Инстинкт

Один снимал, второй насиловал кричащую и пытающуюся вырваться девчонку, потом насильник и оператор поменялись местами. Помимо жёсткого проникновения спереди, затем сзади, парни наносили удары, плевав на громкие и душераздирающие крики жертвы. Вскоре лицо Зиягул превратилось в красно-синий раздутый шар. На следующей записи Кондратьев, посмеиваясь, снимал лежащую на земле и жестоко избитую девушку, отпуская комментарии: «Шкура оказалась девственницей», «Вот же блядь узкоглазая» и всё в таком духе. Преступление было совершено с особым цинизмом, который ни один, ни второй дружок не собирались как-либо маскировать. Сняли видео, чтобы в будущем вспоминать свои «подвиги». Калистратов прокрутил все кассеты. Насилие было только на одной. Находясь в каком-то нездоровом волнении, майор спешно позвонил Монахову, вставая и подходя к окну. — Алло? — Олег ответил почти сразу. Артём рассказал полковнику обо всём, что нарыл. — Интересно, — задумчиво произнёс Монахов. — Получается, между жертвами должна быть связь. Кондратьеву отомстили за насилие над одноклассницей, это очевидно, но дальше… — Разве очевидно? — Что ты имеешь в виду? — Насиловали они вдвоём, а отомстили только Кондратьеву. Так получается. Калистратов потёр висок и вздохнул. Да, это он как-то не учёл. — Ты проделал большую работу. Молодец, — в голосе полковника звучала искренняя теплота. — Нельзя исключать и то, что Кондратьеву действительно отомстили, а все остальные жертвы были выбраны рандомно. Исходя из некой, пока непонятной нам логики. — Витя узнал что-нибудь? — Нет, всё глухо. У местных даже нет подозреваемых. — Мне кажется, мы должны найти эту Осмонову, — помолчав, глухо произнёс Калистратов. — Тогда, может, что-то и прояснится. — Я займусь этим, а ты вылетай в Питер. — Думаешь, я здесь больше ничего не нарою? — спросил майор после небольшой паузы. — Ты уже и так нарыл немало. Скорее всего, всё, что можно было. — Ладно, — вздохнул Артём. — Вылечу первым же рейсом.

***

Когда собрание закончилось, Монахов остановил Калистратова. Тот вернулся из Комсомольска утром, не успел даже заскочить домой, сразу же помчался на службу и предоставил начальнику все найденные записи. Павлов и Брынский впали в глубочайшую задумчивость, явно не понимая, как Кондратьев связан с остальными жертвами. Артём тоже не понимал, то ли поэтому, то ли просто от всколыхнувшихся чувств, он смотрел на Монахова, видя в его карем взгляде знакомые озорные блики. Те всегда появлялись, когда полковник приходил к какому-то выводу, о котором пока не собирался кому-либо говорить. — Хочешь узнать о секте Ваала? Думаю, тебе будет интересно, — сказал Монахов, когда они с Артёмом остались в кабинете одни. — Конечно, — Калистратов испытал прилив воодушевления. — Очень давно на территории России существовал культ «Творцы Чёрного Дыма». Его адепты поклонялись Ваалу. Проблема лишь в том, что он изжил себя ещё в девятьсот пятнадцатом году. — До революции? Ничего себе, — изумлённо пробормотал Артём. — Именно. Я тщательно изучил Интернет по этой секте и пришёл к выводу, что простой обыватель никоим образом не сможет узнать, что она существовала и, тем более, существует, — Олег откинулся на спинку кресла и покрутился из стороны в стороны. — И что это значит? Калистратов всматривался в глаза бывшего любовника, понимая, что тот ждёт от него результата. Немедленной версии. — Это значит, что… Состоящие в секте люди имеют доступ к каким-то секретным документам? — Отлично, — кивнул полковник. — Или же кто-то из главарей этого культа — потомок тех, кто состоял в нём в начале прошлого века. Логично? — Да. Очень даже. А сколько лет существовал культ? — Пять. Во главе его создания стояли князь Щепкин и промышленник Козлов. Жертвоприношения являлись одним из главным доказательством любви адептов к демону. Перед смертью они все занимались сексом с тем, кто был избран. После этого избранный кончал с собой. Чаще всего это было публичное повешение, — задумчиво сообщил полковник. — К концу пятого года культ изжил себя, последние адепты покинули его, разочаровавшись в теориях. Следы Щепкина затерялись, а Козлов в пятнадцатом году был отправлен на каторгу за убийство какой-то женщины. Как видишь, наказание за свою секту они не понесли. Видимо, их крышей был кто-то из «верхушки». — Звучит интересно и дико, — признался Артём, проводя ладонью по лбу, который был совершенно сух, но близость Монахова сильно нервировал его. — А если попытаться найти предков этих… Щепкина и Козлова? — Я уже озаботился этим, но не стал бы слишком рассчитывать на успех. Артём… — Что? — вздрогнул мужчина. Олег вдруг подался вперёд и буквально утонул в светлом взгляде. Его губы дрогнули так, словно Монахов хотел сказать что-то важное, что-то совсем не относящееся к делу, но… так ничего и не произнёс. — А что Осмонова? Вышел на её след? — сглотнув, почти шёпотом поинтересовался Артём, не в силах отвести взгляд от гипнотических, почти чёрных глаз. — Да. Я установил, что она умерла в девяносто девятом году. Сгорела в собственной квартире. — И эта нить обрывается, — вздохнул майор. — Выходит, что так. Артём… — Что? — спросил как можно спокойнее, а взгляд так и пылал: «Ну скажи, скажи!». — Поезжай домой. Тебе нужно отдохнуть. Калистратов, испытав укол разочарования, кивнул и молча встал. Дойдя до двери, он повернулся и посмотрел на Олега. Боже, сколько эмоций было в кофейном взгляде! «Да не смотри ты на меня так!» — внутренне содрогнулся Артём и вышел.

***

На улице шёл дождь. Лужи хрусталились, расходились кругами на мутной воде. Было холодно, промозглый ветер норовил забраться под одежду. Приехав домой, Артём принял тёплый душ и завалился в постель. Спустя несколько часов его разбудил звонок в дверь. Мужчина с трудом разлепил глаза, зевнул, и пошёл открывать. Нежданным гостем оказался Руслан. Майор вдруг вспомнил, что позвонил Разумовскому, как только прилетел в Питер. — Я тебя разбудил, — сказал мужчина, проходя в квартиру и целуя Артёма в висок. — Да, но я чувствую себя бодрым, — улыбнулся Калистратов. — У тебя еда есть? Давай я что-нибудь приготовлю? — заботливо предложил Руслан. — Было бы здорово. Правда, продуктов в холодильнике немного… — Когда меня это останавливало? Артём рассмеялся и ладонью пригладил торчащие в разные стороны русые волосы. Руслан хорошо готовил — когда-то он работал поваром в небольшим ресторанчике, и с годами мужчина не растерял навык. Поэтому на ужин у Калистратова были спагетти с сыром и грибами — пальчики оближешь. Жуя макароны, Артём попытался представить свою совместную жизнь с Русланом. И ему это удалось. Вот только майор прекрасно понимал, что далеко не каждый сможет жить в долгом браке с тем, кто женат на своей работе, и порой работает без выходных и праздников. Пока они с Разумовским просто встречаются и спят вместе, никаких проблем нет, но они обязательно возникнут позже, в том случае, если мужчины решат съехаться. После ужина они перебрались в спальню и занялись сексом. Калистратов хотел увильнуть от близости, но Руслан был слишком настойчив. Когда они после соития лежали на горячих простынях, обнявшись, Артём вдруг испытал какое-то странное разочарование. Он не до конца понимал, что с ним творится, но прекрасно знал, что всему виной Олег. Как некстати тот снова возник в его жизни! А когда было бы кстати? Да никогда… — Артём? — голос Руслана всегда был немного хриплым после секса. — Что? — Тебе хорошо со мной? — Да. Почему ты спрашиваешь? — Калистратов невольно напрягся от подобного вопроса. — Не знаю. Просто. Мы же почти никогда не говорим о чувствах. — Я растерял свой романтизм… когда-то давно, — грустно ухмыльнулся Артём. — Мне кажется, с тобой что-то происходит. Расскажешь? — сухие губы коснулись шеи мужчины, заставляя того покрыться мурашками. Калистратов на миг прикрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. «Да, нужно рассказать ему о Монахове». Во-первых, это сблизит его с Русом. Во-вторых, Артём чувствовал дискомфорт из-за того, что думал об Олеге непозволительно много, и тот, по сути, крал его у Разумовского. Нужно быть предельно откровенным. — В общем… — Калистратов посмотрел в глаза лежащего рядом мужчины. Но продолжить ему не дал некто, стоящий по ту сторону входной двери, и терзающий звонок. — Кого ещё принесло? — пробормотал Артём. Резко встав, он натянул джинсы и вышел из спальни. Стоило ему заглянуть в глазок, как сердце болезненно сжалось, и тут же учащённо забилось. Это был Олег. Артём отворил полковнику дверь, и мужчина решительно прошёл в квартиру. Цепкий взгляд пробежался по одежде, висящей на крючках, по обуви… — Ты не один, — не столько спросил, сколько утвердил Монахов. — Представь себе, — Калистратов был сбит с толку. Как же странно было видеть Олега в этой квартире спустя столько времени! Майор испытал сильный приступ ностальгии. — Кто там? — спросил появившийся в коридоре Руслан. Он был в одних плавках. Артём сглотнул и снова уставился на Монахова, который смотрел на Разумовского так, словно был готов прожечь его взглядом. Уничтожить. Калистратов прекрасно знал этот взгляд — Олег всегда так смотрел, когда страшно ревновал. — Это мой коллега, полковник Монахов, — пробормотал Артём. А дальше произошло то, что буквально парализовало майора и лишило его рассудка. Олег в один шаг оказался рядом с Калистратовым. Положив ладонь на его затылок, он резко дёрнул бывшего любовника на себя и впился в его губы властным и страстным поцелуем. Артём тут же попытался отпихнуть Монахова, но тот крепко обнял майора и настырно раздвинул его губы горячим языком. Калистратов не осознавал, что сдался, что размяк и не стал более пытаться выпутаться. Напротив, он обнял полковника и принялся гладить его язык своим, вплетая пальцы одной руки в его тёмные, с проседью, волосы, второй сжимая кожаную куртку на спине мужчины. Руслан смотрел на это во все глаза, потом рванул в комнату, и через пару мгновений вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью. А Артём всё никак не мог оторваться от губ Монахова, полностью попав в его власть. Как раньше.