olympic 18'

Тэхён не знает, что сподвигло его, ненавидящего всеми фибрами души алкоголь и всё, что с ним связано, увязаться в бар с Хосоком. — Да ладно тебе, Тэ, завтра всё равно свободный день. Тебе нужно отвлечься, — хлопал друга по плечу окрылённый своей бронзой Чон, вливая в себя уже второй шот соджу. Парень решил уйти во все тяжкие, пропуская этапы с вермутами и пивом. Тэхёна же от вкуса и запаха спирта тянуло проблевать, поэтому, на первых порах, он заказал себе простую бутылочку содовой. — Хосок, если тренер узнает… — Да кто ему скажет? — минус ещё один шот и плюс ещё одна пьяная улыбка от Чона. — Ты же не скажешь ему, правда? — Я то не скажу, а кое-кто может, — ухмыльнулся Ким, перекидывая взгляд с Хоупа на дисплей его звенящего мобильного. — Кажется, Намджун очень интересуется, где тебя носит. — Чёрт, ну и что мне делать? — голос Хосока внезапно стал на пару тонов трезвее, однако не настолько, чтобы вести адекватный и культурный диалог. — Молчать и не рыпаться, я отвечу. Выйдя на улицу из шумного помещения, Тэхён с горем пополам смог убедить Намджуна, что они с Хосоком уехали в Сеул и что с ними всё здорово и замечательно. Лидер несколько раз уточнил, действительно ли Тэ в порядке и не нужна ли ему компания этим вечером, на что Ким младший дал положительный, а затем отрицательный ответ и сбросил вызов. На самом деле, Тэхён не был в порядке. Более того, у него была самая что ни на есть паника. Он просто сел на корточки возле старого вонючего клуба и начал плакать. Заливаться слезами как младенец, у которого отобрали сладкий леденец. Вина за собственный провал проглотила его целиком, даже не подавившись, а успех Хосока давил на шее сильнее самого тугого ремня. — Расскажите, что повлияло на такую плохую стрельбу? — Поддерживаете ли вы вашего соотечественника? Как думаете, сможет ли он в пасьюте подняться выше и стать новым олимпийским чемпионом, представляющим Корею? — Какое влияние оказывает на Вас Пак Чимин? — Собираетесь ли Вы продолжать бороться в гонке преследования после такой неудачи в виде четырёх промахов на стойке? — Чон Хосок — новый номер один в нашей олимпийской сборной? Голоса в голове гудели похуже самой заедающей попсы из клуба. Они засели глубоко в подсознании и выгнать их не получалось ни свежим воздухом, ни громкой музыкой. Может, алкоголь и не самая худшая идея? Тэхён вернулся в подвал и направился в сторону злосчастного бара с сотнями видами вредных жидкостей. Хосок за время отсутствия Тэхёна уже успел сбежать оттуда на танцпол и отправиться в пляс, прямиком в теснящуюся толпу. Ким не любил подобного рода скопления, поэтому сел возле барной стойки и начал разглядывать ассортимент, предлагаемый в этом заведении. — Вам что-нибудь подсказать? Бармен был весьма любезен, но даже это выводило биатлониста из себя. Слишком приторное уважение и улыбка. Раздражает. — Дайте чего-нибудь крепкого, — без уверенности в том, чего он действительно хочет, Тэхён всё же добавил, — и побольше. Уже через пару минут перед его лицом раскинулся сет из десяти рюмок с разнообразнейшими напитками. — Водка, ром, чача, коньяк, — начал перечислять бармен, будто играя в считалочку, — чачу советую выпивать последней. Ким не то чтобы не разбирался, он вообще понятия не имел, что представляет из себя эта зелёная так называемая «чача». Впрочем, информации об остальных напитках у него было не намного больше. После второго шота Тэхён очень, простите, очень сильно начал сомневаться в правильности этой идеи. После четвертого всё вокруг казалось уже не таким мрачным и грустным, а на шестом его остановил внезапно появившийся друг по команде, не дав закончить новоиспечённому пьянице волшебный ритуал. — Ты ебанулся? — Хосок обратился к полумёртвому Тэхёну, а затем повернулся к бармену. — Чувак, к тебе тот же вопрос. Ты вообще соображаешь кому ты наливаешь, что ты наливаешь и сколько ты наливаешь? Это олимпийский спортсмен, у него печень в девственном состоянии. Ты сказал этому придурку, что чачу надо пить последней? — Да, сэр, — бармен, протирая бокалы, кажется, не был озадачен или как-то обеспокоен. — Он сам попросил налить много и покрепче. Насчёт чачи он, видимо, меня не послушал. — Спасибо, что хоть кокс не предложил и в дорожки не раскатал, — слегка отрезвевший от танцев Хосок приподнял шатающегося Тэхёна и повёл к выходу.— Тебе на сегодня хватит. Ким никогда не находился в подобном состоянии. Ему было хорошо и плохо одновременно. Хорошо, потому что мысли о всех проблемах внезапно потускнели и отошли на второй план, а плохо, потому что ушли они абсолютно все, кроме одной. Все, кроме Пак Чимина, которого Тэхён, как ему показалось своим туманным опьянённым взглядом, заметил в резко отдаляющейся и мутной толпе. Кажется, Пак тоже его заметил.

***

Утро добрым не бывает. Сложно в это поверить, но у Тэхёна оно добрым было всегда, за исключением сегодняшнего. Рассвет впервые подарил Киму такое незабываемое чувство, как похмелье. Полная дезориентация в пространстве, сухость в горле, неприятный запах и раскалывающаяся голова. Всё это напоминало Тэхёну о вчерашнем вечере, чаче и о том, какой же он всё-таки идиот. — Приятно видеть тебя живым, — пробурчал такой же потрёпанный и лохматый Хосок, пробираясь сквозь раскиданные по полу вещи в поисках хоть чего-нибудь чистого. — Я еле донёс тебя до такси. Не человек, а шкаф, ей Богу. Тэхён игнорировал. Он попросту не был готов к какому-либо диалогу и вообще поражался, как Хосок мог с таким же состоянием использовать вменяемую человеческую речь. — Я еду к Юнги на соревнования, ты со мной? Тэхён исподлобья посмотрел на друга, будто бы спрашивая, действительно ли он похож на человека, способного хоть куда-то выезжать и передвигать хоть какими-то конечностями. Хосок понял это без лишних вопросов и, оставив ключ от своей квартиры, пошёл на железнодорожную станцию. Благо, от Сеула до Пхёнчхана его отделяли несчастные полтора часа на поезде. Как же он мог так напиться? Нет, Тэхён знал, как это вышло и даже помнил количество выпитых и оставленных на стойке шотов, но всё же. Как он мог вообще притронуться к алкоголю, к которому всю жизнь относился более, чем негативно? — Сука, — выругался одиноким стенам Тэхён, вспоминая, как пытался рассказать бармену самые постыдные истории из своей жизни. Шоты вливались, а базар выливался. Причём равномерно: одна рюмка — одна история. Кажется, он рассказал даже про неудавшуюся любовь и поездку в Антхольц. — Неужели я настолько облажался? Словно в подтверждение собственной безалаберности и будто бы отвечая на явно риторический вопрос, телефон в кармане завибрировал, оповещая о новом сообщении. «Чёрт!» — Тэхён не брал в руки телефон уже около двенадцати часов, за это время могло случиться как минимум пару землетрясений и несколько десятков ограблений со взломом. А еще могла случиться утренняя тренировка, двадцать пропущенных от тренера и столько же от Намджуна. RM: если ты не ответишь, то я за себя не ручаюсь RM: и тренер Бан, кстати, тоже RM: о, на тренировки мы также не ходим, да? RM: скажешь мне спасибо, благодаря мне тренер думает, что ты отравился RM: хотя, подсказывает мне чутьё, что я ему не солгал RM: хосок только что мне всё объяснил, отсыпайся RM: алкоголик несчастный Тэхён может и смог бы спокойно выдохнуть и больше не беспокоиться о том, что кто-то захочет его отчитать или убить за вчерашнее распутство, но существовало одно небольшое «но». Это самое «но» успешно затерялось среди тонны вчерашних и сегодняшних сообщений от Намджуна и было найдено Тэхёном совершенно случайно. jimin: буду ждать тебя сегодня в восемь вечера возле своего дома

Что?

Ким проверил дату и время отправки: ночь сегодняшнего дня. Затем дважды протёр глаза и трижды перечитал имя отправителя. Смахивало на дурацкий сон или же неудачный розыгрыш. Ещё раз.

Что?

Мысль о том, что Чимин решил пойти на примирение согревала душу. Неприятные ощущения от вчерашней попойки разом улетучились, а внутри поселилось чувство счастья и лёгкой эйфории. Два года Тэхён ждал и верил, что Пак найдёт в себе силы и поговорит с ним, надеялся, что злоба и ненависть рано или поздно выветрятся и оставят после себя едва заметное сожаление. Наконец, спустя столько месяцев, он может просто поговорить с человеком, которого, кажется, невозможно разлюбить даже после всех грязных слов, брошенных в его адрес. Внезапно, в Тэхёне проснулось то, что он старался убить в себе всё это бесконечно тянущееся время. Ким осознал одну болезненную, словно нож в сердце, простую и ослепляющую истину.

Он скучал.

Чертовски скучал. По пшеничным локонам, которые можно было перебирать, пока их обладатель был занят чем-то другим; по детской улыбке, которая освещала, казалось бы, не хуже небесного светила; по дням, которые проводили они вместе: от походов с палатками в горы и до совместного просмотра каких-нибудь популярных аниме. Все эти воспоминания штурмом взяли те уголки сознания, которые прятали и скрывали ненужные на тот момент «снимки» прошлого. Тэхён знал, что выбросить их — значит поставить весомую точку. Точку посреди незаконченного повествования. Точку там, где существует лишь одно жирное и перекрывающее взор недопонимание, от которого, наконец-то, Чимин решил избавиться. Чувства сродни с теми, что испытывал Тэ, когда Пак впервые пригласил его с ним пройтись по ночному Хондэ. Сейчас он также тщательно рыскал в своём гардеробе в поисках подходящего образа, до блеска натирал лакированную обувь, укладывал причёску так, чтобы не торчал ни один несчастный волос. Первое свидание: версия — два ноль. По другому это назвать не представлялось возможным. Тэхён отправил Хосоку сообщение, что ушёл на встречу с Паком и ждать его следует либо очень поздно, либо не следует вообще. В ответ окрылённый Ким получил сухое и подозрительное для Хосока «ок». Без привычных улыбочек и смайликов.

***

Небольшой цветочный ларёк, который посещал Тэхён в прошлом, находился на той же самой улице. Он не закрылся за эти два года, наоборот, изменился в лучшую сторону и вырос до уровня пользующегося в районе спросом магазина. — Мой мальчик, давно же тебя здесь не видела! — хозяйка была очень рада встретить своего постоянного клиента после столь долгого перерыва. — Как ты сам, как Чимин? Тэхён радостно улыбнулся и обнял старую знакомую, рассказывая, что пришёл он как раз для того, чтобы найти подходящий для Пака букет. — Я не хотела выставлять их на продажу и вообще отдавать кому-либо, — женщина говорила из подсобного помещения, где, скорее всего, находилось что-то наподобии теплицы, — но для тебя могу сделать исключение, — она вернулся с букетом цветов нежно-голубого цвета. — Они очень красивые, мэм, никогда таких не видел. — Это Смеральдо, — начала объяснять флорист, заворачивая их в прозрачную плёнку, — на языке цветов означают «искренность, которую невозможно передать словами». — Думаю, это как раз то, что нужно. Вполне реально, что в такую метафору была заключена правда, которую Тэхён хотел рассказать, но никак не доводилось возможности. Те чувства, которые он давил в себе долгое время. Он был уверен, что Чимин также скрывал своё трепетное к нему отношение за маской агрессии и разочарования. Им обоим предстояло возродить то, что когда-то цвело ярче самого сказочного сада. Посадить новые семена доверия, вырастить загубленное взаимопонимание. Пора переставать прятаться и убегать, так думал Тэхён. Взяв букет и поблагодарив женщину, молодой олимпиец вышел из магазина и медленными шагами направился в сторону пункта назначения. Дорогу он знал наизусть: Ким шёл абсолютно не задумываясь о том, куда следует повернуть и где лучше перейти по зебре. Да, он не гулял по этим улочкам очень давно, но воспоминания тёплым шлейфом расстилались по асфальту и нависающим над головой проводам. Всё те же киоски и соседи, всё те же окна и арочные проёмы. Тэхён впервые за такой долгий промежуток времени был счастлив. Его не беспокоил проваленный спринт, неудачный алкогольный опыт, скатывающие отношения с тренером и командой. Его даже бронза Хосока перестала напрягать. Не конец света, впереди эстафета и пасьют. Тэхён ещё успеет восстановить не только погибшие отношения, но и потерянную честь вместе с упавшим в рейтингах именем. А пока что он уверенными шагами направлялся в сторону давшего о себе знать всплывающего прошлого.

***

Сложно передать словами то, что испытал Тэхён, когда дверь перед ним открылась, а за ней стоял не фантом или какой-нибудь мираж, а самый настоящий человек. Самый настоящий Чимин. Сознание будоражила мысль о том, что это не игра воображения, что это происходит сейчас. В эту минуту и в этот момент. С ним, а не с кем-то другим. — Привет? — Тэхён выдавил смущённую улыбку. Он еле сдерживал себя, чтобы не прыгнуть в чужие объятия и не поддаться гипертрофированному наплыву детского счастья. — Я… — Проходи, — Чимин улыбнулся в ответ, и, кажется, Тэхён был готов провалиться на этой же самой летней террасе, прямо перед порогом. Он, чёрт подери, очень скучал. — Это тебе, — Ким выставил перед Паком руку с букетом Смеральдо и засмущался ещё сильнее. Щёки горели красным и, в общем и целом, Тэхён смахивал больше на неопытного школьника, чем на взрослого парня с долгим опытом серьёзных отношений. — Это очень мило, Тэ, — произнёс Пак, аккуратно протягивая руку и маленькими пальцами обвивая скрученные лентой стебли. — Проходи, у меня для тебя тоже кое-что есть. Дом будто застыл во времени: Ким не видел никаких различий между тем, что он лицезрел сейчас и тем, что было, когда он покидал дом в последний раз. Чимин жил один, но порядок соблюдал: ничего пыльного, ничего хламного. Полная противоположность квартиры Хо. Все стенды с кубками начищались до блеска, пыль не оседала ни на одной из поверхностей ни одной из комнат. Лаконично и изящно, но совершенно пусто. Стенам не хватало жизни, не хватало чьего-то присутствия. Создавалось ощущение, что дом просто сфотографировали для каталога «Интерьеры и дизайн». Реалистичный рендер* какого-то проекта, не более. Тэхён считал, что в мелочах и прослеживается душа любого места: будь то кружка с недопитым кофе на журнальном столике или маленькое пятнышко от сока на пушистом ковре. С такими вещами дом мог бы ожить, но Чимин предпочитал больничную стерильность и идеальный порядок. Тэхён сел на кресло в просторном и доводящим до ностальгии зале. Здесь на позапрошлое Рождество красовалась роскошная ёлка, которая обошлась для пары почти в целое состояние. Именно под ней Чимин нашёл подарок, который, на радость Тэхёну, он до сих пор хранит и использует. Последний никогда не забудет того любопытного выражения лица и рукоплещущий восторг после открытия Чимином загадочной коробки. Новенькая винтовка «Anschutz» последнего поколения до сих пор поражает мишени в руках уже японского биатлониста. — Ну что, Тэхён, выпьем? — вернулся в зал Чимин с двумя тумблерами под виски и уже использованной ранее бутылкой Джека*. — Или ты хочешь что-то другое? — На самом деле я… — Не пьешь? — усмехнулся Чимин, наливая в толстые бокалы золотистую жидкость. — А это не ты случаем вчера целовался лицом с барной стойкой, нет? Тэхёна будто окунули в холодную воду. Его слегка передёрнуло, а сам вопрос заставил приподнятые уголки губ опустится вниз. Значит, не показалось. — Мне очень стыдно и я не думаю, что такое ещё раз повторится, — начал оправдываться Тэхён, стараясь не выглядеть каким-то алкоголиком перед бывшим и, он надеется, будущим молодым человеком. — Я тебя умоляю, посмотри на мой бар, — Чимин указательно махнул рукой на стеклянный шкаф с бутылками, количество которых не уступало тому, что Ким видел вчера за стойкой. — Я похож на того, кто будет упрекать другого за алкоголь? По сути, у Чимина эта коллекция появилась уже после ухода Тэхёна из его жизни. Раньше на этих полках располагались редкие и лимитированные комиксы, которые Пак скупал за все свои премиальные. Видимо, за два года хобби сменилось на более взрослое и Тэхёна это весьма озадачило. — Я правда не хочу, Минни. — А я настаиваю, — Пак вплотную подошёл к младшему и передал ему злосчастный тумблер. Тот, нехотя, всё же его взял. — За олимпийские игры! Чимин поднял бокал вверх и с силой чокнулся с Тэхёном. С такой силой, что разбитое стекло вместе с виски теперь хаотично украшали напольную каменную плитку. То, что происходило дальше, со стороны могло напомнить сцену из «Мистер и миссис Смит», только менее комично и далеко не в жанре «семейная комедия». Чимин одной рукой схватил Тэхёна за ворот рубашки, а второй проехал по квадратной челюсти, оставляя на лице бордовые кровоподтёки. Белый хлопок также перестал быть кристально белым. Тэхён стиснул зубы в попытках защититься от череды сильных ударов, исходящих от обезумевшего Пака. В итоге, ему ничего не оставалось, кроме как обхватить Чимина и свалить его на пол с битым стеклом. Упали они вместе: Чимин, корчась от боли в спине от пронзивших футболку и кожу осколков бывшего тумблера, и Тэхён, рухнувшийся всем телом на самого Чимина, тем самым ещё сильнее вдавливая старшего в те самые осколки. Ким, осознавший свою ошибку, резко вскочил и с разбитой губой отбежал в другой угол просторного зала. — Какого хера ты делаешь? — в шоковом состоянии поинтересовался Тэхён нынешним «гостеприимством». — Что я не так сделал? — Что не так? — Чимин, заливаясь истеричным смехом, лежал в собственной крови, оставленной на мраморном полу. — Чёрт, — он, пытаясь встать, упёрся рукой как раз в то место, где лежал ещё один кусочек стекла. Теперь густая жидкость сочилась не только из-под порванной футболки, но ещё и из ранее девственно нежной ладони. — Ты и есть причина этого дерьма, именно из-за тебя я получил серебро, а не золото, — прошипел Пак и дрожащей рукой потянулся к стоявшей на столике бутылке виски. Со слезами и подступившими эмоциями Чимин влил в себя горький спирт прямо из горла. Ким только сейчас понял, что до его прихода, Пак уже выпивал и, скорее всего, Джек был наполовину пуст как раз по этой причине. — Я до сих пор не знаю, почему ты думаешь, что я виноват во всех твоих неудачах, но я никаким боком к этому не причастен, — Тэхён остановился, чтобы перевести дух и попытаться выплыть в мирное русло. — Хотя, олимпийское серебро я не назвал бы какой-то там неудачей, лично я вообще девятый. — Да мне поебать, какой ты там: девятый или сто двадцать девятый, — несвойственный Чимину мат означал то, что его собственная грань давно пройдена и моральна осквернена. — Из-за твоего сообщения я отвлёкся и совершил промах! Промах, Тэхён! Ошибку. Чимин упал на колени, прижал окровавленные ладони к лицу и заревел. Громко, навзрыд. Всхлипывая, давясь слезами и слюной. Ранее уверенный в себе спортсмен, сейчас, опираясь окровавленной спиной об дверной косяк, истерически кричал. Он задыхался, не ощущая наличия молекул кислорода в комнате. Солёные слёзы щипали глаза, делав их красными, прям под цвет испачканной кровью футболки. Тэхён инстинктивно, как это было в старые времена, без замедления подбежал к Чимину и крепко его сжал. Тот вырывался, кусался, пытался разорвать объятия, отмахнуть чужие руки, но безрезультатно. Ким держал железной хваткой, доказывая, что он здесь, что от него не стоит ждать удара в спину, в котором его упрекают уже два года. Он здесь — всё тот же Тэхён: с долей придурковатости, с долей неуравновешенности. Но тот же, каким Чимин его и принимал. Ни каплей больше, ни каплей меньше. Только вот последнему от этого ни холодно, ни жарко. — Уходи.  — Чим, успокойся, пожалуйста, — голос Тэхёна дрожал сильнее обычного. Ещё немного и он сам даст волю своим эмоциям. Как никак, а именно Ким всегда был вспыльчивой персоной, а не Чимин. Именно Пак всегда вытаскивал Тэхёна из глубоких депрессий и дурацких загонов. Сложившаяся в эту минуту инверсия бывших отношений сбивала с толку. Сильный Пак всем телом трясся в руках нестабильного Кима. — Уходи… Объятия всё также крепко стискивали обессиленное тело. Чимин попал в самую настоящую эмоциональную мясорубку. — Тэхён, убирайся! Я ненавижу тебя! Крик, сошедший на хрип, всё же заставил Кима отстраниться. Возможно, он не хотел делать что-то наперекор его просьбам, а возможно, он просто дал слабину и пустил всё на самотёк. Перестал плыть против течения. Сдался. Взял пальто и хлопнул дверью. Холодный снег обжигал кожу не меньше ядовитых слов. Сугробы хрустели в унисон ломающемуся изнутри Тэхёну, а его сердце пошло трещинами, как лёд на замёрзшем озере. Кто-то наступит — разрушит образовавшуюся тонкую корочку. И не кто-то, а Пак Чимин. Он уверенными шагами шёл по этому озеру, оставляя значительные проломы, однако, в финале провалился и ушёл ко дну. Опасная игра, закончившаяся поражением для обоих сторон. Теперь Тэхён корил себя за то, что всё же не выкинул все те обрывки воспоминаний, не покончил с прошлым и не утопил его в в чём-то или ком-то другом. Как никак, а у Кима был человек, который оказывал поддержку и подставлял ему своё плечо последние два года. Был тот, кто мог бы заменить плохое на хорошее, кому вполне по силам было бы вывести все загоны и причуды невыдержанного спортсмена. И ведь вывозил. Только вот сам Тэ этого никогда ранее не замечал. Тэхён и сам не понял, в какой момент по дороге обратно начал думать о Хосоке. О том, кто хоть и затащил его в тот омерзительный душный клуб, но всё же именно на своей спине вытаскивал и вёз вдребезги пьяного Тэхёна до квартиры. О том, кто по ночам желал удачи на стартах, кто будучи соперником всё же давал советы и старался быть ближе. Кто мазал обезболивающим мышцы изо дня в день, кто улыбался тогда, когда было тяжело и просто не хотелось. Этот человек не кидался на тебя с кулаками, не обливал грязью и не желал промахов на стрельбище. Не приглашал домой, а затем не вышвыривал обратно с помятым лицом. А Тэхён вообще когда-нибудь думал о том, какую ношу повесил на Хоупа? Нет. Он думал только о Чимине и шансах на его возвращение. Он жил прошлым, не целясь на будущее, искал продолжения от того, кто хотел забыть все, пусть и удачные приквелы. К сожалению, их с Чимином любовь оказалась фальшивкой. Ни один алкоголь не горчит так сильно, как односторонняя ненависть, ибо она просто дерёт горло и оставляет болезненные гнойники. Шрамами остаётся на миндалинах, срывая связки и уничтожая голос. Хосок же — это горячее молоко с мёдом. Обволакивающее, сладкое, согревающее. Когда оно есть — есть и надежда на выздоровление. Как жаль, что Тэхён понял это только сейчас. Только тогда, когда ему хорошенько вмазали и встряхнули мозги с ветреными заблуждениями. Как бы то ни было, Тэхён сделал выводы и вынес для себя определённые уроки. Опустошение, которое чувствовалось в том зале, сменилось на понимание нового себя. Обновлённое «я» больше не желало гнаться за призрачным идеалом, оно осознавало, что нужно ценить то, что есть прямо сейчас. Беречь это и хранить. Любить и уделять внимание. Ботинки с хрустом продавливали снежный покров, накрывший Сеул этим утром. Тэхён, по пути к Хосоку, зашёл в пиццерию и взял две большие quattro formaggi,* зная, что последний не любит всякие грибы, оливки и тому подобное. Настроение у Тэхёна было весьма паршивым и вечер до пасьюта мог спасти только улыбающийся Хоуп, пицца и какое-нибудь ванильное кино. Желательно «Письма к Джульетте». Дорога не была одной из самых коротких, так что Ким успел проветриться и выбросить хоть немного негативных мыслей из своей головы. Вот он, с перевязанными коробками из-под пиццы направляется исправлять свою личную жизнь и делать шаги навстречу чему-то новому. А вот Хосок, которого увидел Тэхён, повернувший ключ в дверной скважине. Хосок, склянка с каким-то препаратом и торчащий в ноге шприц, если быть точнее.