Горизонт Событий

      — Приятно удивлен, что вы не заставили себя ждать. – Эндо широко улыбнулся. – Все-таки старики необоснованно ругают молодежь: поколение нынешнее знакомо с правилами приличия. Или то ваше непосредственное влияние, господин Рейген?       — Не спеши. – Теру крепко сжал плечо дернувшегося вперед Шигео. – Я не вижу екаев, но чувствую их присутствие. Сначала нужно…       — Отпусти его! – рявкнул Моб так, что рука Ханадзавы затряслась.       Кагеяма не думал и думать не хотел о том, что сейчас нужно. Он не видел перед собой ничего, кроме фигуры Наставника, сидящего на куске растрескавшейся стены в неестественно напряженной позе. Впрочем, развалины бывшей базы седьмого отделения «Когтя» с трудом распознавал даже сконцентрированный на окружающей обстановке Рицу: территорию так никто и не выкупил, и груды бетона вперемешку с торчащими кусками проржавевших балок за три года порядочно заросли.       — Опережая намерения чудовища, с которым вы имеете несчастье делить духовное родство, продемонстрируете причину, по которой эти намерения лучше в жизнь не претворять?       Аратака не ответил. На удивление покорно и безмолвно он расстегнул верхние пуговицы рубашки, а затем вздрогнул, странно поведя головой, вскидывая подбородок. И Шигео задрожал сам: грудь была плотно оплетена черными жгутами, призрачное продолжение которых скрывалось внутри тела Наставника – екай медленно прокладывал себе путь по трахеям вверх, к самому горлу, опутывая легкие своими полуматериальными, но, кажется, более чем осязаемыми щупальцами.       В глазах Шигео побагровело.       — Господин Рейген, несомненно, любит поговорить, но я предпочел, чтобы в нашу беседу он в этот раз не вмешивался. Вы же не про…       — Кагеяма, стой! – Теруки дернул руку к себе, но его пальцы схватили уже воздух.       Бил Шигео почти вслепую – слишком высокая скорость, да и солнце еще не взошло, но промахнуться было сложно. Вот только Собиратель даже улыбаться не перестал: с усмешкой опустил голову, перехватил кулак Моба возле груди и вздернул эспера за запястье так, что сустав обожгло. Следом за суставом обожгло все тело, только уже холодом: Кагеяма чувствовал, как стремительно уходит сила вместе с уверенностью, гневом и сознанием. Он попытался вырваться, но Хироки поднял его еще выше, взлетая над землей, выкручивая кисть под опасным углом. Рукой свободной указывая чуть в сторону и вниз:       — Я настаиваю.       Аратака лежал на земле, хватая воздух посиневшими губами. Из его горла вырывались жуткие булькающие стоны. И тонкие извивающиеся отростки паразита-екая.       — Вас это тоже касается. – Эндо качнулся вбок, уходя от удара Рицу, и небрежным взмахом рассек пространство пополам. – У нас приватная беседа.       — Приватная беседа у тебя будет с Ямой, тварь! – Шо выбил Моба из рук Собирателя, но Эндо быстро подхватил Шигео и сместился за разлом, одновременно создавая еще два впереди.       — Назад, чтоб вас, ненормальные! – Теру поймал вновь рванувшего в атаку Рицу. – Шо, назад!       Судзуки выругался, промахнувшись в третий раз, и спрыгнул рядом. Как раз вовремя, чтобы отбить вырвавшееся из портала гигантское жало. Обладатель жала показался следом. Вместе с еще десятком членистоногих колоссов, с грохотом приземлившихся на руины спереди и сзади.       — Твое слово, чудовище. – Эндо встряхнул обмякшего Шигео. – Будем разговаривать, или мне для начала вырезать группу поддержки? Господина Рейгена тоже, к великому сожалению.       — Я возьму тех, что слева. – Шо занял боевую позицию. – Рицу…       — Понял.       С глухим скрежетом ржавые арматурные штыри раскрошили бетон и взвились к повисшему над землей Собирателю. Ханадзава в один прыжок очутился сверху. Металлические прутья свистя пустились за ним, сферой окружая Эндо и Моба.       — К такому у тебя иммунитета нет, верно? – Теруки на пробу метнул парочку штырей, один из которых чиркнул Эндо под коленом, и зло сложил руки. – Отпусти обоих.       — Он сейчас задохнется, – будничным тоном констатировал Хироки, игнорируя что Теру, что окружение из железных штыков. – Твое слово.       — Кагеяма, барьер! – Ханадзава приготовился.       — Стой, – просипел Моб, поворачивая голову.       — Кагея…       — Стой, – повторил Шигео и отвернулся, встречаясь взглядом с Эндо. – Я согласен.       — Не смей, брат, ты же… – Рицу натолкнулся на прозрачную стену, в недоумении скользя ладонью вдоль плотного энергетического щита.       — Разумный выбор, – кивнул Хироки. Толпящиеся вокруг купола екаи послушно застыли, а Рейген шумно вдохнул, кашляя и вновь глотая воздух с клокочущим хрипом. – Однако я впечатлен. Никто не держался так долго, а ты еще умудряешься сохранять стабильность барьера и даже говорить.       — Кагеяма, не глупи. – Теруки нервно скрутил импровизированное копье. – Мы спра…       Шигео категорично вскинул руку. Ханадзава скрипнул зубами, но не стал приближаться, и Собиратель лениво оттолкнул направленные на него железные стержни, опускаясь вместе с Мобом на землю в паре метров от Наставника, кое-как поднявшегося на четвереньки. Надсадное дыхание и крупная дрожь Рейгена отдавались ноющей болью возле ключицы.       — Он будет в порядке, если не станет пытаться заговорить. И если. – Эндо покосился на Теру. – Нас не начнут отвлекать. Не то что бы я не мог принудить вас к спокойствию привычным мне способом, просто было бы обидно закончить все так быстро.       Сохраняя дистанцию, Теруки присел на перекладину относительно целой опорной конструкции и бегло осмотрелся: екаи все прибывали из пространственных разломов, копошась в лабиринтах полуразрушенных коридоров базы, нетерпеливо скребя кто чем возле защищенных барьерами эсперов. Много, но против того же Судзуки – развлечение минут на шесть. Шигео справился бы со всей толпой в два счета, если бы ползучая дрянь не грозила вгрызться в сердце Рейгена за долю секунды. Кагеяма мог и успеть, но шансы один к одному его не устраивали.       — Совершенно нечитаемое, – разочарованно покачал головой Эндо, вглядываясь в лицо Моба. – Никак я перестарался. Надо бы исправить это недоразумение. Поглядим, какие мыслишки прячутся за этой маской.       — Что ты делаешь? – Рицу, забывшись, метнулся вперед, врезаясь в барьер. – Не трогай его!       — Должно быть, тут. – Поведя носом, Собиратель развернул почти не сопротивляющегося Шигео, запуская ладонь под ворот толстовки, и Моб с криком выгнулся. – Да, вот она.       Рейген свалился обратно в бетонную пыль, кажется, в ту же секунду. Выругавшись, Шо приготовился таранить купол, но Теруки его опередил, метнув два штыря в предплечье Собирателя. В цель попал только один, но его хватило, чтобы Хироки с шипением отдернул кисть, выпуская Шигео из захвата.       — А, теперь ясно, – баюкая раненую руку, усмехнулся Эндо. – То-то я все никак не мог понять, отчего столько непонимания в этих глазах. Вы так ему и не рассказали, господин Рейген?       Кагеяма приподнялся на локтях, мотая головой, фокусируя плывущий взгляд. Внутри горело, будто его ножами располосовали от шеи до пояса.       — Какая ирония. – Собирателя неестественно передернуло. Шигео на миг показалось, что кости в его теле живут собственной жизнью, двигаясь под тканью костюма так, словно норовили выбраться из него, но уже в мгновение следующее Хироки стряхнул густые, темные, как смола, капли с рукава, будто ни в чем не бывало. – Ты даже не знаешь, за что умрешь. Как неловко – планировалась казнь, а получается убийство.       — Что ты несешь? – Теруки вооружился новым копьем.       — И все же ты сомневаешься, подозреваешь. – Эндо прищурился, не сводя глаз с Моба. – Ведь не так много вариантов, верно?       — Кагеяма, ты в порядке?       — Завершенный, «пробужденный». Какое тебе дело до этого мира, раз соулмейт всегда рядом с непременным «все хорошо». Хорошо так хорошо, к чему вопросы. У меня тоже был соулмейт, я помню эту эйфорию: пусть хоть половину планеты смоет цунами, лишь бы вас не тронуло. Я как-то сам проводил исследование, доказав, что «пробужденные» – настоящее бедствие для экономики со всеми ее навязанными приоритетами, маркетинговыми уловками, к которым у вас практически нулевая восприимчивость. Стоит найти «своего», и заядлые карьеристы забывают об амбициях, извечные посетители фастфуд-ресторанов берутся за вок и шумовки, а не способные поменять даже масло в двигателе клиенты сервисных центров обзаводятся инструментами и вешают полки для рамок с совместными фотографиями. Потому что приоритеты у «своих» теперь свои, извиняюсь за тавтологию, а все остальное просто теряет смысл. И поэтому же «пробужденные» друг без друга не могут – это как кислорода лишиться.       Рейген попытался что-то сказать, но сразу согнулся в кашле, так и не встав с колен.       — Знаешь, почему немеченых называют «пустыми»? – Шею Хироки выкрутило так, что позвонки хрустнули, но тот невозмутимо вернул все на место. – Без родственной души внутри них огромные дыры, воющая пустота, которую ничем не заполнить. Повезет тем, кто так и не обретет метку – не с чем сравнивать, но те, кто лишаются даже нераскрытой… Я привел бы цифры, но зачем, если гораздо нагляднее показать.       — Я не трогал вашего соулмейта.       Направившийся было к Рейгену Эндо обернулся. И тогда Моб понял, что все это время ему не казалось – Собиратель распадался, расползался, как плохо сшитый мешок, в который насыпали слишком много щебня. Его рвало изнутри собственной силой и силой екаев, перехватывающих бразды правления телом все очевиднее. Он даже говорил иначе, чем в прошлую их встречу. Человека в Собирателе становилось меньше с каждой минутой.       — Четыре года назад. – Скула Хироки немного «уплыла» в сторону. – Такого я, признаюсь, не ждал, сидя в приемном покое, согнувшись вдвое. Господин Рейген должен помнить: когда метка проявляется, ощущения крайне неприятные. В раннем детстве многие забывают, но в осознанном возрасте подобное не забудешь при всем желании. Однако в ту же секунду, как увидел свою дочь (да, так вышло, что моя «меченая» родилась под моей же фамилией), десятилетия пустоты заполнило одним ее взглядом. И все вдруг стало такой чепухой, то, чему я посвятил жизнь, вдруг стало такой бессмыслицей, что я без сожалений оставил работу, благо, накопленные средства позволяли, только бы находиться дома. С ней. Каждую минуту, сколько бы ни было отпущено. И все шло в высшей степени замечательно. Пока какому-то школьнику с букетом цветов зачем-то не понадобилось разворотить половину города. Есть предположения, кем этот школьник мог оказаться?       Шигео побелел.       — А вы же так и не показали ему, господин Рейген. Сводки новостей, списки пострадавших. И погибших.       — Это ложь, Моб, – прохрипел Аратака, хватаясь за горло.       — Мы же договаривались, господин Рейген. – Собиратель с укором покачал головой. – Неужели вам так тяжело дается молчание? Так, на чем я остановился… Ах, да. Визит жены к родителям закончился похоронами. И не единственными. Или ты всерьез считал, что устроенный тобой кошмар обошелся синяками, ссадинами и легким испугом?       — Мо… – Наставник вновь попытался что-то сказать, но призрачные щупальца заполнили его рот, перекрывая кислород.       — Вам будет гораздо легче дышать, если вы перестанете раздражать своего временного соседа, господин Рейген.       — Это неправда. – Шигео покачал головой.       — Неужели? Спроси у своих друзей, которым пришлось разгребать за тобой завалы, вытаскивая раненых. Знаешь, как выглядят повреждения от падения на спину бетонной плиты? Вот они знают.       Взгляд Шигео метнулся от Собирателя к задыхающемуся Рейгену, а затем к Теруки, опустившему глаза.       — Если Наставник говорит, значит…       — Что, прости? Я не расслышал. – Эндо приставил ладонь к уху.       — Если… если Наставник говорит, что это ложь… значит, это ложь.       — Понимаю… Только почему же тогда ты плачешь?       Моб прерывисто вдохнул, проводя пальцами по щекам.       — А я скажу, почему. Потому что ты сам знаешь, что твой Наставник лжец, каких поискать. Он ведь всю жизнь тебе лгал, одним фактом больше, одним меньше. Может, он это делал из благих побуждений, из любви и заботы, а может… может, всего-навсего защищал себя и других от монстра, не способного контролировать ни силы, ни эмоции, бездумно этими силами управляющие. Может, он и правда искренне любит тебя. А может, просто использует, как использовал всегда, пусть и в более альтруистичных целях: сытый зверь – неопасный зверь. Все-таки человечество на кону.       Воздух вокруг Моба завибрировал, но Собиратель без опаски подошел к нему почти вплотную, склоняясь над подрагивающим плечом.       — Ты убийца. Кто в здравом уме приблизится к тебе по доброй воле? – Хироки качнулся назад, выпрямляясь. – И ты никогда не был достаточно хорош для него, верно?       Метку выкрутило так, что сердце с желудком поменялись местами. В висках бешено пульсировало, шум в ушах мешал сконцентрироваться. В этой какофонии Шигео мерещился голос Наставника, но разбитые слоги не собирались в слова.       — Что бы ты сделал, окажись на моем месте? Перед чудовищем, чьи руки по локоть в крови. На чьей совести жизнь твоей родственной души, твоего единственного ребенка. Скажи мне, чудовище. Что бы ты сделал?       Всхлипнув, Шигео рухнул на колени.       — Простите.       Собирателя вновь передернуло. Его лицо исказила страшная гримаса не то боли, не то отвращения.       — «Простите»? Ты смеешься надо мной? Ты действительно считаешь, какими-то извинениями можно все исправить?       Руку Эндо вывернуло из плечевого сустава, а пальцы на ней вытянуло в длину, деформировало, превращая в нечто, напоминающее паучьи лапки.       — Знаешь, что нужно для восстановления справедливости? Я должен прямо сейчас выпотрошить твоего Наставника. Медленно, очень медленно, чтобы ты не пропустил тот момент, когда его глаза начнут стекленеть. И оставить тебя агонизировать рядом, со всеми твоими силами, которые могут только уничтожать и разрушать, но которые не вернут его к жизни. Агонизировать, к великому сожалению, недолго: с такой тесной связью есть большая вероятность, что стресс-индуцированная кардиомиопатия убьет тебя еще до рассвета. Вот тогда мы будем квиты.       — Простите. – Шигео, наконец, поднял глаза. – Мне правда очень жаль. Но этого я допустить не могу.       Выдержав ощутимую паузу, Собиратель нервно захихикал.       — Конечно, нет. Я и не рассчитывал, что сможешь. – Отвернувшись к Наставнику, он разорвал натянутую ткань рукава до локтя. – Вы, кажется, хотели высказаться, господин Рейген? Я разрешаю напоследок, говорите.       Черные жгутики втянулись назад, и Аратака жадно вдохнул. Подняв голову, он с трудом нашел окаменевшего Моба, встречаясь своим взглядом с его, потерянным и опустевшим. Пересохшие губы шевельнулись, но слова с них так и не сорвались. Рейген долго смотрел на Шигео, царапая ногтями плиту. А затем вдруг улыбнулся, вскидывая большой палец:       — На мне главный босс, Моб, не забыл?       Какофония смолкла, оборвавшись на высокой ноте. Чтобы сквозь навалившуюся тишину впустить короткое, бьющееся с сердечной частотой:       «Моб».       «Моб».       «Моб!»       Моб забыл. Моб обо всем на свете забыл и только сейчас понемногу начинал вспоминать, интуитивно тянясь замерзшими грязными пальцами к метке, прикрывая глаза, восстанавливая сбитую частоту, настраивая по голосу Рейгена, как по камертону, разлаженный гадко чужим копошением механизм. Аратака зеркально потянулся к метке своей.       — Что, все? – Хироки удивленно склонил голову. Его трансформация откатилась на секунду, чтобы с тошнотворным хрустом превратить руку в нечто, сильно напоминающее жало мнущихся за пределами барьера екаев. – Тем лучше, никогда не любил драму. Расслабьтесь, господин Рейген, я все сделаю быстро.       — Не спеши, Монте-Кристо.       Зеленая клешня рубанула сверху, и Эндо зарычал, отпрыгивая назад, хватаясь человеческой ладонью за совсем не по-человечески извивающееся предплечье. Антропоморфный зеленый гигант лениво пнул конвульсивно содрогающееся жало и приветливо махнул Шигео рукой.       — Я догадывался. – Хироки зашипел, когда черные щупальца из раны слиплись, восстанавливая отсеченную кисть.       — Не рекомендую покер – сольешься быстрее Судзуки, – хмыкнул Экубо. – Догадывался он.       — Эй, я все слышу! – возмутился Шо, перекрикивая взбудораженных екаев.       — Ничего, свою роль ты сыграл, а большего мне не… – Собиратель изумленно застыл с открытым ртом, глядя на поднимающегося Рейгена.       — И здесь накладочка. – Отплевываясь, Аратака швырнул в сторону бесформенные, рассыпающиеся цветными искрами останки бывшего «соседа». – Говорил же, с талантами у тебя беда.       — Ка… вы же не эспер, – неверяще покачал головой Хироки.       — Нет, не эспер. – Излучая мерцающее свечение, Наставник шагнул ему навстречу. – Я экстрасенс. И ты уже под моим гипнозом.       — А?       — Ага. – Рейген с разворота врезал Эндо в челюсть.       Собиратель пошатнулся, пребывая в прострации. Экубо же времени терять не стал, перетянув нестабильное тело чем-то призрачно-бирюзовым, напоминающим хлысты Теру.       — Поговаривают, что духи смогут ухватить тебя за изворотливую задницу, если екая под человеческой оберткой окажется слишком много, – торжествующе пробасил он. – Опасная это вещь, слухи, не так ли?       — Вы… – Эндо, наконец, справился с шоком, угрожающе скаля зубы.       — Эсперская сила, может, тебе и не сила, но у меня зеленый пояс по шаолиньскому… – Рейген согнулся в хриплом кашле, выплевывая кровавый сгусток на ладонь. – Короче, на тебя хвати… Мо… черт, Моб, стой!       Смазанная тень мелькнула перед носом Рейгена, обдав воздухом, как несущийся на сверхскоростях поезд – только пыль клубилась на том месте, где был Шигео. Через секунду слева оглушительно грохнуло. Еще раз. Стена треснула, из земли выбило сразу несколько блоков фундаментной кладки. Ближайших к ним екаев буквально смело телекинетической волной, брызги цветных всполохов осветили развалины каскадной иллюминацией. Под дикие вопли рассыпающихся на эти всполохи монстров. Выругавшись, Рейген рванул к эпицентру.       — Моб!       Земля вновь дрогнула так, что Аратака завалился набок. Выбежав на расчищенную площадку, он обомлел. Собиратель лежал в центре кратера, не подавая признаков жизни. Его тело безвольно вздрагивало от мощных ударов, как манекен, обтянутый кожей. Шигео сидел сверху. Черный, как смерть. Бледный, как смерть. Кромешно темная энергия вокруг него гнула пространство, точно линзу, вытягивая из воздуха нечто призрачно-серое. И она крушила. Шигео крушил. С нечеловеческим рычанием, с необузданной яростью вколачивая Эндо в бетонную подушку. Без намерения удержать или обезвредить. С намерением убить.       — Моб, стой! – Рейген бросился на него, перехватывая занесенное для нового удара запястье. – Моб, пожалуйста. Моб. Моб. – Аратака приложился лбом к его шее, обнимая со спины. – Все хорошо. Я здесь. Я тебя держу. Давай, дыши, Моб. Еще… Во-от, другое дело. Куда без меня убежал опять?       Собиратель внизу сипло захохотал. Кагеяма напрягся, но Рейген его не выпустил, залезая свободной рукой в карман.       — Впопыхах главное-то и забыл. – Аратака медленно вложил рваный бумажный листочек Шигео в ладонь, успокаивающе ведя пальцем по ее тыльной стороне от костяшек к центру и обратно. – Думаю, он как раз в нужной кондиции – под завязку. Ловко же ты это провернул, да, Моб?       Шигео мелко задрожал. И с рыком обрушил кулак на вздымающуюся под ним грудь в последний раз. Собиратель вскрикнул. Бесцветная паутина расползлась, искривляя стены, затягивая пыль в новорожденную воронку, а вязь активированной печати оплела руки Моба, перебираясь по плечам к Рейгену, опутывая и его руки тоже.       — Вас… затащит, Наставник. – Шигео неуверенно качнулся, пытаясь высвободиться. Его голос все еще балансировал на грани с рычанием. – Лучше отпус…       Рейген стиснул руки сильнее, и Моб замолчал, едва заметно кивнув.       — Господин Рейген! – в панике окликнул Теруки, влетая на площадку. – Вы что, вам туда нельзя!       — Не дайте ему закрыть проход, – прохрипел Аратака, проваливаясь вместе с Шигео.       Ханадзава упрямо прыгнул вперед, но возникший из ниоткуда Экубо преградил ему путь, набрасывая на конвульсивно дергающегося Хироки свои путы, прибивая полупаучьи конечности к бетону.       — Давайте быстро, надолго не удержим, – бросил дух.       Давящий мрак навалился со всех сторон, и негодующий вопль Теру потонул в тишине.       Рейген не отпускал. Их выбросило достаточно давно, чтобы Кагеяма успел остыть, и Наставник прекрасно ощущал спавшее напряжение, но не ослаблял хватку, вжимая в себя, болезненно дыша возле уха.       — Нам… нужно торопи…       — Не было погибших, Моб, клянусь, ни одного. Раненых – да, увозить не успевали. Там такой ад творился, ты даже представить не можешь. Теру до утра не ложился, пока не выкопал всех, кто не эвакуировался вовремя. Но никто не погиб! На тебе ни одной жизни, Моб, слышишь?       — Наставник…       — Я знаю, что давно исчерпал свой лимит доверия, но, – Рейген, не отстраняясь, опустил ладонь Шигео на грудь, – у тебя здесь встроенный детектор лжи, ты должен чувствовать, я не…       — Почему вы не сказали?       Задержав дыхание секунд на десять, Аратака засопел еще чаще.       — Ты был… Черт возьми, Моб, ты сам помнишь, в каком состоянии был. Пока мы шли, ты и не замечал ничего, а едва добрался до кровати, вырубился почти на трое суток. Я благодарил тогда каждый лишний час, за которые мы успели более-менее все в порядок привести. Да, помогал даже старший Судзуки. А… а потом тебя хотели забрать, как Тойчиро, и… – Рейген запнулся. – Я даже не знаю, как мы все это утрясли, потому что дело было совсем… Если бы не вмешательство премьер-министра… И поверь, будь хоть один смертельный исход, не помог бы даже он, а… А потом ты проснулся и увидел город. И хотя основное там уже подлатали… ты был в таком ужасе, в истерике, ты… ты говорил такие ужасные вещи... Я не мог тебя добить, Моб, понимаешь? И это твое решение отказаться использовать силы даже для экзорцизма, твое решение уйти от ме… из «Консультации» я воспринял как плату, ведь я…       Аратака стиснул плотную ткань толстовки. Моб ощущал его дрожь всем телом.       — Ведь я и правда лжец. И трус. И… да и вообще человек так себе. Обещал же тогда больше никогда тебе не врать… и не продержался даже недели. Думал, расскажу позже, когда немного отойдешь, и не смог. Ты… ты впервые улыбался так, что… Я скорее бы ногу себе отрезал, чем… Черт, Моб, я знаю, что не заслуживаю, но если ты…       Шигео чуть подался назад, и Рейген замолчал, отводя взгляд. Ощутив прикосновение пальцев к щеке, он робко посмотрел на Моба.       — Рицу однажды сказал мне, что знать и доверять – не одно и то же. Ты опираешься на трость, потому что знаешь, что она выдержит твой вес. И опираешься на плечо друга, потому что веришь, что он тебя не отпустит, хотя может развернуться и уйти… Рицу, конечно, объяснял красивее, но, – Шигео опустил ладонь на все еще сжатый кулак возле воротника, – но мне не нужен этот детектор лжи. Он никогда не был мне нужен.       — Моб…       — Вы сами говорили, что у каждого человека есть две стороны. И вы приняли мою три года назад. Ту страшную, темную сторону, когда я, кажется, только из нее и состоял. Я принял вашу намного раньше. Конечно, по сравнению с моей она ничтожно ма…       Рейген сгреб Шигео обратно к себе, утыкаясь носом в его макушку.       — Это я никогда не был достаточно хорош для тебя, – выдохнул он. И тут же с напускной суровостью добавил. – Но если еще раз услышу от тебя что-то в этом духе… короче, чтобы больше я от тебя ничего в этом духе не слышал, ясно? Недостаточно хорош он, видите ли.       Кагеяма тихо фыркнул, но быстро вернул лицу серьезное выражение.       — Вообще-то, когда спрашивал, почему вы не сказали, я имел в виду, почему вы не сказали мне про диверсию с Экубо.       — О… – Аратака смутился. – Да я сам не знал! Этот га… ну, отдадим ему должное, без «диверсии» Собиратель наверняка тянул бы до последнего. Но и Экубо, зараза, мог бы намекнуть прозрачнее, что у него все схвачено. Я даже засомневался на какое-то… черт с ним, надо спешить.       — У вас кровь.       — А, ерунда, – отмахнулся Наставник. – Неаккуратно вытаскивал эту дрянь. Мертвая, а все равно цапнуть умудри… забудь. Идем.       Шигео не сдвинулся ни на шаг.       — Ну ты чего, Моб?       — Я хотел его убить. Я, – Шигео прижал трясущиеся руки к животу, – я так испугался. Подумал, что… Я впервые по-настоящему хотел чьей-то смерти.       — Брось, Моб, желающих его смерти целый квартал наберется – есть повод. А за это… не волнуйся, я не дам тебе нарушить самое главное наше правило.       — Не применять силу против людей?       — Не делать того, что помешает тебе спокойно спать. – Рейген тепло улыбнулся и похлопал Шигео по плечу. – Хотя чисто технически Собиратель уже мертв, так что момент вдвойне спорный... а обстановка здесь, смотрю, соответствующая.       Моб оглянулся. Мир Эндо сильно отличался от того, что принадлежал ведьме: цветов здесь практически не было, кроме серого, сизого и всех оттенков серого и сизого. Густая сизая трава по щиколотки, темно-серая лента асфальта, мутные серые очертания невысоких построек, чем-то напоминающих лабиринты средневековых европейских городков, ржавые, но такие же серые автомобили, брошенные прямо на обочине. С затянутого серыми облаками неба сыпались крупные хлопья пепла, а над безлистными деревьями кружили вороны. И ни следа эсперов, куда ни посмотри. Сам воздух высасывал из Моба силу, поэтому он не с первой попытки вычленил из потоков собственной энергии чью-то еще.       — Кажется, туда.       Рейген кивнул и первым ступил на петляющую дорогу. Шигео быстро пристроился рядом, то и дело посматривая через плечо – ощущение чужого взгляда, прожигающего лопатки, не оставляло его ни на минуту.       — Зачем Собирателю врать про смерть своего соулмейта?       — Он не врал. Точнее, он искренне верил, что не врал. – Наставник с осторожностью заглянул в салон одной из машин. – Я подозревал, что екаи промыли ему мозги, но не представлял, до какой степени. Похоже, здорово мы тогда разозлили «Хякки», раз они… Моб!       Горельеф на одной из стен зашевелился. Оказавшись и не горельефом вовсе: вмурованная в бетон фигура слепо потянула вперед руки, ворочаясь в попытке вырваться. Шигео в один прыжок очутился рядом. Разломав в крошево этот серый гроб, Моб поймал телекинезом перемазанное в пыли тело, вглядываясь в лицо. Не знакомое.       — Здесь тоже. – Рейген уже суетился у соседней стены, на удивление легко и естественно используя заимствованную силу, как собственную. – И здесь. Черт, сколько же их.       В сознание не приходил никто. Стоило вытащить очередную жертву, как та обмякала в руках, не открывая глаза, и, бросив попытки привести в чувство хоть кого-нибудь, Шигео просто пристраивал каждую следующую к своему воздушному каравану, следя, чтобы тела парили достаточно высоко и не задевали деревья и стены. Но чем дальше они с Наставником уходили от портала, тем чаще встречали горельефы по-настоящему каменные, не живые. И тем меньше Шигео сомневался, что таковыми они не были еще, возможно, вчера или позавчера. Аратака практически ничего не говорил, только смотрел с беспокойством, как обычно бывало перед срывами, будто отсчитывал секунды до точки невозврата.       — Это не твоя вина, Моб, – не выдержал он, когда Шигео раскрошил очередную стену вместе с бездыханной статуей. – Ничего из этого.       Кагеяма не ответил, шагая к следующей. Тоже пустой.       — Моб. – Аратака догнал его, немного жестко удерживая за плечи, разворачивая к себе. – Пойдем, Моб. Там больше никого нет.       Шигео дернулся раз-другой, но вырываться не стал, кусая губы почти до крови. Наставнику пришлось сильно напрячься, чтобы расслышать его шепот:       — Если бы я с самого начала взялся всерьез…       — Моб.       — Мы могли бы успеть…       — Моб, перестань.       — Я принимал себя не для того, чтобы убегать от ответственности. Я возьму…       — Нет, – перебил Рейген. – Мы возьмем, помнишь? Никаких «я». «Мы». Теперь только так. – Дождавшись неуверенного кивка, Наставник кивнул сам и потянул Шигео назад. – Возвращаемся. Твоя помощь нужна сейчас не здесь… Мы поговорим, обязательно, но потом, когда разделаемся со всем этим, хорошо? Давай, меня самого уже мутить начинает – заряд на исходе.       — Наставник.       — Что?       Шигео внимательно посмотрел на Рейгена, прежде чем продолжить.       — Вы знаете, что произошло с «меченым» Собирателя на самом деле?       Аратака ответил сразу, почти не задумываясь:       — Да. Теперь, да.       — Теперь?       — Я не был уверен, потому что факты не сходились, а их не так уж и много было, этих фактов. Но наше чудовище Франкенштейна прорвало на откровенности, так что. – Рейген неожиданно усмехнулся. – Ты, вроде как, подумывал получать разрешение и расследовать настоящие дела, я прав? Ну, вот тебе первое задание, детектив: найди могилу госпожи Эндо. Той самой дражайшей супруги, которой по всем документам никогда не существовало и в помине.