Горизонт Событий

      Шигео валился с ног. Буквально. Собиратель продолжал вытягивать из него силу через свой мир, и Рейген, плюнув на подстраховку, приказным тоном «настоял» протолкнуть спасенных эсперов через портал без предварительной разведки, что там снаружи – некогда: Моб использовал последние резервы и держался больше на упрямстве. Тем тревожнее было делать шаг в пустоту воронки, за которой Аратака боялся увидеть… точнее, не увидеть оставленных фактически на произвол судьбы ребят. Все-таки в плане тех же резервов до Моба им было далеко, а отражать удар за ударом без шанса на контратаку – позиция заведомо проигрышная. Обеспечивать отступление теперь было некому. Этот бой изначально и не затевался ради победы над Хироки, но выкаченный до предела Моб ставил под сомнение успешность побега в его прежнем, запланированном варианте. Вариант запасной обсуждался сухо, коротко, вынужденно, с надеждой, что до него никогда не дойдет. Вариант запасной подразумевал, что кто-то, самый целый и выносливый, будет прикрывать этот побег собой до конца.       — Я уж подумал, вы там решили семейное гнездышко свить, – через силу усмехнулся Экубо. Пятая часть его призрачного тела отсутствовала. И больше не восстанавливалась – берег остатки.       — Теру! – Поддерживая Шигео одной рукой, Рейген махнул в сторону висевших в воздухе эсперов.       Рицу облегченно выдохнул. И тут же получил пинок от Судзуки: в то место, где только что стоял младший Кагеяма, вонзилось сразу два паучьих жала. Ханадзава среагировал без промедлений. Отделавшись от «хвоста», он перехватил у Моба координирование левитацией и, многозначительно кивнув напоследок, рванул с вереницей бессознательных тел прочь. Его не преследовали: ряды екаев значительно поредели, да и Шо с Рицу, несмотря на усталость, успешно отвлекали все внимание на себя. Почти все.       Эндо тяжело пыхтел немного позади. Оттесненный к коридорам, все еще запутанный в зеленые канаты, он с пугающей периодичностью терял контроль над формой: конечности вытягивало в длину и гнуло под самыми немыслимыми углами. Исчезновение заложников он, казалось, даже не заметил, тараща на Моба почерневшие, потерявшие всякое сходство с человеческими глаза.       — Непостижимо. – Собиратель покачал головой. – Он все еще дышит. Сколько же в тебе силы, чудовище.       Кагеяма выставил дрожащую ладонь перед собой, готовясь возводить барьер, однако Рейген опережающим движением сместил Шигео за спину.       — Чудовище не он, – сквозь зубы процедил Аратака. – Чудовища – это вы все. Моб никогда, никогда не нападал первым. Он же вообще никого не трогает, просто живет… пытается жить, как обычный человек. А вам все неймется: то один силу проверить хочет, то другому мимо пройти ну никак не получается. Оставьте его уже, наконец, в покое!       — Оставить? После всего, что он сделал? После…       — Как ее звали? – перебил Рейген.       Хироки непонимающе нахмурился.       — Твою дочь. Как ее звали? – Эндо раздраженно дернул уголком губ, но уже через секунду его лицо приобрело странное, не то задумчивое, не то испуганное выражение. Аратака язвительно хмыкнул. – Что, не помнишь имя собственного ребенка? Своего соулмейта?       — Ка… какое вам вообще… какое ваше дело?       — Я, конечно, далеко не образец, но его имя. – Рейген повел плечом в направлении Моба. – Я бы забыл не раньше, чем свое.       Собиратель помотал головой, неосознанно делая шаг назад. Аратака не дал сократить расстояние, делая вперед два.       — Ты никогда не был женат. И дочери у тебя никогда не было.       — Ваши манипуляторские уловки на мне не сработают, господин…       — Хочешь, расскажу, что произошло на самом деле?       Поодаль громыхнуло – Шо приканчивал уцелевших екаев. Новые из порталов не вылезали. Этих порталов, кстати, тоже не обнаружилось – как-то умудрились закрыть, что ли.       — Ты выпросил у ведьмы соулмейта, получил в довесок восьмилапого помощника, чтобы этого соулмейта найти. Помощник с задачей справился на «отлично», соулмейта ты отыскал, но, вот незадача, счастливые родители знакомить младенца с каким-то незнакомцем желанием не горели. Еще бы: глаза у незнакомца бешеные, взгляд, как у маньяка, слушать он ничего не хотел, только требовал: «Подайте мне моего «меченого»!» Закономерный итог – тебя выпроводили, написали заявление в полицию, чтобы ненормального сталкера выследили и провели, как минимум, воспитательную беседу. Вот только чихал ты на все эти беседы. И на волю родителей своей «меченой». Да и на «меченую» тоже: подстерег семейство в торговом центре, уловил момент и выкрал ребенка прямо перед камерами средь бела дня.       — Бессовестное вранье! – Собиратель взвизгнул, крупно трясясь от возмущения, но быстро взял себя в руки. – Это неправда.       — О, еще какая правда. Ты бы на всю страну прославился не только статьями, но, видимо, рехнулся не до конца, раз догадался замаскировать внешность достаточно, чтобы сходу знаменитого в научных кругах Эндо Хироки в психопате на записи из магазина не признали. Эндо Хироки же внезапно и очень удачно отправился в исследовательскую командировку за сутки до инцидента.       Игнорируя взбешенное, полустрекочущее шипение, Рейген сделал еще один шаг.       — Шуму поднялось для маленького города совсем не мало. Особенно с учетом твоей спонтанной попытки отобрать ребенка у родителей прямо в больнице. Бедные супруги не знали твоего имени, но лицо запомнили, и ты разумно сбежал с «меченой» инкогнито далеко на запад. Хотя разумно ли? На что ты вообще рассчитывал? Тебя бы поймали за пару недель максимум. Ты и к обычной жизни приспособлен был не больше, чем лабораторная крыса, не то что к жизни в бегах, да еще с ребенком. И ты выяснил это далеко не лучшим образом, верно?       — Замолчите…       — Дети, особенно маленькие, часто болеют. А дети, оторванные от матери еще до полугода… Ты ведь не думал, когда действовал. Ты и после особо не думал: «пробудился» и пускал слюни под эндорфинами. Но если с кормлением и подгузниками ты еще как-то разобрался, то с инфекцией – увы. И вот ты в панике: у ребенка высокая температура, а в поликлинику с ним нельзя – упекут в тюрьму прямо у регистрационной стойки. Надо ли говорить, что любой нормальный человек, а тем более, соулмейт, скорее сел бы за решетку, чем позволил рисковать здоровьем и жизнью «своего». Но нормальный человек – это не про тебя. Ты как был «пустым», так «пустым» и остался, несмотря на метку. Тебе и родственная душа-то никогда не была нужна, только сам факт ее наличия, подростковое самоутверждение – эго потешить.       Сдерживающие Собирателя призрачные кольца задымились, и Экубо скривился, окончательно возвращаясь к прежнему облику, кидая на Моба извиняющийся взгляд. Моб же сгруппировался для броска, не сводя глаз с Рейгена, подошедшего к Хироки опасно близко. Аратака остановился почти в зоне досягаемости нервно подрагивающих лап. После чего произнес, не громко, но так, что мурашки побежали даже у Рицу:       — Ты убил своего соулмейта.       Эндо перестал дрожать, невидяще уставившись под ноги.       — И поехал крышей настолько, что ушел в тотальное отрицание. Ты бы поверил во что угодно, лишь бы оправдать себя. Тут-то тебя и поймали. – Рейген отвел от лица наставленный на него коготь и переступил границу безопасной зоны. – Самоненависть требовала выхода, нужно было только дать направление. Которое любезно предоставили новые «друзья». Это они рассказали тебе трагичную историю, или ты додумал ее сам?       Метка предостерегающе полыхнула, когда Рейген протиснулся между сочленениями вплотную к Собирателю, но Эндо даже не шелохнулся.       — Тебя же просто используют. Устраняют потенциальную угрозу себе и своим прихвостням. Выбрали, потому что подвернулся удачно, да обработали так, что сам не помнишь, где правда, а где вымысел. Тебе было гораздо проще поверить в «чудовище»-эспера, чем признать простой факт реальности: чудовище не там, не за моей спиной. – Аратака ткнул пальцем в твердую, как панцирь, грудь. – Оно здесь. И у него твое лицо.       Собирателя вновь затрясло.       «Наставник…»       Все хорошо, Моб.       — Вы, как всегда, лжете, господин Рейген. Признаюсь, отменно.       — Ты сменил десятки обличий, но никогда не принимал собственное – так велико отвращение. Ты утверждал, что принципиально не трогаешь людей, но без колебаний прикончил бы меня при первой возможности. Ты оправдывал преступления бездоказательной чепухой. И ты погубил столько невинных жизней… Посмотри, что ты натворил, Хироки.       — Бездоказательную чепуху несете вы. Я бы никогда не…       — Хочешь доказательств? – Рейген потянулся к пуговицам. – Будут тебе доказательства.       — Что… что вы делаете?       Аратака стянул рубашку и отбросил ее, расправляя плечи:       — Прикоснись к ней. – Собиратель мотнул головой. Рейген перехватил одну из лап и приблизил ее к груди. – Я действительно лжец, но метка не соврет. Давай, прикоснись. И повтори еще раз, что я лгу. Ты же так уверен.       «Наставник!»       Моб, не двигайся.       — Очередной ваш трюк не…       — Никаких трюков больше. Ты знаешь, что делать. Давай. Ты мог бы заглянуть мне в голову и без нее, пока мы гуляли по твоему кладбищу, если бы хотел отыскать истину, а не наши слабости. Вот тебе второй шанс. Ищи.       Ладонь жгло холодом, будто Рейген держал в ней кусок сухого льда. От переданной ему силы Шигео почти ничего не осталось, и когда Хироки, наконец, высвободил лапу, трансформирующуюся обратно в человеческую кисть, сдержать вздох облегчения оказалось непросто. Собиратель медлил. Он поглядывал на Рейгена, пытаясь отыскать на его лице сомнение, хмурил брови, но руку протянул, неуверенно замирая возле черных кандзи. Когда между кончиками пальцев и меткой остались считанные миллиметры, Эндо весь как-то сжался. И отдернул руку, обхватывая себя.       — Я не сошел с ума, чтобы сомневаться в дикой несуразности вашей истории, господин Рейген.       — Будешь отрицать до последнего, значит?       Судзуки, оперативно перебравшийся на возвышение, склонил голову, словно прислушиваясь, и, перехватив взгляд Рейгена, коротко кивнул: Ханадзава ушел. Аратака выждал несколько секунд, прежде чем сделать осторожный шаг назад.       Вот теперь приготовься.       — Вы знали, что я наблюдаю? Там, на кладбище, как вы выразились, – неожиданно спокойным голосом поинтересовался Эндо.       — Сложно не почувствовать. – Рейген отступил еще на шаг. – Откопал что-то интересное?       — Скорее забавное. Наверное, даже трогательное. Вашу обоюдную любовь к метафоричным прозвищам. – Собиратель заглянул через плечо Рейгена. – Солнце и Черная Дыра. Довольно точно вышло, надо сказать.       Аратака чуть повернулся, как бы между прочим смещаясь назад еще на полметра.       Солнце? Серьезно?       Шигео смущенно покраснел, ковыряясь пяткой в бетонной крошке.       — Вы же знаете, что происходит, когда они сталкиваются, господин Рейген. Рано или поздно вас затянет. Проглотит без остатка, уничтожит в сингулярности. Посмотрите на него – концентрированный хаос во плоти.       — Плевать. Я люблю его.       Экубо присвистнул. А Шо незаметно подтащил телекинезом поближе немного оплавленные арматурные «копья», сигналя Рицу.       — К тому же, затянет – это как посмотреть. – Аратака удержал взгляд обернувшегося было Собирателя на себе. И довольно сложил руки на груди в ответ на вытянувшееся лицо. – Что, естествознание в школе плохо учил? Так и быть, просвещу. Никуда меня не затянет. Точнее, для вас не затянет, для меня-то все кончится быстро.       Судзуки подмигнул, бесшумно подхватывая штыри.       — Горизонт событий же, – вздохнул Рейген. – Да, та самая штука, за которой все законы физики и логики перестают работать. Чем ближе к черной дыре, тем сильнее замедляется время для тех, кто в стороне, и у самого горизонта событий оно просто останавливается. Так что никуда я не денусь. Всего лишь зависну рядом огромным плазменным кольцом, пока Вселенная не коллапсирует обратно. Есть ли участь завиднее?       Возле ключицы странно дернуло.       — И пусть для меня пройдет меньше секунды… да все эти семь лет уже пролетели на одном дыхании, так что, наверное, я и оглянуться не успею, как исчезну. Но не раньше, чем мир схлопнется в точку. А большего мне не нужно. Если подумать, не самая плохая перспектива для бездарного шарлатана, разве нет?       Метку вновь дернуло, но гораздо резче, будто кипятком обварило, и Рейген оглянулся. Тут же покрываясь испариной: Шигео злился. Да так, что мелкие камешки вокруг него поднялись в воздух астероидным поясом.       — М… Моб?       — Наставник. Не. Бездарный!       И злился он вовсе не на Собирателя. Который, наконец, отвлекся на Шигео в полной мере. Судзуки только того и ждал. Пулей скользнув к Эндо, он двумя ударами прибил его к земле штырями. Рицу прыгнул почти в тот же миг, на лету выхватывая из кармана непримечательный баллончик. Пшик, другой – и аэрозоль потек туманными щупальцами, обволакивая Хироки плотным коконом.       — Да уж, – усмехнулся Шо, отскакивая подальше. – Для бездарного шарлатана вы успели набить морду слишком многим эсперам высшего класса, оставшись при этом в живых.       Собиратель дернулся, но так и не сдвинулся с места, в недоумении вращая глазами.       — И даже не воняет, – прокомментировал Экубо, на пробу тыкая в густую пружинистую массу. – Зря Сакурай переживал – хоть сейчас на конвейер.       — Отдыхай. – Шо помахал Собирателю рукой. – Этой штуке любая сила – не сила, не только эсперская, так что дружков звать бесполезно. Они у тебя тоже трусы, смотрю – быстро свалили, как дело запахло жареным.       — Погоди. – Рейген напрягся. – Порталы закрыли не вы?       — Не-а. Улепетывали так, что не всех забрали даже. Будут знать, как с нами связываться.       Аратака похолодел. Взглянув на Собирателя, чье лицо растянулось в довольной улыбке, он рванул к Шигео:       — Все назад! Быстро!       — Поздно, господин Рейген.       Плечо врезалось в плотную стену барьера. Моб, все еще не понимая, что произошло, сначала посмотрел на Рейгена, схватившего его за локоть, затем на Рицу, застывшего в паре метров от него, и только потом округлил глаза в осознании.       — Кажется, Вселенная коллапсирует для вас несколько раньше, чем вы планировали, господин Рейген. В этом и трогательность метафор: ваша любимая сингулярность станет могилой для обоих. Разве не романтично?       Рицу метнулся к брату:       — Нет-нет-нет! – Кулак отпружинил от купола. – Шо, помоги!       — Бесполезно. – Эндо вновь улыбнулся. – Все, что исторгло чудовище – в этом барьере. Все, что я собирал последние годы – в этом барьере. Порталы закрыл я сам, потому что в них больше нет нужды.       — Он решил подорвать себя. – Пальцы Рейгена сжались на локте.       — Мы уйдем вместе. Я, вы и ваше ненаглядное чудовище. Можете не благодарить.       Рицу всхлипнул и снова ударил.       Да нет.       — Ты способен дать им отпор, – не сдавался Аратака. – Не иди у них на поводу, не…       — Какой отпор, это только наше дело… мое дело, которое я должен уладить любой ценой. Ну и да, признаюсь, мне до тошноты невыносимо на вас, «пробужденных», смотреть. Называйте, как хотите.       Рейген зарычал. Забегав глазами, он с мольбой остановился на Шигео. Тот покачал головой.       Да быть не может.       — На сей раз вам не выкрутиться, господин Рейген. В наблюдении я профессионал, а за чудовищем наблюдал достаточно долго, будьте уверены – никто из нас не покинет это место живым. Вашим спутникам, к слову, не поздоровится в том числе, если они благоразумно не покинут прилегающую километра на два территорию. Барьер остановит не все.       Саданув кулаками еще раз, Рицу сполз на колени и зарыдал. Шигео синхронно затрясся, выпадая из рук Рейгена, опускаясь рядом с братом по другую сторону прозрачной стены. Аратака впился ногтями в ладони.       — Хироки, очнись, он ни в чем не виноват! Ты же знаешь! Ты ведь на секунду, но вспомнил!       — Довольно, господин Рейген. Вы славно потянули время. Я потянул его тоже, может, не так элегантно. Однако сейчас игры закончились. И мы оба проиграли. Признайте и смиритесь.       Кокон вспух, раздуваясь пока еще медленно, но уже заметно. Рейген крутанулся, прижимая пальцы к вискам, переводя взгляд с Шигео на Рицу, что-то лепечущего сквозь слезы, с Рицу на Судзуки, молчаливого и до ужаса бледного.       Обставил. В самый последний момент. Отыграл по нотам – и под дых за секунду до финального гонга.       А ты не смог даже такой простой вещи разглядеть. «Наставник». Как же Моб в тебе ошибся. Как же ты его подвел.       Шигео замычал, хватаясь за метку, и Рейген отвел глаза.       — Уводи его, Шо.       Парень даже не пошевелился, глядя куда-то перед собой. Рейген сжал кулаки:       — Шо!       Судзуки вздрогнул и неохотно отступил, хватая сопротивляющегося Рицу, но тот вывернулся, вновь припадая к барьеру. Дышать стало совсем невозможно.       — Только попробуйте не вернуться, – выдавил Шо. – Вы оба.       — Что за пессимизм, конечно! Я же величайший экстрасенс двадцать первого века, не веришь?       Видно было, что он не верил. Да Рейген и сам никогда не верил. Кто в это вообще верил, кроме Шигео?       — Прости, – шепнул Судзуки, вырубая Рицу резким ударом по шее. Перекинув младшего Кагеяму, как пушинку, через плечо, он отвернулся и в один прыжок скрылся за развалинами. Экубо ушел в невидимый режим сразу за ним.       Пригвожденный к земле Собиратель торжествующе захохотал. Белая масса вокруг него разрослась еще больше, скрывая под собой, заглушая хриплый смех. Рейгену казалось, что кокон душит вместо Собирателя его самого.       Сколько у них осталось? Минута? Две?       Моб, не поднимаясь, отодвинулся от барьера. И без того сиплый голос пропал до неразличимого шелеста – Рейген читал по губам:       — Я не хочу умирать.       Господи.       Аратака осел возле Шигео, встряхивая его за плечи.       — Смотри на меня. Нет, смотри на меня! – Рейген обхватил ладонями бескровное лицо. – Я с тобой, Моб. Я всегда буду с тобой. И не смей даже думать, что это конец, ясно? Не смей. Я ведь еще… мы ведь еще столько всего не сделали. Не поели якинику, не налепили снеговиков в Хоккайдо, не внесли залог за квартиру. Я еще не показал тебе Киото, школьную поездку в который ты из-за меня пропустил. Не познакомил с матерью. Мы еще не посмеялись над ее лицом, которое, готов поспорить, так смешно вытянется, когда она узнает о нас с тобой. Но ты не переживай, от такого красавчика ей точно не устоять… А… а еще мы так и не сходили в кино. Думаешь, я забыл? Черта с два я забыл. Мы не умрем, пока не пройдем все эти пункты и сотню других, что я еще не придумал. Мы не умрем. Не сейчас. Только не сейчас.       Шигео отрешенно стер со щеки Рейгена прозрачные капли, и тот чуть слышно усмехнулся, шмыгая носом.       — Да, сенная лихорадка достала. Никак не вылечу… Послушай, Моб. Не бойся. Даже если нас выбросит… в космос. Я тебя найду. Моя очередь будет тебя находить. Моя очередь – делать первый шаг. И второй, и третий, и все последующие.       Аратака подобрал ноги, устраивая Шигео между коленями, обнимая, будто закрывая собой. Будто и правда считая, что от этого будет какой-то прок. Гул от распухшего кокона стал громче, плавно переходя в писк – счет шел уже на секунды.       Господи боже.       — Прости, что так редко говорил это вслух. – Рейген прижал Моба к груди, роняя виском прямо на метку. И наклонился, вминаясь губами в его волосы. – Настолько редко, что даже заставил в этом сомневаться. Я совсем никудышный. Но я люблю тебя. Я люблю тебя, Шигео.       Моб отчетливо вздрогнул. А через мгновение за спиной ослепительно вспыхнуло, и мир растаял в белесой пустоте.