно» разгуливающими эсперами, ни на попытки связаться с ним напрямую. Риск в планы Эндо явно не входил. Что, в свою очередь, не входило в планы Рейгена.       — Не трясись, Шигео его в лепешку раскатает. Ты не представляешь даже, насколько сильным он стал.       — Я бы предпочел, чтобы обошлось без показательных выступлений.       — Кто спорит, так оно бы и лучше. Только вспомни, когда у нас без них обходилось?       — В том-то и дело, что никогда. – Рейген зло стиснул зубы, выпуская дым через нос. – Эти психопаты все не переведутся.       Смерив Аратаку пронизывающим взглядом, Экубо завис рядом.       — Ты же понимаешь, что такая сила будет собирать вокруг себя всех хищников и падальщиков до конца его дней. И максимум, что ты можешь сделать для него, это не дать от этой силы свихнуться.       Рейген вновь сосредоточенно затянулся.       — Когда я только начал присматриваться к Шигео, то, хоть убей, не понимал ваши дурацкие правила, вроде «не используй силу против людей». Для меня это казалось верхом идиотизма: губить такой потенциал, причем не столько отсутствием работы над ним, сколько трусливо-уклонительной тактикой. И, что меня поражало даже больше – почему Шигео добровольно ей следовал. Его избивают до полусмерти, а он все упрямо бубнит свое. Ты хоть и строил из себя невесть что, всегда переживал за Моба больше всех, и я гадал, для чего навязывать парню откровенно опасные для него самого принципы. Вроде куда логичнее научить его хотя бы обороняться той же силой, но нет. Стыдно признаться, понимать я начал только теперь.       — Ты это к чему вдруг?       — К тому, что, чего бы ты ни задумал… не надо.       — Понятия не имею, о чем ты.       — Все ты имеешь, шарлатан, не первый год тебя знаю. – Дух подлетел к самому лицу Рейгена. – Ты представляешь, что с ним будет, если…       — Что?       — Да что угодно! Он же не станет разбираться: увидит тебя на земле – и полстраны отправит к праотцам!       — Я похож на самоубийцу?       — Никто не похож на самоубийцу, просто кого-то иногда находят в петле. А ты, Рейген, лезешь в нее осознанно.       — Отсиживаться в тылу мне куда опаснее, чем быть с Мобом. Эндо в любой момент может переместиться хоть в другое полушарие и закончить партию в один ход.       — Это ты Теруки будешь рассказывать. Не знаю, какой у тебя мотив, но с твоим же извечным принципом «равновесие Моба в приоритете» он расходится слишком очевидно, чтобы не заметить.       — Считаешь, без меня в поле зрения он будет в равновесии?       — Считаю, без тебя в поле зрения он не станет сдерживаться, чтобы одного самоуверенного мошенника рикошетом не задело. Это не камнем в лоб получить. От такого даже щит Ханадзавы не спасет, не тот уровень, понимаешь?       — Ты закончил? – Аратака потушил сигарету. – Если да, мне хотелось бы еще подремать до утра.       — Рейген.       — Чего.       Экубо вздохнул.       — Я же переживаю за вас, дурней. Думаешь, не видно, как вас обоих перетряхивает? Ты волнуешься за Шигео, Шигео волнуется за тебя и о том, что ты слишком волнуешься за него, ты волнуешься, как бы это волнение не спровоцировало конец света, и так по спирали рекурсии.       — Я не оставлю его один на один с этим монстром.       — Да не просит тебя никто его оставлять! – Экубо всплеснул своими миниатюрными ручками. – Не лезь на рожон всего-навсего. Может, у тебя и есть гениальный план, в который, по ускользающим от меня причинам, ты не хочешь просвещать остальных, но, проклятье, Рейген, ты ведь не глупый человек, соизмеряй риски!       — Зачем мне план? Я страшный мастер импровизации.       — Трепло ты страшное, а не мастер.       — И специально для тебя даже не поленюсь достать освященную соль. – Аратака повернулся к двери.       — Полагаешь, она сработает на духе высшего класса?       — Ну, хоть прочихаешься, какое-никакое развлечение.       — Что-то ты агрессивный сегодня. Тяжелый день?       — Да, один мерзкий призрак его испортил.       — Я же не отвлек вас ни от чего… такого?       — Катись к черту, Экубо.       Непристойный хохот смолк за закрытой дверью, и Рейген, заметив свет в комнате, перешел с крадущегося шага на обычный. Шигео полусидел на подушках, заспанно хлопая глазами. На вопросительный взгляд Аратака ничего не ответил, опускаясь рядом на кровать, однако Моб настойчиво придвинулся к нему, вылезая из-под одеяла наполовину.       — Мы тебя разбудили? Прости.       — Что-то случилось?       — Поспишь еще немного? – Шигео помотал головой. Рейген поцеловал его в лохматую макушку, поднимаясь. – Тогда сделаю чай.       Тягостное молчание нарушалось только тихим позвякиванием посуды да шумом закипающей воды. Моб неотрывно следил за приготовлениями с начисто лишенным эмоций выражением. Сняв со спинки кровати пижаму, он поднялся к столу и сел напротив Рейгена, протягивая руки к чашке, грея пальцы о горячие стенки. Улыбнувшись одними уголками губ, Аратака протянул к его ладоням свои.       Что-то в нем неуловимо изменилось: заострились скулы, по-взрослому вытянулось лицо – Моб раскрепощался, вел себя увереннее, и Рейген не мог отделаться от мысли, что невольно старит его раньше времени. Шигео как-то незаметно подстроился под него, под его бытовые привычки, будто они прожили вместе уже лет пять, хотя не прошло и полугода. Да Рейген и сам изменился, так же незаметно обзаведясь привычками новыми. Общими. А ощущались они так, словно по-другому и не было никогда. Словно Аратака вернулся из бесконечно долгой командировки к почти позабытому дому, заново узнавая, вспоминая, как свистит чайник на плите, как тикают часы в гостиной, как скрипит половица старой лестницы. «Меченый», «свой», «родственная душа» – пустые ярлыки обрели, наконец, подлинный смысл. Вот, значит, как это работает. Вот, значит, каково это на самом деле.       — Я могу взять немного из тех денег, что вы отложили для учебы?       Рейген отвлекся, удивленно поднимая взгляд.       — Ну, я ведь говорил, что они твои – само собой, можешь. Конечно, я бы предпочел, чтобы ты их потратил на серьезные цели, но даже если…       — Вам нравится квартира Теру?       — Э-э… да, наверное. – Аратака осторожно кивнул. – Довольно светло и просторно, район хороший.       — Мне тоже нравится.       Рейген снова кивнул, но Моб не стал продолжать, поглядывая на него из-под челки. И тогда до Рейгена дошло.       — Ты имеешь в виду… то, что имеешь в виду?       Шигео улыбнулся:       — И там есть кухня.       — По-о-о-погоди минуточку.       — В соседнем квартале, правда, зато ближе к парку. И аренда чуть ниже. Если пополам, вы даже не заметите разницу.       — Стой, Моб, стой. – Рейген поднял руки. – Ты сейчас серьезно?       — Мне обещали скидку, если внесем залог до конца недели.       Соблазн плеснуть в чай чего-нибудь покрепче, предварительно от чая избавившись, рос в геометрической прогрессии.       — Ты что, уже и с риелтором… когда ты успел вообще?       — До университета оттуда совсем недалеко, не придется вставать так рано… наверное.       — Та-ак, ты меня решил добить сегодня, да?       — Вы же сами советовали. – Шигео понизил голос. – Определиться.       — Да я только за, просто как-то пропустил момент с определением… и не с ним одним… Ох, ладно, куда хоть пробовать думаешь?       — На юридическое отделение.       Рейген ошеломленно подпер ладонью голову.       — Третий удар за пять минут – а ты подготовился.       — Будет проще потом получить разрешение на занятие детективной деятельностью…       — Моб, пощади! – Рейген закрыл лицо. – Ты специально копил все в одну кучу?       — Вы как-то упоминали эту идею…       — Я по сотне идей в день упоминаю! Почему она?       — Можно даже вывеску не менять. Вас просят отыскать пропавших родственников чуть ли не чаще, чем экзорцизм провести, а у нас шансов намного больше, чем у полиции: мертвые свидетели разговорчивее живых. Просто добавим в перечень несколько новых строк…       — Ничего не выйдет.       — А выручка сразу возрастет на порядок – я видел средние расценки.       И ведь знает, куда целиться.       — …Черт, это же так проблемно…       — Мы сможем завести собаку.       — Я в деле.       — Правда?       — Нет.       Подавшийся было вперед Шигео разочарованно откинулся на спинку стула. Немного покусав губу, он решился уточнить:       — Почему?       — В съемных квартирах с животными нельзя.       — То есть, с остальным мы договорились?       Аратака ушам не верил.       — …Это я тебя научил?       — Вы хотя бы подумаете?       — Ты, насколько мне помнится, не планировал связывать будущее с «Консультацией».       — Я много чего не планировал.       — И если это только потому, что я…       — Не хочу работать за кучей бумаг с бесконечными цифрами среди толпы незнакомцев, разделенных тонкими перегородками. Вы же поэтому из компании ушли в свое время? Двенадцать часов бессмысленной рутины со сверхурочными еще шестью – не то, на что я хотел бы потратить свою жизнь.       — Есть же еще столько вариантов…       — Наставник. – В ход пошла тяжелая артиллерия: такой взгляд всегда выбивал у Рейгена почву из-под ног. – Мне не нужны другие варианты. Я свой выбор сделал.       Прозвучало настолько… как, видно, и было задумано, что Аратака не сразу нашелся, чем ответить.       — Это может быть опасно.       — Опаснее изгнания духов и войны с эсперами?       Разумно.       — Либо скучно. С десяток раз выследишь чьих-то любовниц в отелях и первым же взвоешь.       — Мы иногда неделями сидим в офисе без работы.       Разумнее некуда.       «Ты просто сам хочешь. И квартиру на двоих, и Моба всегда рядом, и собаку. И, может даже, помогать другим людям, а не вешать им лапшу о проклятьях с порносайтов».       — Мне нужно покурить. – Шигео кивнул, потянувшись за джинсами. – Так, а ты куда собрался?       — Рядом постою.       — Будешь давить, пока не сдамся?       — Буду. – Хоть бы соврал для приличия.       — Как будто не успеешь до выпускного.       — Не хочу терять такую хорошую скидку.       Аратака безнадежно махнул рукой. Залпом осушив кружку, он секунд десять рассматривал мелкие чаинки на дне, после чего покосился на окно.       — Спорим, я выторгую в два раза больше?       Уже нацепивший толстовку Кагеяма замер с поднятыми руками, не расправив до конца капюшон. Его глаза неверяще округлились. А затем заискрились таким восторгом, что Рейген был готов согласиться на любые предложения, которыми, почувствовав располагающую атмосферу, Шигео явно приготовился его засыпать. Вот только воспользоваться моментом не удалось: внезапно напрягшись, Моб обернулся к двери.       — Экубо, – пояснил он, прищурившись.       Аратака не успел соскочить со стула, как дух ворвался в квартиру прямо через стену:       — Собиратель атаковал! Теру с ним один, нужно лететь сейчас!       Шигео побледнел, поднимая взгляд на Рейгена. Рейген же смотрел на запыхавшегося призрака. Внимательно и настолько долго, что даже Моб подозрительно нахмурился.       — Беги, – медленно кивнул Аратака. – Я догоню.       — Но как же…       — Судзуки будет с минуты на минуту, он его захватит, – торопливо заверил Экубо. – Давай, Шигео, времени в обрез!       Моб все еще колебался, и Рейген тихонько подтолкнул его к выходу, ободряюще улыбаясь:       — Давай, давай. Ханадзава без поддержки, каждая секунда на счету.       Скривившись, парень развернулся и пулей вылетел за дверь, исчезая вместе с Экубо. А Рейген вытянул сигарету из пачки, едва щелкнул замок, и неторопливо закурил прямо в квартире. Сделать, правда, Аратака успел всего две затяжки – в дверь позвонили. И то, что за порогом стоял не Шо, он был уверен на все сто процентов. Хоть и надеялся до последнего.       — Доброй ночи, господин Рейген. Не желаете прогуляться?